Пусть.

- Как твоя нога? - будто бы небрежно поинтересовалась я, когда мы уже сидели на диване в гостиной. Перед нами стоял столик с ароматным чаем цвета индиго и вазой с печеньем. Собственно, это было все съестное, что я смогла найти. Есть еще бутылка вина, но ее мы единогласно решили не доставать. - Не болит? - Почти. - Ларина, не мигая, смотрела в потолок. - Время от времени. - А сейчас? - я решила немного потянуть время, думая, с чего бы мне начать тот разговор, ради которого я ее сюда привезла. - Немного. - короткое молчание. - Но так и должно быть. Это нормально. - Дай руку. - попросила я, тут же сама вкладывая ее ладонь в свою. Таня поежилась. - Твоя - такая холодная. - Ничего. Подожди... - я закрыла глаза и мысленно направила теплую, мягкую энергию Тане. Ее должно быть достаточно, чтобы обезболить. Но я могу и еще... - Спасибо. Мне достаточно. - девушка аккуратно вынула руку из моей и чуть улыбнулась. Ну, слава Бездне. Не абсолютно радостно, конечно, но всяко лучше, чем заливаясь слезами. А всего-то нужны были силы. Просто устала? - И я все-таки не могу понять, как ты это делаешь. Я изумленно подняла глаза. Чего-чего, а этого вопроса я не ожидала. - Ты - энергетический вампир со стажем. Тебе ли не знать методику передачи и получения энергии? Ведьма покачала головой и отмахнулась, давая мне понять, что говорит о другом. - В тебе-то столько откуда? - не насмешливо, будто бы даже восхищенно. Делаю неопределенное движение головой, указывая куда-то наверх, к потолку... Хотя нет, не туда. Выше, намного выше. И глубже. - Из Бездны. Она всегда делится со мной... Хочу я, или нет. - Извини, но я все равно не очень понимаю, - виновато вздохнула. Ну и ладно. Надо быть подобной мне, чтобы это понять. - Значит и не нужно. - Я сделала глоток чая. Ларина последовала моему примеру. - Лучше поговорим о другом. - О чем? - горькая усмешка на тонкой и изящной линии губ. - О том, почему я постоянно реву и не могу остановиться? - Ну... Я бы сказала помягче. - Но в общих чертах - об этом. - глоток чая. - Тяжело мне. Слишком высокое напряжение, мне очень некомфортно... В отличие от... Да в отличие от тебя. Видишь? Вот честно, Джули, мы с тобой уже обе прекрасно знаем, кто одержит победу. Я закатила глаза. Ну, опять двадцать пять! - Тань, – паром выдохнула я новый глоток чая. – Ну, мы уже говорили на эту тему. Если ты хочешь победить, ты победишь, – мой тон напоминает профессора на лекции. - Вопрос в том, что этого уже хочешь ты… Усмехаюсь, делая глоток. А что мне остается? Она неисправима. - Нет, Джули, – опускается к кружке. Глаза возвращают свой прежний безнадежно-усталый вид. – Я действительно не выиграю. И это факт. И даже не из-за тебя. Просто… я специально провалила прошлое испытание. Я хочу уйти из «Битвы». Сердце подпрыгивает куда-то вверх. Я едва не поперхнулась. Вот те на… Глаза, устремленные куда-то в пол или в никуда, практически на мокром месте. Беспомощно шмыгающий носик полностью оправдывает мои подозрения. Жалость сжимает сердце. - Тань, – мой голос звучит необычно мягко. Ладони уже покоятся в моих. – Это что все из-за этого? Ну, хочешь, – оглядываюсь по сторонам, словно ища зацепку. - Хочешь, я вот всегда буду делиться с тобой энергией, вот когда захочешь… Поднятые глаза взирают с насмешкой. Действительно, что это я… Что за странное благородство? Мне ж удобнее. Баба с возу – кобыле легче. Но все равно – не могу так. Мне будет ее не хватать? Наверное. Кто будет моим соперником? Подругой? Нет, это уже слишком… Пора завязывать. Смущенно убираю руки, надеясь соскользнуть с неудобной темы. Впрочем, она не спешит задерживаться. - Да нет, Джули. Правда, не в этом дело. Просто… Взгляд – в пустоту. Я уже чувствую комок, подступающий к ее горлу. – Мой муж… голос дрожит, готовя к самому худшему. – Хочет увезти сына в Америку! Мои опасения и предчувствия подтверждаются новой бурей рыданий. Что делать? Встаю с места, с новой порцией утешений. Господи, как мне это надоело. Почему я не могу уйти, встать с места. Не могу. Даже мыслить об этом. Сажусь рядом, прижимая ее к себе, едва ли не насмерть убитая волной слез. - Тихо-тихо, – ладони проводят по золотистым локонам. Мягким. Так, что не хочется убирать руку. Никогда. Сейчас уж точно. Слезы льются рекой. Впору утонуть или захлебнуться. Бедная… Как же я могу помочь? Постараюсь, как обычно. - Тань, – наконец обращаю на себя заплаканный взгляд. Приходиться включать гуру. – Слушай меня внимательно. Никто никого не заберет. Если ты этого не захочешь. Никто не имеет права увезти ребенка заграницу без согласия матери. Стоп. Откуда я это знаю? Подарок из Бездны? Или память правда активизируется в критических ситуациях? Стоп. Какая критическая? Для нее может и да. А для меня? Смотрит удивленными глазами. Слава Бездне, уже не плачущими. Надолго ли? - Ты не понимаешь, – она не заставляет долго ждать. Рука летит куда-то в стол. Ну, милая. Не хватало тебе к нижней сломать и верхнюю конечность. Для комплекта. – Ты не знаешь, какой он человек! – по щекам бегут слезки. Спешу утереть – а какой толк? – Он на все готов. Ему поступило какое-то очень выгодное предложение. Он не упустит своего шанса. И Гришу, – снова рыдания. Прижимаю к себе, будто пытаясь впитать ее слезы. До дна. До конца. Чтоб не мучатся более – ни мне, ни ей. – Ты понимаешь, он пойдет на все. У нас с ним настоящая война! Ты не знаешь сколько мы ругались, скандалили…Ну это и ладно. Он и мне деньги предлагал, будто они могут заменить мне сына! - Глажу ее, проникаясь сочувствием. Хоть и не люблю детей – но понимаю. – Он и в суде денег даст. Боже, как уверенно. Жалко ее… Но блин, ощущение, будто она сама так хочет это. Будто сама копает себе могилу и потом возмущается, как ее туда закопали. Случай, конечно, безнадежный, но я должна забрать из ее рук лопату. - Тань, Тань, – ох нелегкая эта работа. Снова слезы. На нее платочков не напасешься! - Ну что?! – смотрит с вызовом. Мол че ты хочешь? Охренеть! Будто мне это надо! Надо. Кто, если не я? - Ну, во-первых суда еще не было...А во-вторых, у тебя тоже есть деньги, если на то пошло, – заценивает шутку. Улыбается – криво, но уже лучше. – Если ты любишь сына – должна за него бороться. - Боже, мне кажется, я это уже говорила. Правда по поводу «руки». Но там все уже решено. А здесь – все еще впереди, да и ей это в отличии от победы гораздо нужнее. – Слышишь, – сжимаю ее руку. – Способы всегда найдутся. Правда на твоей стороне. Мы это знаем. Ларина застывает. Ее глаза сияют радостным (и слава Богу) светом . Прежде чем я успеваю проследить за ходом ее мыслей, белокурая голова припадает к моей груди… Вот те номер! Я не успеваю прийти в себя, она уже бормочет куда-то в меня, Слава Богу, не плача. - Спасибо, спасибо, – кожей чувствую ее неровное, порывистое дыхание. Горячее лицо, не до конца высохшее от слез. Наверное, я должна смущаться. Или беспокоиться о сохранении одежды. На деле же - глажу золотистые волосы, блаженно тая в этом тепле, как плитка шоколада на солнышке. - Спасибо… Я не знаю, чтобы без тебя делала, – голос дрожит, выводя из сладкой дремы, в которую, кажется, успела впасть. Это не дело... Осторожно, все же нехотя отрываю от себя. Взгляд отвечает разочарованием. Понравилось? Ну, хорошего понемножку. Желая сбить напряжение и заодно загладить свою вину, осторожно беру ее за предплечье. - Тань… Не стоит меня благодарить. Я-то делаю, что могу, но ты должна помнить: все зависит от тебя. И если ты сама не захочешь меняться – я не смогу ничего сделать. Она кивает. Убираю прядь с лица. Удивление во взгляде перемешивается со смущением. Все-таки, какая она милая. Так что хочется снова прижать ее к себе. Так чтоб больше не отпускать – никогда. Или просто смотреть как сейчас… Так странно. Так приятно. Так бесконечно. Вызывающе громкий писк прерывает нашу «беседу». Что за… Таня знает, доставая аппарат из сумочного чрева. Минута в экран – ее заплаканное лицо становиться каменным. Господи, что опять? Кто нашу Танечку обидел? Уже подбираю в голове слова для ее утешения. Но сначала следует узнать, что случилось. - Муж привозит Гришу, – заикаясь. Странно мне, казалось, это заявление требует более радостного тона. Бедняжка, видимо уже не верит в хорошие новости. Приходиться ее подбодрить. - Вот и отлично! Сын! Ты же сама хотела. - Кажется, я правда рада. За нее? За себя, что не придется искать платочки? Какая разница. Ее лицо оживает, словно зажигая свет. - Да, конечно, просто странно, – бормочет. Ну что тебе еще? – Из-за наших скандалов он вообще не пускал меня за порог. Я думала, увижу Гришу только после суда. А тут… - Вот, – беру ее руки, воодушевленная своей правотой. – А ты говорила… Значит все не так плохо. - Признавайся это твоих рук дело? - подмигивает. Присваивать чужие заслуги – не в моих правилах. - Ты слишком переоцениваешь свою роль в моей жизни, – не обиделась. Встает с места, беря сумку. Медовые глаза, сияющие счастливым светом словно стали еще красивее. Кажется? Улыбаюсь, сочтя своим долгом проводить ее до двери. - Спасибо, – еще раз обнимает перед уходом. – Правда. - Желаю хорошо провести время с сыном – закрываю дверь. Опираюсь на нее, выдыхаю. За окном темнеет. Наверное, можно было предложить ей остаться. Ладно, поезд ушел, как говориться. А у нее еще завтра сын. Ну, хоть один день пройдет без слез. Хотя, кто знает... Это ж Ларина... В любом случае – моя миссия на сегодня закончена.