«Так проходит слава мира...»

Двумя годами ранее. В полумраке закрытого заведения Перрье пила свой утренний ирландский кофе, закусывая его сигаретным дымом и свежим номером «Дэйли Плэнет», когда за её дальний столик бесшумно подсели. Простой мальчишка, лопоухий, с карими наивными глазами и лицом юного парняги-законника. И как его вообще пустили, наверняка значком посветил! — Я с деловым предложением! — выпалил он, не дожидаясь, когда не выспавшаяся особа погонит его прочь. — Ты кто такой? — Белоснежная чашка с чёрной жидкостью в тонких ладонях, платиновые локоны, обнимающие черный шерстяной кардиган, глаза — пронзительно-зеленые, а взгляд тяжелый, недобрый. Под таким взглядом легко забыть, зачем вообще пришёл… — Детектив Робин Джон Блэйк, — бойко ответил парень, опустив на стол свернутую бумажку рядом с одиноким блюдцем и крохотной серебряной ложечкой с кусочком тростникового сахара. — Мой могущественный друг велел передать вам это. — Ваш друг очень щедр, — банковский чек, подписанный неразборчиво с вполне читаемой суммой. Двенадцать миллионов. — Это аванс, — Перрье оглядела детектива более заинтересованно, детектив же незамедлительно поднялся с кованого, накрытого вельветовой подушечкой стула. — И еще. С его слов. Вы умная женщина, мисс Перрье, и на проигравшей стороне не останетесь. — Что вы хотите этим сказать? — бледные, нетронутые поутру помадой губы поджались в тонкую линию, в глазах мелькнул алчный огонёк. Лекс Лутор любил, чтобы всё было правильно, а Супермен в его картину мира не вписывался. И блондинка, подцепленная им в баре пять лет назад, была вопиюще неправильной. Настолько, что из любовницы перешла в ряды его деловых партнеров и доверенных лиц. С ней он готов был мириться, а вот с ним — нет. Перрье же смотрела на их отношения несколько шире… — С вами свяжутся. — Блэйк поспешил оставить недружелюбную атмосферу из напряженных спин секьюрити и массива черного дерева с позолотой. — Как зовут вашего друга? — окликнула его Адель, Робин остановился в дверях, повернул лишь голову, являя преступнице в розыске (вот, хватай, цепляй наручники, но нет же!) широкий разворот плеч в потертой кожанке. — Моего друга зовут Бэтмен. Блэйк спиной ощутил, как побелело красивое лицо, как взлетел горделивый разлет тонких бровей, лишь усмехнулся в ворот куртки, когда вышел на пустынную готэмскую улочку и потопал за угол к предусмотрительно оставленному подальше от заведения полицейскому авто.