Mayday

— И когда ты перебралась в отряд жаворонков? — страдальчески выдал Эдик, больше всего сейчас желая захлопнуть дверь перед носом нежданной гостьи и удалиться добрать нехватку сна, явившегося по его душу всего пару часов назад. Вот только в камикадзе его как-то пока не тянуло. Вошедшая в квартиру Воронцова отпихнула его с порога и, сбрасывая ботильоны, тем самым становясь на добрых десять сантиметров ниже, помахала перед носом друга зажатым в руке планшетом. — Поздравляю, не лоханулся, — проигнорировав его вопрос, вряд ли требовавший ответа, она протянула наконец чудо техники так, чтобы с включенного экрана можно было прочесть хотя бы заголовок открытой статьи, выпущенной буквально полчаса назад на местный сайт. Короткий репортаж с места событий восторженно повествовал об открытии выставки и перечислял медийные лица, почтившие своим визитом юное трансгендерное дарование. «Принца Оранского» упомянули буквально в паре слов, но вдобавок запечатлели с тем самым мужиком в фиолетовом, и этого было достаточно для первого пробного заплыва. О том, что про золотую рыбку для светских львиц раструбят на всю столицу, Сашка даже не думала: не время еще, Эдик себя почти никак не проявил. — Помечу день в календаре и буду ежегодно отмечать, — буркнул тот, с каждой секундой теряя надежду выпроводить уже оставившую на вешалке плащ и шарф гостью. — В честь праздника можно мне дать возможность выспаться? — Пока ты спишь, мои деньги уплывают со скоростью алкоголя на вечеринке, — не согласилась она, утягивая подальше из коридора хозяина скромных апартаментов в Северном. Признаться, на одиннадцатый визит сюда мотаться через весь город как-то подзадолбало, особенно в восемь утра, когда внезапно воспылавшие любовью к душным офисам люди оккупировали не только метрополитен, но и автостраду. Но чего только ни сделаешь из любви к искусству, под которым ныне подразумевался толчок к эволюции человека: даже за МКАДом начнешь наличие жизни проверять. — И что на сей раз? Идем любоваться на мужиков в трико? — Ты б в такое время еще званый ужин устроить предложил, — фыркнула Воронцова, плюхнувшись в отчаянно скрипнувшее под ней кресло и в упор посмотрев на друга. — Все намного прозаичнее: завтра ты сопровождаешь одну довольно известную даму на благотворительный аукцион. — Только один вопрос: я-то там что забыл? В принципе, было понятно, что целью опять становится попадание на большинство фотографий и в последующий печатный материал-отчет прессы, однако толку-то с него там, если ему ни предложить нечего, ни купить? Что о нем написать-то могут? Бесплатное приложение к леди Икс? — Появишься на правах нового кавалера, сделаешь несколько ставок, но так, чтобы их перекрыл кто-то другой. Можешь даже активно поторговаться с кем-нибудь — нам это только на руку. — А если я вдруг выиграю лот? Сомневаюсь, что даже мои сбережения на две недели в Тае окупят хотя бы десятую часть цены. Сашка цокнула языком: это и впрямь могло немного подпортить дело — лишних денег у нее не наблюдалось, на Эдика она вообще не рассчитывала. Спутницу его финансовым вопросом беспокоить бы не рискнула, достаточно ее согласия на подобный выход, за который и так придется потом расплатиться ответной услугой. — Меняем тактику, — сообщила она, — ты выступишь в роли продавца. — Предлагаешь выставить на аукционе тетрадки за первый класс? Или может ползунки? — Про ползунки надо подумать, — хмыкнула Воронцова, — но оставим их на крайний случай. Драгоценности всегда были беспроигрышным вариантом, поэтому предложишь в качестве лота ювелирный гарнитур. — У тебя случайно завалялся лишний? — С моим мужем даже не лишнего не заваляется, — отозвалась она, поднимаясь на ноги, — а вот у одного моего знакомого можно откопать. Если постараться, он даже гравировку королевского дома успеет налепить до вечера. — Алекс, ты точно уверена в работоспособности этой авантюры? — вдруг неожиданно серьезно поинтересовался Эдик, подпиравший спиной стену с отклеивающимися обоями в мелкую крапинку. В ответ на его вопрос подруга только неопределенно пожала плечами. Биография нового члена королевской семьи могла с легкостью уместиться в пару предложений: приходился внуком младшей сестре королевы-матери, Марии-Кристине, которая из-за второго брака с католиком отказалась от прав на престол не только для себя и мужа, но и для своих потомков. Таким образом, эта линия хоть и продолжала быть голубых кровей, для основной ветви была ниже уровнем, юридически к королевскому дому не принадлежала, и для тех, кто желал приблизиться к власти в Нидерландах, тоже представляла незначительный интерес. Сам же Адриан, как теперь должны были именовать Эдика, родился незадолго до развода бывшей принцессы с кубинцем, и в прессе это событие не оглашалось ввиду желания сохранить личную жизнь — личной. Теоретически, все выглядело вполне гладко, но практически, касаясь вопроса любого представителя монархии, не успевшего почить в бозе, до истины можно было докопаться сравнительно быстро. А потому требовалось не только соблюдать определенную аккуратность, но и не растягивать представление надолго, чтобы всякие дотошные личности не успели прошерстить все возможные источники. Вряд ли кто-то напрямую станет обращаться к членам королевского дома, чтобы узнать о семейном положении кого-либо из побочной ветви, но все же речь шла о Каллистратовой. А еще существовала вероятность того, что кто-то из Оранской династии узнает о самозванце, пусть даже не претендующем на трон и воообще не имеющем никаких планов на Нидерланды. В общем, да, Сашка как обычно ввязывалась черт знает во что, но отступать уже было некуда. — Уверена, но подготовить документы для внеплановой эмиграции не помешает. Уловив «крайне позитивный» настрой, Эдик вновь помахал ручкой всем надеждам на спокойную жизнь и мирную старость. Выслушивая дальнейшие указания подруги, одновременно с этим напяливающей каблуки в прихожей, он кивал аки китайский болванчик, пытаясь сделать вид, что все прекрасно понял и морально готов к завтрашнему «выгулу». Осторожно поинтересовавшись, как часто ему теперь придется лицезреть пафосные лица на тоскливых мероприятиях, был «обнадежен» ожидаемым «сколько потребуется» и оставлен переваривать всю полученную информацию в гордом одиночестве, последовавшем за громким хлопком входной двери. Через час (видимо, Воронцова нашла себе занятие в пробке) на его рабочую почту упал нескончаемый список ссылок, которые требовалось изучить. Любуясь на незнакомые лица и имена-фамилии, Эдик почти не глядя набрал номер знакомой пиццерии: воспринимать научно-познавательную информацию на голодный желудок никогда не получалось.

***

Сашка действительно нашла себе в пробке занятие, однако отнюдь не то, о котором предполагал ее бывший сокурсник: вытащить закладки по персоналиям в письмо было делом не хитрым, поскольку она нередко обращалась к этим интернет-страницам. А вот ее собственные мучения выглядели куда как оригинальнее — до свидания, которое она с такой неохотой назначила в выходные, оставалось всего полдня, и к этому моменту требовалось решить, как именно раскрутить «металлурга» на хоть какое-то раскрытие тайны своей личности, а также попытаться узнать хоть что-то о владельцах платиновых версий Кадиллака. Возможно, эта информация не будет иметь прямой связи с тем странным типом, но даже окольными путями можно дойти до цели, если понимать, в каком направлении топать и какую ниточку выбирать. Черепашьим ходом двигаясь по Дмитровскому шоссе и даже не стараясь предположить, каким бараном надо являться, чтобы перекрыть три полосы разом, но все же пожелав этому парнокопытному и рогатому потерять права лет на десять, Сашка отзвонилась тому самому знакомому, которого упоминала в разговоре с Эдиком утром, чтобы обозначить срочный заказ на ювелирку, и уточнила у своего «ухажера» неизменность вечерних планов. Скупая эсэмэска уведомила ее в том, что «металлург», как и обещано, будет ожидать к половине восьмого в ресторане. Поморщившись, Воронцова бросила мобильный на соседнее сиденье: если бы она реально рассматривала этого товарища на кандидата в отношения, его рейтинг бы сейчас существенно понизился — нормальный мужчина в ее представлении был обязан заехать за ней, а не ожидать аки царь ее явления пред его светлы очи. И то, что она сама за рулем, ничего не значит — минимальные правила ухаживаний никто не отменял. Бросив еще один недовольный взгляд на навигатор, который намекал на неплохую продолжительность пробки, Сашка с трудом дождалась момента, когда машина подползет к кольцу и свернула вправо: проще через Ленинградский проехать, иначе она только домой сегодня доедет к семи. Правда, в случае с Москвой, всегда действовал один прекрасный в своем постоянстве закон: пока ты, торопясь, выстраиваешь новый зеленый маршрут, на нем тоже образуются желтые и красные линии. Причем, появляются они аккурат на подъезде к ним, когда уже возвращаться обратно бессмысленно. В который раз подумывающая воспользоваться благами метрополитена, в квартиру Воронцова заползла, когда часы показывали три. Тут, конечно, была не только заслуга дорожных ситуаций, но и пять точек заезда, в которых она остановилась не на три минуты, но тем не менее пробки изрядно укорачивали и без того не бесконечный рабочий день. На ходу сбрасывая с себя плащ, шарф, жакет и дальше по убывающей, заодно радуясь собственной предусмотрительности в виде визита в кофейню (иначе бы сейчас кто-то экстренно искал номера доставки еды: холодильник радовал девственной чистотой), Сашка оккупировала ванную, откуда ее выгнала даже не остывающая вода, а стремительно утекающее время. Замотавшись в короткое полотенце, она зависла у шкафа: цель сегодняшней встречи с «металлургом» ей все еще была неясна, и потому определенность с собственным внешним видом появляться не желала. Сам по себе этот тип Воронцову не привлекал — хотя Кадиллак был прекрасен, что спорить, но он был слишком мутным, чтобы просто так уничтожить проснувшееся любопытство, и слишком настойчиво проявлял интерес, вероятно, имея какие-то виды на нее. — И куда этот мистер Икс тебя ведет? — "ПушкинЪ", — автоматически отозвалась Сашка и только после этого сообразила, что это был не глас ее проснувшегося разума, а нарисовавшийся в дверном проеме муж, чье появление она как-то совершенно не заметила. — Надушенные платочки, кринолины и высокопарные фразы? Ты как нельзя лучше вписываешься в эту обстановку, — саркастично прокомментировал выбор заведения Кир. — Надевай бордовое, с отложным воротником. Вытянув указанную вещь из шкафа, Воронцова покрутила в руках вешалку; она уже давно привыкла к тому, что муж нередко вмешивался в ее процесс подбора одежды и даже в редких случаях лично пополнял ее гардероб. Не из романтических побуждений, а с целью проконтролировать ее внешний вид при их совместных выходах или любых попаданиях благоверной на страницы прессы, где могло фигурировать и его имя. Глянцевая картинка их жизни всегда должна была быть идеальной. С этим соглашались оба. Сейчас к свиданию жены Кир тоже оказался в некотором роде причастен, но уже несколько иным образом: в его же интересах было завлечь «металлурга» как можно сильнее. — Даже удивительно, что его еще никакая моль не сгрызла, — комментарий относился даже не столько к материалу изделия, сколько к трем годам безвылазного хранения платья в дальнем углу шкафа: подобные классические фасоны по Диору она почти не носила. Но жизнь обязывала иметь под рукой абсолютно все. Ну, пожалуй, за исключением цветастых халатов, безразмерных футболок и штанов. Пока Сашка переворачивала вверх дном ящики в поисках плотных светлых колготок и лодочек на низком каблуке, что точно где-то водилось, но носилось еще реже пресловутого платья, Кир, видимо, время зря не терял: к моменту завершения подбора остальных деталей ансамбля и началу перетряхивания косметички из кухни по всем комнатам расползлись ароматы жареного мяса. Желудок откликнулся громким и настойчивым урчанием: провести его большой кружкой эспрессо и несчастным рогаликом с шоколадом, перехваченным в кофейне, не удалось. Перед рестораном не стоило наедаться только в случае, если планировалось там действительно есть. А в случае свидания, да еще с соблазнением в подтексте, как раз было бы неплохо нормально подкрепиться, чтобы мило хлопать ресницами и потягивать минеральную воду, делая вид всегда-не-голодного существа. Видел бы объект соблазнения, как это не-голодное существо набивает щеки стейком под соусом. Кир, который не впервые наблюдал картину «супруга и еда», только посмеивался про себя, накалывая на вилку маленький кусочек мяса. — Во сколько свидание? — Будешь с подзорной трубой следить из кустов? Сказать по правде, фраза скорее угадывалась из-за набитого рта, нежели могла быть четко расслышана, но Сашку это волновало мало. Этикет был хорош на публику, а дома от него обычно оставались только те крохи, что она не могла позволить себе потерять уже из чистого принципа. — С видеокамерой, — «поправил» ее супруг. В ответ на это она насмешливо приподняла брови и прожевала остатки стейка, прежде чем уточнить: — Хочешь запечатлеть на память факт очередной измены, чтоб было что предъявить при разводе? — Как банально, — оценил идею Кир. — Фантазия за столько лет иссякла? — Тебя все равно не переплюнуть, — она пожала плечами, отщипывая кусочек от ломтя хлеба: некоторые привычки не искоренялись даже желанием съесть все, что было в пределах видимости, за три минуты. — Приятно осознавать собственное превосходство, — но саркастичный тон тут же сменился на абсолютно серьезный. — Если вы поедете куда-то после ужина, ты сбрасываешь мне сообщение с точными координатами. — Может мне еще и вернуться не позже девяти-ноль-ноль? — Алекс, ты меня поняла? Закатив глаза, Сашка картинно подняла руку, демонстрируя принятый к исполнению приказ. Даже если паранойя мужа имела под собой веские основания, действовать согласно его требованиям хотелось меньше всего: извечное следование против системы и чужих желаний давало о себе знать. Но в чем-то он был прав, и с этим не получалось спорить — если странный тип и впрямь скрывал собственную личность не из желания показаться круче чем он есть, в ее же интересах было осведомить хоть кого-то о своем местоположении. Плохие дяди не всегда являлись педофилами — взрослые девочки их интересовали ничуть не меньше.

***

Расположившийся почти на пересечении Тверского бульвара с Тверской улицей, выполненный в стиле барокко ресторан считался обязательным к посещению всем гостям столицы, если они имели пару лишних десятков тысяч в бумажнике. В этих интерьерах прошлой эпохи Сашка оказывалась не впервые, практически всегда по милости кого-то, однако ни разу ей не удавалось проникнуться любовью к данному месту, пользующемуся такой популярностью среди иностранцев и не только. Обилие массивного дерева с крупной резьбой, узкие книжные шкафы, подпирающие невысокие потолки вместо колонн, абажуры, напольные часы с боем по углам, квадратные столики, укрытые скатертями цвета темной морской волны, сервируемые на двоих или четверых человек: все это, безусловно, покорило бы ценителя истории и старой Москвы, но Воронцова им не являлась. Звуки арфы и флейты дополняли уютную атмосферу, оставаясь где-то на фоне, ничуть не мешая разговорам, даже самым тихим, но даже они были очередным раздражающим фактором. Снимая с тарелки скрученную в трубочку салфетку и аккуратно раскладывая ее на коленях, Сашка благосклонно кивнула официанту, откупорившему бутылку красного сухого вина. Будучи совершенно не голодной — спасибо мужу — она ограничилась порцией свежей клубники и ежевики, тем более что разгадывать названия на старославянском было выше ее сил: старательные владельцы заведения даже меню адаптировали под прошлый век, и потому приходилось не только любоваться на оформление в духе Московского вестника и «ять», но и на шедевры вроде «салатъ изъ малого романо съ аншофисовымъ соусомъ». — Если вы так всегда питаетесь, в Питер вам нельзя — ветром унесет в первую же минуту, — прокомментировал ее выбор мужчина, перед которым уже расположилась тарелка с утиной печенью, а рядом с ней — ростбиф с овощами и блинчики. Как-то невольно подумалось, что она очень удачно вышла замуж: мало того, что Кир ел значительно меньше и сам готовил (пусть и в редких случаях), в их квартире не появлялось запахов столь… неаппетитной пищи. — Проблема решается парой кирпичей в сумку, — хмыкнула Сашка, — впрочем, я предпочитаю прогулки со спутником, который не даст мне улететь. По крайней мере, от ветра. — Буду рад подставить свое крепкое плечо, — намек был понят и, похоже, продолжен в верной плоскости. Едва улыбнувшись краем губ, она наколола ягоду на вилку и медленным, дразнящим движением сняла с идеально отполированных зубцов. — Это было приглашение в Питер? — Учитывая время года, думаю, куда правильнее было бы предложить совместный отдых где-нибудь у моря. — Стремительность развития наших отношений меня пугает. — А мне казалось, вы склонны к импульсивным поступкам. Несмотря на то, что фраза выглядела шутливой и из общего набора мужских фраз-крючков, почему-то внутри поскреблось неприятное ощущение: словно сидящий напротив человек знал о ней больше, чем должен был к моменту их второй встречи. Либо не у нее одной возникло желание пробить информацию на нового знакомого, что, правда, было проблематично — она ведь даже не представилась, если не считать имени, и единственными данными мог быть госномер машины; либо же это не паранойя, и их столкновение не случайно. — Интересный вывод для второй беседы. — Мне кажется, мы знакомы много дольше. Еще одним баллом за избитую фразу в оценке «металлурга» стало меньше. Терпкий привкус красного сухого смешался со сладостью ежевики, выступая своеобразной компенсацией за этот недочет. — Не могу сказать того же и желаю уравнять наши позиции: расскажите мне о себе? Мужчина как-то задумчиво примерился к ростбифу, однако предложение не отклонил: только помедлил с ответом, разделывая блюдо. — Не возражаете, если мы перейдем на «ты»? — получив короткое «prego*», он продолжил. — Думаю, будет лучше, если ты будешь задавать конкретные вопросы — я не силен в развернутых рассказах без конкретного плана. А тебя вряд ли интересует скупая информация в виде анкеты. Сашку, конечно, последнее вполне бы устроило, поскольку как-то знакомиться с полной биографией, вплоть до имени любимого попугая и причин ненависти к средам и субботам, ее не тянуло, но это выглядело бы слишком подозрительно. Рассматривая своего кавалера, она раздумывала над тем, что именно можно спросить: признаться, подобные моменты она не любила — отдавало детским садом. Обычно все знакомства протекали сами собой, и нужные детали выяснялись в течение активного общения, а здесь существовала некая стена, словно оба собеседника пытались проверить друг друга, вытянув немного информации, но при этом оставшись вне контакта. Сделав еще один глоток вина, Сашка игриво улыбнулась. — Сразу проясню главное: как же такой видный мужчина оказался не женат? Мне кажется, недостатком внимания ты не страдаешь? — А как такая яркая женщина оказалась замужем? — с той же провокационной улыбкой он отразил ее вопрос. Внутреннее «я» тут же выдало ожидаемое «спасибо папе», но оно же отлично помнило, что правда о браке не должна всплывать ни под каким условием. Как минимум ради нее же самой. — Штамп в паспорте нынче получают только серые мыши? — Мне скорее интересно, насколько выдающимся человеком должен быть твой муж, чтобы суметь покорить тебя. «И вытерпеть», — дополнил внутренний голос, заходясь в булькающем смехе. Хотя, еще неизвестно, кто кого терпел. — Мне кажется, мы опять говорим обо мне, — с шутливым неудовольствием заметила Сашка, не желая раскрывать подробностей собственной жизни: «металлург» и без того знал слишком много. Или ей казалось, что знал. — Тебя правда интересует вопрос моего свободного положения? Вообще, оно не так давно перешло в эту стадию — я был женат. — Interessante, — протянула Воронцова. — Памятуя о твоей категоричности к изменам, рискну предположить, что супруга оказалась не идеальной именно в этом вопросе. — Все проще, — покачал головой мужчина, — спустя четыре года брака она решила, что мы слишком разные и предложила развод. Делить нам было нечего, детей тоже не нажили, так что спокойно разошлись в разные стороны. — Как-то даже слишком мирно. — Мы действительно, наверное, оказались разными. Или все же она продолжала любить моего брата и не смогла смириться с заменой. Сашка внутренне встрепенулась, внешне оставаясь такой же расслабленной. Уменьшив количество ягод в тарелке еще на одну, она поинтересовалась: — Любовный треугольник? Это уже ближе к правде. — Не веришь в то, что люди изначально просто переоценивают силу собственных чувств и женятся по глупости? В это-то Сашка как раз охотно верила: в ее понимании процентов восемьдесят браков совершалось именно так. Хотя, пожалуй, семьдесят — из остальных тридцати половина была по залету, и оставшаяся половина являлась самой разумной, поскольку основывалась на трезвом расчете. Свой собственный она относила ко всем сразу, потому что «залет» ей устроил собственный папочка, глупость заключалась в личном проколе с клубом, ну, а расчет уже, к счастью, неплохо проявился в дальнейшем, сумев превратить их союз в что-то более-менее работающее. Но ее кавалеру знать об этом было совершенно необязательно: куда важнее сейчас вытянуть из него подробности «темного прошлого». — Верю в наличие более весомых предпосылок, — сообщила Воронцова. — Старая любовь отлично сюда вписывается. А почему она тогда не вышла замуж за твоего брата, если так его любила, что не сумела забыть? — Он умер. Короткий ответ оказался несколько неожиданным. Точнее, конкретно неожиданным и каким-то… неудобным? Лезть так глубоко она не любила, хотя бы потому, что после этого требовалось выказать хоть какое-то сожаление. — Mi scusi**. — Не стоит. Это было довольно давно. — Почему вы поженились? — Она мне нравилась еще с института, но между нами сохранялись обычные приятельские отношения — она всегда крутилась возле моего брата. Она очень тяжело переживала его смерть, и я пытался ее поддержать. Не знаю, как вышло, что она дала мне шанс, но спустя некоторое время мы начали встречаться, а уже через месяц подали заявление. — Вы были похожи? — С женой? Сашка покачала головой. — С братом. — Вряд ли — мы не были родными. Скорее, напротив, мы были полными противоположностями друг другу и внешне, и по характеру. — Вполне по-женски: искать излечения в том, что ни капли не напоминает о боли. — Говоришь так, словно проходила лично через это. — Просто неоднократно лицезрела на примере знакомых и подруг, — она-то с завидным постоянством прыгала на одни и те же грабли, отличающиеся только цветом; мазохизм процветал и день ото дня приобретал все более интересные формы. — Мне кажется, я отбила тебе аппетит напрочь этим разговором, — с коротким смешком указав на почти нетронутый ростбиф и остывшие блинчики, констатировала факт Сашка. Мужчина, действительно забывший о еде еще в момент самого начала беседы об оставшемся в прошлом браке, озадаченно посмотрел на тарелки перед собой, а после едва слышно рассмеялся. — Боюсь, если и мои вопросы на тебя будут действовать так же, ты вообще ничего не съешь. — Главное, чтобы вино больше в бокал не наливали: не хочу потом объясняться с нашими доблестными стражами порядка, почему я за рулем в нетрезвом состоянии. — Ты можешь оставить машину здесь, я отвезу тебя. — Только в случае, если ты еще и парковку оплатишь, и утром меня подбросишь сюда же, — она не собиралась принимать предложение, но не озвучить условие не могла: просто из желания проверить готовность рыцаря гарцевать на коне перед дамой. — Без проблем. Еще вина? С полминуты смотря на своего кавалера в упор, Воронцова все же отказалась: это не входило в ее планы. — Хороший способ споить и соблазнить женщину, — с саркастичной усмешкой оценила она, поднимаясь из-за стола. — Но не для второго свидания. — Это значит, у меня есть шансы на третье? — вставая одновременно с ней и безмолвным жестом подзывая официанта, чтобы получить счет, «металлург» подал руку спутнице. — Если оно будет проходить не в ресторане, я подумаю. Рассмеявшись, он кивнул: — Хочешь как школьники на задний ряд кинотеатра? — Хочу чего-нибудь менее банального, — пояснила Сашка и, не дожидаясь, пока мужчина расплатится, махнула рукой. — Arrivederci. Оставалось лишь уйти как можно быстрее, чтобы он не додумался ее проводить.