Mayday

Никто, в наших письмах роясь, Не понял до глубины, Как мы вероломны, то есть — Как сами себе верны. М.Цветаева

      Прошлое — штука противная: никогда не знаешь, в какой момент оно вновь окажется настоящим, и далеко не всегда — желанным. В данной ситуации оно точно никого не радовало, пусть и давало возможность коснуться приятных воспоминаний. И всё же, хотелось, чтобы оно осталось где-то за спиной, а не маячило опять перед носом. Минуя невысокого, но крепко сбитого охранника, коротко кивнувшего ей в знак приветствия, Сашка двинулась в сторону барной стойки, стараясь не затеряться в толпе, заполнившей один из элитных клубов города чуть сильнее, чем излишне. Здесь уже ее четкий и твердый шаг ничего бы не дал, и приходилось лавировать, скользить и огибать дергающиеся под музыку тела. Если бы не дело, поглотившее ее чуть больше, чем с головой, Воронцова бы вряд ли сюда явилась, но личный визит был единственным способом пересечься с нужным ей человеком, который либо просто вечно отсутствовал, либо спал днем, чтобы работать ночью. Парадокс, но роль, которую ей предстояло примерить на себя, Воронцовой определенно нравилась: сама она не особо-то полюбила глянец в отношении собственной персоны — скорее научилась в него вживаться, если того требовал случай, но вот играться с чужими образами, создавать для них роли и образы — что может быть приятнее? Очередная комедийная драма, постановщиком которой она являлась, могла превратиться и в трагедию, и в фарс. Но как бы то ни было, каждый актер получит свое и каждый — доставит ей удовольствие. Бывший сокурсник и вечный друг не исключение.       Осыпав порцией непечатных выражений какого-то типа, отдавившего ей ногу в этой толкучке, и заехав неизвестной девице по плечу в силу чистой случайности и тесноты, Сашка с облегчением плюхнулась на высокий стул, облокачиваясь на барную стойку, куда тут же лег и кожаный клатч.       — Парадиз, — односложно, но громко сообщила заказ не намеренная брать что-то крепче означенного коктейля девушка. Бармен обернулся к клиентке и удивленно присвистнул, что, правда, потонуло в общем шуме.       — А как же Виски Сауэр? Несерьезно для тебя, — оценил выбор мужчина, впрочем, послушно вливая в шейкер абрикосовый бренди.       — Я здесь по делу, так что ограничимся аперитивом, — прежде чем продолжить, Сашка пронаблюдала за тем, как в металлическую емкость льется грейпфрутовый сок — авторское изменение для заказчицы, а за ним кристально чистый джин. — У меня для тебя работа есть.       — Или очередное сумасшедшее задание, оборачивающееся ночью в обезьяннике? — уточнил бармен, встряхивая шейкер, но при этом не сводя глаз с собеседницы. Та лишь отмахнулась.       — Эдик, прекращай мне это припоминать. Да и вообще, знал, на что идешь.       — И с кем связываюсь, — добавил он. — Так что за работа?       Украшенная апельсиновой долькой коктейльная рюмка на высокой ножке оказалась перед девушкой. К напитку бы еще фрукты, но за этим уже в ресторан, а не в бар. Сюда явно не за поздним ужином приходят.       — Будешь развивать в себе актерские качества и ощутишь себя богатым человеком, — сощурились Сашка, касаясь искусно накрашенными губами соломинки. Эдик хмыкнул, одновременно с этим принимая заказ от подошедшей парочки. Пришлось дождаться, пока те заберут свои коктейли и слиняют, чтобы продолжить разговор: посвящать кого-либо еще в эти тайны не стоило.       — Не сказал бы, что жалуюсь на свое материальное положение.       — Но в Forbes я тебя еще не видела, значит, не всё так радужно.       — Предлагаешь за ночь оказаться на первой строчке?       — Умела бы — к тебе бы не обращалась. Но вот создать иллюзию — всегда пожалуйста. Правда, учитывая объем работы, — она окинула взглядом бывшего сокурсника, особенно заострив внимание на "туннеле" в левом ухе, — месяц, не меньше. Но и большего срока у нас нет.       — Мне считать себя Золушкой, а тебя звать феей-крестной и мачехой в одном лице?       — Судя по тому, что с принцем долго и счастливо тебе не жить — вполне.       Нормальный человек бы дотошно выпытывал детали и требовал гарантии, но Эдик уже настолько привык к авантюрам подруги и к невозможности от них отказаться, что лишь кивнул в ответ: подробности всё равно будут не сейчас. И сказать "нет" ему никто не даст, особенно он сам. Ведь когда-то на фоне этого адреналина от новой идеи они и сдружились. Правда, потом в силу обстоятельств Сашке пришлось примерить образ леди и сродниться с ним, уйти с головой в работу. Но ее деятельную натуру это явно не охладило, и сейчас перед бывшим журналистом стояла все та же боевая подруга, полная коварных и порой жестоких планов. Как в старые-добрые времена. Сообщив Эдику, что она выловит его после смены, Воронцова оглянулась на людей, заполнивших танцплощадку, четко осознавая, что пытаться разделить судьбу килек в банке не готова. Часы на экране мобильного уверили в том, что сейчас самый разгар "веселья", и можно оценить услуги этого заведения, заодно вспомнив "молодость". Только в категории зрителя — клубное прошлое давно исчезло за горизонтом, оставив лишь едкий дым воспоминаний. Горьких и приятных одновременно.       Коридоры — и эпилептические движения сменились более пластичной хореографией, а долбежка по ушам — более мелодичными треками. Моментально сориентировавшись в уже не таком забитом пространстве, Сашка удобно устроилась в кожаном кресле с низкой спинкой, расположенном в отдаленной от сцены зоне. Это было почти идеально: все внимание танцовщиц достанется первым "рядам" с мужскими особями, а она просто побудет сторонним наблюдателем и расслабится под красивое шоу и оставшиеся пол-бокала коктейля. Всё равно после Ритки всё не то и все не те. Но эти мысли стоило заглушить. Правда, как оказалось спустя несколько минут, внутренний критик очнулся не вовремя, и полноценному наслаждению нехило так препятствовал. В конце концов, если взглянуть со стороны полнейшего дилетанта и обыкновенного любителя красивых мордашек, даже вон та девочка в костюме-паутинке и с повязкой на глазах явно бы возбудила почти каждого мужика. Сашка, к своему неудовольствию, умудрилась за две минуты найти столько косяков, что хотелось перекроить все к чертям. В мозг даже постучалась идиотская идея устроиться хореографом, чтоб успокоить свое чувство прекрасного, но быстро оказалась пришибленной: она ж обещала себе и Ритке больше не соваться в дебри ночной жизни. Даже косвенно. И уж кому-кому, но рыжей она не сдержать обещания не могла.       А потом ночь испортилась еще сильнее. И уже отнюдь не бестелесной внутренней персоной, а вполне осязаемым и живым мужем. Еще б понять, какие черти на своих ветвистых рогах его сюда притащили, и не собирался ли он ей презентовать эти самые рога. Дав себе всего минут десять на безмолвное наблюдение, Воронцова оставила пустой бокал на стеклянном столике и поднялась на ноги, чтобы за несколько шагов преодолеть расстояние между зонами. Громкая музыка позволила это сделать практически незаметно, поэтому для Кира её появление откуда-то из-за спины стало сюрпризом.       — Элитность этого заведения куда-то не туда катится, — цокнув языком, Сашка утянула из рук супруга рюмку с текилой, чтобы упокоить остатки алкоголя в своем желудке, заодно наказав благоверного за то, что излишне засмотрелся на стриптизершу с неформальной прической — эти искусственные зеленые патлы раздражали уже добрых минуты три. А может и больше. Впрочем, они были не единственным портящим настроение фактором. Чем сильнее затягивался период прощания с финансами, тем паршивее становилось. Присев рядом с благоверным и закинув ногу на ногу, девушка вновь устремила взгляд туда, где творилось шоу.       — Зато тело не в пример ее соседке-Рапунцель, — безошибочно угадав причину возмущения собеседницы, Кир перевел стрелки на невысокую девочку с длинными светлыми кудрями и какой-то неспортивной дряблой фигурой: целлюлит и последствия пищи из забегаловки быстрого питания уже не намекали о себе, а орали в голос. То, что их старались скрыть латексом, помогало мало: скорее усугубляло проблему. Похоже, заведение испытывало нехватку кадров, раз выпустило такую даму на сцену.       — Ни грации, ни пластики, — оценила очередную танцовщицу Сашка, покачивая туфлей, едва удерживающейся на кончиках пальцев ног: ее слова, в целом, были вполне обоснованы — девочка и впрямь оказалась "сырой". Не то, что бы совсем уж, но до высокого уровня ей еще расти и расти.       — Предыдущая была интереснее, — не стал спорить мужчина. — Но согласись, что в этой хотя бы огонька больше?       — Или дешевой пошлости? Она явно спутала звание стриптизерши и проститутки.       — Устроишь мастер-класс? — провокация не достигла адресата — адресат лишь хмыкнул, окончательно сбрасывая надоевшую туфельку. — А ты вообще чего здесь забыла? — решил всё же уточнить этот момент Кир: мысль о том, что благоверная его ревнует и потому решила проследить за времяпровождением мужа в клубе, была настолько глупа, что мало кому вообще пришла бы в голову. О том, что её потянуло вспомнить "молодость", почему-то тоже не думалось — как ни крути, а перемены в жене наблюдались. Пусть и не совсем те, что хотелось бы.       — Я не имею права на отдых? — словно само собой разумеющееся озвучила свой ответ Сашка, на миг отрываясь от созерцания шоу и переводя хитрый взгляд на супруга. Тот даже и не удивился: наклонности отдельно взятой особы не изменились ни на йоту. На что там Михаил Сергеевич уповал, выдавая дочь замуж?       — У тебя теперь каждый день — отдых.       — Если выгорит здесь одно дело, вынужденный отпуск прекратится.       — Возвращаемся к истокам? Не боишься, что новое поколение тебя затмит?       Сашке, в общем-то, было плевать на прошлое. И на мнение мужа тоже. Но в ее натуре существовала одна просто отвратительнейшая черта, которая мешала ей жить — необходимость доказывать свое превосходство. Стриптиз и прочие ночные танцы могли быть хоть трижды в прошлом и под замком обещаний, но если кто-то ставил под сомнения её способности и навыки, автоматически все преграды ломались. Потому что на первый план вылетала, сметая все на своем пути, она — гордость, требующая поставить этого Фому неверующего на место.       — Если мне понадобится, все это новое поколение окажется не у дел, — сквозь зубы сообщила Сашка, чуть подаваясь вперед. Ядовитая улыбка осела на губах и не намеревалась исчезать.       — Сомневаюсь.       Кир усмехнулся, расслабленно забрасывая руку на спинку дивана и изучающим взглядом скользя по сидящей в полуметре от него супруге. Что скрывать — нравилось ему это её состояние полу-сумасшествия, когда в глазах отражались сожженные мосты и пылающие города. Безумие на двоих — вот что делили они. Не нежность. Не заботу. Не любовь. Построенный на необходимости наказать зарвавшуюся девчонку брак, так и не расторгнутый из соображений обоюдной выгоды, превратился в дьявольскую связь, где не существовало верности, но присутствовало собственничество, где никогда не было места уюту, но существовал иррациональный энергетический комфорт. Бумаги на развод пылились в сейфе, пока те, кто должен был их подписать, затевали неизвестно какую по счету игру, находя в друг друге расчетливых соперников и полезных союзников. Готовые к ножу в спину и надежной броне. Доверие то вспыхивало, то затаптывалось, и эти бесконечные колебания составляли весь смысл совместной жизни.       С потонувшим в общем шуме звоном опустился на стол бокал, беззвучно соскользнула босыми ногами на ковер Сашка, затерялась в полутьме, предупреждающей новый номер, претерпевший изменения: неизвестной танцовщице пришлось уступить свое место той, что когда-то носила имя Элоизэ и распрощалась с ним, надеясь уже не надевать старую маску. Впрочем, маска осталась там же — в пепле прошлого, затянутого пылью бунтарства: лучи софитов скрестились уже не на Элоизэ, но на Сашке, что вновь доказывала — себе и мужу — ничего не забыто. И всё так же она способна соблазнять, не снимая даже платья, потому что сантиметры обнаженной кожи — только в одиночестве полутемной комнаты, но не на публику. Потому что в своем уничтожении скромности и целомудрия она оставалась женщиной, знающей себе цену, а не дешевой девочкой на одну ночь. Или сколько там потребуется мужику.       Во взгляде напротив за дальностью расстояния и недостаточностью света было сложно что-то прочесть, но Сашка и без того знала, как именно смотрит на нее сейчас супруг, да и не только он. И наслаждалась этим. Они оба наслаждались. Не склонные идеализировать отношения, они прекрасно знали, что получили желаемое, хоть и с миллионом оговорок. Похоже, требования к Всевышнему стоило конкретизировать. Кир хотел привлекательную спутницу жизни, с которой можно засветиться на первой полосе желтой прессы, которая не станет требовать ежеминутных звонков и верности, кофе в постель, розы на восьмое марта и сопливые нежности в сообщениях? Кир ее получил. Не уточнив только, что эта спутница не должна иметь бисексуальную ориентацию, отвратительный характер, который, благо, умела не показывать на людях, и еще килограмм вредных привычек. Сашка хотела отношения без обязательств, мужа, который не будет носиться с ней, как с фарфоровой куклой, и не станет требовать борщики, носочки и выводок детей? Сашка все получила. Правда, к этому приложилась нетерпимость того самого мужа к её студенческим увлечениям, его попытки сделать из нее человека и забросить во взрослую жизнь. Но кто говорил, что легко будет? Это лишь придавало интереса игре.       — Надо было поспорить с кем-нибудь — уже б сотку баксов выиграл, — сокрушенно качнул головой Эдик, падая на соседнее кресло и пожимая руку Киру. Не то, что бы мужчины были друзьями, но при встрече всё же могли переброситься парой фраз.       — Её хватило ровно на две минуты, — подтвердил Кир, продолжая наблюдать за супругой. Его внезапный собеседник только понимающе улыбнулся.       — Ничуть не изменилась.       То ли он имел в виду способности боевой подруги, то ли её характер. Впрочем, это не играло никакой роли: она действительно не менялась, лишь взрослела, оставаясь той же — не лучшим представителем человечества и не идеалом супруги, но у таких все как раз складывалось идеально: они не умели иначе. И даже то, что сейчас все дерьмо решило свалиться на её коротко стриженную макушку, вряд ли бы повлияло на этот факт: судя по боевому настрою, и отсюда Воронцова сумеет выйти с парочкой трофеев и гордо поднятой головой, как и всегда.       — Не рано смена закончилась? — осведомилась Сашка, решившая, что зрелищ для посетителей клуба на сегодня хватит. Сцена была вновь оставлена ее законным обладательницам, свист и аплодисменты раздавались где-то за спиной, пока особо активных восхищенных уже_давно_не_танцовщица отсылала подальше. Сегодня она не имела ни капли настроя на знакомства, хотя бы потому, что посетила заведение не с развлекательной целью, а исключительно по делу. Ну и параллельно мужу немного нервы потрепала. Так, ради профилактики.       — Слишком хорошо знаю тебя, чтобы заставлять ждать, — отозвался Эдик, приветствуя подругу еще раз. Что-то ему подсказывало, что не объявись он сейчас, та бы точно нашла себе занятие на остаток ночи.       — Еще остались сомнения? — обращаясь уже исключительно к Киру, ради чего пришлось почти интимно склониться, обвив руками его плечи, тихо поинтересовалась Воронцова. Благоверный на провокацию поддаваться не желал, лишь скучающим взглядом прошелся по затянутой в шифон и атлас фигурке снизу вверх.       — Стареешь, — с прискорбием констатировал он факт, вызывая у Сашки непреодолимое желание сомкнуть руки на чьей-то шее и всадить ногти в кожу. Останавливало лишь то, что из-за так и неискорененной привычки их грызть пришлось срезать ногти под ноль. Прошипев обещание дома пояснить, из кого и где песок сыплется, девушка вернула себе серьезность и переключилась на главного виновника их сбора.       — Есть свободная комната?       — Ребят, сказали б раньше — к этому времени все приваты забиты, — развел руками бармен, не ожидавший такого вопроса. Сашка лишь вздохнула, надевая туфли, по которым ничуть не заскучала: шпильки никогда не являлись любимым вариантом обуви, но дресс-код стоило соблюдать.       — Если ты не забыл, я не жалую кровати.       — Там вполне симпатичная барная стойка, — проинформировал супругу Кир, махнув рукой куда-то вправо. Воронцова едва ли обратила на это внимание, пытаясь стойко удерживать образ взрослого и разумного человека, пока окружающие её личности мужского пола в количестве двух штук доказывали, что даже без наличия дружеских отношений могут действовать заодно.       — Еще какое-то уединенное и тихое место имеется? — прихватив клатч со столика, поинтересовалась девушка, впрочем, не надеясь на адекватный ответ. И правильно делала.       — Когда тебя стали смущать зрители? — мужу пора было вручать премию "комментатор года", желательно, гипсовую, и, желательно, с размаху в голову.       — Тогда же, когда тебя потянуло на трансвеститов, — это, конечно, было запрещенным приемом, но не воспользоваться им сейчас Сашка не могла. Благоверный скривился, а Эдик, напротив, навострил уши и разве что диктофон не приготовил. Ну, конечно, это могло в свое время стать сенсацией и причиной хорошего гонорара для кого-нибудь из авторов желтой прессы. Увы, не стало — Воронцова позаботилась, в кои-то веки решив, что такого пиара им не надо даже с доплатой. Вообще, если говорить начистоту, Кир был совершенно не при чем, оказавшись банальной жертвой обстоятельств: подумаешь, познакомился на отдыхе, где-то на пенной вечеринке с дамой. Девица была симпатичная, даже очень, и соблазняла активнее некуда в том плане, что делала это умело и непринужденно. Роман был бурным, хотя со стороны самого Кира скорее походил на короткое помутнение сознания, когда увлечен красивой оберткой и совершенно плевал на её наполнение. Очарование раскрошилось в кучу строительного мусора, когда в самый пикантный момент выяснилось, что девица слегка не девица, а вполне себе когда-то мужчина. В отличие от супруги Кир интересом к своему же полу, пусть и частично, не страдал. Зато дал Сашке повод для долгого и громкого смеха, потому что о новой и уже экс- пассии благоверного она узнала очень оперативно — не зря ж следила, мстя тем самым мужу, который был ничуть не лучшее нее. Хорошо, что засветиться он с той дамой успел лишь раз, и то снимки Воронцова быстро перекупила вместе с флэш-картой, на которой хранились оригиналы. Правда, на память оставила, чтоб был очередной компромат, которого и у нее, и у Кира друг на друга скопилось за пять лет столько, что хватило бы для полноценного уничтожения соперника в самом крайнем случае. Всегда стоило иметь пути к отступлению.       — Для особо извращенных поясняю, — не дав мужчинам придумать еще пару "веселых" реплик, Сашка тут же прервала их развлечение, — если один из вас сейчас не решит, где можно спокойно переговорить в тишине, один лишится хорошей суммы денег, другой — фирмы. Я с этим районом не знакома, так что могу лишь противоположный конец города предложить. И да, — обернувшись к супругу, она сощурилась, — барная стойка уже была. Мимо.       Кир, поднявшийся с диванчика вслед за благоверной, притянул ту к себе за талию, удерживая чуть жестче, чем требовало любое крепкое объятие влюбленного человека, которым он не являлся. А вот человеком, который не привык оставлять последнее слово за женой — вполне, особенно если ту опять несло куда-то.       — Не забудь, что если я лишусь фирмы, тебе придется наниматься на первую попавшуюся работу, Алекс, — тихо напомнил он, моментально приглушая степень самоуверенности Воронцовой, стиснувшей зубы, но продолжающей улыбаться наблюдающему за ними Эдику. Со стороны их короткий обмен колкостями и угрозами больше походил на какой-то флирт, и оба желали, чтобы для всех, включая родителей и друзей, существовала лишь внешняя, отполированная до блеска сторона их отношений.       — С тобой никакой склероз не страшен, — "успокоила" мужа Сашка, позволяя ему обнимать себя как ни в чем не бывало, и, уже громче, для друга, добавила. — Чтоб не терять время, предлагаю "Метрополь". Тем более что ужин по известным, — покосившись на Кира, она выделила это слово, — причинам сорвался.       Спорить с относительно дельной идеей никто не стал. Во-первых, генерировать более умные мысли в такое время не получалось, во-вторых, ресторан нравился не одной Сашке, хотя ценник намекал на то, что всех поваров привозили из Парижа и увозили обратно для каждого клиента, а в самих блюдах прятали или золотые слитки, или драгоценные камни нехилого размера. Что же до Эдика, чей доход как-то вообще не ориентировался на такого рода заведения, то его здесь спрашивали в последнюю очередь, и он активно аргументировал свое соглашение тем, что совершенно не голоден.       Хотя он просто предугадывал поведение своего аппетита после того, как Сашка изложит свою безумную идею.