От лукавого

Телефон, как и, скорее всего, большинство незаменимых в наше время устройств, был изобретен случайно, поэтому, навряд ли его создатель мог подозревать, что его творение, вместо того, чтобы сблизить людей, только создаст ряд других проблем. Пустяковых, по сути, заморочек, которым тонко чувствующие, скучающие от одиночества девицы будут придавать слишком много значения: позвонить ему первой или нет? А что он подумает? А вдруг я ему неинтересна? Отец Джонс никоим образом не относился к категории сомневающихся женских существ, но и он колебался. С едва ли не благоговейным трепетом, лишь усиленным чувством дежа вю, кончики пальцев несмело погладили прохладные, идеальные в своей бездушной похожести друг на друга, белые пластиковые кнопки аппарата. Задача, с которой справился бы и ребенок лет трех (за исключением, возможно, связного продолжительного диалога с собеседником), внезапно оказалась невыполнимой. Киллиан не знал, где живет Голд, более того, он не знал номер его телефона. Первое неизвестное могло быть решено самим топорным способом – отчего-то мужчина подозревал, что узнает жилище ростовщика издалека, нужно просто постучаться в дверь самого большого и вычурно смотрящегося особняка, а во избежание бесцельного брожения по улице (и, заодно, чтобы развязать вторую проблему), следовало просто набрать номер справочной. Или того проще. Мистер Голд был известным человеком в городе, и, спросив у любого, как связаться с бизнесменом, точно можно было бы получить заветную последовательность цифр. По сути, выполнению нехитрых манипуляций мешало только одно: колдовское возбуждение вдали от его источника начало ослабевать, а из уголков подсознания – просачиваться удушающие сомнения. Киллиан мог придумать дюжину причин, почему ему не стоило видеться с Голдом, и только одну им в противовес – секса с ним хотелось до ломоты в суставах. Джонс не назвал время, но его будут ждать, сколько потребуется, теряя терпение и доводя желание до безумия, чтобы, когда он наконец-таки появится на пороге… Воображение услужливо подкинуло образ мужчины, настойчиво толкающего его стене и с достоинством опускающегося перед ним на колени. Увиденное настолько импонировало, что, приоткрыв губы, Киллиан подстегивал собственные мысли, а рука уже обхватила телефонную трубку, и… положила ее обратно на рычаг. Именно поэтому ему не стоило связываться с ростовщиком – он вел себя слишком странно в его присутствии (да что там, даже просто думая о нем). Если он услышит этот вкрадчиво-вежливый гипнотизирующий голос, он не сможет устоять и побежит к нему в надежде быть принятым, обласканным и до неприличия использованным самым банальным способом. Хотелось именно так и поступить, но рудиментарные приличия, совесть и мораль, заложенные в него обществом и его профессией, делали принятие необдуманных эгоистичных решений просто невозможным. А Голд… Он ведь поймет, правда? Объяснения с ростовщиком откладывались – на следующий день шел дождь, и крыша над алтарем начала протекать. На починку ушло два дня (только потому, что он в этом ничего не смыслил, а бесплатно заниматься ремонтом с подручных материалов никто не хотел), еще через день к нему зашла настоятельница женского монастыря, которая провела полдня, следуя за ним по пятам (чтобы убедиться, что он не прячет в шкафу что-нибудь похуже скелетов), затем нашлось еще несколько дел. Все рутинные занятия служили прекрасными отговорками, давая почувствовать себя занятым и не признаваться перед своей совестью в постыдной трусости и неуемной похоти. Реджина Миллс, несмотря на свою красоту, редко была желанным гостем, поэтому в том, что она сегодня дополнит список его бед, Киллиан даже не сомневался. Госпожа мэр (идеальная прическа, кричаще-алые губы, облегающий пиджак и, на удивление, отсутствие вульгарности) не утруждала себя такими банальностями, как приветствие, а, коротко проехавшись костяшками по дубовой двери вместо стука, просто швырнула на его стол листок с цифрами. - Что это? – спокойно спросил Джонс, подняв глаза на раздраженную посетительницу. Тратить время на изучение колонок бисерных цифр не хотелось. - Это месячная смета затрат. Не все, знаете ли, довольствуются духовной пищей. - Ммм, и что именно я должен с ней сделать? – все еще не понимая, что он него требовалось, Киллиан пытался смотреть прямо в темные и пренебрежительно сощуренные глаза официальной хозяйки города, хотя от излучаемого ею недовольства хотелось втянуть голову в плечи и перебраться куда-нибудь вне досягаемости. - Объяснить, почему за Вами висит долг! – наманикюренный пальчик обвинительно ткнул в цифру с тремя нолями ближе к итоговому значению на листке. - Это невозможно, я два дня назад лично распорядился, чтобы деньги со счета перевели на погашение арендной платы. Думаете, банк мог… - Банк зачислил деньги, - перебила его мэр. – Эта сумма – задолженность бюджета, которая не была уплачена. - Простите, я все еще не понимаю… - Вы платите аренду, - сквозь зубы процедила Реджина. – Полученные деньги перечисляются в казну города. Поскольку Вы не соизволили вовремя рассчитаться с долгами, Вы лишаете бюджет части доходов. Так, как это Ваш последний месяц аренды, я имею право требовать всю сумму. Предупреждая следующий бестолковый вопрос, это двухмесячная ставка – в качестве бонуса плата за первый месяц не взималась. - Последний? Но я ведь… - Я требую погасить неуплату в течении 5 рабочих дней, иначе с этого момента будет начисляться пеня. О, кстати, потрудитесь ознакомиться с условиями нового контракта и подписать копию. Здание теперь в субаренде, по всем вопросам Вы можете обращаться к контактному лицу. Всего доброго, - со слащавой улыбкой пожелала госпожа Миллс, стремительно удалившись с его кабинета. В смятении от короткого визита, напоминающего ураган, Киллиан потянулся к конверту. Размашистая уверенная подпись под именем нового арендодателя не стала сюрпризом, подтвердив его худшие опасения. Что же, рано или поздно они должны были бы поговорить.

***

- Мистер Голд? - повысив голос, чтобы заглушить звяканье колокольчика, позвал Киллиан, настороженно оглядываясь, чтобы не зацепить что-либо ценное в полутьме магазина. - Разве не это указанно на вывеске? Кого еще Вы ожидали здесь увидеть? - новый владелец земельного участка и здания церкви появился из подсобки (на удивление, без трости), и занял свое место за прилавком, опираясь на расставленные руки. - Итак, зачем пожаловали, святой отец? - изображая легкую заинтересованность, мужчина поднял брови, и этот жест ударом хлыста обжег и без этого напряженные нервы Джонса. - Ты… ты…. - задыхаясь от негодования, от не мог сформировать законченное предложение. - Я-а-а?.. - ерничая, подсказал Голд, наклоняясь вперед, чтобы не пропустить ни слога из обвинений, которые вот-вот должны были посыпаться на него. - Зачем…- мужчина попытался сглотнуть комок, мешающий говорить, и сильнее сжал в трясущейся от злобы руке злосчастный контракт. - Зачем ты это сделал? Он швырнул бумагу на прилавок, но ростовщик даже не взглянул на нее. Он прекрасно знал, о чем идет речь, и происходящее доставляло ему какое-то извращенное удовольствие. - Я не помню, чтобы мы пили на брудершафт, или же были знакомы в течении продолжительного периода времени, что позволило бы Вам фамильярничать. Ох уж это поколение, - притворно вздохнул Голд, презрительной гримасой демонстрируя, что сам он ни за что не опустился бы до подобной вульгарности. - Если Вас, пастор, интересуют финансовые дела, я могу направить Вас к моему адвокату - именно он занимается консультированием и оформлением части моих сделок. Но, увы, боюсь, что подобная информация является конфиденциальной, и он не сможет многого прояснить. Вас устроит, если я просто скажу, что целью деятельности является увеличение моего благосостояния и долгосрочные инвестиции? Сцепив зубы, священник сделал глубокий вдох, но действовало плохо. - Не в сделке ведь дело, правда? - Боюсь, я не понимаю Вас, - в голосе прозвучали предупреждающие нотки, но Киллиану было не до подобных нюансов. - Это из-за нас, правда? - Каких “нас”, отец Джонс? Вы хорошо себя чувствуете? Кажется, Вы бредите. - Ты прекрасно понимаешь, о чем я! - неимоверных усилий стоило не сорваться на крик, не встряхнуть этого самодовольного пижона, не попытаться стереть кривую полуулыбку с тонких сухих губ. - Спешу разочаровать, но не совсем. Что Вы имеете в виду? - То, что мы, - начал Джонс но быстро спохватился. - То, что я тогда… подвел тебя. - Право, не берите в голову. Я давно усвоил, что доверять людям - верх глупости. Итак, может, мы все-таки вернемся к цели Вашего визита? Бормотание о том, что мои ожидания не оправдались, чрезвычайно увлекательно, но мне не хотелось бы тратить на это весь день. - Ты злишься, - Киллиан облизнул губы. - И я понимаю, что должен был предупредить тебя и извиниться… - Но чреда трагических непреодолимых обстоятельств, несомненно, помешала Вам это сделать. - Ты можешь разговаривать нормально? - раздраженно спросил пастор. Этот человек был поистине невыносимым! И как только его угораздило? - Смотря что подразумевает “нормально”, - протянул Голд, и его собеседник на мгновение прикрыл лицо, пытаясь собраться с мыслями и успокоиться. - Я пытаюсь тебе объяснить, что... - медленно начал он, игнорируя провокации ростовщика и стараясь говорить связно. - Я правда хотел придти, хотя это и было отчасти импульсивным решением. И, черт возьми, я все еще хочу, но я не могу. Не могу, понимаешь? - как-то жалко и неуклюже закончил он, с грустью пытаясь встретиться глазами с Голдом, который внезапно предпочел уставиться на контракт перед ним. Если он сейчас ответит, что не понимает, это его просто убьет, но мужчина молчал. - И то, что не могу пойти против правил, вовсе не означает, что тебе следует так наказывать меня за это. - Ах, вот как? - вкрадчиво прошептал делец, подняв вверх недобро блеснувшие глаза. - Мир стал вращаться вокруг Вас, отче? - Голд, - умоляюще протянул Джонс, все еще не теряя надежды, что заставит ростовщика смягчиться. - Мы оба понимаем, что… - он осекся, когда тот предостерегающе выставил ладонь. - Значит, я, будучи мелочным и злопамятным, выкупил у города земельный участок, чтобы таким способом компенсировать свою сексуальную неудовлетворенность, причиной которой якобы являетесь Вы? - Ну а зачем еще тебе было это д-делать? - запинаясь, выплюнул Киллиан, с опаской попятившись, когда мужчина, тяжело ступая и опираясь одной рукой на стойку, вышел из-за нее. Конечно, предположение, озвученное бизнесменом, было глупым, но именно такие мысли неоформленным комком теснились в его сознании. - Вы забываетесь, - прошипел Голд, начиная терять маску вежливого превосходства. - Стал бы я вестись на такие сомнительные... - холодный бесстрастный взгляд скользнул вниз по торсу мужчины, словно оценивая кусок мяса на витрине, - ...прелести. - Какого черта ты выкупил это здание? - взорвался отец Джонс, и в ответ на его несдержанность мужчина расплылся в победоносной крокодильей улыбке. - Потому, что я мог, и потому, что захотел. - Но у меня нет таких денег! - Позвольте, почему это должно заботить меня? Свяжитесь с епископом или архиереем в Бостоне - или кто там у Вас главный? Я не силен в вопросах веры. - Я пробовал, но они не отвечают! В любом случае, я сомневаюсь, что они будут согласны платить вдвое больше! - Ах, жаль, жаль, - мужчина притворно задумался, но потом пожал плечами. Он сделал пару шагов в его сторону, оттесняя священника к двери. - Несправедливо, конечно, если Вы окажетесь на улице, но пути Господни…. - Что мне делать, Голд? - цепляясь за последний шанс и ненавидя себя за мольбу в голосе и недостойное хныканье, спросил Джонс. - Мне все равно. Решать проблемы всех и вся - не мое призвание. - Голд... Пальцы ростовщика сомкнулись вокруг позолоченной ручки двери, и, потянув ее на себя, он нарочно стукнул ею Киллиана. - Попробуйте найти себе дополнительный заработок. Всего хорошего! - ядовито бросил он, довольно чувствительным толчком пихнув мужчину за порог. Проклятую дверь хотелось пнуть, но опускаться до подобного ребячества при свидетелях отец Джонс не стал. Отчаяние и раздражение отступали на второй план перед пониманием того, что Голд не стал бы так поступать, если бы не был обижен (что, конечно, было справедливо). Если эмоциональная проблема была разрешима, то что делать с финансовой - оставалось загадкой.

***

Поиск особняка ростовщика (довольно эксцентричного цвета для одинокого мужчины с далеко не образцовой репутацией) не занял много времени. Подсознательно понимая, что не стоит совсем уже внаглую подниматься на крыльцо, да и навряд ли то, что он будет возвышаться над хозяином дома (любопытно, были ли у Голда комплексы на счёт роста?), Киллиан, опершись на резные перила, принялся ждать. Он пришёл ровно к 6, но, скорее всего, Голд задержится в лавке. Чтобы не возбуждать излишний интерес соседей, Джонс переоделся - серая майка, синяя фланелевая рубашка в клетку и единственная пара свободных джинс, которая была в его распоряжении. Никому бы и в голову не пришло, что посетитель, то и дело посматривающий на часы, был местным священником. Прошло ровно сорок пять минут и десять секунд, когда чёрный, отполированный до блеска карт кадиллака показался на повороте. Нетерпение сменилось лёгким волнением, пока шум колёс все приближался. Голд появился с пассажирской стороны и тут же насупился, демонстрируя неудовольствие от вертикальной складки между бровей до побеления сжатых губ. - Добрый вечер, - нейтрально промолвил Джонс, нервозно сжимая и разжимая пальцы правой руки. - Шеф? - послышался грубый бас с водительского сидении, но рассмотреть говорящего не удалось - его заслонял ростовщик. - Мне разобраться? - Нет, Дэйв, все в порядке. Припаркуй ее и можешь быть свободен до завтра. Машина медленно отъехала в сторону, повернув у гаражу слева от особняка. Киллиан молчал, пытаясь угадать, какая из отрепетированных фраз не навлечет на него гнев мужчины, но, стоя лицом к лицу с Голдом, все они казались дурацкими. К несчастью, его новый арендодатель взял на себя инициативу вести диалог. - И что мы имеем? Провинциального юношу, который уперто считает, что имеет право требовать... Одно это уже неслыханная наглость. - Голд, я не требую, а прошу, чтобы ты понял моё положение. Мужчина лишь фыркнул, покачав головой. Послышался металлический лязг роллета двери и шаги. Дэйв оказался огромным парнем с шириной плеч, которой по завидовал бы любой боди-билдер мирового класса. Он смотрелся достаточно нелепо (и устрашающе) втиснутым в костюм, явно сшитый на заказ, но все ещё грозящий треснуть по швам. - Я Киллиан, - в попытке быть дружелюбным, он протянул руку, но амбал не сделал ни малейшего движения навстречу, и, сконфузившись, он быстро убрал ее в карман. Водитель (или вышибала?) бесстрастно смотрел на него, не собираясь следовать правилам этикета. - Представляешь, Дэйв, тут кое-кто решил поиграть в мою совесть, - с издевкой прокомментировал их знакомство Голд. - Или по какой-то причине вообразил, что мне есть дело до его проблем. Прошу сообщить, что именно в моём поведении вызвало столь прискорбное недопонимание, дабы я в скорейшем времени мог это исправить. - Босс, я не понял, помощь нужна? - Нет, - закатил глаза ростовщик. - Иди уже. Оставшись наедине, он сделал шаг вперёд, намереваясь пройти в дом мимо священника, но Киллиан заслонил ему путь. - Будь добр, убирайся, пока цел, а? Мы сегодня днём все уже выяснили. - Почему ты продолжаешь это делать? Ты ведь не такой, я знаю. Голд раздраженно дернул плечом. - Я, я, я... Да Вы просто кладезь эгоизма, пастор. Уверен, доктор Хоппер был бы рад поподробнее изучить такой образчик. Шпилька была настолько далеко от правды, что Киллиан коротко рассмеялся. - Знаешь, если не принимать твои слова близко к сердцу, они довольно забавны. - Ах, как я польщен, что Вы находите меня смешным. С дороги. - Нееет, - хитро улыбнулся Джонс. - Я не уйду, пока не получу то, за чем пришёл - шанс на дополнительный заработок. - Пф, будете торговать своим девственным телом за деньги? Низко, цинично... продолжайте, я весь во внимании. Мужчина с вызовом изогнул бровь, наслаждаясь эффектом, который произвели его слова - священник густо покраснел и отступил в сторону. Когда Голд воспользовался шансом, чтобы встать на первую ступеньку и начать подниматься по лестнице, отец Джонс последовал за ним. - Тебе просто нравится издеваться надо мной? - Немного, - признался тот. - Я надеялся, что мог бы сделать что-то полезное. - Что же? Дровишек наколоть? - съязвил ростовщик. - Хотя бы, - неуверенно протянул Киллиан. - Послушай, я вел себя отвратительно, позволь мне исправить ситуацию. Давай... Давай начнём с малого. Хотя бы с обещанного мною чая. - Раз доступ к иным радостям мне не грозит? - задумчиво, словно обращаясь к себе, спросил Голд. - Если это единственный способ от Вас избавиться, то проходите. Сняв ботинки и смиренно ожидая, пока мужчина сделает то же и повесит пальто на плечики у двери, он проследовал за ним на кухню. - Позволь мне, - попросил Джонс. - Как Вам угодно. - Может, перейдем на "ты"? - предложил он, но не был удостоен ответа. Киллиан поставил чайник и достал две простые белые чашки с золотой каемкой, насыпал заварку, чувствуя себя заботливой женушкой, хлопочущей по кухне и даже спиной ощущая на себе пристальный взгляд Голда. Молчание было приятной переменой после ироничных замечаний, а, разлив настоявшийся чай по чашкам, можно было делать вид, что ароматный напиток даёт повод отстрочить разговор. В какой-то момент ростовщик оставил полупустую чашку и потянулся к галстуку. Он медленно поддел узел, расслабляя его без видимых усилий, и, распутав его, с шорохом стянул шёлковую полоску ткани со своей шеи, попутно расстегнув три верхние пуговки белоснежной рубашки. Киллиан напрягся, словно ожидая продолжения, не в силах оторвать взгляд от обнажённой кожи. В этом не было ничего неприличного, он сам демонстрировал куда больше тела в вырезе майки, но чёрт, как же хотелось, чтобы Голд не останавливался. - Знаешь, что с тобой не так? - тихо произнес мужчина. Пойманный с поличным, Джонс был слишком взбудоражен, хотя и чувствовал себя виноватым. Возможно, если он услышит горечь беспощадной правды именно от него, то колдовство спадет, и он перестанет бредить тем, что не может иметь. Осторожно, давая шанс избежать прикосновения, если ему этого не хотелось бы, пальцы ростовщика потянулись к нему, одними кончиками чувственно погладив тыльную сторону ладони, до боли сжимающую фарфоровый бочок чашки. Киллиан вздрогнул, словно сквозь него прошёл заряд электричества, но, довольный произведённым эффектом, мужчина уже убрал руку. Вместо этого он наклонился, давая почувствовать лёгкий свежий аромат одеколона, почему-то исходящий от его волос, и нотки чая в его дыхании. - Именно в этом и проблема, Киллиан, - имя было медленным ядом на этих губах, мучение и блаженство, и он хотел слышать его снова и снова. - Ты готов отдаться, быть покорённым, ожидать, что тебя принудят к чему-то. Я не сомневаюсь, что тебе понравилась каждая секунда того, - Голд приблизил губы к его уху, чтобы шипящие слова могли быть услышаны только ими двумя, - что я мог бы с тобой сделать, и принесла бы тебе изысканное удовольствие. - От щекотного жара дыхания по позвоночнику пробежали колючие мурашки, устремившись вниз, чтобы сладко потянуть внизу живота. - Ты бы хныкал и извивался подо мной, умоляя о большем, умоляя тебя трахнуть ещё и ещё, до хрипоты выкрикивая моё имя, пока твои глаза не стали бы мутными от пережитого наслаждения. Отец Джонс прикусил губу, стараясь не ерзать на стуле и не испытывая ни малейшего желания отстраниться, пока не услышит конец этой порочной тирады. - Но, играя роль вечной жертвы, ты никогда не пошёл бы мне навстречу добровольно, предпочитая псевдоподчинение - ты просто струсил при первой же возможности. Поэтому, - выпрямившись, Голд позволил карим глазам впиться в потемневшие синие, - ничего не будет до тех пор, пока ты не повзрослеешь и не научишься принимать решения. Роль змея-искусителя и коварного растлителя забавляет лишь до какого-то времени. - Джонс был готов застонать от недовольства, а его лицо так и полыхало (наверняка, даже кончики ушей покраснели). - И на будущее - я не обсуждаю финансовые вопросы дома. Допивайте свой чай, Киллиан, и плодотворного Вам вечера. Надеюсь, провожать Вас не придётся?