Мустанг 4

Прошло три дня. Никто не писал друг другу и не звонил. И кто знает, в чем была причина. Сонмин не хотел досаждать старшему, давая тому остыть и подумать. А вот Кюхен только и делал, что думал… Он не мог даже нормально работать, потому что мысли постоянно атаковали его, мешая сосредоточиться на элементарных вещах. Только музыка в наушниках полностью заглушала их. Он и не заметил, как стал часто слушать ее даже на работе, хотя ритм жизни офиса ничуть не изменился и работы меньше не стало. Кюхен конкретно не справлялся, но ему было на это как-то… Сонмин, наоборот, предпочитал не заниматься самобичеванием. Он и так признавал свою вину по всем параметрам, поэтому просто ждал чего-то. Хичоль не досаждал ему расспросами, не лез, не пытался соблазнить или что-то в этом роде. Сонмину даже стало казаться, что старший стал относиться к нему холодней. Хотя, иногда в его взгляде загоралось какое-то пламя, и Ли казалось, что вот-вот тот сделает лишний шаг, ближе к нему, или все-таки дотронется до него, поцелует. Но, тем не менее, хозяин квартиры не позволял себе ничего за рамки выходящего. Сонмину, в конечном итоге, ничего не оставалось, кроме как сидеть на диване, есть мороженое и смотреть кино. Так отвратно он не чувствовал себя давно, буквально нутром чувствуя, как жизнь идет мимо него. Открыв входную дверь, Хичоль так и застыл у порога с ключами в руках и очень озадаченным лицом. На обеденном столе, едва вообще на него помещаясь, лежал Сонмин, свесив ноги с края. Рядом с его головой стояла початая бутылка вина, а вместо бокала между его ног стояла обыкновенная кружка, в опасной близости к краю. Музыка играла на всю квартиру и даже за пределами ее. Хичоль еще из лифта слышал шум, доносящийся откуда-то, но никак не мог предположить, что это надрывается его стерео система. Он снял с себя верхнюю одежду и встал позади головы блондина, грозно сложив руки на груди. - Girl let me know, girl let me know, - пьяный Сонмин, не стесняясь, подпевал, практически орал во все горло. – I just wanna know, know, know… Обычно он вел себя тихо, не устраивал истерик и больше не плакал. Но то, что Хи увидел сейчас – выходило за грани разумного. Он не понимал, что могло произойти с младшим за время его отсутствия, потому что не было причин для беспокойства. Со дня расставания с Кю, Сонмин и глотка алкоголя не сделал, а теперь картина маслом. Обычно он сидел, скромно поедал мороженое, смотрел сериалы, готовил что-то не затейливое и… Было пару моментов, когда Сонмин вдруг подходил к старшему и крепко обнимал, говоря при этом, что объятья полезны для здоровья. Хичоль был совсем не против такого жеста внимания, но в ответ никогда не обнимал, потому что боялся не сдержаться. По правде говоря, нахождение гостя в его квартире приносило некоторое неудобство, точнее приходилось быть более сдержанным. Носить дома одежду, хотя ему нравилось разгуливать в шортах (или без них) на голое тело и тапках, после душа приходилось надевать халат и самоудовлетворять себя только там же. И еще кое-что. Ночью старший часто не мог заснуть, потому предмет его вселенского обожания находится слишком близко, всего в нескольких метрах, в спальне, и это сводило с ума. Ким иногда позволял себе прокрасться к чужой постели, полюбоваться на спящего умиротворенного Сонмина и уйти, поджав губы, потому что он не посмеет прикоснуться к нему без разрешения. Только когда закончился припев и начался куплет, которого Сонмин явно не знал, он заметил Хичоля. Они впервые за долгое время так долго смотрели друг другу в глаза. Правда, взгляд блондина не выражал сейчас особо никаких мыслей, он просто смотрел растерянно на бывшего босса, ожидая выговора за устроенное. Было видно, что Сонмину все равно, что ему скажут и сделают; он уже потерял смысл существования. Хи нагнулся и поставил локти на поверхность стола возле светлой и, в тоже время, пьяной головы Ли. Их лица оказались буквально в нескольких сантиметрах друг от друга. - Не объяснишь, что за концерт ты устроил? - Это не концерт, а курс лечения. Хичоль поморщился от дыхания Ли. - И кто же прописал тебе такое лечение? - Я сам. - Все так плохо? – искать хотя бы отголоски адекватных мыслей во взгляде Мина было бесполезно, поэтому Хи вырвал из руки младшего пульт и выключил стерео систему. Тишина, словно снежная лавина, обрушилась на обоих. - Плохо, - блондин сел на стол и допил остатки вина в кружке. – Я приготовил обед, но тебя, как видишь, не дождался. Пойду прилягу… Он спрыгнул со стола и направился в сторону спальни шатающейся кривой походкой. Сейчас зеркальной перегородки, слава Богу, не было, иначе бы Сонмин точно ее разбил, когда споткнулся о пьедестал. Хи с любопытством подошел к плите, на которой действительно стояла сковородка с тушеной говядиной, а рядом готовый рис в рисоварке. Пахло неописуемо вкусно, но есть особо не хотелось, а вот быть именно в эту минуту рядом с Сонмином, когда тому плохо, Хичолю хотелось сильней любого голода. Он все еще не терял надежды завоевать доверие бывшего секретаря и расположить его к себе. Особенно сейчас, после расставания с Кю, эта задача немного упростилась. Достаточно просто подобрать нужные слова и утешить. Все, как в дорамах, которые смотрит Ли. Забрав с собой бутылку и кружку, он направился к Сонмину, решив, что сейчас самый подходящий момент, чтобы проявить себя. Пускай тот пьян и не способен адекватно мыслить, но кто сказал, что это плохо? Хичоль не собирался ничего делать из ряда вон выходящего, просто хотел, чтобы Мин увидел в нем поддержку. Тот лежал поверх одеяла и бездумно смотрел в потолок. - Эй, Мин-а, - осторожно позвал Хичоль. - М? Ким уселся на край постели и, налив вино в кружку, из которой пил ранее блондин, протянул ее ему: - Будешь? - Сонмин сделал пару глотков, поморщился, будто выпил лекарства какого-то и вернул ему емкость. Хи непринужденно продолжил, отставив: - Как насчет кино? - Вряд ли я способен сейчас что-нибудь понять. Я так пьян… - кривая, совсем не идущая Сонмину усмешка расцвела на его губах. - Тогда... Не против, если я прилягу рядом? Хичоль затаил дыхание, ожидая отказа. Но Сонмин уже особо не отдавал отчета своим действиям, поэтому просто пододвинулся, освобождая место. Сердце старшего затрепетало от одной мысли, что он сможет хотя бы полежать рядом с Сонмином. Несколько дней он специально не предпринимал попыток к сближению, потому что понимал – еще слишком рано. Ждал момента, усыплял бдительность. Ким плеснул вина в Сонминову кружку и, выпив залпом, улегся на постель, подперев подушкой спину и сложив руки замком на животе. Он буквально задохнулся на несколько секунд, когда Сонмин прильнул к нему, обняв руками поперек живота, как домашнюю собачку. Они молчали, думая о чем-то своем, слушая тишину. Сонмину было абсолютно удобно лежать, прижавшись к старшему и уместив голову на его груди: подушка, по мнению Ли, слишком холодная. Хичоль, собственно, не возражал, но надеялся, что стук его сердца и прерывное дыхание не сдадут его с потрохами. Поначалу он боялся прикасаться к парню, лежащему рядом, но постепенно, минута за минутой, глоток вина за глотком, Ким и сам не заметил, как бездумно стал перебирать светлые пряди, думая о том, сколько грехов он натворил в прошлом, и как их искупить. Одна рука Хичоля зарылась в волосах младшего, а другая лежала на постели, и Сонмин рисовал по ладони пальцем «Кюхен». Раз за разом. Старший сначала не придал значения тому, что пишет блондин, а едва поняв, тут же одернул руку. Ли заворчал, а потом снова затих, нагнетая напряженную обстановку. Или так казалось только старшему? - Ты думаешь о нем? – наконец спросил Хичоль, убрав руку с головы младшего. - Ты говоришь о том, кого-нельзя-называть? – лениво протянул Сонмин. – Я думаю о нем всегда. - Тебе больно? - Да. - Хочешь вернуть его? - Да. - Считаешь меня виноватым? Сонмин медлил с ответом, а сердце Хичоля с каждой секундой молчания начинало стучать все быстрей. Ведь он осознавал, что в расставание Сонмина и Кюхена он внес очень весомый вклад. Если бы он тогда не пришел раньше времени, не достал бы чертов ключ, не позволил себе такую наглость, не коснулся желаемого… Ким Хичоль - вина всему и вся. Наверное, в глазах Сонмина он выглядит монстром после того, что сделал. Не только монстром, который разрушил чужое счастье, но и нимфоманом-извращенцем, потому что не смог сдержаться в тот день, ведь Ли выглядел доступно и соблазнительно, и это отключило мозги Хичоля полностью. «И чем я тогда думал?! Не иначе, как членом», - Хичоль неоднократно уже проклинал самого себя, но легче от этого не становилось. - Вот скажи, - Сонмин с трудом сел на постели, поджав ноги под себя, и серьезно, насколько позволяло его пьяное состояние, посмотрел на старшего. – Какого хрена ты тогда полез ко мне? Зачем ты вообще пришел тогда?! Хичоль ждал этого вопроса. Ждал, боялся и предпочитал не думать о нем. Сказать правду – выше его достоинства, да и Сонмин последний человек, с которым он хочет обсуждать события того дня. Он вообще предпочел бы забыть об этом. Вряд ли услышав о чувствах Хичоля, младший бросится к нему на шею с возгласом «Я люблю тебя!». Скорее, пошлет далеко и надолго. Старший облизнул сухие губы и потянулся за новой порцией вина, выигрывая время на очередную ложь. Но даже этой тридцатисекундной заминки не хватило, чтобы придумать то, во что поверил бы Сонмин. - Потому что я ревнивый и собственник, - произнес тихо Хичоль, надеясь, что этот разговор сотрется из памяти молодого человека. Идея пришла незамедлительно. Налив очередную порцию вина, он протянул кружку Мину. Ким был уверен - завтра ничего, кроме боли в его голове не останется. Блондин без задней мысли опрокинул в себя еще половину кружки, а потом еще и еще… - Так что, получается, ты не ровно дышишь ко мне? – младший ехидно усмехнулся, будто потешаясь, и посмотрел на него с издевкой. – Не можешь забыть меня? Ответ сорвался с губ старшего быстрей, чем он успел подумать: - Не могу и не хочу. Сонмин выглядел удивленным, будто ожидал чего угодно, но не такой шокирующей правды. Хичоль хотел уже снова соврать, начать оправдываться, все отрицать... Но в какую-то секунду ему это все надоело, и он решил не париться; вспомнит сегодняшний разговор Сонмин или нет – уже не важно. - Знаешь, что? – взгляд Сонмина немного прояснился, и в нем отчетливо читалась обида. Его рука вдруг оказалась на горле Хичоля, болезненно сжимая его, но тот даже не моргнул. Заслужил. – Из-за твоего «не могу и не хочу» Кюхен теперь ненавидит меня! Знаешь, как больно слышать в свой адрес слова, которые он никогда даже вслух не произносил?! Но больше, чем тебя, я ненавижу себя, - в глазах блондина заблестели слезы, и это заставило сердце Хичоля сжаться. Он действительно чувствовал вину за слезы Сонмина, которые вот-вот скатятся по щеке. – Я поддался тебе и я… не знаю почему… Просто в тот момент я забыл обо всем… И даже о Кю… Я мразь, мразь, мразь… - Эй, ну не надо такого говорить, - Хичоль растерялся, увидев Сонмина в таком побитом состоянии. Еще хуже, чем в день ссоры с Кюхеном. - Ты - хороший человек, а я плохой. Это моя вина, не кори себя, пожалуйста. Сонмин подтянул колени к груди и, обхватив их руками, спрятал в них лицо, походя сейчас на маленького ребенка. Он стал тихо плакать, глотая слезы и не позволяя очередному приступу истерики накрыть его с головой. Снова нахлынули воспоминания, заставляя задыхаться от осознания, что он может потерять своего Кю, если ничего не сделает. Но, как можно что-нибудь сделать, если тот совершенно не хочет идти на контакт? Сонмин чувствовал себя разбитым в последние дни, но старался держать все эмоции при себе, а после вина весь самоконтроль улетел в трубу. Возможно, слезы - это то, что было нужно ему, ведь в последнее время он постоянно находится в состоянии стресса. Так как секс в качестве расслабителя сейчас не доступен, остаются только слезы. - Налей мне еще! – воскликнул вдруг Сонмин, настойчиво потянувшись к прикроватной тумбе, на которой стояло вино, буквально перелезая через лежащего Хичоля. - Хватит тебе уже, - старший положил ладони на его плечи и сильно надавил, тем самым возвращая настырную тушку на вторую часть постели и отодвигая бутылки. – Если еще выпьешь, то проведешь ночь в туалете, а не в кровати. - Дай мне забыться и проспать до конца своих никчемных дней, - Сонмин злился, что ему не позволяют выпить еще. Алкоголь казался единственным утешением, а сейчас его и этого хотят лишить. Хичолю порядком надоела настойчивость, с которой парень пытается перебраться через него. Он выругался и, отпихнув Сонмина от себя, поднялся с кровати. Наблюдать за беспомощным и пьяным блондином у него не было никакого желания. Ему нравится улыбчивый, смеющийся и трезвый секретарь, а не его подобие, что сейчас лежало на спине и колотило всеми конечностями по постели, больше походя на таракана, который не может встать. Хичоль забрал с собой бутылку и пошел на кухню, решив оставить своего гостя наедине с собой. Жаль только, что кухня от спальни находилась всего в паре метров друг от друга, и Хичоль был удостоен чести наблюдать продолжение спектакля младшего, но сидя уже за столом. Обед получился действительно вкусным, но вот некая личность, которая орала песни вслух, не позволяла насладиться хозяину квартиры едой сполна. - Хей, мамасита нега ай-йя-йя-йя... - Я кляп сейчас принесу! – взорвался Хичоль. - Неси! – тут же оживился блондин. - А еще веревку и плетку! Накажи меня, Господин! Схватив из миски банан, старший, не жалея силы, швырнул его в Сонмина. Попал. Тот сначала ругался, а потом, взяв в руки фрукт, внимательно посмотрел на него и вдруг ухмыльнулся. «Твою мать», - мелькнуло в голове Хичоля, стоило Сонмину начать медленно чистить банан. Затаив дыхание, он наблюдал, как блондин берет очищенный фрукт в рот. Глубоко берет. Хи был уверен, что конец этого проклятого банана достал до самой глотки. Не стоит говорить, какие картины подкинуло его сознание. Очень живые, надо сказать, и достаточно возбуждающие. Сонмин прикусил банан зубами, ставя отметины, а потом вынул и посмотрел на проделанную работу. - Во! Прямо как у Кюхена, - сказал он сам себе, измеряя длину от конца до метки ладонью. – Да точно! Хичоль подскочил со стула и понесся в ванную. Он чувствовал, как еще секунду назад готов был подлететь к младщему, привязать его к кровати и снова совершить ошибку прошлого. Больше всего на свете он хотел получить Сонмина еще раз. Еще раз услышать стоны, войти в узкий анус и почувствовать горячий мокрый язык на своем члене. Хичоль любил доминировать в любой ситуации, но, в случае с блондином, это превращалось в какую-то идею фикс. Ему хотелось брать жестко и долго. Но, в то же время, ему хотелось быть нежным с ним, хотелось доставить удовольствие и заставить кончить с его именем на устах. Он понимал, что Сонмин никогда не был и не будет его. Ли словно кот: вот он сидит у тебя на коленях, доступный и ласковый, но одно неверное движение - и он сбегает. В ванне, возле раковины, Хичоль нашел силиконовую втулку Сонмина. Очень похоже на жест прощания. Эта игрушка принесла слишком много неприятностей ее владельцу, а теперь она вернулась обратно к Хичолю. Покрутив ее в руках, Хи только собрался выбросить втулку в мусор, как из комнаты раздается громкий, надрывный плач. Это начинало раздражать и ужасно бесить. Старший не мог понять, как алкоголь сделал из мужественного Сонмина какую-то вечно плачущую тряпку?! Он готов был высказать ему все, что накипело, но, стоило ему подойти к кровати и увидеть жалкого Ли в обнимку с телефоном, как вся злость испарилась. Ребенок, самый настоящий. Ему нужна ласка и утешение, пускай даже в роли такого извращенца Ким Хичоля, который думает о сексе всегда, когда видит милашку Ли. Всегда, но не сейчас. Слезы отнюдь не возбуждали его. Он понимал, что не имеет права думать о младшем в таком смысле, но ничего не мог с собой поделать. Хичоль заложник своих чувств. - Что случилось, мелкий? - он попытался произнести это так, чтобы голос казался грубее и безразличнее. - Он сказал, чтобы я не звонил ему, - Сонмин подполз к стоящему возле кровати Хичолю и, встав на колени, обнял его за талию, снова вытирая о дорогую рубашку слезы. Ким сдался. Он решил, что нет смысла отталкивать Сонмина, просить заткнуться, успокоиться или начать угрожать ему. Тем более, меньше всего старшему хочется грубить блондину. Тому сейчас совсем не сладко, и Хичоль - единственный, кто понимает его и действительно может утешить, не говоря типичного "Не плачь, все будет хорошо". - Ты звонил ему? – ладонь старшего непроизвольно легла на голову парня, успокаивающе поглаживая. - Да. - Он ответил? - Нет, - Сонмин поднял голову и посмотрел на него своими заплаканными припухшими глазами. Он обвил руками талию старшего и задрав голову положил подбородок на его грудь, поникше смотря на него снизу-верх.– Но после пятнадцатого звонка, написал, чтобы я не звонил ему больше никогда. - Ты сумасшедший, - выдохнул Хичоль. - Я просто пьяный, - блондин натянуто улыбнулся и закрыв глаза, крепче обнял старшего, позволяя себе еще одну минутную слабость. Старший осторожно обхватил ладонями его лицо и стер большими пальцами дорожки слез с висков, но они появлялись снова и снова. Он огляделся по сторонам в поисках салфеток или бумажных полотенец, да хоть чего-нибудь, чем можно вытереть слезы - ничего. Не рукавом же вытирать, в конце концов? Тогда, нагло списав все на действие алкоголя, Хичоль медленно наклонился к лицу Сонмина и сцеловал пару соленых капелек. Сейчас это ему казалось одним из верных решений, потому что иных способов успокоить Сонмина, кроме как посильнее врезать или запереть в душе, он не знал. Ли вмиг перестал всхлипывать и, распахнув глаза, уставился на него. В ответ никакой истерики или претензий, Сонмин даже не попытался отстраниться. От этого сердце старшего застучало, как сумасшедшее, в горле пересохло, а по телу прокатилась волна приятных мурашек. Их лица настолько близко друг к другу, что Хичолю достаточно высунуть язык и он дотронется до чужих губ. Ему так хотелось коснуться их, настолько сильно было это желание, что он мысленно сходил с ума от происходящего, не желая отступать и одновременно боясь сделать шаг вперед. Взгляд младшего был такой доверчивый (или скорее пьяный), в нем не читалось не капли упрека, он просто смотрел вверх, а Хичоль даже не думал о том, что сейчас блондин читал в его безумном взгляде. Он не знал, имеет ли право сейчас зайти немного дальше или… Действия опередили мысли, которые сумасшедшим потоком метались в голове. Хичоль поцеловал уголок рта младшего, давая ему время отстраниться. Но Сонмин оказался тем еще совратителем; его язык быстро скользнул по собственным губам, увлажняя, и будто случайно касаясь губ старшего. И тот сорвался. Губы Сонмина показались чересчур покусанными, неровными и солеными, по сравнению с теми, что Хи рисовал в своих фантазиях неоднократно, но это ничуть не портило момент. Несколько секунд продолжалась немая сцена: контакт глаза в глаза и целомудренный поцелуй. Хичоль отчего-то медлил. Поэтому Сонмин сделал первый шаг: его глаза медленно закрылись, а руки, к удивлению даже Хичоля, легли ему на бока, комкая рубашку. Старший забрался на постель коленями, чтобы быть с ним на одном уровне и, все так же, не убирая рук от его лица, обвел языком чужие губы и углубил поцелуй. Вкус безнадежно испорчен алкоголем – это минус, но жирный плюс в виде ответного хода перечеркнул этот небольшой недостаток. Сонмин расслабил губы, позволяя старшему нежно кусать их, получая от этого неимоверное удовольствие. Жгучее желание накрыло Хичоля: стоило ему закрыть глаза, самоконтроль тоже полетел к чертям, а все ощущения обострились. Он полностью погрузился в дурманящий поцелуй, в котором участвовал не только он, но и Сонмин. Хичоль не заметил, как оказался на постели, лежа поверх младшего и прижимаясь до невозможности близко, ощущая не только свое возбуждение, но и партнера. От робкого поцелуя не осталось и следа, осталось место только возбуждающим движениям языков, от которых кружилась голова. Хичоль целовал настойчиво и глубоко, компенсируя себе все те разы, когда он не мог коснуться блондина. Стоны Сонмина превращались в невнятное мычание и, судя по тому, как крепко он обнимал старшего ногами, Хи понял, что это совсем не стоны протеста. Ему нравилось, что именно он довел младшего до такого состояния. Хотелось услышать стоны в полной силе, но отрываться от губ так не хотелось… Когда в легких кислорода не оставалось, старший отстранялся от губ и спускался на шею Сонмина, наслаждаясь его рваным дыханием. Хичоль подумал, что у него конкретно едет крыша, раз он полез к невменяемому блондину с поцелуями, а его руки уже давно пробрались под футболку и жадно исследовали пресс. Младший выглядел чертовски соблазнительно, и так призывно облизывал свои сухие губы, что Хичоль не удержался и снова поцеловал его, медленно, смакуя поцелуй, ведь другой такой возможности у него не будет. Он ласкал языком небо, иногда касаясь языка Сонмина, который тут же с готовностью отвечал. Хичолю было сейчас абсолютно все равно, что его рубашка почти расстегнута, а ноги Ли обвили его бедра, заставляя явственно чувствовать его стояк; сейчас ему хорошо, как никогда. И кажется, что уже ничто в мире не заставит его остановиться, и он снова трахнет Сонмина. Блаженный стон, слетевший с губ младшего, стоило Хи отстраниться, заставил его мигом протрезветь. Ему показалось, что он услышал в нем «нет». Старший решил, что ему почудилось, но, стоило наклониться к губам Сонмина, как он услышал: - Не надо, Хи… - шепот младшего обжег губы и вместе с этим Ким почувствовал, что его будто холодной водой окатили. Старший оценил происходяшее и устало закрыл глаза, готовый завыть волком от досады и возбуждения. Пользоваться ситуацией никак не хотелось, да и на утро от этого будет еще больней. В частности Сонмину, потому что в таком состоянии он мало что понимает. Возможно, его слова слетели с губы совершенно случайно, но зато как вовремя… Еще немного, и Хичоля уже не остановило бы ничто. Он не хотел видеть блондина снова в депрессии и быть виновником того, что тот называет себя грязными словами. Хи слишком дорожит отношениями, которые сложились у них, чтобы разрушить все в одночасье. Конечно, меньше всего ему хотелось сейчас останавливаться, но ради Сонмина… Хичоль грубо скинул с себя руки и ноги младшего, а потом улегся на вторую часть постели. Дыхание сбито, он почти задыхался, в глазах мутно, а в штанах отчаянно пульсировало и просило продолжения. Старший повернул голову и посмотрел на парня, который лежал в точно таком же состоянии. - Хи, - виновато позвал Сонмин, когда дыхание пришло в норму. - Молчи и спи, - процедил Ким, поворачиваясь спиной к нему. - Спасибо, - две руки обняли старшего поперек талии. «Ну и кто из нас идиот, интересно?»