Рыжая Шоколадка

      — Девяносто один. Девяносто два. Девяносто три…       — Ну ты и сволочь, Гинджоу! — пыхтя и бранясь без умолку, Ичиго из последних сил отжимался до «заветной сотни», которую лениво отсчитывал его «мучитель». Вымотанный до предела, весь растрёпанный, в пропитанной кровью и потом футболке, со всклоченными волосами и накалёнными до передела мышцами, рыжик жёг издевавшегося над ним Куго своим самым ненавистным взглядом.       — Хех! Чё это я сволочь? Я тебе силы вернуть помогаю, а ты ругаешься. Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто…       — Всё-о-о! Не могу больше, — простонал Куросаки и плюхнулся на пол всем ноющим от боли телом, распластываясь с особым удовольствием разгоряченной кожей на холодной поверхности.       — Не особо расслабляйся, сделай ещё хотя б один подход, — отпил воды из бутылки Гинджоу.       — Ещё один?! — у Куросаки даже сил не осталось на возмущение. — Я сделал 14 подходов по 100 раз и тебе всё мало? Уж лучше бы я сдох, — уткнулся лбом в пол кареглазый и капитулирующе раскинул руки в стороны. — Не понимаю, мы союзники или нет? Зачем так измываться надо мной?       — Суть проста, и однажды Рирука уже пояснила тебе это: мы владеем полным подчинением от рождения, а потому нам трудно объяснить тебе, желающему получить его по собственной воле, как достичь этого умения и что с ним потом делать. Нужно довести твоё тело и дух до максимального предела, дабы пробудить эту силу саму по себе. Это единственный способ, чтобы ты стал синигами.       — Но разве я не получил полное подчинение? Там, сражаясь с Джекки? И разве я не освоил его в достаточно мере в недавнем бою с Цукишимой?       — Да. Ты учишься мгновенно. Но вовсе не стоит задирать нос, слегка потрепав противника. За свою самоуверенность ты едва не поплатился жизнью. За свой неуправляемый гнев ты едва не был убит. Да, ты достиг силы полного подчинения, но пока я не могу ещё позволить тебе сразиться с Цукишимой. Так что, молчи себе в тряпочку и выполняй все мои приказания, чтобы стать лучше, ибо твоё полное подчинение — несовершенно. Ты близок к этому, но тебе ещё учиться и учиться!       — Поэтому ты затащил меня сюда? — унылым взглядом парень окинул мрачноватую пустынную атмосферу виртуального мира.       — Тебе нужно ускорить тренировки, но наши реяцу привлекают врагов. Полное подчинение Юкио сможет скрыть нас от Цукишимы, ведь Юкио способен перемещать любой объект в какое угодно измерение. Считай, что ты попал внутрь видеоигры, и наслаждайся тем, о чём многие только мечтают.       — Наслаждаться? Да тут становится всё скучнее и скучнее.       — Хм, скучно тебе, значит? — потёр подбородок Гинджоу. — А ну-ка, Юкио, — обратился он к подчинителю — хозяину этого мира, — заведи на нас «полоски жизни». На шесть пунктов, к примеру. — На стенах тёмного пространства нарисовались две полосы «плюсиков»-показателей состояния сил Гинджоу и Куроски, а также таймер. — Надеюсь, тебе не нужно объяснять, что произойдёт, если счётчик дойдёт до края?       — «Game over». Я уже всё понял, — перевоплощаясь в одежду из возрождённой реяцу, сказал Ичиго. Его рука, слившаяся в чёрной духовной энергии с увесистым мечом, взметнулась вперёд, угрожая противнику. — Что ж приступим? — карие глаза блеснули азартом и хитро сузились. — Вперёд?!       Куросаки не ведал, сколько длился их тренировочный бой с Гинджоу, но он испытывал смешанное чувство восторга и страха. Предводитель подчинителей орудовал своим мечом, как пушинкой, прибегая к различным техникам боя и не забывая при этом опираться на свет подчинения. Ичиго не мог не поразиться, насколько ловким оказался его противник в фехтовании, насколько коварными и в то же время поучительными были его выпады и движения. Вместе с испытываемыми опасениями, рыжик отчётливо чувствовал, как кровь его кипятил адреналин, а жажда битвы, иссушившая его мышцы за полтора года, уступила задору, пропитывавшему каждую его клетку живительной водой.       — Ты и впрямь учишься быстро, — оскалился Гинджоу, замечая качественный прогресс в силах ученика. — С каждой новой атакой, ты используешь своё полное подчинение всё лучше и лучше, но… — Куго тут в очередной раз прибегнул к хитрости, применил финт, вышел на вираж и беспощадно полоснул своим мечом по грудной клетке рыжика — от ключиц вплоть до пупка.       — К-ксо, — осел на колени Куросаки, обхватывая своё тело, вмиг обагрившееся кровью, которая принялась стекать дальше, на пол.       — Повторюсь. Тебе ещё многому нужно научиться, — хладнокровно произнёс Гинджоу. — Иначе зачем ты пришёл к нам?       — Куго, — раздался голос Юкио в этот самый момент откуда-то сверху, — у нас гостья. Встречайте.       Верх виртуального павильона для тренировок раскрылся и из воздуха материализовалась Иноуэ.       — О-о, а вот и ходячая аптечка! А у нас тут для тебя, как раз, работа имеется…       Орихиме, даже не дослушав до конца, едва завидев раненного Ичиго, бросилась к нему со всех ног, на ходу раскидывая над пострадавшим любимым человеком свой исцеляющий раны щит.       — А-ах!!! Куросаки-кун!!! — рухнула она на колени перед рыжиком и живо подхватила того под плечи: его торс кровоточил от глубокого пореза, рукав на левом плече был разодран, лицо покрывали десятки ссадин и синяков. Рыжая «шоколадка» притянула парня к себе и прижалась губами к его горевшему челу. — Ичи… Ичи… — шептала она, глотая слёзы, тогда как дрожащими пальцами судорожно принялась гладить его по затылку.       — Ори-хи-ме, — выдохнул Ичиго, тянусь руками к её плечам и зарываясь носом в густые шёлковые волосы. — Орихиме, как ты здесь оказалась? Тебя Чад привёл?       — Д-Да, — прошептала Иноуэ, — я должна быть здесь, с тобой. И не спорь. Я не могу иначе.       — Я знаю, что ты не хотел втягивать свою девушку во всё это, — за спиной рыжиков раздался голос немного сконфуженного Гинджоу, созерцавшего не то с любопытством, не то с неловкостью, не то с завистью обнимавшихся подростков. — Однако без неё нам здесь самим не управиться…       Его будто и не слушали вовсе. Орихиме втискивалась посильнее в объятия Ичиго, который тоже прижимал её к себе покрепче. Первая хотела залечить его раны не только с помощью своих фей, но и с помощью каждой клеточки своего тела, наполненной непреодолимой силой любви и нежности к этому человеку. Второй отчаянно желал ощутить её тепло и её жизнь, пусть на миг, но испугавшись за конец своего бытия и безвозвратную разлуку с любимой девушкой. Теперь мир будто сделал новый толчок, и земля для Ичиго снова закружилась своим ходом, а привычный порядок вещей встал на свои места: он, она и бесконечность. Для Орихиме же мир напротив, растянулся на километровые секунды: она чувствовала, как медленно залечиваются раны у рыжика и не могла дать объяснение этому явлению.       Она спасала его не раз. Вопреки собственной боли и опасениям того, что он снова ринется в битву и опять пострадает. Но что ей оставалось делать? Она готова была лечить своего дорогого Куросаки-куна снова и снова, пусть даже Ичиго сам станет страдать дальше и получать всё новые и новые раны. Она всегда придёт ему на помощь, всегда поддержит: «Я должна сделать всё для Ичиго. Ведь это мой долг, мой смысл жизни — исцелять его душу и тело, как бы сильно его не ранили».       — Бли-ин, — смущение Гинджоу заметно переросло в раздражение, — чё так долго?! У нас времени не так уж и много, а вы тут…       Куго, замахнувшись мечом, полетел на парочку, желая если и не убить, так припугнуть их.       — Иноуэ! Берегись! — Куросаки первым дёрнулся парировать атаку, но, не до конца залечив раны, вдруг накренился и осел назад.       — Я справлюсь, Ичи, — быстро кинула Иноуэ и, подлетев на ноги, выставила руки вперёд.       — Думаешь, твой щит остановит меня, наивная девочка?! — хищно оскалился Гинджоу. — Не-е-ет!!!       — Шотен-косюн, — вымолвила Орихиме, и золотистый защитный щит, которым она закрыла себя и любимого, не только не поддался атаке меча Куго, но и срикошетил, отбрасывая нападавшего вместе со своим оружием на несколько метров назад.       — К-ксо, — тряхнул ушибленной головой подчинитель и вопросительно посмотрел на целительницу, до сих пор ограждающую его от Куросаки. — Что это было сейчас?       — Шотен-косюн поглощает атаки противника и тут же возвращает их им обратно.       — Да ты — садистка, — сплюнул кровь Гинджоу.       — Называйте меня как хотите, — сделавшиеся до предела серьёзными серые глаза посмотрели на брюнета с вызовом, — но не вздумайте повторять что-то подобное, пока я сама вам этого не позволю. Ичиго ещё не до конца исцелён!       — Орихиме? — удивлённо взметнулись рыжие брови: Куросаки не видел прежде эту технику, хоть Иноуэ о ней и говорила. Но вовсе не новый вид достижения целительницы восхитил его, он был изумлён столь категорично настроенной Иноуэ, которая готова была сейчас разорвать на куски любого врага, который причинит боль её близким. Ичиго усмехнулся: «Прямо как я…» — Орихиме, ты чего?..       — Я помогу, Ичи, — повернулась рыжая «шоколадка» к нему и улыбнулась совершенно по-доброму, будто это и не она секунду назад метала гром и молнии в Куго. — Мы должны пройти через это вместе, — кивнула она. — Сосредоточься на своих силах, Ичиго, и не беспокойся за меня…       — С ума сошла?! — вскочил он на ноги. — Как ты можешь говорить мне такое??? — Рыжик бросил гневный взгляд на брюнета и скрипнул зубами: — Ты-ы… попробуешь её хоть пальцем задеть и я…       — А это идея, кстати! — кровожадно оскалился Гинджоу. — Юкио! Изолируй-ка нашу принцессу…       Не успел он договорить, как на Иноуэ просто с потолка свалилась клетка, безысходная и звуконепроницаемая.       — Что за шутки? — рыкнул Куросаки, нахмурив брови и стиснув сильнее меч из реяцу в руках. Не дожидаясь ответа он кинулся на главного подчинителя и принялся беспощадно сражаться за освобождение Иноуэ.       «Ближе, ближе, чтобы он не сумел развернуться с таким громадным мечом…» — Ичиго наступал слаженно и рьяно, опираясь на недюжинный боевой опыт и инстинкты воина. Он рискнул, но просчитался — выемка в лезвии меча с удлинённой рукоятью возвращала Гинджоу преимущество и на короткой дистанции. «Ксо! — выругался Куросаки и, сконцентрировавшись на своей реяцу, ринулся с новой атакой на противника. — Странно, но я не чувствую его меч. Прежде, я всегда мог различить характер и намерения врага по его клинку. Здесь же — меч ни о чём не говорит. Разум Гинджоу ограждён стеной. Взгляд скрывает истинные желания. Почему это происходит? Потому ли, что передо мной подчинитель и меч подчинителя? Или же… Или потому, что я по-прежнему ему не доверяю?..»       Куго осёкся, будто мысли прочитав в рыжей голове. Ичиго сражался всё лучше и лучше, и Гинджоу порадовался, что его догадка — прихватить на тренировку кого-то из близких Куросаки — оправдала себя. Безусловно, бывший временный синигами сражался лучше, когда рядом с ним находился человек, которого ему нужно было защищать. Его девушка стала идеальным вариантом для воплощения задуманного. Однако и этого было всё ещё мало.       — Слишком много думаешь! — окликнул Гинджоу Куросаки, когда, выходя на вираж, вновь ловко избежал его атаки. — Разве я не говорил, не делать этого во время боя? Похоже, всё нужно вернуть…       Парень не успел удивиться сказанным замысловатым словам, как его вдох перед ответом перебил звон секущего воздух меча, который — чик! — прошёлся по сетчатке карих глаз.       — А-А-А-А-Ай! — Ичиго схватился за болью пронзённые глаза, которая вмиг погрузила его в кромешную тьму.       — Ичи-и-и-и!!! — закричала от разделяемой боли Орихиме и забила руками по клетке, точно подстреленная канарейка крыльями. Она нужна была Куросаки, она должна была быть там. — Ичиго!!! — брызнули слёзы с глаз и заструились горькой рекой беспомощности.       Гинджоу лишь хищно улыбнулся девушке и стал медленно подступать к её парню.       — Ичиго! Берегись! — закричала она, но её никто не слышал. Никто. Даже тот, кого она чувствовала и за сотни метров от себя.       — Зачем… — прижимая глаза руками, шептал недоуменно Куросаки, — зачем?..       — Вместе с силами синигами ты утратил и свою решимость воина, — проронил рядом Гинджоу, — но не волнуйся, я верну тебя на настоящее поля боя! — Он ударил ногой в живот рыжего и отбросил того от прежнего места метров на пятьдесят, заливаясь звериным смехом.       — Ты точно хочешь мне помочь? — поёрничал Ичиго. — Союзник… Так вот как это вы делаете?       — А что здесь такого? Ты нужен нам любой ценой — мы это тебе говорили. Но ты ведь не слушаешь нас и до сих пор не доверяешь? Так какой толк во всём этом? Зачем ты пришёл к нам? Зачем ты взялся за тренировки?.. — Гинджоу заехал по лицу Куросаки кулаком. — Думал доверие неважно? Думал общаться с нами, пока не вернёшь себе силы? Думал потом сбежать о нас? Хм… резонно. Ведь кто ты, без своей силы? Слабак, да и только… — Куго вновь засыпал ударами рыжика.       — С-с-сволочь, — Ичиго зашипел в ответ, скручиваясь на полу в калачик от боли.       — Что, в чём дело? Помереть собрался? Хех! Уклонись от моего меча или умри, трус!!!       — Ичиго-о-о-о!!!!! — Орихиме исходила на жуткий крик, заливалась слезами и всеми фибрами души устремлялась к любимому человеку, чтобы помочь ему, стать его глазами, его силой, его крыльями, всем, чем угодно, лишь бы спасти его! Спасти даже из своей безмолвной клетки…       — О-ри-хи-ме… — Куросаки будто и впрямь услышал её на каком-то запредельном уровне. — Ори-химе… — попытался он встать на ноги, будто ощущая невидимое плечо её помощи. — Где ты, Орихиме?.. — зашептал он в темноту. — Я ничего не вижу… И не слышу тебя. Иноуэ, что случилось?! Орихиме?! — вскрикнул с нотами отчаяния в голосе Ичиго. Его сердце заколотилось в бешеной истерике и сам он ощутил такую пустоту, будто бы его одного забросили на край вселенной. — Гинджоу!!! Сволочь! Я убью тебя за неё!!! — Ичиго бросился на врага.       — Убью, как раз, я, — вновь парировал удар Куго. — И её. И Чада. Раз мы всё равно не союзники.       Куросаки промахнулся и прислушался: «Где он? Слева? Справа? Мне нужно просто попытаться сосредоточиться». Кажется, он уловил шорох подчинителя и «безошибочно» бросился на него. Мечи скрестились с лязгом, но в следующую же секунду, Ичиго услышал свист лезвия себе в спину. Он увернулся едва ли вовремя, чем вызвал потешающийся смех противника.       — Избежал удара? Что ж, неплохо… Но задавался ли ты вопросом, почему тебе удалось это?       — Тебе не уйти от меня, Гинджоу! Я слышу твоё присутствие и звуки.       — Не смеши! — Вслед за словами — меч в плечо ослепшего парня. Куго прошептал ему у самого уха: — Это всё я. Я позволял тебе уклоняться. Я, не ты. Я. Так. Хотел. — Меч выдернули из плеча Ичиго и тут же вогнали обратно ему в тело — в грудь, пригвоздив его неподвижного к полу.       — Ичиго, не-е-е-е-е-е-е-е-ет!!!!! — сердце Орихиме разорвалось на части, и за её беззвучной агонией с издевательским прищуром проследил Гинджоу.       — Она страдает… — протянул он над Куросаки. — Бедная пташка… Но сейчас я избавлю её от мучений, как и обещал. Я убью Чада и Иноуэ. Ты ведь предполагал такой вариант, раз не доверял мне?       «Не могу двигаться… — судорожно анализировал ситуацию Ичиго. Его сердце рвалось к Орихиме. Ему плевать было на себя, на Куго, но только не на неё. — И видеть ничего не могу…»       — Тебя я тоже убью, — не переставал раздражать издевательский шёпот. — Но дамы вперёд…       Голос подчинителя удалился и Куросаки стиснул кулаки от бессилия и бешенства:       — Стой, Гинджоу, сто-о-о-ой!!! — Вдруг темнота будто рассеялась в глазах Ичиго и в ней отчётливо вырисовался светящийся образ. «Я вижу его? — недоумевал рыжий. — Нет, не его… Это же…его…» — А-А-А!!! — в неистовом скачке, выхватив меч из собственной груди, Куросаки взорвался невероятной силой. Реяцу разрывала его на куски, но в тоже время заворачивала будто в кокон. Теряя контроль на телом, отключая разум и вырывая сердце из груди, бросая его Орихиме, Ичиго ринулся в последний бой к ненавистному врагу: — Гинджоу!!! Держись!!!       — Ичиго-о-о! — Иноуэ схватилась за уши и оторопело уставилась на вырвавшийся туман из тела Куросаки, поглотивший весь этот мир разом с обернувшимся на атаку Гинджоу, который только и успел, что ухватиться за удостоверение Куросаки.       — Молодец… — голос Гинджоу прозвучал тихо, но после улёгшегося тумана он прогремел точно гром посреди ясного неба. Он довольно осмотрел ученика в костюме подчинителя: — Дело сделано.       — Что? — хлопнул невидящими глазами замеревший рыжик.       — Когда полное подчинение завершено, кто-то должен быть рядом и контролировать выброс неистовой энергии, рискуя собственной жизнью, ведь высвобожденная прежде запечатанная душа может просто взять и разорвать тело подчиняющего.       — Гинджоу, ты…       — Прости. Это «Экзекуция», — хохотнул он. — А классный из меня злодей вышел, а? Я знал, что фокус с твоей подружкой подстегнёт тебя куда быстрее тренировок. Юкио, отпускай девчонку…       — С-сволочь ты, Гинджоу, — усмехнулся Куросаки, к которому наконец-то позволили подбежать Иноуэ, — но всё равно… спасибо тебе.       — Мне-то за что? Это ты всё сам. У меня же чисто корыстные намерения, забыл?       Хищно-лукавая улыбка стала потихоньку проявляться в прежде густом мраке, в который были ввергнуты карие глаза. Феи Орихиме, кажется, старались в триста раз быстрее обычного. Прозревший Ичиго окинул свою форму недоподчинителя с интересом: она наглядно свидетельствовала об успехах изнурительных и бесконечных тренировок, которые учинил ему Гинджоу. Сила заструилась позабытым теплом по венам в теле, и храброе сердце стало биться казалось бы с ещё более сокрушительной мощью, чем в период Завершённой Гетсуги Теншоу.       — Выходит, я всё же справился? — хмыкнул рыжик, растягиваясь в самодовольной усмешке.       — Не торопись, парень, — усмехнулся и Куго. — Мы только в начале пути. Но за очевидный прогресс ты заслужил себе выходной. Всё-таки ты провёл здесь три дня.       — Как три дня? Мне показалось, что не прошло и часа?       — Смеёшься, что ли? Время здесь, конечно, идёт по своим законам, но неужели мои тренировки показались тебе такими стремительно-проходящими?       — Ну, нет, конечно… Но всё равно. Как-то это странно даже, — почесал затылок Ичиго.       — Хм, не веришь мне, её спроси, — Гинджоу кивнул на притихшую за спиной ученика девушку. — Орихиме умудрялась прикрывать твой зад в школе.       — Угу, — закусила губу рыжая «шоколадка», которая эти дни разрывалась меж обязательностью прилежной ученицы, самоотверженностью любящей подруги и долгом чудесной целительницы.       Кареглазый воззрился на девушку с такой признательностью, что все мысли Иноуэ будто ветром выветрило из головы. Он изменился и в то же время нет. Глаза у бывшего синигами горели прежним гордым воинственным жаром, на устах играла самоуверенная и слегка нагловатая улыбка победителя, и весь он, сотканный из силы, дерзости и храбрости, заставлял приятно волноваться её от одного только взгляда осмелевших зениц, глядящих на неё, как на заслуженный приз за все его старания.       — Ну что, пошли? — нарушил негласный монолог между рыжиками Гинджоу, поскольку даже ему стало жарко смотреть на этих двоих.       Куросаки вернул себе прежний вид — белые запачканные джинсы и разорванная на груди и плече футболка, всклоченные волосы и горделивая осанка с расправленным плечами. От неуверенного и подавленного прежде юнца теперь разило ощутимой и подходящей ему ребяческой агрессией и хулиганским очарованием.       — Мы можем остаться ещё немного здесь, Юкио? Мне нужно поговорить с Орихиме, — бросил в воздух Ичиго, даже не поднимая глаза на показавшегося вверху создателя этого мира, ибо всё его внимание занимала только краснеющая от его откровенного взгляда Иноуэ.       Гинджоу лишь хмыкнул на это и сиюжеминутно испарился из мира.       — Хорошо, — более чем безучастно, проронил Юкио.       — Эй, приятель? А можешь перенести нас отсюда? В какое-то менее гнетущее место?       — Ох, да не вопрос. — Кубики компьютерной игры стали переворачиваться вокруг притаившихся рыжиков, и вот уже совсем скоро пёстрая чернота сменилась розовыми покоями, которые заранее придумал юный подчинитель для целительницы.       — И не вздумай подслушивать! — бросил Ичиго вдогонку исчезавшему белёсому парнишке.       — П-ф-ф, больно надо, — лениво протянул Юкио и скрылся из виду, оставляя парочку наедине.       — Ичи? — робко подала голос ничего не понимающая девушка, но кожей чувствовавшая несвойственное ей жуткое сладострастное волнение, усугубляемое взором решительных карих глаз, подёрнутых таинственной дымкой. — Что ты хотел мне сказа…       Однако Куросаки не только не собирался ничего рассказывать, но даже и Иноуэ не дал договорить, впиваясь в её губы дерзким и горячим поцелуем, весьма красноречиво свидетельствовавшем о предмете затеянной рыжиком «беседе».       — Ичиго, ты чего?.. — только и успела округлить глаза рыжая «шоколадка», как новая волна страсти захлестнула её опять.       Властный, разгулявшийся не на шутку язык парня ворвался в её рот и принялся полноправно напоминать о себе, учинив буйное ристалище, танцуя по нёбу, лаская щёки, скользя по сладкому нежному язычку девушки, вовлекая тот в бешенную пляску жаркого порывистого дыхания.       Парень подался вперёд и, прижимая партнершу к своему телу, наступавшими шагами заставил её попятиться назад, пока она не уперлась спиной и затылком в одну из ближайших стен. Его сильные ладони скользнули по тоненьким рукам девушки и, заведя их, как два крыла, над её головой, Ичиго зажал оба изящных запястья одной рукой. Второй же, он незамедлительно и напористо потянул наверх лёгкую длинную юбку Иноуэ, по-собственнически забираясь под неё и касаясь шелковистого бедра.       — Куросаки, ну что ты делаешь? — обеспокоенно затараторила Орихиме. — Нас же могут увидеть…       — Плевать, — бегло бросил Ичиго и заглянул своими одурманившимися от страсти шоколадными глазами в её красное, как мак, лицо. — Мне плевать, потому что я жутко соскучился по тебе…       — Ичи-и, Ичи, я так не могу, — мягко отталкивала своего разошедшегося не на шутку парня Иноуэ. Первые успехи победы помутили ему рассудок, но разве она смела противостоять его радости? Затуманенные желанием глаза все равно не могли скрыть тех вспыхнувших искорок жизни в глубине его расширенных от почти всецелого удовольствия зрачков. И в этом «почти» и крылось всё дело.       — Брось, никто не будет смотреть, — не унимался парень, возбужденный контрастом нежности в его жизни воина. Ещё несколько минут назад он сражался, как безумец, а сейчас терял голову, растворяясь в близости глаз любимого человека, которого… он боялся потерять, которого он боялся больше никогда не увидеть после чёртового трюка Гинджоу.       Требовательная и категоричная рука рыжика скользнула под кружевную ткань нижнего белья на бёдрах «принцессы», бесстыже устремляясь к тому, чего так желало в этот момент и его сердце, и его тело. Орихиме непроизвольно вздрогнула от соскучившихся прикосновений и дёрнула вперёд руками, однако её запястья по-прежнему удержал партнер: ему хотелось хотя бы на миг ощутить желанную девушку в своей полной власти. Бесчинствуя в трусиках партнерши, Ичиго наигравшись с её язычком, скользнул жарким поцелуем вниз: через подбородок к тонкой бархатистой шее, минуя напряжённо подрагивавшие ключицы, к возбужденной груди, упиравшейся в его торс затвердевшими горошинами.       — О-ох, Ичи, оставь… Я не могу так… — жалобно заскулила Иноуэ, то и дело поглядывая наверх обеспокоенным взглядом: ей всё казалось, что потолок разверзнется и на них уставятся несколько пар любопытных глаз всех подчинителей. Она с укором посмотрела на чудившего рыжика: ну что такое удумал её любимый безумец? Какой-то час пути отделял их от изолированной от внешних вмешательств квартиры, в которой она могла позволить ему делать всё, что он пожелает. Но здесь…       Разгадав секрет её скованности и замешательства, Куросаки зарылся в её волнующе пушистые и ароматные волосы за ухом и прошептал без обиняков то, что чувствовал сейчас:       — Я. Хочу. Тебя.       Он потёрся носом о гладкую кожу её учащенно пульсирующей шеи, затем прижался к горящей неуместным стыдливым румянцем щеке. Отпустив всё же её руки и заключив любимое лицо в ладони, парень прошептал ещё одну истину, которая имела значение больше, чем все условности:       — Я люблю тебя, Иноуэ Орихиме. — Отчаянно нежный поцелуй пёрышком прошёлся по приоткрывшимся в изумлении устам девушки. — И я с ума схожу без тебя.       — Ичи… — выдохнула она со смущённым возбуждением, прокатившимся жаркой дрожью по всему телу и скрутившись затаившейся кошкой внизу учащённо-забившегося живота.       — И если Юкио таки осмелится подсмотреть за нами, то мы сделаем всё так, чтобы ему ничего не было видно… — Куросаки вновь мгновенно забравшись под воздушную юбку Иноуэ, запустил пальцы под нить кружева на бедре и дернул его одним резким движением. Ажурное белье капитулирующе свалилось на пол. Парень присел, чтобы поднять его и спрятать себе в карман.       Этот маленький эпизод так возбудил его, что он, не вдаваясь в очередные заверения своего вожделенного желания, выпрямившись, вновь запустил ладонь меж ног девушки и, приблизившись к её полыхавшему жаром лицу, стал добиваться подобного отзывчивого жара в её теле, приговаривая:       — Я хочу тебя, — скользнул он вверх по чувствительной коже ладонью быстро и резко. — Я люблю тебя… — Скользнул тут же вниз медленно и нежно. — Я хочу тебя! — Повторил со страстной амплитудой движение, задевая созревшую горошину. — Я люблю тебя… — Вернулся вглубь, ласкаясь трепетно в увлажнявшемся приюте. — Я хочу тебя! Я люблю тебя… Хочу тебя! Люблю тебя… Хочу! Люблю…       — А-ах! — зажала себе рот ладонью Орихиме, закатывая глаза от взорвавшегося внутри неё наслажденья.       — Первый, — раздался игривый бархатный голос у её уха. Вслед за ним — довольный смешок. И лязг расстегнутой бляхи ремня. И быстрый вжик молнии…       — Куросаки! — распахнула широко глаза рыжая «шоколадка», когда он ворвался в неё слишком стремительно и со всей абсолютностью.       Рыжик только хитро усмехнулся и принялся двигаться не менее напористо и проникновенно. Орихиме обхватила шею Ичиго дрожащими руками, цепляясь за ткань разодранной футболки на плечах. Вид потрёпанного в битве воина заводил до края, подстрекая ранее возникшие мысли к утверждению: он — победитель, заслуживавший награды, и она рада была стать для него этим призом.       — И-ичи, нее-ет… а-ах!       — Второй, — удовлетворённо заключил бесстыдник. Куросаки был хорош во всём, но чтобы настолько? Довести Иноуэ до следующей разрядки всего за каких-то несколько минут? Или время здесь опять играло с ними в шутки?       Обмякшее осевшее тело не доставляло должного удовольствия наэлектризованному парню, но он не торопился и давал своей любимой время на передышку. Он знал, одна-две минуты пройдут, и разнеженное тело вновь приобретёт волнительную напряжённость, тесноту, упругость, пластичность. Затем фигурка рыжей «шоколадки» выгнется дугой, струной натянется и заставит его слететь с катушек, чтобы сыграть внутри неё свой лучший концерт, орудуя смычком как залихватский виртуоз.       — Куросаки-кун!! — Орихиме зашлась в истерике и обхватила шею рыжика кулачками, пряча опасные ноготки в них, дабы не испортить момент ни себе, ни партнеру.       — Иноуэ? — замер на миг одноклассник. — Третий? Так скоро?       Сероглазая подняла уставшую голову, повисшую на его плече и посмотрела на любимого человека искрящимся от счастья взглядом.       — Ну, знаешь, Ичи, я тоже по тебе скучала… — покраснела она и стыдливо опустила веки.       — Так это же замечательно, Орихиме! — нашёл рыжик её губы и заставил поднять взгляд на него.       Не закрывая глаза, он сминал и разминал её пухлые мягкие губы, беспрестанно дрожавшие от накатывающего волна за волной наслажденья на их обладательницу. Ичиго скользнул ладонями от бедер Иноуэ к её коленям и, закинув обе ноги к себе на талию, заставил «шоколадку» обвить его таз тесным кольцом. Её вернувшие себе силу руки уцепились за его футболку на спине и за взъерошенный затылок, дабы сохранить равновесие, перенося весь свой вес на спину, упираясь ею в стену.       Куросаки предчувствуя развязку и для себя тоже, а, если удастся дотерпеть, то и очередной экстаз для Иноуэ, ускорился до бесконтрольности. Стоны и всхлипы над ухом сводили с ума, накалившиеся до предела тела обоих, вырывали из чувства реальности. Её голос, её запах, её волосы, прилипавшие к её и к его вспотевшему лбу, туманили взгляд, заставляя зациклено думать о солнце, распавшемся однажды на огненную и медную половины и вот теперь сошедшемся в любовном экстазе здесь, в этом странном месте, в этой бесконечной минуте, в которой из ничего рождалась новая вселенная со вспыхнувшими в ней мириадами серебристо-шоколадных звездочек…       Орихиме натужно вскрикнула, широко распахивая глаза и устремляя взгляд куда-то за пределы розового потолка прямо в потоки космоса. Отчаянные хлюпающие горячие толчки внутри неё сменялись такими же судорожными толчками горячего воздуха, опалявшего теперь её шею.       — Х-ха… Х-ха… Х-ха… — Ичиго рвано дышал, слабо соображая, почему внутри любимой девушки стало в два раза жарче и полноводнее. Похоже, Гинджоу таки загонял его настолько, что он разучился держать контроль. Хотя… какой к чёрту Гинджоу? Недельная разлука с желанным телом Иноуэ действовала на него, как красная тряпка на быка.       — …Эй, Юкио? Что ты там высматриваешь? — Рирука прыгала вокруг блондина и старательно пыталась заглянуть в экран приставки.       — Ты всё равно ничего не сможешь увидеть, — промямлил потрясённый мальчишка кое-как, — это моё полное подчинение, а не твоё…       — Да. Ну и что? Расскажи мне, что интересного там произошло?       — Интересного? — сглотнул Юкио. — С чего ты взяла?       — Да у тебя глаза, как два арбуза стали, — хохотнул Гинджоу, развалившийся на диване. — Похоже, рыжий с подружкой задержались с толком…       — Что? — вспыхнули щёки ревнивой Рируки. — Юкио, пусти меня! Пусти меня туда! — напала на него девочка, колотя ровесника по спине кулачками. — Я хочу посмотреть! Немедленно пусти!       — Нечего смотреть, — протянул блондин. — Они уже выходят.       В апартаментах «Экзекуции» показались Куросаки и Иноуэ. Помятые, раскрасневшиеся, с горящими глазами… У всех без исключения подчинителей медленно отъехали вниз челюсти.       — Мы это… — почесал рыжую тыковку Ичиго. — Пойдём уже…       — Ага! — усмехнулся Гинджоу, наблюдая за забавно вилявшей походкой парочки, направившейся на ватных ногах к выходу. — Может, вам такси вызвать? — с ехидцей проронил Куго. — А то твоя подружка того и гляди свалится ещё по дороге после такого… кхм, переутомления.       Рыжий, слишком счастливый сейчас, чтобы бодаться, подхватил свою «шоколадку» на руки и, толкнув коленом дверь вперёд, снисходительно бросил брюнету через плечо:       — После твоих бесчисленных отжиманий, Орихиме мне не в тяжесть. Тем более, держать в руках сорок килограммов истинного счастья гораздо приятнее, чем даже самый вожделенный меч…