Same Old Lie

Блейн возвращается со своей ежемесячной проверки с пластырем на руке и улыбкой на губах. Они с Куртом, молча, обедают, и только, когда Блейн расставляет вымытую посуду, Курт спрашивает: — Все чисто и утверждено? Блейн усмехается, кивая. — Мне даже дали леденец, чтобы доказать это. У Курта есть работа, которой следует заняться, но сегодня воскресенье, а Блейн буквально закидывает его стеснительными улыбками, и еще по телевизору идет телешоу, которое они смотрели раньше. И больше нет никаких планов. Курт идет на кухню, чтобы взять пару банок диетической колы, обходит Блейна, находя странным тот факт, что Блейн стоит на ногах, так что они практически смотрят друг другу в глаза с улыбкой и соприкасаются плечами, пока двигаются по кухне. — Хочешь посмотреть что-нибудь? — спрашивает Курт, протягивая банку. Колени Блейна вздрагивают, и он почти падает на них, но останавливается, суетясь с полотенцем в руках. — Да, эм. Было бы неплохо. После этого каждый раз, когда Курт спрашивает Блейна, не хочет ли он чем-то заняться с ним, все идет куда легче. Меньше «да, хозяин» (хоть Курт совсем не возражает, потому что то, как Блейн это произносит, заставляет его краснеть) и больше полных предложений, которые заставляют Курта чувствовать себя комфортно, потому что его предыдущие рабы были болтливы. Они смотрят телевизор и читают журналы, и Курт показывает Блейну некоторые вещи, над которым он работает сейчас, потому что обожает то, как начинает светиться лицо Блейна. — Бабочки? — Они вновь входят в моду, — отвечает Курт. — Кажется, я их обожаю, — говорит Блейн. На следующий день Курт дает Блейну коробку, полную бабочек, которые он никогда не доверял отделу пошива и сделал сам. Блейн пищит и обнимает его, тут же отскакивая обратно. Бабочки смотрятся нелепо с грязно-бежевым цветом его форменной одежды, так что Курт начинает дарить Блейну некоторые вещи… поло с пуговками, кардиганы, а затем штаны. Курт гордится тем, как выглядит Блейн, который наслаждается подобранными Куртом узорами и цветами. Блейн такой стиляга, просто идеальный джентльмен, и тот факт, что он может превратиться из милого парня в умоляющего сабмиссива так же легко, как может дышать… Курт никогда не думал, что сможет заниматься такими разными вещами в одно и то же время с одним и тем же человеком. И понял, что он все может изменить. * — Эй, хочешь присоединиться? — спрашивает Курт, и Блейн замирает на четвереньках возле двери ванной и садится на свои икры, поднимая голову. — Здесь так хорошо, и я знаю, как ты обожаешь лавандовое масло для ванн. Курт должен был подумать, прежде чем предложить, но тепло горячей воды слишком его размягчает, а уходящий Блейн заставил в его груди что-то сжаться, и желание остановить Блейна покинуть помещение, которое слишком надолго их разлучает, взяло вверх над Куртом. Блейн встает на колени рядом с ванной, снимая вверх от пижамы, а затем поднимает каждое из колен, стягивая брюки вместе с трусами. Они хорошо знакомы с телами друг друга. Стеснение собственного тела быстро пропадает, когда регулярно пользуешься услугами рабов, особенно когда меняешь их каждые шесть месяцев. Но у того, что было раньше, нет ничего похожего с тем, какие чувства вызывает крепкое тело Блейна, когда оказывается между бедер Курта, и спина, прижимающаяся к его груди. Курт прикрывает глаза и откидывает голову назад, на полотенце, которое лежит для удобства шеи, и чувствует, как волосы Блейна щекочут его грудь, когда он тоже откидывается на него. Вода немного горячее, чем требуется, и Курт начинает лениво разминать плечи Блейна. Это происходит практически бессознательно, и Курт не задумывается о том, что делает, пока Блейн не выпускает тихий рык и начинает двигаться так, что вода в ванной бьется о стенки. — Больно? — сонно бормочет Курт. — Н-нет, — отвечает Блейн, прогибаясь в шее. Так что Курт продолжает массировать его плечи, впиваясь пальцами в кожу, пока Блейн не начинает тяжело дышать, шипя сквозь зубы. Курт переставляет бедра так, что его член начинает скользить по пояснице Блейна. Из-за воды и масла почти нет никакого трения, так что нет ничего сексуального в этих движениях. — Это я должен делать вам массаж, — говорит Блейн, в его голосе слышатся веселые нотки. Курт мурлычет, прижимаясь щекой к плечу Блейна, и целует его родимое пятно с правой стороны, а затем касается его языком. — Мхм, но что, если твое удовольствие и мое удовольствие тоже? — Курт чувствует, как Блейн пожимает плечами в ответ. — Это еще большой вопрос. Блейн смеется, и волны начинают бежать по воде. — Здесь я с вами не соглашусь. Курт скользит рукой по груди Блейна и обхватывает пальцами его сосок, начиная потирать его между подушечек. Он целует Блейна в шею, ближе к линии роста волос. — Хочу тебя в моей руке, мой хороший. Что скажешь? Пухлые губы Блейна раскрываются, и какой-то момент он молчит, но затем стонет: — Да, да, пожалуйста. В мире существует не так уж и много вещей, которые заставляют член Курта встать быстрее, чем твердеющий в его руке член другого мужчины, но кажется, сейчас это не имеет такого большого значения. Его собственный член пульсирует, но Курт просто игнорирует его, оставив в прежнем положении – возле поясницы Блейна, и использует воду ванной, чтобы ускорить движения на члене Блейна. Он идеален; короче, но толще, чем его собственный, он изгибается к головке, и боже, Блейн такой чуткий. Он хнычет и выгибается навстречу движениям кулака Курта, он уже полностью тверд. Курт стонет в затылок Блейну, прижимаясь носом и губами к его кудрям. Курта трясет, и ему кажется, будто он дрочит сам себе, потому что может ощущать, как медленно нарастает напряжение в теле Блейна, как будто это его собственное. — М-м-м… Курт сильнее сжимает ладонь, двигая ею еще быстрее, и Блейн задыхается посреди стона. Откуда-то из груди Курта вырывается хриплым стоном приказ: — Назови мое имя. Тишина. Вода плещется из-за движений руки Курта. Бешеное дыхание Блейна идет эхом от кафельных стен. Тихое хныкание разбивает слово на два слога: — Ку-рт? — Скажи его, — стонет Курт, перемещая кулак повыше, чтобы поиграть немного с головкой. — Скажи мое имя, Блейн. — Курт, — выдыхает Блейн и кончает, пульсируя в кулаке Курта. Курт не может чувствовать, как вода их захлестывает. Он проводит приоткрытыми губами по позвоночнику Блейна, дрожа, как лист, из-за так быстро остывшей воды. — Боже… Боже… Курт улыбается. Кровь быстро бежит по венам, стуча в голове, удовольствие просачивается из тела Блейна в его собственное, словно шампанское, тонкое и сладкое, и невероятно совершенное. — Ты прекрасен, — говорит он в волосы Блейна. Курт даже не понимает, как его руки оказываются вокруг шеи Блейна, пока Блейн не начинает оставлять нежные поцелуи вдоль его предплечья. — Позволь мне позаботиться о тебе, — просит он; его голос охрип. Курт молчит, и Блейн добавляет: — Позволь мне отвести тебя в кровать. Блейн прижимается носом к внутренней стороне локтя Курта, выдыхая в него: — Хочу тебя внутри себя. Курт выдыхает. — Боже, да. * Питер расстается с ним на свидании, на котором сам Курт хотел с ним порвать, и Курт практически смеется про себя, но просто само расставание заставляет его грустить. Особенно когда Питер объясняет их расставание так: «Я не думаю, что мы хотим одного и того же, Курт, прости». Курт думал, что у них много общего. Что, возможно, у них что-то получится. Давным-давно, во всяком случае. Тем вечером он просит Блейна погреть ему кружку молока и сидит один в гостиной, слушая в наушниках самые популярные песни о расставаниях и плача как подросток. Даже полностью покрытый соплями и слезами и с головной болью, все, чего хочет Курт, – это свернуться в объятиях Блейна и остаться там на некоторое время, но не может, потому что это будет чересчур, слишком рано, и он… они с Блейном… все слишком сложно. Да и никогда не станет просто. И самая важная часть: Курт понятия не имеет, что чувствует Блейн. А он знает, что Блейн что-то чувствует. Часть Курта, которая загорелась, как только их взгляды встретились. Но Курт не может все брать на себя. Просто не может. Потому что между ними ничего и не может быть. Рабы и обычные люди словно два разных вида; они не должны чувствовать друг к другу что-то, что выходит за предписанные рамки социальных взаимодействий. Только так работает эта система. Так мир заботится о тех голодающих перенаселенных районах, при этом используя более богатые слои общества. Это ужасно. Это ужасно, но Курту наплевать. И сейчас он не хочет останавливаться. Курт думает о навыках Блейна – об умении играть на фортепиано и способности к пению, то, что он идеально умеет заботиться о других. Его оптимизм и способность видеть только хорошее в людях. Его легкость в жизни и как он может найти что-то приятное, и неважно, где они находятся или что делают. Плавные желанные изгибы его тела, и как он обнимает Курта из-за резкого желания, так естественно и легко, без каких-либо колебаний. Блейн обожает музыку 80-ых и яркую одежду, он ест с ножом и вилкой, несмотря на то, что блюдо можно есть и руками. Он прекрасен, как закат в осенний день, а его улыбка превращает ноги Курта в желе. Черт, Блейн вдохновил Курта на несколько последних коллекций. Боже, Блейн проник во все сферы жизни Курта и добился потрясающих результатов. Как это вообще могло быть взаимно? Как могло... Курт может участвовать в каждой минуте жизни Блейна; их положение делает невозможным для них быть равными, так как может Блейн… как может Блейн чувствовать что-то подобное тому, что чувствует Курт? Курт – клетка Блейна. Курт тот, кто ограничивает его, а не тот, кто ему помогает. И Курт не может его освободить. Не может его купить, просто не существует такого понятия, как постоянная покупка рабов. Все, что может Курт, – это обновлять договор каждые шесть месяцев до конца их жизней. После пяти лет их начнут проверять на предмет плохого или неправильного обращения, и что если Правительство поймет, что они с Блейном не хозяин и раб, а что-то больше, что тогда может случиться? Голова Курта идет кругом, и он даже не думает над первым вопросом, в котором спрашивал себя о том, что чувствует и хочет Блейн, и думает над тем, как соединить их жизни; как глубоко он оказался втянут в роль хозяина, что совсем позабыл, что Блейн тоже человек со своими желаниями и чувствами, которые могут отличаться от его собственных? Курту становится плохо. * Двери в спальни постоянно открыты – вот, что изменилось. Одним утром после завтрака Курт покрывает свою укладку последним слоем лака, прежде чем выйти за дверь, а Блейн сидит на коленях в коридоре, наблюдая за ним. — Могу ли… я задать вам личный вопрос, хозяин? Курт морщится. Он привык к нежности, которую вкладывают губы Блейна в его звание. А теперь… она практически жалит. — Конечно. — Вы и мистер Куоззо больше не видитесь друг с другом? Я просто… Я заметил, что он больше не приходит увидеть вас, и если он больше не вернется, то я перестану покупать продукты, которые он предпочитал, и я больше не буду готовить горчичную курицу, потому что я знаю, что вы ее ели только потому, что… ему она нравилась, — Блейн нервничает, и это заметно. И он добавляет: — Еще есть несколько каналов, которые он подключил, и я знаю, что вам это тоже неинтересно. Курт чувствует, как тепло обжигает его шею. Он ничего не хочет в данный момент, кроме того, чтобы открыть рот и сказать хоть что-то. Питер никогда не вернется, по крайней мере, не в качестве моего парня. Я мечтаю о том, чтобы ты стоял рядом со мной прямо сейчас и целовал меня, прежде чем я уйду на работу. Я влюблен в тебя, и я понимаю, что до этого никогда не был влюблен. Ты изменил все в моей жизни. Даже одежда на моем теле сидит совершенно по-другому. Я хочу, чтобы ты продолжал менять меня. Я никогда не видел все настолько ясным. — Мы разошлись, — все, что он говорит. — Ты можешь… да, сделай все, что посчитаешь нужным. Щеки Блейна краснеют. Он дважды выдыхает, очень быстро, а затем улыбка дергает уголки его губ. — Да, хозяин. Открытая дверь в спальню мучает Курта. Каждую ночь он думает, что Блейн, может быть, придет к нему, чтобы, например, якобы что-то проверить, что, может, Курт что-то хочет перед тем, как лечь спать, но Блейн никогда так не делает. Курт не хочет его звать. Он хочет, чтобы Блейн пришел к нему из-за желания, а не нужды, не потому что он должен, даже хотя он знает, что его желание несправедливо, потому что Блейн – раб, который не может действовать из собственного побуждения. Курт часто засыпает возбужденным, потираясь о матрац, потому что ожидание делает свое, несмотря на то, что Курт знает, что Блейн не придет. И он скорее проигнорирует тысячи эрекций, чем позовет Блейна к себе ради тепла и комфорта в прохладный вечер.