Мустанг 4

Сонмину достаточно было открыть глаза и увидеть широкую матовую перегородку, где с левой стороны сквозь нее пробирались солнечные лучи, дабы определить свое местонахождение. Где-то на фоне играла музыка, пахло чем-то вкусным, но он всего этого не замечал, стараясь сначала оценить собственное состояние. В голове гудело, в желудке пусто, во рту странный привкус – не так все страшно. На тумбочке стоял стакан воды и лежала таблетка. Без раздумий Сонмин забросил ее в рот и выпил всю воду разом. Резкие движения головой отдались болью в висках, поэтому он снова закрыл глаза, ожидая, когда станет легче. Состояние было какое-то опустошенное, как обычно бывает после алкоголя. И кто придумал глупость, мол, градус спасает от всех проблем? По мнению Ли, стало только хуже. В постели он был один, что радовало. И даже больше, он одет. И все-таки вопрос "Чем закончился вчерашний день?" не отпускал его. Пришлось напрячься, чтобы подетально восстановить события. Вот он пьет один, слушает музыку; приходит Хичоль, они о чем-то разговаривают; лежат рядом; а потом очередные слезы и… - Нет… Я не мог… - Сонмин обреченно застонал, спрятав голову под подушку. Поцелуй так ярко отпечатался в сознании, что казалось, губы еще предательски горят. Не хотелось даже думать о причинах, по которым он поддался, и более того, почему сам отвечал. Несомненно, можно свалить все на алкоголь, и в это поверит даже Хичоль. Но в собственной лжи сложнее всего убедить именно себя. Единственное, в чем был уверен Сонмин – целоваться с Хичолем он не стал бы ни при каких условиях. Вчерашний день - это особенный случай, из ряда вон выходящий. Он был пьян, убит и подавлен, а в таком состоянии хочется утешения и неважно от кого. В такие моменты существование становится невыносимым и нужен кто-то рядом. Таким человеком для блондина оказался Хичоль. Тот поцелуй... Не сказать, что ему чертовски понравилось, но отрицать того, что вчера хотел этого – Сонмин не стал. Да, сердце тяжело билось в груди, дыхание перехватывало, хотелось еще и еще, но разве это не нормальное состояние пьяного человека? Или блондин просто чего-то не понимал? Сонмин снова прислушался к звукам в другой части квартиры. Играла какая-то попсовая музыка, которой вторил Хичоль. Надо сказать, очень неплохо. Сопровождалось все это запахом чего-то жареного и вкусного. Живот мигом напомнил о своем существовании, и Сонмину пришлось-таки встать с постели. Он решил воспользоваться старым и довольно мерзким способом отделаться от ненужных вопросов: я ничего не помню, я был пьян. Прочистив горло, он отодвинул в сторону перегородку, образуя небольшой проем. Кухня находилась сразу возле спальной зоны, поэтому запах ощущался очень ярко. А так же Сонмин удостоен был чести понаблюдать за странными танцами под динамичную музыку. На плите стояла сковородка с готовящимися блинчиками, а рядом тарелка с уже готовыми. У Сонмина невольно собралась слюна во рту, потому что он оказался дьявольски голоден. Младший невольно засмотрелся на Хичоля в классических брюках, рубашке с закатанными рукавами, передником поверх этого всего и лопаточкой в руках, отплясывающего девчачьи танцы. - Хочу подкрасться к тебе, как кошка, сегодня ночью, чтобы никто не знал. Нежно поцелую тебя в губы, слушая звук твоего дыхания… Хичоль повернулся и заметил Сонмина, который наблюдал за ним, стоя возле зеркальной перегородки. Младший ожидал, что он сейчас перестанет танцевать, потупит взгляд, будет себя вести как обычно холодно и сдержанно, ведь так обычно бывает после подобных «переломных моментов», как вчера. По закону жанра, герои после поцелуя должны понять, что не могут друг без друга, должны расцвести вокруг цветы и мир окраситься в розовый. Проблема была в том, что Мин совсем не видел себя рядом с Хичолем, не воспринимал его всерьез и уж тем более не желал принимать его чувства. Он все еще любит Кю и не готов отступить так просто. Но Ким даже не думал прекращать петь и танцевать. Он энергично помахал блондину, а потом указал в сторону ванной, намекая, что младшему не помешает душ. Сонмин улыбнулся в ответ и, впервые после расставания, это было действительно от всего сердца. Сонмин ушел в ванную и Хичоль, наконец, смог убрать с лица глупую улыбку. Неимоверно трудно играть радостного человека, когда на душе будто камень. Второй раз в этой жизни он был по-настоящему счастлив. Второй раз в жизни, проснувшись утром, он обнаружил рядом с собой мирно спящего Сонмина. Но разве утро может быть идеальным после того, что произошло вчера? Хичоль терзал себя мыслями: будет ли помнить младший о поцелуе, скажет ли что-нибудь или притворится, что не помнит? Ради него он заставил себя приготовить завтрак, хотя никогда не любил этого делать. Этакий жест искупления и внимания. Готовка помогла немного снять напряжение, а вкупе с музыкой вроде и настроение поднялось. Но все это было неправдой, и Хичоль притворялся ради Сонмина, чтобы ему было комфортно рядом с ним, чтобы не чувствовал вину за произошедшее. Безответные чувства не всегда должны становиться достоянием твоего предмета желаний, иначе может стать только хуже. Исключениям, конечно, есть место быть, но, в случае Хичоля, он сам вырыл себе яму. Сонмин не останется с ним, это и так было ясно, как белый день, поэтому он решил вести себя прилично, без домогательств и завуалированных намеков. Конечно, мысли он не мог контролировать, но внешне не собирался больше давать слабину, потому что в конце этой истории, максимум, что его ждет, так это утешительный приз в виде счастливого милашки Ли Сонмина в объятиях Кюхена. Хичолю казалось, что будет достаточно и этого… - Listen boy my first love story… Хичоль выдохнул, прогоняя тяжелые мысли, и улыбнулся стоящей перед ним сковородке как можно искренне. Да, Сонмину не обязательно знать то, что гложет его. Старший сделал музыку погромче. Играла его любимая. - Я не знал о твоих вокальных и танцевальных навыках, - Сонмин вышел из ванной и пришел на кухню к концу песни. - Я не так хорош, - отмахнулся тот, выключив плиту и сняв передник. – Ты кушай, а я побежал на работу. - А как же ты? – Сонмин уже налил кленовый сироп на блин и с удовольствием жевал. - Я поел, пока готовил, - старший уже стоял в дверях, обуваясь. – Убери со стола и посуду помой! - Да, мам! Хичоль на секунду замер, а потом рассмеялся. Если вспомнить все, что произошло между ними со дня знакомства и до сегодняшнего дня, то слышать такое обращение было как минимум странно, но и в то же время забавно. Попрощавшись с блондином, он ушел из квартиры. Сегодня, ради Сонмина, он совершит подвиг. «Стираю все воспоминания о тебе. Но потом снова пытаюсь их нарисовать и растворяюсь в темноте. Я заливаю наше расставание алкоголем. Мое тело уже не слушается. Я буду танцевать, я хочу забыть тебя. Исчезни из моей жизни, пожалуйста, испарись. Когда осознаю, что тебя нет рядом, тут же теряюсь. Я пытаюсь ухватиться за твой образ. Опять…» Кюхен потерял счет времени, которое он провел сидя в собственной машине на подземной стоянке. Сегодня он снова не спал всю ночь, подготавливая презентацию по продажам. Раньше эта было заботой секретаря, но сейчас за столом Сонмина сидела какая-то глупая девица, которая ничего толком не умеет, кроме как кофе-чай и «Здравствуйте, приемная Чо Кюхена». Закончив работу на дому в шесть утра, Кюхен принял душ, съел очередной полуфабрикат, найденный в холодильнике, и поехал на работу. Возле офиса он был уже в 7:43. До начала рабочего дня оставалось 1,5 часа, но подниматься в офис раньше положенного совсем не хотелось. Брюнет вставил наушники в уши, включил плеер и погрузился в другой мир. Казалось бы, это был идеальный способ заглушить собственные мысли и отвлечься. Но Кюхен чуть ли не в каждой песне видел образ Сонмина. Один трек стоял на повторе, и он слушал его уже в десятый раз. Песня называлась Полночный блюз. Связать название с текстом песни у Кюхена не получалось, а вот провести параллель к Сонмину – легко. Что изменилось после разрыва с Сонмином? Иногда люди расстаются, переживают потерю, но потом решают начать жизнь с чистого листа, прощаясь с прошлым. Но не в случае Кюхена. С каждым днем его сон сокращался еще три часа. Он работал ночью и спал днем, сложив руки и голову прямо на стол. Когда нужно было принять клиента или ответить на звонок, секретарь будила его. В глазах посетителей с хриплым сонным голосом, с помятой прической и костюмом Кюхен выглядел, мягко говоря, отвратно. Но ему плевать было на все это. Главное - выполнение планов и подготовка документов вовремя, остальное не важно. Надо ли говорить, что его настроение держалось всегда на низкой планке, и он безумно скучал по Сонмину? Когда спала пелена гнева, когда прошло несколько дней в одиночестве, Кюхен понял, что без младшего его жизнь ничто. Кто, как не Сонмин, кормил любовника вкусными обедами, баловал десертами, пускай и покупными, укладывал спать, когда работы наваливалось слишком много? Не говоря уже о том, что Кю попросту привык просыпаться именно с ним. Привязался к его странностям, таким, как например раз в неделю делать маску для лица. И Кюхен тоже делал ее, потому что младшего забавляло это. В конце концов, секс с Сонмином был идеальным. Где еще найти любовника, готового по-быстрому сделать минет на работе? Кюхену ни с кем не было так хорошо. Но то, что произошло в его кабинете, перечеркивало все. Да, Сонмин может быть милый, заботливый, красивый, обаятельный, готовящий вкусный кофе, умопомрачительный и вообще самый прекрасный человек. Но он предал Кюхена. Он позволил кому-то другому прикоснуться к себе, поддался воле случая. Он подорвал доверие, заставил раскрыть Кюхена глаза. И он не мог думать трезво, потому что в голове только одна картина: Сонмин прикован к стулу, а Хичоль у его ног. Кюхен устал от этих мыслей, они мешали ему нормально жить и мучили его, но избавиться от них не получалось. Чуть ли не каждую секунду он видел образ улыбчивого Сонмина перед собой, каждое мгновение он вспоминал о нем, видел его между строк песен. Казалось, еще немного, и Кю сойдет с ума… Он пришел на работу почти полдевятого. Пропустив мимо ушей все, что ему протараторила секретарь, зашел в кабинет и бросил сумку на пол возле стола. Усевшись на стул, брюнет положил голову на скрещенные руки и закрыл глаза. Так и начиналось далеко не первое утро на работе: обычно посетители приходят ближе к обеду, звонки, если что примет секретарь и передаст всю информацию боссу, после того, как он проснется. У Кюхена в запасе примерно четыре часа, чтобы поспать, но в этот день судьба явно оказалась не на его стороне. Только брюнет начал проваливаться в дремоту, как дверь его кабинета без предупреждения распахнулась, и послышался писклявый голос секретаря: - Я же сказала к нему нельзя! Пожалуйста, закройте дверь! - Женщина, заткнись и принеси нам кофе, - это, несомненно, был Хичоль. Кюхен поднялся со стола и, прищурившись пытаясь сфокусировать взгляд, посмотрел на гостя. - Надеюсь, не будешь бросаться тяжелыми предметами, как в тот раз? – любезно спросил гость, закрыв за собой дверь. – Я с миром к тебе. Кюхен устало выдохнул. Сейчас больше всего хотелось спать, а не видеть улыбчивую морду Ким Хичоля. К тому же, вид Кюхена в эту минуту вызывал только сочувствие. - Я не хочу тебя видеть, ты в курсе? - Ты отвратно выглядишь, в курсе? – до странного дружелюбно произнес Ким и, сев на стул, стоящий возле стола, оглянулся назад: - Я точно помню, что тут был диван… - Теперь нет, - сдержано ответил брюнет. – Чего тебе надо? - Я пришел поговорить с тобой как мужчина с мужчиной, - Хичоль замолчал и задумался над сказанным. – Но только без драк, хорошо? - Хичоль, - Кюхен выпрямился в кресле и попытался изобразить презрение, но судя по лицу старшего ни черта не получалось. - Я думаю, ты не дурак, и понимаешь, что сейчас ходишь по острию ножа. У меня есть все основания вызвать охрану и выпроводить тебя. - Но, тем не менее, до сих пор ты этого так и не сделал, - Хичоль не без труда скрыл самодовольную ухмылку. - Ты можешь это сделать после того, как выслушаешь меня. - Зачем мне слушать тебя? Взгляд Хичоля виновато метнулся в пол. Да, ему хватило храбрости прийти к Кюхену, но хватит ли храбрости признаться в содеянном и раскрыть правду? - Это связано с тем, что произошло между мной и Сонмином. От того, что я скажу, считай, зависит моя жизнь… Кюхену нечего было терять, да и злости к Хичолю он уже не испытывал, просто тихо ненавидел его. - Валяй. - Хочу кофе. Только после того, как секретарь принесла им кофе, Хичоль начал свой длинный рассказ. Это больше было похоже на раскаяние. Он рассказал о тех временах, когда Мин работал у него, как его сильно тянуло к нему, как он пытался добиться внимания подчиненного самыми неординарными способами. На что пошел, чтобы получить желаемое и чем закончилось все это. Кюхен с каменным лицом, отрывая взгляд от Хи только чтобы глотнуть кофе, слушал внимательно очень странный рассказ. Многое он и сам уже слышал из уст любовника, но те же самые вещи от лица Кима звучали действительно странно и порой абсурдно. Несомненно, Хичоль признался, что довольно давно неровно дышит к Сонмину. И то, что думает о нем намного чаще, чем следует. Когда рассказ подошел к сцене, которую Чо увидел в своем кабинете, старший делал большие паузы, не отрывал глаз от своей кружки в руках. Ему было очень сложно и в тоже время стыдно говорить не сильно знакомому человеку о том, как он пришел в кабинете раньше времени, без разрешения открыл его, и как ему окончательно снесло крышу. Будто семнадцатилетний мальчишка в пубертатный период не смог остановить себя, подойдя к Сонмину непозволительно близко, попробовав то, что не имел права пробовать. Хичоль специально подчеркнул, что блондин всячески пытался остановить его, но наручники мешали. Не было смысла врать, что младшему понравился минет в исполнении Хи. Правда, на протяжении всего «процесса» ладони Сонмина настойчиво, насколько позволяли цепи от наручников, упирались в плечи Кима или дергали его волосы. Но старший не обращал на это внимания. Слишком жалко и глупо звучало оправдание, что минет был подарен Мину за прошлое. А ведь это действительно было так. Хичоль знал, что уложить Сонмина в койку не светит ему, а материальные подарки дарить бесполезно. Блондин не подпустил бы бывшего босса к себе ближе, чем это позволяет этикет. Поэтому старший подарил ему удовольствие. Жест, в стиле Ким Хичоля. Про вчерашний поцелуй он тоже не утаил, прекрасно понимая, что роет себе могилу все глубже и глубже. Рассказал даже о том, чем могло все кончиться, если бы Сонмин не остановился. Лица Кюхена Хи не видел, но напряженное дыхание сквозь сжатые зубы, говорило о многом. Ким честно сказал, что в поцелуе он не почувствовал нужной отдачи. Да, Сонмин был пьян, поэтому позволил себе вольность, но, видимо, часть разума все-таки осталась при нем. Все так же, отводя взгляд в сторону, Хичоль поставил кофе на стол и опустился на колени перед столом. Он коснулся лбом постеленного ковра и медленно выпрямился. Их взгляды пересекись, и на счастье старшего, в глазах Кюхена не было ни грамма злости или раздражения, скорее замешательство от всего услышанного. - Кюхен? – осторожно позвал старший. Брюнет смотрел будто сквозь него. Взгляд растерянный и озадаченный. Он моргнул, прогоняя наваждение, и наконец посмотрел в глаза Хичолю. - Ты сейчас живешь с Сонмином, что тебе мешает завладеть им полностью? Это ведь отличная возможность убрать меня с переднего плана и наслаждаться жизнью… - голос Кюхена был холодным, но подавленный взгляд выдавал его чувства. - Ну я же вижу, что он мучается и думает постоянно о тебе. Думаешь, Сонмин смог бы принять меня когда-нибудь? Сомневаюсь… Посверлив взглядом Хичоля еще несколько секунд, Кюхен откинулся на спинку стула и прикрыл глаза: - Уходи, пожалуйста. Я готов заплатить неустойку за контракт, в ближайшее время мы расторгнем его. - Надеюсь то, что я сказал, поможет тебе разобраться в себе, - Ким встал с пола. – Одного твоего вида достаточно, чтобы все понять. Вопрос «Что именно?» остался без ответа, потому что Хичоль вышел из кабинета. Кю остался один на один со своими мыслями. Если раньше он сходил с ума от безысходности, потому что был уверен в правоте своих слов и действий, то теперь в голове стало необычайно пусто. Будто кто-то сломал все стены, которые он сам построил в своем сознании, уверяя себя, что Сонмин сам разрешил Хичолю взять в рот. Наверно, это был единственный повод, по которому Кю еще не бросился звонить любовнику, он был на все 100% уверен, что все это случилось по обоюдному желанию. А что получается теперь? Во всем надо винить Хичоля? Сонмина? Или обоих? Хичоль медленно шел по коридору первого этажа по направлению к выходу. От признания особо легче не стало. Все равно остался какой-то неприятный осадок недосказанности. Будто бы Кюхену мало слов Хичоля, чтобы до него окончательно дошло, что вины Сонмина в произошедшем нет. В этой всей истории фигурирует только один злой персонаж – Ким Хичоль. Ведь он такой нехороший соблазнил бедного Сонмина, заставил терпеть все эти приятные унижения в виде оральных ласк и поцелуи, на которые он, конечно же, отвечал без особого желания. Мимо быстро прошел охранник, который случайно задел его плечом. Хичоль задумчиво посмотрел на удаляющуюся спину с надписью «Охрана», и его взгляд зацепился за наручники, прикрепленные к поясу. Один довольно безумный план вдруг созрел в его голове. И наручники были бы не лишними. Позади раздался надрывный писк. Ким обернулся и увидел медленно закрывающуюся дверь служебного помещения. Свет не горел, и он наивно предположил, что там никого нет. Но об этом он подумал уже после того, как остановил закрывающуюся дверь ногой. Писк замолк. Никаких звуков за дверью не слышно. В помещении действительно оказалось пусто, и кроме нескольких мониторов с кучей маленьких изображений, стола и шкафчиков возле самой двери, ничего нет. Мысленно перекрестившись, Хичоль стал открывать каждый шкафчик. В них ничего, кроме одежды и обуви не оказалось. Ни одного средства по усмирению буйных. Сердце начинало стучать все быстрей, страх вперемешку с нетерпением разрывал Хичоля изнутри. Огромной силы воли ему стоило оставаться на месте, а не рвануть к спасительному выходу. Раздраженный Хичоль сильно хлопнул дверцей и снова огляделся. Сразу за шкафами что-то маняще блестело. Шагнув вглубь комнаты, он, наконец, увидел желаемое: наручники, дубинки и электрошокеры кучей лежали на криво прибитой полке. Хичоль чуть не засмеялся в голос от простоты, с которой нашлись наручники. Схватив их, он метнулся к двери и, только когда та закрылась, а в коридоре оказалось по-прежнему пусто, Хичоль выдохнул и пошел обратно по направлению к кабинету Чо. Сонмин – Кюхен. 0:1.Пора сравнять счеты. Хи так быстро пролетел мимо секретаря, что та не успела даже закрыть свой лак, которым красила ногти на руках, чтобы преградить путь ворвавшемуся посетителю. Он велел девушке под страхом смерти не сметь подходить к двери и, войдя в кабинет, победно усмехнулся. Удача точно на его стороне. Кюхен даже не шелохнулся, когда открылась дверь: он сидел на стуле, скрестив руки на груди, и слушал громко музыку, откинувшись на спинку. Лицо напряженное и сосредоточенное, пальцы сжаты в кулаки. Если изначально идея казалась дикой и сумасшедшей, впрочем, в этом весь Ким Хичоль, то сейчас, видя брюнета перед собой таким незащищенным, он решил, что воплотит свой план, независимо от того, принесет это плоды или нет. Закрыв дверь на замок и подкравшись к Кюхену, он, затаив дыхание, защелкнул наручники на обоих подлокотниках и замер, ожидая, что младший сейчас откроет глаза и вцепится ему в глотку. Следующий шаг был один из самых сложных, потому что реакция брюнета могла все испортить. Если он дернет руками и Хи не успеет поймать их в наручники, будет плохо: Кюхена бить не хотелось, а тот может дать по лицу не задумавшись. За считанные секунды перебрав в голове несколько вариантов исхода событий, старший решается на самый злодейский и отчаянный шаг. Этакий эффект неожиданности. Наклонившись к сжатым в полоску губам, он осторожно коснулся самого уголка, а потом, когда никакой реакции не последовало, он повторил свой подвиг, но прижавшись уже к сомкнутым губам. Одновременно с этим руки Хичоля быстро и мастерски пристегнули к стулу конечности ничего не подозревающего Чо. Кажется, младший все это время дремал, потому что реакция на поцелуй последовала не сразу. Хичоль удивился, ведь его не было от силы десять минут. Как Чо мог заснуть так быстро? Даже если Кюхен и спал до этого момента, то теперь, увидев перед своим носом лицо Хичоля и оценив ситуацию в полной мере, он начал яростно дергать руками, так что наушники сами выпали из его ушей. - Я выберусь и раскрашу тебе морду, будь уверен, - прошипел он, бешеными глазами (сна в них уже не было и следа) сверля старшего. Хичоля забавляла сложившаяся ситуация: все в точности, как в тот день, только вместо Сонмина еще больше ненавидящий его Кюхен, который поливал его нескончаемым потоком мата, пытаясь вытащить свои кисти из железных браслетов. А Хичоль просто присел на стул с другой стороны стола и с усмешкой наблюдал за тщетными попытками освобождения. Только когда руки Кюхена покраснели, а на лице проступила испарина, он перевел свой тяжелый, смертельный взгляд на старшего. - Может, скажешь уже что-нибудь, Хичоль?! Какого японского хрена ты здесь устроил? Ты что, сумасшедший? - Я не сумасшедший, просто моя реальность отличается от твоей, - задумчиво протянул Ким. – Я хочу поговорить с тобой. - Хочешь поговорить? - с сомнением переспросил Кю, еще раз дернув цепями. – Пристегнув меня к стулу?! - Я надеюсь обойтись малым, но чувствую план «Б» все же задействую. - Убирайся отсюда! – воскликнул брюнет, понимая, что над ним попросту издеваются. – Тебе не ясно, что я не хочу видеть твою смазливую рожу в зоне своей видимости? - Вот скажи, что ты чувствуешь ко мне? – спросил Хичоль, поставив локти в стол и подперев кулаками подбородок. Его лицо выглядело умиротворенным, что раздражало младшего еще сильней. - Я тебя ненавижу! - Прямо-таки ненавидишь? Я же милый, разве нет? - Я тебя убью, клянусь, - Кюхена начинало трясти от негодования. Ему абсолютно не нравилась ситуация, в которую он попал. - Почему? - Ты и сам прекрасно знаешь. - Все из-за Сонмина? - Да, черт побери! - Значит, ты ревнуешь?.. – Хичоль самодовольно улыбнулся, заметив на лице Кю замешательство. – Боишься, что он уже не вернется к тебе? - Ревную я или нет, тебе ли не все равно? - огрызнулся брюнет. Хичоль поднялся со стула и подошел к младшему. Казалось было, небольшое между ними расстояние - шанс для Кю вырваться. Его нога резко оторвалась от пола и готова была ударить Хичоля в живот, целясь явно в почки. Точнее, он на это надеялся. На деле, старший отскочил назад до того, как ботинок Кюхена достиг цели. Хичоль схватил его за щиколотку и приподнял ногу так высоко, что при желании мог уложить ее себе на плечо. - Нет, не все равно. Черт возьми, у меня сейчас дома находится человек, ради которого я сделал по глупости много ошибок, и ради него же я готов сделать столько же хорошего, - Хичоль отпустил ногу Кю и нагло уселся своей филейной частью на край стола. Поставив свою ногу на стул, прямо между ног Кю, который едва успел вовремя среагировать, он подтянул его ближе к себе. Теперь они сверлили друг друга убийственным взглядом. - Не успеешь и моргнуть, как Сонмин станет моим. Сам же знаешь, какой он чувствительный, особенно его губы, ммм... Кюхен хотел предпринять еще одну попытку нападения, но резко передумал, стоило Хичолю надавить на его пах ногой. - Будешь рыпаться, лишишься не только Сонмина, но и своих яиц, Чо. Кюхен уже откровенно не понимал, что происходит, Хичоль его запугивает или пытается все-таки донести какую-то мысль? - Что ты от меня хочешь? – напрямую спросил он. - Чтобы ты свои мозги включил! Как бы я не хотел этого, но я заставлю тебя простить Сонмина и понять, что этот балбес любит тебя. - Интересно, как? - Кюхен совсем не хотел отвечать Хичолю, но молчать в этой ситуации себе дороже. - Заставлю тебя испытать на себе чувства Сонмина, до того как ты ворвался в кабинет. Кюхен хотел уже было задать новый вопрос, как Хичоль вдруг спрыгнул со стола и начал расстегивать свой ремень. Сердце младшего сдавил ужас. Что с ним сейчас сделают? Отхлестают по лицу или выебут в рот? Кюхен боялся думать о том, что этот мерзкий Ким сделал с Сонмином. Он даже побоялся двигаться, когда Хичоль привязывал его ноги к металлическому штырю под стулом своим ремнем. Кюхен просто выпал из этого мира, потому что все казалось таким ирреальным: как он мог оказаться в такой идиотской ситуации без шанса на побег? В какой момент все пошло не так?! Прямо как Сонмин… Он ведь сидел точно так же, прикованный к стулу и связанный не ремнем, а собственным страхом перед Хичолем. Кюхен вздрогнул, когда вспомнил лицо Сонмина в тот день: отчаяние и страх перед любовником, который кричит на него и обвиняет в измене. Хичоль не торопился подниматься с колен, ненавязчиво поглаживая ладонями колени младшего, пока тот, судя по застывшему взгляду, думал о чем-то своем. Но ждать тоже не было смысла, поэтому руки старшего принялись расстегивать чужой ремень и пуговицу брюк. Только в этот момент младшей «отмер» и огромными глазами посмотрел сначала на свои брюки, куда пробрались руки Хи, а потом и на их хозяина. У него в голове вдруг что-то щелкнуло, выстраивая полную картину происходящего сейчас. - Нет, - на выдохе произнес Кю. – Ты же не будешь… - Ты обещаешь быть паинькой и не кричать? – любезно спросил старший, одним плавным движением расстегнув ширинку, не отрывая глаз от брюнета. Тот снова начал вырываться, будто рыба, брошенная на сушу, проклиная Хичоля и обещая ему скорейшей смерти на электрическом стуле за насилия над ним и Сонмином. Это начало раздражать старшего, ему надоело слушать отборную брань в свой адрес (сейчас сам Ким Хичоль чуть ли не жизнь чужую спасает, пускай довольно странным способом), поэтому он встал с пола и сделал из галстука младшего кляп, подняв «петлю» его на уровень рта и затянув узел потуже. Теперь Кю ничего не оставалось, как протестующее шипеть и сверлить убийственным взглядом. Хичоль склонил голову, и в момент, когда его приоткрытые губы коснулись пока еще спящего члена, Кюхен дернулся. Он подался всем телом вперед, будто пытаясь дотянуться до наглого Хичоля, но на деле его спина оторвалась от спинки стула всего на несколько сантиметров. Вспышка в солнечном сплетении, посланная кулаком старшего, отбила всякое желание повторять сей маневр. Ноги обездвижены, а длины цепей наручников едва хватает, чтобы дотянуться до собственного паха. Кюхен понял, что он конкретно попал без возможности побега. Хичоль без колебаний отодвинул ткань брюк и трусов вниз, чтобы не мешали и, увидев то, что скрывается под ними, поднял насмешливо-удивленный взгляд на брюнета, лицо которого уже начинало краснеть толи от злости, толи он смущения. «Теперь понятно, за что его полюбил Сонмин». Он одним движением прошелся языком от основания до кончика и вобрал член в рот, чуть больше, чем на половину, разрешая младшему схватить себя за волосы (это единственное, что было в зоне его досягаемости). Ситуация действительно повторяла события прошлого раза и оба. Кюхен и Хичоль понимали это, только с разных позиций. «Сонмин точно так же держал меня за волосы, сначала пытаясь отстранить, а потом заставляя брать глубже», - думал Хичоль. Сейчас он не испытывал отвращения. Тошнота не ощущалась не потому что Хичоль давно подавил в себе это чувство, научившись мастерству глубокого минета, а потому что на месте Кюхена он представлял Сонмина. Картина так живо нарисовалась в его сознании, что он готов был поверить, что перед ним сидит блондин. Это помогло расслабиться и превратить сей процесс в удовольствие. Но он чувствовал напряжение, исходящее от партнера. Это рушило идиллию. Несомненно, Хичоль умел доставить удовольствие, но о каком удовлетворении идет речь, если Кюхен думает только о том, как проломить старшему голову при удобном случае? После пары минут безрезультатной работы рта Хичоля, Ким отстранился и с раздражением посмотрел на младшего. - Блин, ты можешь расслабиться, наконец? Я тут доброе дело совершаю! «Какое еще, нахер, доброе дело?!» - смог разобрать Хичоль ответ Кюхена. - Зачем я это делаю, ты поймешь потом, а сейчас мне надо, чтобы ты кончил. В ответ младший стал снова дергаться, имитируя таракана, и поливать Хичоля матом сквозь кляп. - Как будто мне это в кайф, - фыркнул Ким. Кюхен вдруг замолк и нахмурился. Брюнет никак не мог понять, почему несмотря на то, что Хичоль не получает никакого удовольствия, он все равно делает это. В чем его выгода? - Не спрашивай, все равно не скажу, - отмахнулся старший, прочитав немой вопрос в его глазах. – Просто расслабься. Можешь даже представить на моем месте того же Сонмина. Хичоль снова принялся облизывать все так же мирно спящий член. Кюхен при упоминании имени любовника вспомнил о том, как любил Сонмин называть его член мустангом и как обожал сводить с ума медленными ласками. Старший прошептал: «хватит пялиться на меня, закрой глаза», и Кюхен, не задумываясь, подчинился, потому что видеть темноту намного приятней, чем голову Кима у своих ног. Вначале младший хотел уверенно стоять на своей позиции и не сдаться провокациям, но стоило ему закрыть глаза и попытаться абстрагироваться от движений языка вдоль своего члена, как сознание нарисовало ему любовника. С озорными глазами, которые с обожанием смотрят только на него, и который встает на колени только ради него, говорит о том, что любит его столько раз, сколько потребуется, и крепко обнимает перед тем как заснуть. Ощущения были совершенно другими, нежели когда минет делает Сонмин. Более неторопливые, более осторожные, плавные, но зато очень глубокие. Кюхен привык к резким движениям и быстрому темпу, потому что любовник редко позволял себе тянуть удовольствие, как свое, так и партнера. Но, тем не менее, образ сидящего возле его ног блондина, показался Кю настолько четким и живым, что он сам не заметил как стал возбуждаться. Этого мог не заметить Кюхен, но зато заметил Хичоль, когда член у него во рту стал твердеть с удивительной скоростью. Это порадовало его, ведь минет такого класса просто не мог оставить равнодушным ни один член, но, вместе с тем, насторожило: это он своими ласками довел Кюхена до такого состояния или все же младший представлял на его месте Сонмина? Решив не нарушать идиллию в голове Чо, Ким продолжал дрочить ему член ладонью и расцеловывать живот, мышцы которого на каждое прикосновение сокращались. Старший невольно вспоминал, как точно так же прикованный Сонмин сидел и покорно позволял делать с собой, что угодно. Он был полностью обнажен, что позволил Киму безнаказанно скользить руками по всему телу. Как бы все обернулось не зайди Кюхен раньше времени и не застав блондина в таком положении? Ясно, как день, что если бы Кю первым зашел в кабинет, то встречу пришлось бы срочно перенести. А что, если младший задержался бы на обеде еще на минут тридцать? Зашел бы Хичоль дальше? Нет: Хичоль не настолько сошел с ума. Тогда смог бы он ускользнуть с места преступления незамеченным? И что в этом случае испытывал бы Сонмин, неся под сердцем такую тайну? Наверно, это невыносимо сложно. Поэтому Хичоль в какой-то степени даже рад, что все обернулось именно так. В конце концов, он смог заполучить поцелуй Сонмина. И ему за это совсем не стыдно, ведь это не считалось принуждением – у Сонмина было время «сдать назад», но он этого не сделал. В то время как Хичоль пребывал в собственных мыслях, делая минет чисто на «автомате», Кюхен находился в своем мире, где был только Сонмин. Именно его волосы он сжимал в ладонях и млел от ласк влажного рта. Брюнет даже не заметил - точнее в эти минуты, когда в его воображении никого, кроме любовника, не было, это казалось совершенно уместным - как его член налился кровью и готов был вот-вот взорваться. Кюхен уже больше двух недель не занимался сексом, а о понятии простой дрочки вобще забыл, поэтому после такого долгого перерыва приближающийся финал казался болезненным и одновременно таким желанным. Если бы сейчас ему не дали кончить, то Кюхен умер бы на месте. Надрывные стоны заглушались галстуком и, если бы не кляп, то младший кричал бы от наслаждения. Разыгравшееся воображение было настолько ярким, что Кюхен кончил, содрогаясь всем телом, глухо рыча и сжимая зубами свой галстук. Хичоль совсем был не готов к такому повороту событий, поэтому, отстранив от себя ладони, которые крепко держали его волосы, он дернулся назад, кашляя и пытаясь отдышаться. Младший сидел, не двигаясь, только грудная клетка часто вздымалась и руки немного подрагивали. Хичоль подошел к нему и снял галстук, позволяя сделать полный вдох. Его язык тут же заскользил по пересохшим губам, веки дрогнули, и, открыв глаза, Кю взглядом наткнулся на лицо Хичоля. Это Кюхена огорчило сильней всего, потому что все это оказалось правдой, и совсем не Сонмин сейчас сидел у его ног… Хичоль широко улыбнулся, увидев как блаженство на лице младшего сменяется отвращением. Вот только вопрос к кому: самому себе или все-таки к Киму? - Ты думаешь, это смешно? – совершенно спокойно спросил Кюхен. - Скорее забавно. - Просвети, может я тоже посмеюсь… - Если бы сейчас в этот кабинет влетел Сонмин, какой была бы его реакция? «Чо Кюхен, ты изменник! Я тебя видеть больше не хочу! Тварь!» - картина взбесившегося любовника тут же возникла перед глазами. - Думаю, не сложно догадаться, - продолжил Хичоль, опустившись снова на колени, чтобы освободить ноги младшего. – Ситуация поменялась с точностью до наоборот. Есть, над чем задуматься? - Я тебя убью, - выдохнул Кюхен, расслабленно сидя на своем стуле. – Зачем ты это сделал? Ты больной или в жизни секса мало? - Чтобы ты понял, придурок, что Сонмин не виноват, я сам пришел. И да, секса мало, - подумав добавил старший. - Но к тебе я полез совсем не поэтому! - Ты не думаешь, что отсасывать другому, чтобы что-то доказать – это попахивает сумасшествием? - А ты по-другому бы не понял, - Хичоль без стеснения аккуратно застегнул брюки Кюхена и отошел на пару шагов, ради собственной безопасности (ведь младший еще не знает, что у Хи нет ключей от наручников). – К тому же, я не ради тебя это делал, а ради Сонмина. Вернул долг, так сказать. - Таких безумцев я еще не встречал, честное слово. Давай, отстегни наручники. - Не будешь орать и пытаться убить меня? - Нет, - расслабленный вид Кюхена просто кричал его о душевном спокойствии. - Тогда обрадую тебя, ключей у меня нет, - прежде чем младший осознал сию истину, Хичоль подлетел к двери и в спешке открыл ее. – Я надеюсь, это останется между нами! Секретарь снова испугано вскочила со стула, когда дверь босса распахнулась и из нее выскочил красивый мужчина с кожаным ремнем в руках, всклоченными волосами и припухлыми губами. - Сука, я тебя найду и закопаю в лесу, предварительно расчленив по кусочкам! Ненавижу!!! – донесся яростный крик Кюхена вслед. Хичоль с облегчением выдохнул, оказавшись вне зоны досягаемости брюнета, а потом мило улыбнулся секретарю: - Босс явно вас вызовет минут через десять к себе в кабинет. Без вашей помощи ему не справиться, но сейчас туда лучше не соваться. Адьес! Хичоль вошел в лифт и, воспользовавшись одиночеством, стал запихивать ремень обратно в петли брюк и приводить себя в порядок после издевательств Чо над ним. Счет сравнен: Сонмин – Кюхен. 1:1. Может, злодей в этом рассказе не такой, каким кажется на первый взгляд? Хичоль посмотрел в зеркальную стену справа от себя: взгляд потухший. Если все сложится удачно, то Кюхен и Сонмин снова будут жить вместе и трахаться себе в удовольствие. Хорошо ли это? Да. Хичоль будет счастлив снова видеть искреннюю, прекрасную, влюбленную улыбку и горящие глаза Сонмина. А с чем же останется он сам? Где его утешительный приз? Ведь Хичоль только что убил свое счастье своими же руками…