Mayday

И я не могу взлететь, А с детства была крылатой. (с) А.Ахматова

      Что бы кто ни говорил, а ночь представлялась Сашке лучшим временем суток. В детстве — потому что можно было ощутить себя взрослой, если втайне от папы не спать; в студенческие годы — потому что только ночью и в клубе она была собой, а не наследницей, от которой многого ожидали; сейчас — потому что появлялась свобода от работы и время для самой себя. Потому что все внутри успокаивалось и словно по щелчку тумблера переключалось в режим получения энергии, но отнюдь не из сна — было просто жаль тратить драгоценные часы на столь бесполезное дело. Энергию Сашка черпала из деятельности: прогулок без определенного маршрута — за рулем и пешком, поиска вдохновения в чужих статьях и репортажах. И выстраивания идей: бесконечных и сумасшедших. Правда, теперь, когда работа отбыла в неведомые дали, день оказался не менее свободным, но продуктивностью радовать всё равно не желал. Так что Воронцова стабильно ожидала мгновенья, когда на столицу опустится мгла, почти не разрываемая светом убывающей луны. И лишь тогда могла начать действовать.       Признаться, давно ей не приходилось выстраивать столь долгосрочных и запутанных планов — кажется, с момента, когда два года назад в студии появилась чересчур активная конкурентка, возжелавшая пальму первенства. О том, что бывает, если перейти Сашке дорогу, мадам узнала на собственной шкуре. На все приличные телеканалы её дорожка оказалась перекрыта, и о дальнейшей судьбе слишком наглой особы Воронцова ничего не знала. Не в ее привычках было интересоваться кем-то, ползающим под её ногами. И за эти два года, что прошли как-то уж очень тихо и мирно, она успела изрядно заскучать. Настолько, что начала чувствовать себя почти-домашней-клушей, у которой дом-работа-дом, и на этом жизнь как-то странно обрывается. Так не должно было быть. Не с ней. Поэтому внезапные глобальные неприятности Кира не то, что бы обрадовали — какие тут радости, когда бюджет стремится к нулю? — но определенно впрыснули в нее новую порцию расползающегося по клеточкам огня. И он требовал действий, иначе грозился спалить изнутри.       — Твой план рискует провалиться, — без лишних приветствий, которыми себя не утруждал ни один из обитателей квартиры, констатировал Кир. Послышался щелчок, и часы соскользнули с руки, чтобы в следующее мгновение оказаться на прикроватной тумбе. Пронаблюдав за приготовлениями супруга ко сну — очередное их глобальное несовпадение в режимах — Сашка поняла, что до более внятного объяснения ситуации придется допытываться.       — Мужик оказался геем?       — Мужик оказался женат. Глубоко.       — М-да, гея соблазнить было бы проще, – протянула Воронцова, тут же, впрочем, почти на автомате задавая вполне ожидаемый вопрос, — а его баба не лесбиянка случайно?       — Замечена не была. Но ты можешь это проверить.       Приглушённо выругавшись, девушка бросила задумчивый взгляд на свое обручальное кольцо. Композиция сверкнула, поймав бриллиантовыми гранями отсвет настенной бра, и так же ярко сверкнули серые глаза, когда прыгающие туда-сюда идеи соизволили замереть для подробного их изучения.       — Как-нибудь в другой раз. Мне нужны все доступные данные о ней. Впрочем, недоступные тоже не помешают.       Кир кивнул, принимая запрос. В изобретательности благоверной он уже давно сомнений не имел, пусть иногда и полагал, что она перегибает палку. Но в конкретной ситуации, поставившей под угрозу его бизнес — то, к чему он стремился еще со школьной скамьи, средства и методы он и сам выбирать не собирался. Здесь жестокость Алекс была к месту, и возможный выигрыш в войне стоил временного сотрудничества.       Тихий щелчок погрузил спальню в полумрак, едва разбавленный светом, исходящим от экрана планшета, который сейчас Сашка держала в руках. Шуршание где-то слева уведомило ее в том, что супруг вознамерился поспать, и не сказать, что бы это ей понравилось. Энергия, готовая не просто выплеснуться, но залить все окружающее пространство, намекала, что именно сейчас неплохо бы заняться составлением первичного плана, потому что завтра с утра будет главенствовать желание обнимать подушку и кусать ее, отплевывая перья — снящиеся грейпфруты должны быть съедены. Пнув расслабившегося Кира пяткой и даже не думая о том, куда именно зарядила — нога летела наугад, Сашка дождалась недовольно-вопрошающего взгляда исподлобья и поерзала на покрывале.       — Может, хоть имя-фамилию скажешь? Полагаю, хоть где-то она должна была засветиться.       — Даже не знаю, нравится мне твой энтузиазм или нет, — пробурчал супруг, наблюдая за чересчур возбуждённой предстоящими планами девушкой. Сон, о котором он мечтал добрых полдня, коварно хихикнул и свалил в туман, не забыв сообщить, что теперь появится только через недельки полторы. Это благоверной глубоко фиолетово — как человек ныне безработный и стабильно беззаботный она будет дрыхнуть до самого обеда, даже не поморщившись, когда приобретенный позавчера на замену разбитому о стену в порыве "да хватит уже на нервах плясать" будильник запищит хуже любой пожарной сирены. На мобильном ни один из обитателей квартиры не выставлял время пробуждения — менять телефоны каждую неделю было слишком накладно. Особенно теперь.       — Ты хочешь свою фирму обратно? Я могу и отказаться, — делая вид, что готова лечь спать и забыть обо всех планах, Воронцова выключила планшет и отложила его на прикроватную тумбу. Блеф не прошел: муж только хмыкнул в ответ.       — И останешься без денег. Ты и суток не продержишься в таком положении, мы это уже проверяли.       — Можно подумать, ты продержишься, — отозвалась Сашка, однако, не нацеленная на словесную пикировку. — Ну, так что там с той бабой?       Сильно надеясь на то, что после этого супруга от него отстанет и даст нормально выспаться, Кир выдал запрашиваемую информацию, правда, последнее слово потонуло где-то в подушке, в которую мужчина уткнулся носом, предвкушая долгожданный покой. Благоверная, неудовлетворенная ответом, переспросила, подкрепив вопрос новым пинком. Спустя мгновение лодыжка оказалась схвачена чужой холодной ладонью, а еще через секунду опешившую Сашку дернули за ногу. Придушенно пискнув от неожиданности, сползшая от этих действий в горизонтальное положение девушка невинно улыбнулась нависшему над ней супругу, который уже был готов поиграть в вампира: благо, синяки под глазами и бледность имелись. Клыки, правда, придется у стоматолога заказывать. Но ради того, чтобы загрызть жену, можно было и на такой шаг пойти. По крайней мере, в данный момент он был в этом уверен. Склонившись так, что губы почти коснулись мочки уха, едва прикрытого короткими волосами — отращивать их Воронцова так и не захотела, Кир нарочно выдержал почти театральную паузу, прежде чем шепотом повторить уже сказанное:       — Каллистратова Елена.       Сашка вздрогнула, и отнюдь не потому, что явно отыгрывающийся на ней муж намеренно всё же задел губами точку за мочкой уха, прекрасно зная, как вредная девчонка реагирует на это. И всё же, причина её столь резкой реакции крылась в другом: эти имя и фамилия были Воронцовой слишком хорошо знакомы. Она, конечно, надеялась на банальное совпадение, но случайностями могли баловать лишь сказки и глупые сериалы, а жизнь обожала сталкивать лицом к лицу с тем, что уже вроде как пройдено.       — Еще... — хриплый голос сорвался, вызвав удивленную усмешку со стороны Кира, уже вновь смотрящего в глаза супруге, — ...еще что-нибудь о ней известно? — фразу удалось закончить уже вполне обыденным тоном, но лицо сохраняло остатки напряжения: надевать маску безразличия так быстро, как ее благоверный, Сашка так и не научилась.       — Если ты скажешь, что не узнав о ней больше ничего, ты не сможешь уснуть, это будет музыкой для моих ушей.       И неплохим таким отмщением за бессонные полчаса, которые он уже не вернет.       — Поверь, ты при таком раскладе тоже не выспишься, — мстительно пообещала девушка, запуская пальцы в светлую шевелюру и слегка массируя затылок — к счастью, руки ей никто не удерживал, а на прикосновения к голове муж реагировал как кот на валерьянку. Провокация прошла на "ура", правда, встретив противодействие: сцепив зубы, Кир откатился на вторую половину кровати. Вот только соблазнения со стороны супруги сейчас не хватало, пусть и было оно лишь с целью позлить его.       — Что ты хочешь знать? — уставившись в потолок, абсолютно бесстрастным голосом, словно бы не он тут играл в заинтересованность женой, осведомился мужчина. Недолгое молчание, в течение которого Сашка обдумывала примерные маячки, прервалось почти таким же безэмоциональным ответом.       — Примерный возраст, род деятельности, какие-то факты биографии, связанные с работой — пусть даже один-два. Ее фото у тебя нет, как я полагаю?       Вопрос был риторического характера, хоть и наличие снимка бы упростило процесс идентификации. Но в любом случае сейчас требовалось не играть в угадайку, а набрасывать черновую стратегию.       — Что-то около тридцати, которые пытаются выдать за двадцать. Род деятельности не сообщался, но она должна была засветиться где-то на светской тусовке — просмотри на связи с владельцем "Harrson Corporation". Больше ничего не знаю, но мой человек обещал к концу недели прислать на нее досье. Удовлетворена?       Обкатывающая в мыслях скудные сведения, Сашка лениво качнула головой, совершенно не заботясь о том, что изучающий покрытый пылью потолочный светильник супруг этого видеть не может. Но от комментария удержаться не сумела.       — Слабенько даже для намека на удовлетворение — тебе еще учиться и учиться.       — Значит твои стоны, достойные немецкой эротической киноиндустрии, считать жалобами?       Иронию в голосе никто не прятал, как и веселье во взгляде, уже обращенном к сгустку упрямства и ёрничанья, развалившемуся на двух подложенных под спину подушках. После того наглого "падения" девушка уже успела оправиться и вернуться в более привычное и комфортное положение. От повторения пройденного ее сейчас спасала лишь дикая сонливость Кира, который уже был готов спустить на тормозах любые колкости благоверной, если это позволит ему отключиться.       — Проявлением жалости.       — Это ж что за мазохизм в одной рюмке с состраданием — шесть лет сочувствовать мне?       — Сама себе поражаюсь, — покачала головой Сашка, быстро вбивая в строку поиска на планшете имя и фамилию той самой бабы, сразу же присобачивая к ней фамилию владельца крупного холдинга. Вайфай, не считающий, что он должен вообще работать, выкинул очередной фокус, вынудивший девушку тыкнуть несколько раз в значок обновления страницы и с проклятиями под нос сползти с постели, чтобы перезагрузить роутер.       Война с интернетом всё же закончилась поражением с его стороны: взобравшаяся обратно на подушки Воронцова получила свой законный доступ к всемирной помойке и зарылась в её глубины, надеясь найти что-то ценное до того, как неизвестный ей человек мужа предоставит досье на Каллистратову. Информация появляться не спешила, а вот фото выползло в первой же выдаче, и Сашка в который раз передала пламенный привет всем высшим силам. Баба была та самая, и теперь у Воронцовой появилась еще одна причина ввязаться в эту игру: случайно или нет, но подстилка владельца "Harrson Corporation" перешла ей дорогу уже второй раз, и плевать, что изначально она нанесла удар её мужу — ситуация затронула её, и сидеть в стороне "пострадавшая" явно не собиралась. Прошлый раз Каллистратовой покажется детской шуткой: она лично позаботится, чтобы мадам осталась без ничего и с растоптанными внутренностями.       Так Сашка ненавидела всего третий раз в жизни: второй по праву достался её благоверному в первые месяцы их брака, первый — однокласснице, посмевшей подгадить ей дипломную работу, тем самым уничтожив надежды на золотую медаль. Причины, по которым Воронцова хотела оную, с учебой имели мало общего, и потому-то злость оказалась настолько всепоглощающей, что девушка ощущала в себе нешуточную решимость убить. То же она чувствовала сейчас, но вместо физического уничтожения теперь готовила моральное — куда более страшное для жертвы и приятное для нее. Конечно, окажись противник мужчиной, было бы легче, но так даже интереснее. Правда, придется подключить еще парочку доверенных людей, но ради удовольствия от мести стоило пойти даже на такой шаг. А еще неплохо бы обговорить с мужем последующее вознаграждение: он же не думает, что стараться она станет за простое "спасибо"?       Блокируя планшет и убирая его в более надежное место, нежели край постели, с которого она при своих бесконечных перемещениях во сне столкнет хрупкую технику, Сашка закопалась в тонкое одеяло, наугад рукой нащупывая выключатель настенной бра и погружая спальню в полную и беспроглядную темноту. Похоже, луну затолкали своими массивными телесами тучи, а значит, к утру ждать грязи на дорогах. Погружаясь в беспокойный сон, она еще успела уловить, как по крыше рассыпались горошины дождя, а потом сознание предпочло вернуть воспоминания в дни, минувшие добрых два года назад.       Конкуренция Сашку всегда лишь подстегивала: если человек сдавался, только увидев соперника, в ее глазах он не заслуживал ничего, кроме презрения. Так ее учил Михаил Степанович, и в правильности его тезисов впоследствии девушку убедила сама жизнь. По этой причине трепетать при одном только появлении кого-то, претендующего на её место — в любом вопросе — она не намеревалась: не заслужил. И пополнение штата молодой женщиной с длинными красными волосами, как-то странно контрастирующими с фиолетово-голубыми глазами, никакой паники в душе не посеяло. В момент, когда особа представилась ей лично, Сашке хотелось лишь брезгливо обтереть руку после приветствия: в новенькой было чересчур много фальши — начиная от искусственного цвета глаз, созданного линзами, заканчивая непомерно накачанной задницей: ей явно лавры Кардашьян не давали покоя. А Воронцовой-то казалось, что такой откровенной пошлости в приличных заведениях вроде их студии уже не встретить. Стиль одежды из категории "дорохо-бохато", нарочитая манерность, бесконечные упоминания о ее профессионализме и статусе выводили из себя, и на четвертый день случайных столкновений в коридорах девушке начало казаться, что этим псевдо-гламуром пропитались ее мозги. А через неделю начальство уведомило штат о запуске нового проекта, к которому будет привлечена Италия, что обещает впечатляющие перспективы его участникам. И главными кандидатками на роль ведущих оказались Воронцова и Каллистратова: они должны были начать работу совместно, но на съемки с итальянцем уже полетела бы лишь одна. Никто не сомневался в том, что каждая вознамерится проявить себя перед лицом начальства, чтобы почетная роль досталась именно ей. И грязные игры, как оказалось, практиковала не только Сашка.       Если говорить начистоту, то как раз Сашка действовала максимально честно и нейтрально, демонстрируя лишь свой профессионализм на камеру, пока потуги напарницы устранить ее с площадки, проекта и в целом из студии, не стали слишком очевидны. Причем, естественно, видела их лишь та, на кого они были направлены: начальство или ничего не замечало, или мастерски делало вид, что не замечало. Впрочем, в процессе этой короткой войны удалось выяснить, что Каллистратова не такая дура, какой показалась в начале: скорее неплохо прикрывалась маской пустоголовой великовозрастной девочки. Правда, ее "сельский шик" оказался не напускным, но с этим "селом головного мозга" — первый, пришедший на ум Сашке диагноз — вряд ли бы уже кто-то что-то сотворил. Так что оставалось закрыть глаза и готовить очередной удар. После того, как излишне обнаглевшая соперница перешла все границы, пустив в эфир центрального канала вместо нужной записи видео черт-знает-скольки-летней давности, попытавшись тем самым опозорить Воронцову (выяснить, откуда у нее этот материал, так и не удалось), "жертва" поняла, что кто-то уже нехило зарвался. Может, она и не пыталась показать себя, как человека с кристально чистой репутацией, но ее "криминальное прошлое" не должно было транслироваться на всю страну. Года четыре назад — пожалуйста. Но не сейчас. И уж тем более виновной в этой замене материала для эфира оказаться виноватой ее не вдохновляло.       Всю человечность Сашка отключила на следующий же день. Еще через сутки Каллистратова написала заявление по собственному желанию, и инициатор такого ее поступка еще долго упивалась звуками истерики и скандала в кабинете начальства. Похоже, какая-то связь с руководством у нее точно была. Но даже эта связь ее не спасла. Сашка осталась единственной ведущей нового проекта и провела добрых пять месяцев в Италии на финальном его этапе, дав возможность Киру отдохнуть от нее, заодно развеявшись краткосрочным романом.       Ненависть обуглилась, осыпавшись пеплом, вот только никакой ветер ее не сдул. И теперь, когда Каллистратова вновь объявилась на горизонте, да еще и будучи замешанной в таком деле, ненависть решила поиграть в феникса.       Крик сумасшедшей птички оглушил, и, повинуясь воздушным потокам от хлопков мощных крыльев, всколыхнулись ярость, коварство и хаос.