Пусть.

Сколько же я спала? Свет от ламп непривычно больно лупит по глазам. Белый потолок, белые стены. На окнах белые жалюзи. Время - наверное, ближе к вечеру... Больница. Та же палата, в которой я когда-то сидела с Таней. Точно! Черт... Таня! В памяти отчетливо всплывают последние увиденные кадры - Ларина, с безудержным криком ужаса летящая вниз... Человек на балконе, быстро скрывшийся с места преступления... Крики какой-то соседки. И темнота - все. А теперь я здесь, в больнице. Судя по всему, у меня сломана левая рука и правая нога. Черт! Потрясающе! Угораздило же! Но оно того стоило... Только я все равно не знаю, смогла я сделать то, что хотела, или не смогла... Что с Таней? Что с ней? Она жива? И если жива - то в порядке? Как она? Ответ на все мои вопросы подоспевает спустя несколько коротких мгновений. - Джулия! Очнулась! Господи! - слышу давно знакомый голос, а затем ко мне подлетает живая и абсолютно здоровая Ларина. Ну, как... Конечно, руки в синяках, разбита губа (как после драки, ей-богу), несколько пламенеющих царапин на лице. Но все же - здорова. Нет нужды валяться тут в образе овоща с двумя переломанными конечностями, как у меня. - Джулия! Как же ты меня напугала! Слышу слезы в ее голосе. Она действительно была испугана... И испугана до сих пор. Принимаю сидячее положение - не без усилия. - Как ты? И где... этот? - мне до омерзения противно произносить имя этого подонка. - Я - в порядке. Его забрали. Мы с соседкой только что были на даче показаний, а потом я - сразу к тебе. У тебя ничего не болит? - обеспокоенно. Даже не знаю. Чтобы у меня когда-нибудь что-то болело... Отрицательно качаю головой. - Точно? - Точно. Смотрю на нее и испытываю смешанные чувства. Все вышло фактически так, как я и говорила. Точнее, вышло бы, если бы не моя мегаинтуиция. Но теперь мне просто интересно - она хоть какой-то урок усвоила из всей этой ситуации? Сделала хоть какой-то вывод? А Таня - смотрит на меня. И, видимо, думает об этом же. Аккуратно присаживается ко мне на койку, берет мою здоровую руку в свои теплые ладони. Приятное тепло. Ласковое. Мягкое. Поднимает глаза, делает глубокий вдох. - Джули, я хотела попросить у тебя прощения. - тихий, виноватый голос. Как девочка-подросток - но милее, намного милее. Безумно милая. Такой она мне куда больше нравится. - За то, что тогда не поверила тебе... И за то, что несла откровенную чушь. Мне просто так хотелось чувствовать себя желанной кем-то, что я забыла обо всем на свете. Усмехаюсь. Ларина-Ларина... Ребенок. Ре-бе-нок. Абсолютный. Разве можно с таким рвением выдавать желаемое за действительное? - Я тебя давным-давно простила, Таня. - мой голос звучит настолько мягко, насколько это возможно. Она улыбается - хоть и сквозь слезы раскаяния. Бедная. - И ты тоже меня прости - мне не следовало тебя тогда обижать. Ты была достойна победы не меньше, чем я. - чуть улыбаюсь. - Но тебе нужно чаще включать голову. Неожиданно для меня, и, видимо, для себя самой, обнимает меня, кладет голову на плечо. - Спасибо, спасибо тебе... За все. Я ведь тебе жизнью обязана... Доктор сказал, что ты чудом выжила, что это просто невероятно. Джули, если бы не ты - я бы точно погибла. - внезапно оставив на моей щеке горящий след своей губной помады, отстраняется. Вид серьезный, как никогда. - Как ты узнала? И почему ты это сделала? - Ну, на первый вопрос ты сама прекрасно знаешь ответ - мои способности почему-то к тебе располагают. Ты бы видела картину в аэропорту. Так видением меня еще не вышибало. Я чуть повернула голову, с удивлением обнаружив рядом собственные чемоданы. - Эта девушка была здесь - записала номер машины. - отвечает на мой немой вопрос Таня. Случайная поклонница в аэропорту оказалась порядочной и находчивой... Надо бы с ней связаться - хоть банально "спасибо" сказать. Найду ее... потом. - И ты не ответила на второй вопрос. Закатываю глаза. Ларина, будто ты сама не знаешь… Стоп. А я знаю? Интересный вопрос… Сложный, черт. Безответный. Я отчетливо помню свои эмоции во время видений. У меня не было времени думать. Я просто должна была. Кому должна? Почему? Как я могла, бросив все, кинуться на помощь какому-то человеку пусть и знакомому? Только сейчас понимаю весь трагизм ситуации. Боже, что я натворила… Я совсем схожу с ума. От Лариной, что ль, заразилась? Но ей об этом знать не следует. - Наверное потому, что если б я этого не сделала, ты бы лежала на моем месте. – легкая ироничная улыбка. – А может, – опускаю глаза в незамысловатом жесте. – И двумя этажами ниже. В холодной комнате, с биркой на пальце и молчаливыми соседями. Таня обреченно кивает. Она уже смотрит не на меня – ее сосредоточенный взгляд устремлен куда-то в недалеко отсутствующее будущее, которого удалось избежать буквально чудом. Из Бездны. Чувствую, опять начинается. Только не это… - Я тут подумала, – тихий голос не предвещает ничего доброго. – Что было бы если бы… если бы... – слезы, полившиеся по щекам служат красноречивым продолжением. Остается прижать ее к себе – по старой, доброй, многократно изученной схеме. Вздохнув, обнимаю ее, что не так-то легко с моими травмами, нежно гладя по плечу. - Тихо, Танечка, – мой голос звучит удивительно – неожиданно мягко. Слезы обжигают мое плечо. Горячие. Счастливые. Благодарные. Что-то теплится, оживает внутри, разгораясь такими же спокойным, благодатным пламенем. Я уже не сомневаюсь. Я просто знаю, что поступила правильно. И не жалею поврежденных конечностей. Они стоили того. Этих глаз, взирающих на меня с теплотой и благодарностью. Этого милого, трогательного личика. Этой милой, по-детски беспомощной Лариной. Живой… Кладу ладонь в здоровую руку, гладя тонкие пальчики. - Спасибо, спасибо тебе... – шепчет она, прижимаясь к моей щеке. – Ты спасла жизнь не только мне, но и моему сыну. Представь, что было бы с ним, если бы не ты… Мишу бы посадили и он отправился бы в детдом, представляешь? – рыдания подтверждают правдивость суждения. - Тихо, тихо, – нужно же утешить нашу Царевну-Несмеяну. Хорошо или плохо – поплакать – святая обязанность. – Все уже хорошо. Ты жива, здорова. Я тоже – хоть и по первому пункту. Гриша останется с тобой – видишь – не бывает худа без добра. Улыбается сквозь слезы. Как радуга после дождя. Как редко приходится видеть ее такой. А я была бы так рада… всегда. - Да, – отвечает она, уютно устроившись на моем промокшем плече, бережно хранящим ее тепло. – Даже не верю, что Гриша будет жить со мной. Она вчера так напугался. Следователи, «скорая». Он так плакал...– я чувствую новую влагу. Ну Ларины… Судя по всему, это неотъемлемая часть вашей наследственности. Как у вас слез-то еще хватает? Такими темпами вы давно должны были высохнуть как финик. Нет же. Цветут и плачут. Слава Богу, успокаивается сама. Неужели? - Сейчас все хорошо. Я Гришу оставила с соседкой и… Только вот…Спрашивает, где папа…Я не знаю, что ему сказать. О…кажется. Только не это. Такими темпами совсем скоро я промокну до костей, которые у меня, кстати, не очень здоровы. Не все. - Ну ладно, – как можно невозмутимее аккуратно убираю светлые пряди. – Версию о капитане дальнего плавания никто не отменял. За такими же сказками у вас принято прятать от детей суровую правду жизни? Покрасневшие щеки объясняются румянцем. Какая прелесть. Все-таки улыбка ей идет больше. Однозначно. - Знаешь, Джу, – неожиданно она отрывается, поправляя волосы. Какая прелесть. Я полностью во внимании. – Все-таки неудобно. Ты тут лежишь из-за меня, – взгляд оценивает печальное состояние моих конечностей. Боли, конечно, нет. Но внешний вид…мама дорогая. Я бы… убила… сломала собственными руками ее если бы такое случилось во время «Битвы». Повезло, тебе Ларина, не представляешь как. Хотя это было только мое решение. Сама же говорила. А она продолжает. – Ты столько сделала для меня…Думаю, я должна хоть как-то ответить. Усмехаюсь. Сумеречная ведьма переквалифицировалась в золотую-рыбку. Ну, боюсь, моих желаний она выполнить не в состоянии. Хотя с учетом моего положения мои желания резко изменились. Боже, что я наделала? И что мне делать теперь? Взгляд – немым вопросом. Чистой отвагой к свершениям и альтруизму. Смешная. Крики «обед» из коридора в один миг зажигают ее глаза новым светом. Но, видимо, умудренные памятью прошлого опыта, они обращаются в прежнюю тьму. - Извини, тебе, наверное не надо... – опускает глаза. - Ну почему же, – неожиданно для себя говорю я. - Я, конечно, Дух Хаоса, но человеческая пища мне не повредит. Особенно с такими человеческими травмами. Какой удивленный и восторженный взгляд. Ларина, Ларина. Похоже, ей приятно. Вскакивает с места, вылетая из палаты. Усмехаюсь. Боже, в кого я превратилась... Отказываюсь сразу от двух принципов. И все из-за какой-то сумеречной ведьмочки. Из-за радостного блеска в ее глазах. Похоже, мне надо в другое отделение. Психиатрическое. Приходит. С подносом, как в ресторане. Боже, что они там намешали! А впрочем, желудок Бездны выдержит. Я надеюсь. Ставит на стол, помогая подняться. Спасибо великодушно. Тянусь к ложке, ловко перехваченная ее рукой. Недоуменный взгляд. Ларина, ты вообще того! Сначала оказала услугу покормить, а теперь сама... Мне-то все равно. Но воровать еду у больных людей…Духов Хаоса. Но мое возмущение перерастает в шок. Зачерпнув ложку, Ларина устремляет ее в направлении моего рта… Ну ты даешь, Ларина. Ты че устроила? - Давай, открываем ротик, – что еще за новости? – За маму... - Ларина, у тебе все дома? – воспользовавшись моментом, она наглядно дает мне шанс убедиться в обратном, отправив в рот ложку, тем самым предвосхищая все попытки для возражения. - Ларина… - За папу... – как ни в чем не бывало, продолжает она. Ларина. Отрабатывай материнские инстинкты на Грише. Решила отблагодарить. Убила бы – если бы могла. Вместо этого принимаю ложку. Ладно. Хоть не плачет – и то хорошо. - Ну ты, Ларина... – говорю после окончания трапезы. - Тебе надо хорошо питаться. - В первую очередь – хорошо отдыхать. – непонятно зачем говорю я…Зачем? Она, кажется, понимает. Ее искривляющееся лицо не сулит ничего хорошего. - Значит, ты устала от меня...- разочарованные глаза уже обещают влагу. - Тань… - пытаюсь говорить, но она не слушает – не слышит. - Значит, я тут бегаю, ношусь вокруг нее, а она еще и гонит меня… - Да. А благодаря кому я тут оказалась? – понимаю, нужно сойти на попятную, но рефлекс делает все сам. Ларина уже как помидор. Вот-вот взорвется. Разлетится ошметками слез, которых скопилось слишком много. - Значит, так, да? А кто полез меня спасать? - А что? Не надо было? Бедная. Кажется, из нее пойдет пар. Нет. Поднимает взгляд – вызовом. - Нет. – хлопок дверью ставит точку в нашем бурном диалоге. Не без усилий принимаю лежачее положение. Вот зачем я это ляпнула? А, впрочем, она сама подставилась! Понимала же, что меня раздражает это ее "за маму, за папу, за троюродного дедушку со стороны матери"... И все равно делала это! Между прочим, моя рабочая правая рука в полном порядке, я и сама могла прекрасно поесть! Что это еще за акция благотворительности? Пялюсь в потолок. Скука смертная... До одури скучно. Не знаю, как долго я уже лежу и буду лежать... - Ну вы, гражданка Ларина, даете... Как же вы умудрились-то? - это что, мой внутренний голос? А, нет, голос врача в коридоре. Стоп... Что?! Ларина? Да как так-то? В подтверждение моим мыслям в палату приводят - угадайте кого? - сумеречную ведьму, с точно такой же повязкой, только на правой руке. Она явно не хотела сюда возвращаться. - Получите, распишитесь. - заявляет доктор, как-то странно улыбаясь. Ну, что же... Его можно понять. Ситуация довольно-таки забавная. - Спасибо. - саркастично усмехаюсь я. Он уходит. Поворачиваю голову к Лариной. - Ларина. Ты правша или левша? - Правша. - вздыхает. И правая рука у нее сломана... Я тоже правша, но у меня сломана левая. Правда, еще нога... - Умница! Когда там ужин? Я тебе тоже устрою - за маму, за папу, за бабушку... - улыбаюсь я. Что это? Похоже на примирительный жест. Нам лежать в одной палате! Нечего ссориться. И этот ход работает. Смеется. - Ну прости, не знала, что тебя это заденет. - Как умудрилась-то? - С лестницы упала. Да, опять. - Тебе нужно отправиться на выставку самых невезучих людей. Ты вернешься с золотом, отвечаю. Доктор снова возвращается в палату. На сей раз он выглядит еще более веселым. - У меня есть хорошая новость. Вы, как лучшие подруги, будете выписаны в один день и час - послезавтра. Лучшие подруги? С чего он это взял? Но ни я, ни Ларина не возражаем. Я лично - не против. Я к ней уже привыкла. Мне нравится.