Mayday

Так не похожи на объятья Прикосновенья этих рук. А.Ахматова

Привычно позволив спутнику лишить ее кожаной куртки, тут же переданной служителю гардероба, и следуя за провожатым вверх по лестнице, к небольшому, но крайне уютному залу, столь удачно отделившемуся от просторных помещений первого этажа, где чаще всего проводились крупные корпоративы, Сашка с деланным безразличием скользила взглядом по интерьеру ранее незнакомого ей ресторана: отсутствие интереса было фальшивым, поскольку она, будучи эстетом, питала слабость к красивым интерьерам и деталям. А будучи женщиной, полагающейся на рассудок и привыкшей оценивать все и всех, сразу составляла в уме примерные ряды цифр, моментально делая выводы и об уровне нового для нее заведения, и о статусе незнакомца — элитный автомобиль, конечно, непрозрачно намекнул на это, но подтверждений много не бывает. Особенно сейчас, когда любое полезное знакомство — на вес акций фирмы. Проявляющий чудеса галантности (хвостом крутит профессионально, отметила Сашка) кавалер придержал высокую спинку обитого полночно-синим шелком стула и, загадочно-сладко улыбаясь ей (внутренне Воронцова уже раз пять закатила глаза в ответ на эти действия), прошел на свое место. Появившийся мгновением спустя официант аккуратно опустил на кремовую скатерть меню в мягком переплете и испарился из зоны видимости, чтобы не действовать на нервы своим присутствием. Придирчивое изучение списка блюд длилось добрых минуты две: Сашка, едва успевшая утром перехватить из-под носа у мужа зажаренную сардельку, абсолютно не ощущала себя голодной, но развести спутника на небольшую трату средств было делом первой важности. Размышляя над тем, уместится ли в ее почему-то не подающий признаков жизни и аппетита желудок хотя бы салат, или придется ограничиться бокалом вина, что может навести мужчину не на те мысли, она даже не заметила, как возле их столика опять возник официант, послушно принимающий заказ у ее кавалера. — Мисс? Вежливо-пытливый взгляд каких-то рыбьих глаз, обращенный в ее сторону, заставил положиться на великое русское «авось» и зачитать пару фраз почти наугад. — Вино? Могу порекомендовать Черваро делла Сала. Совершенно не настроенная искать любимые варианты алкоголя Сашка только кивнула, возвращая официанту меню и отражая любезную улыбку. Мужчина напротив, рассматривающий ее, наконец заговорил: с момента прозвучавшего приглашения отобедать она еще не слышала от него ничего кроме нескольких коротких фраз. — И сколько же автомобилей вы уже разбили? — как и ожидалось, первое, о чем он вспомнил, относилось к причине их присутствия здесь. Несмотря на то, что вопрос звучал иронично, рейтинг незнакомца на пару делений понизился — проявлять такое пренебрежительное отношение к умениям дамы было глубочайшей ошибкой. Особенно в случае с ней. — У меня большие проблемы с математикой: после пятой начинается загадочное «много», — сообщила ему Воронцова, пожимая плечами. — Но судя по тому, что об этих «чудесах на виражах» еще не кричит вся желтая пресса, держусь в пределах нормы. Подсознание напомнило о том, что пресса как раз-таки охотно рвала глотку с месяц назад, когда она со вкусом превратила в груду железа предыдущее транспортное средство, однако внимание журналистов было случайным. Правда, в том, что последующие вопросы на тему ее алкогольного и наркотического опьянения явно родились не на ровном месте, но выяснять причины было некогда, а сейчас это уже не имело никакого значения. — Моццанколле аль грилья и Инсалата алла грека, — возвестил официант, опуская с подноса на столик блюда с фирменной гравировкой. Мысленно выдохнув — тигровые креветки хотя бы надкусить можно, а вот если бы ей морского ежа притащили, пришлось бы срочно придумывать, как объяснить свое отсутствие аппетита — Сашка развернула салфетку. Ее кавалер уже нацелился на ломтики утиной грудки, и, признаться, желание обменяться с ним тарелками все прогрессировало, особенно ярко разгоревшись в момент, когда взгляд наткнулся на вишни, украсившие блюдо. — Любите фрукты? Мысленно чертыхнувшись (неужели у нее на лице все было написано?) на внезапный и слишком точный вопрос, Воронцова неопределенно качнула головой. — Скорее удивлена, что вы их любите. — Настоящий мужчина должен есть медвежатину и закусывать луком? — усмехнулся ее кавалер, подхватывая вилкой кусочек персика. — Я не возражаю, если вы заберете у меня вишни — не питаю к ним слабости, — его улыбка стала еще шире. — Это слишком невежливо с моей стороны, — будь здесь ее благоверный, он бы уже отпустил пару комментариев на тему ее подозрительной скромности и лаконичности, да и сама Сашка понемногу начинала уставать от сводящей зубы улыбки, но пока прекращать театр абсурда не собиралась. Вместо того она все же опробовала кубик фета из салата и протянула руку к высокому бокалу с прозрачно-золотой жидкостью. — Вы замужем? Пальцы, обхватившие хрустальную ножку, невольно сжались еще сильнее; ей было нечего бояться, ободок с мелкими камнями на безымянном пальце поблескивал все так же уверено, однако вопрос оказался слишком неожиданным. Зато тут же нашлось объяснение длительному изучению ее кистей: а она-то предполагала, что он обычный фетишист. — Скорее да, чем нет, — хмыкнула Сашка. — Зато вы, как я могу судить, — ответный быстрый взгляд, — наслаждаетесь свободой. Пользуетесь мнением о том, что мужская красота, в отличие от женской, с возрастом крепнет? — Скорее продолжаю верить в сказки и ищу ту единственную. Внутри что-то захлебнулось в розовых соплях и издохло, дрыгая ножкой. Несмотря на смешинки в карих глазах, фраза звучала как-то слишком серьезно для вроде бы взрослого и разумного самца. Оставалось надеяться, что ее сейчас на роль «единственной» не выберут — чувствительная натура этого не перенесет. И даже вполне неплохой вкус белого вина вряд ли скрасит ее участь. — Вам стоит прочесть оригинальные версии сказок. — Там, где измученная Золушка убивает свою мачеху? — Скорее про Русалочку, убившую своего мужа. — Возможно, это и было излишне жестоко, но неверность нельзя было спускать с рук. Заинтересованно сощурившись, Сашка медленно прожевала кусочек креветки; уголок тонких губ дернулся в неопределенную полу-улыбку. — Вы столь категоричны к изменам? Зачем тогда пригласили отобедать замужнюю женщину? — За вашими голодными глазами не заметил кольца. Впрочем, не думаю, что невинное времяпровождение в ресторане можно назвать изменой. — Я стараюсь постичь вашу логику, но впустую, — созналась Воронцова, касаясь губами края бокала; терпкий привкус остался на языке, смешиваясь со вкусом соленых креветок. — Я виновна в столкновении, однако вы приглашаете меня в ресторан. Если это не попытка проявить ко мне интерес, склоняя к измене, то где кроется подвох? Заставите заплатить счет? Ее действительно интересовал этот вопрос: мужчина, сидящий напротив и неторопливо расправляющийся с запеченной уткой, был слишком «нечитаем», чтобы сказать что-то определенное относительно его намерений. Несмотря на странность их разговора и какую-то излишнюю нарочитость фраз, нацеленных на обольщение, он спустя мгновение делает вид, что не имеет видов на ее персону и вообще просто позвал ее на трапезу двух совершенно незнакомых людей. Либо она разучилась понимать мужиков, во что абсолютно не верится, либо его истинные цели запрятаны слишком глубоко и одним лишь обедом их не вытянуть на поверхность. — Я не говорил о том, что не проявляю к вам интереса, — с тихим звоном вилка легла накрест с ножом на полупустое блюдо; вкрадчивый голос, не впервые слышимый, но впервые заставляющий насторожиться, неприятно цеплял слух. Сохраняя внешнюю расслабленность, Сашка провернула в пальцах рельефную ножку бокала. Не привыкшая отдавать ведение в игре кому бы то ни было, она начинала ощущать то самое отвратительное чувство иррационального беспокойства. — Значит, вопрос с компенсацией материального ущерба сможем решить мирно? — напомнила о причине их продолжившейся беседы Воронцова: сейчас стоило разобраться с насущным, а не поддаваться алкогольной паранойе. Хотя вряд ли всему виной два неполных глотка. — Если вы дадите согласие на новую встречу, думаю, я смогу забыть об этом происшествии окончательно. — Если это не такой же невинный секс в отеле, полагаю, в моем расписании можно найти свободный час. Картинно подняв руки в полной капитуляции, ее кавалер широко улыбнулся: — Клянусь, никакого секса, даже невинного, на втором свидании. — Все же свидание? — не подловить на слове было выше ее и без того слишком скромных и находящихся на исходе сил. Коснувшись сложенной втрое салфеткой губ и опустив ту на край тарелки, она аккуратно прислонилась лопатками к спинке стула; прохладный шелк вызвал толпу мурашек по оголенной спине. Впрочем, они и до того нарезали круги. — Боюсь, вас можно воспринимать лишь как женщину, а с ними либо решать рабочие вопросы, либо иметь романтические отношения. Наши с вами сферы деятельности никак не пересекаются, поэтому остается лишь один вариант. — Как вы можете быть уверены, что нам невозможно поговорить о деле? Что-то странное, что Сашка просто не успела уловить, промелькнуло во взгляде напротив, но тут же испарилось. — Не думаю, что вы можете быть связаны с металлургией. — Позвольте узнать, в какой сфере, по вашему мнению, нахожусь я? Карие глаза сузились, цепко удерживая ее в поле зрения, впиваясь, словно надеялись просканировать каждую клеточку. В очередной раз ловя себя на мысли о чем-то неправильном, она незаметно коснулась большим пальцем обручального кольца; пора лечить нервы, которые никогда особой активности не проявляли. — Разрываюсь между педагогикой и флористикой, — «сознался» ее кавалер, заставляя Воронцову внутренне поперхнуться воздухом и потерять остатки дара связной адекватной речи. Чем дальше, тем сильнее он сбивал ее с толку, не позволяя сделать хоть один логический вывод. Словно бы маски менялись каждую секунду, и он просто бесконечно пробовал новые роли. — У вас очень мягкий взгляд. — Вашей интуиции пора в отставку, — иронично прокомментировала его предположения Сашка. — И насколько я был далек от правды? — Ровно настолько, чтобы заледенеть. — Неужели космонавтика? — наигранно округлил он глаза, вызывая короткий смешок с ее стороны, хотя больше всего хотелось уже прекратить это диалог сумасшедшего с белой горячкой. — Стриптиз. Она, конечно, не совсем сказала правду, но говорить о журналистском образовании не хотелось, о причастности к деятельности мужа — тем более, да и очень тянуло посмотреть на реакцию этого во всех отношениях странного типа. Тот, как и ожидалось, замер с озадаченным видом, однако, стоило отдать ему должное, никоим образом не показал своего истинного отношения. — Пожалуй, действительно дам ей отставку. Однако ваши движения выдают в вас причастного к танцу человека. Вашему супругу повезло. И тут нашел, как комплимент ввернуть, внутренне поморщилась Сашка. — Вы даже не представляете, насколько, — прокомментировала она последнюю фразу. — И к слову о нем — прошу меня простить, но я вынуждена вас покинуть. — Наша следующая встреча в силе? — покидая свое место, чтобы помочь ей встать из-за стола, мужчина подал руку, не сводя с ее лица настойчивого взгляда. Страстно желая отказаться, но еще больше — решить уже для себя эту чертову загадку его личности, Воронцова выдержала паузу, продлившуюся ровно восемнадцать ступеней и раскрытие клатча на предмет нахождения ключей от автомобиля. Лишь только после этого она развернулась к ожидающему ее ответа спутнику. — Думаю, мы можем созвониться на выходных и определить дату. Ему потребовалась всего пара секунд, чтобы извлечь из дорогого кожаного портмоне темно-коричневую визитку с лаконичным золотистым тиснением. — Буду с нетерпением ждать возможности услышать ваш голос вновь. Принимая из его рук плотный прямоугольник и свою куртку, Сашка улыбнулась на прощанье: — Я постараюсь не забыть о вас. — А вас забыть мне будет невозможно**. Легким полукивком головы показав, что его знания русской поэзии для нее не остались незамеченными, Воронцова с наслаждением вынырнула из уютного ресторанного холла в сгущающиеся сумерки, делая глубокий вдох и выискивая взглядом свою машину. Остро хотелось с кем-то поругаться или просто нормально поговорить — возвышенные беседы с приклеенной улыбкой и придыханием успели осточертеть, а царапающий горло страх требовал возможности наконец выдохнуть и наполнить воздухом обожженные легкие. За четверть часа этого обеда она вымоталась сильнее, чем на любой из спортивных тренировок. С этим самцом-обольстителем точно было что-то не так. Оставалось лишь выяснить, что именно. И не въехать еще в чей-нибудь автомобиль: на сегодня развлечений ей хватит.

***

То, что ни одна машина, столб и кошка не пострадали, было исключительно заслугой желания быстрее добраться до дома. Правда, где-то на подъезде к родному проулку прискакала, звонко цокая копытами, мысль о том, что где-то там сидит муж, который требовал от нее вернуться значительно раньше. А если этот самый муж чего-то требовал и не получил, в покое он ее не оставит. По крайней мере, до выяснения всех обстоятельств отсутствия необходимого. Впрочем — быстрый взгляд на опускающуюся стрелку спидометра — муж как-нибудь перебьется, а вот у нее есть крайне важное дело, которое может подождать только восемь этажей, две входных двери и коридор до кухни, как основного места пребывания всех обитателей их скромной квартирки. Кто виноват, что здесь теплее всего, светлее всего, и имеется еда? — Мне нужно все, что можно найти по этим имени-фамилии, — сообщила Сашка; на стол легла нагретая сжимавшей ее ладонью визитка. Кир, совершенно не удивленный таким поведением супруги, только лениво пробежался глазами по острому шрифту, вновь возвращаясь к работе. — Когда ты начала пробивать данные по своим поклонникам? — Когда у меня начало зарождаться ощущение направленного в висок прицела снайперской винтовки, — буркнула Воронцова, вытягивая из холодильника пачку сока; голод все же очнулся и начал скрести по стенкам желудка, однако полноценная трапеза в планы пока не входила. Почувствовав на себе внимательный взгляд оторвавшегося от экрана ноутбука мужа, она обернулась. — Да, у меня паранойя. Помочь набрать номер психиатрической клиники? — Я знал, на ком женюсь, — хмыкнул мужчина, однако продолжил уже куда серьезнее. — Как вы познакомились? — Твоими стараниями. — В ответ на все тот же пытливый взгляд, требующий пояснений, пришлось добавить еще несколько фраз: — Нечего было мне эсэмэски строчить не вовремя. Отвлеклась, очнулась — Кадиллак, — отсалютовала пачкой сока, тем самым показывая грандиозность события. — И не удержалась от желания познакомиться с его обладателем? — Или он со мной. — Владелец элитного авто заинтересовался средним классом? — Если бы кто-то не проявлял чудеса жадности, чья-то жена бы не ездила на среднем классе, — вернула шпильку Сашка. — Не интересуюсь чужими женами. — Не поверишь — я даже порадовалась, что тебя в детстве Пушкиным не били, — отламывая кусок от стянутого из шкафчика засыхающего батона, с усмешкой призналась она, — такой возвышенной романтики я бы не вынесла, — и, запихнув в рот изделие местной хлебобулочной фабрики, не заботясь о четкости речи, добавила, — а Кафиллак фыл фороф. Э! — возмутилась она в ответ на отобравшего у нее остатки батона супруга и на фоне этого даже моментально проглотила все, что пыталась прожевать. — Ревнуй спокойнее. — Владелец Кадиллака оказался наркоторговцем? — продолжил выяснять причины паранойи Кир. Будь это просто расшатанные нервы благоверной, он бы вообще не обратил никакого внимания на ее словоизлияния, однако на фоне последних событий подозрений могла удостоиться даже соседская собака, не так поднявшая лапу. Кроме того, при всех своих тараканах под ЛСД, Сашка не страдала излишней мнительностью и вообще крайне редко высказывала какие-то опасения и подозрения мужу, и уж тем более не демонстрировала страха. Поэтому любые намеки на то действительно стоило проверить. — Судя по визитке и его почти ничерта не проясняющим словам — скромным хозяином металлургической промышленности. Но я не удивлюсь, если он торгует детьми и производит кокаин: эти манеры должны что-то скрывать. — То, что у тебя они отсутствуют, не значит, что нормальные люди их не имеют. Он заставил тебя оплатить ущерб? Уже даже не удивляясь способности супруга одновременно отвечать ей колкими фразами и хладнокровно придерживаться основной темы серьезного разговора, она покачала головой, приподнимая крышку сковороды и руками (кого стесняться в собственной квартире?) подхватывая остывшую котлету, чтобы незамедлительно отправить в рот сразу половину. Разум намекнул, что неплохо было бы подогреть еду, но желудок протяжным урчанием опроверг эту идею — ждать он не желал. — Мне конечно нравится вариант с его полной капитуляцией перед моим неземным очарованием... — Но к тебе это отношения не имеет. — Наверное, стоило ответить согласием тому австрийцу, готовому жениться на мне даже в обход отсутствия у меня развода, — буркнула Сашка; во взгляде мужа проскользнула искра веселья — он уже начал соотносить скудные факты и теперь намеревался свести разговор в иное русло. Но сначала требовалось выяснить еще один нюанс. — Это был единичный случай и лишь потому, что он знал тебя всего три дня. Через неделю он бы подал на развод, если не раньше, и требовал убежища у санитаров. — И откуда только у тебя почти шестилетняя выдержка, — картинно сокрушалась она, дожевывая котлету и целясь на следующую. Захлопнувшаяся стараниями подошедшего к ней благоверного крышка прервала все позитивные мысли о продолжении пародии на ужин. Поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с уже вновь полными абсолютного спокойствия глазами, Сашка упрямо надавила ладонью на прочное стекло, силясь его сдвинуть, и в следующий момент на запястье сомкнулись холодные пальцы. Практически железными оковами. — Что он потребовал в качестве компенсации? — Свидание. — Когда? Что-то тяжелое, что-то сухое и колкое опустилось на плечи, пугая сильнее возможного синяка. Ничего необычного в вопросе, ничего необычного в самом факте сторонних встреч. И что-то не то в эмоциях. В требовании знать. И, как всегда случалось в подобных ситуациях, когда она не понимала, как реагировать и почему, оставалось лишь выдавать защитную ироничную реакцию. — Будешь следить, замаскировавшись под деревце и дожидаясь, пока на тебе совьет гнездо ворона? — Буду бдеть твою верность. Его совершенно точно интересовало не ее исполнение клятв, которые она не приносила. Его совершенно точно не интересовали ее измены или не-измены. Но что именно его интересовало — она бы не прочла ни на его лице, ни в его глазах. И совершенно точно не услышала бы от него лично. Она вообще сомневалась, что когда-нибудь смогла бы узнать хотя бы часть его реальных мыслей. — В выходные уточним дату. Собственный голос звучал слишком придушенно, словно именно горло сейчас сжимали (не)чужие руки. Собственное сознание было каким-то слишком блуждающим, словно бы не два глотка вина сделала, а все два литра моментом. Собственное дыхание вообще отказывалось повиноваться, и опять хотелось вырваться на улицу и почувствовать ледяной северный ветер. Когда на запястье разомкнулись пальцы, наверняка оставившие след, это осталось без внимания. Когда кисть безвольно легла на уже не удерживаемую стеклянную крышку, мыслей о неудачном ужине уже не существовало. Когда, ничего не говоря, Кир решительно покинул кухню, Сашка только бездумно посмотрела на столешницу. Визитка отсутствовала.