Камея

      Плохо помню, как мы вернулись на Бейкер-стрит. Холмс молчал и только курил: одна, две, затем третья трубка, наконец, подошел черед и четвертой. Я глухо попросил:       - Холмс, умоляю, скажите мне, что с ними все в порядке.       Но мой друг по-прежнему хранил молчание.       Тогда я не сдержался, вспылил:       - Боже милостивый!.. Холмс, как Вы… невыносимы! – я расстегнул ворот, внезапно мне стало душно, неизвестность пугала меня.       - Я не делаю выводов, пока в моем распоряжении не будет достаточно фактов. Вам это прекрасно известно, Уотсон… - строго заметил сыщик.       - К чёрту факты! – вскричал я, дрожащей рукой пытаясь зажечь сигарету, но спичка сломалась. – Где Мэри и Билли? Я хочу знать, что с ними случилось!.. Чёрт знает, что такое!       Проклятая сигарета не зажигалась, и еще одна спичка отправилась в камин, не выполнив своей задачи, а друг услужливо поднес мне каминные щипцы с угольком.       - Спасибо… - пробормотал я, дрожа от холода.       - Уотсон, держите себя в руках, - спокойно посоветовал Холмс, и, не реагируя на мой негодующий, полный злобы взгляд, при этих словах скользнувший по фигуре сыщика, продолжил. – Я считаю, что ваша семья похищена.       - Что? – мне показалось, я ослышался.       - Мэри и Уильям были похищены здесь, в Лондоне. Они не доехали до вокзала Чаринг-Кросс…       - О Господи, Холмс! Что Вы несете!? – закрыв уши ладонями, возмутился я, и с жестоким ехидством пояснил. – Вы сошли с ума! Преступления мерещатся Вам на каждом углу! А револьвер, несмотря на это, Вы с собой не берете!.. Да, конечно! Зачем он Вам? Ведь Вас всегда сопровождает Ваш преданный оруженосец Санчо Панса (см. прим. 6)! Этот жалкий калека - докторишка, который не способен и…       Холмс осторожно дотронулся до моих губ своей холодной ладонью, и поднес стакан виски:       - Дорогой мой друг… - участливым тоном начал он. Я глотнул обжигающий напиток и, выпустив пар, пожалел о уже сказанном. – Уотсон, простите меня и не сочтите эти слова за бессердечие: мне нужны сухие факты. Поведайте мне всё, что Вам известно, и я смогу помочь. Меня интересует описание кэба и возчика - начать следует с этого!       В моем сердце мелькнула надежда, я собрался с силами и принялся рассказывать:       - Кэб? Ну, нет! Это был четырехколесный экипаж, покрытый черным лаком… На козлах сидел возчик, укатанный в шарф, в темном пальто и черной шляпе…       - Уже лучше... Экипаж Вы вызвали сами? – спросил Холмс.       - Да… То есть, нет! Я перешел через улицу – экипаж был свободен, я заплатил возчику и назвал ему адрес: «Вокзал Чаринг-кросс», затем погрузил вещи жены и Уильяма, попрощался с родными… - я схватился за голову. - О! Жуткое слово - «попрощался»… Надеюсь, что не навсегда! – печально заметил я.       - То есть экипаж ждал на улице? Так-так… Это интересно, – размышляя, продолжал расспрашивать Холмс. - А возчик? Опишите его внешность! Борода или усы, рост?       - Холмс, Вы невнимательны! – укорил я детектива с издёвкой. – Возчик был в шарфе, я смог видеть лишь его глаза.       - Цвет глаз? – не растерявшись, быстро спросил Холмс. - Приблизительный возраст?       - Не помню, – обрубил я. – Не старик, но и не молод.       - Разумеется, Вам и в голову не пришло запомнить номер экипажа! – посетовал сыщик, всплеснув руками.       - По-о-звольте!.. – замечание Холмса возмутило меня. - Но разве Вы, на моем месте, не поступили бы также?       Я ожидал услышать, что угодно, но только не это: и куда исчез этот самоуверенный, назидательный тон?       - Не знаю, Уотсон, - тихим, грустным голосом ответил мне Холмс. – У меня нет семьи. Полагаю, окажись я в Вашей ситуации, то я напутствовал бы свою супругу и сына, совершенно забыв про предусмотрительность и внимание к мелочам… Эти качества сыщика – рабочая привычка, от которой нелегко избавиться… Примите мои извинения, я задел Ваши чувства.       - Я должен был отправить телеграмму сразу же… - я закрыл лицо руками. – Это я во всем виноват…       - Нет, мы все виноваты в этом, – запротестовал Холмс. – Но что толку корить себя и убиваться? Нужно действовать!       - Что же нам делать, Холмс? – спросил я своего друга, у которого всегда был план действий и, я надеялся на это – любые варианты развития событий. – Идти в полицию? Искать похитителей, но где? И что им вообще нужно?       - Ждать, Уотсон… Ожидание – самое ненавистное в моей профессии!       Остаток ночи прошел быстро: я пытался вспомнить еще какие-нибудь детали происшествия, а Холмс курил. Утром, пробираясь наощупь сквозь табачный «туман», миссис Хадсон внесла в нашу гостиную поднос с бумажным свертком, обвязанным бечевкой:       - Я нашла его под дверью рано утром. Это Вам, мистер Холмс?       Холмс достал лупу, пристально изучая бумагу и веревку.       - Холмс! Ну же, что там? Послание от похитителей? – поторопил я его, нетерпеливо заглядывая через плечо друга.       Холмс осторожно разрезал бечёвку, не трогая узел, который мог бы быть уликой, аккуратно развернул обёртку, и, наконец, нашим взорам предстало прекрасное агатовое украшение. Возглас отчаяния сорвался с моих уст – на серой бумаге голубоватым пятном блестел свадебный подарок:       - Камея (см. прим. 7) Мэри… – потрясенно выдохнул я.       Я заказал это украшение для своей супруги: профиль греческой богини Гестии (см. прим. 8) вырезал мастер по камню в Сити, а ювелир украсил агат скромной оправой из золота и мелких жемчужин.       - Эта камея… - начал было Холмс, но внезапная догадка озарила его худое лицо. – Уотсон! Как умна Мэри! Как решительна супруга военного! Не вызывая подозрений у похитителей, Мэри дала нам знать, что она и Уильям живы, но находятся в опасности. Холмс внимательно изучал в лупу каждый изгиб агата:       - Ваша супруга жива… На камее только отпечатки женских пальцев. Узнаете, Уотсон? – весело улыбнулся он, предлагая мне бросить взгляд через увеличительное стекло.       - Холмс… Я не… - едва смог проговорить я.       - Мой друг, я не настаиваю… Следы пальцев, несомненно, принадлежат Мэри. Значит, мы можем двигаться дальше, – сказал он, исследуя обёртку сквозь мощную линзу. – Ага! Любопытно! А сейчас всё же взгляните, дорогой доктор!       Я рассматривал сквозь лупу крошечный знак из четырех скрещенных сабель, написанных черными чернилами:       - Похоже на монограмму. Буква «W»?.. – неуверенно замешкался я. – Может быть, подпись «Watson»?       - Ваша супруга, занимаясь рукоделием, вышивает Вам монограммы. Но замечали ли Вы хоть однажды такую букву на своих платках? – Холмс перевернул листок бумаги таким образом, что эфесы (см. прим. 9) сабель оказались внизу, замершие в военном салюте. – Я вижу здесь литеру «М»!       - И что? – уныло спросил я, не в силах понять, чему так радуется Холмс.       - Похититель передал нам свою визитную карточку!       - Холмс, возможно, Вы сочтете меня глупцом, но всё же я спрошу: как Вы намерены найти преступника, зная лишь первую букву его имени?       - Очень просто, Уотсон, – Холмс снова набил трубку и тоном учителя стал объяснять. – Итак, обёртка: бумага достаточно плотная, прочная. Несмотря на то, что в ней было завёрнуто украшение, она прекрасно сохранила первоначально ровные складки и сгибы. Смотрите, сейчас я сложу по ним лист. Что Вы видите?       - Похоже на упаковку для пачки бумаги, - ответил я, все еще не понимая, к чему клонит сыщик.       - Отлично, друг мой! – похвалил Холмс. - Но слишком плотная упаковка не для тонкой писчей бумаги! В эту обёртку были завернуты книги! Глядите, один сгиб листка случайно протёрся бечёвкой, значит, в ней лежало что-то тяжёлое. Книги подходят идеально! Оцените толщину стопки книг! Вы часто заходите в книжную лавку? Как много книг Вы покупаете?       - Книги дороги. Поэтому я могу позволить себе одну-две, не более… Погодите, Холмс, я начинаю понимать: человек покупает книги нечасто, возможно, ему не под силу посещать магазин каждую неделю. Но слугу он не отправляет – предпочитает ознакомиться с новинками сам. Поэтому он сразу выбирает несколько, просит упаковать их в одну пачку. Торговец заворачивает тяжёлые тома и… Холмс с одобрительной улыбкой смотрел на меня. Я на мгновенье забыл об усталости и отчаянии, меня внезапно посетила дельная мысль, и я поспешил поделиться ею с другом:       - Тяжёлые тома! Этот человек не покупает журналы, предпочитая фундаментальные труды, возможно, этот человек увлечен наукой, но… - я на секунду задумался в поисках ответа. – Но эта наука - не стремительно развивающаяся медицина. В нашей сфере ни один уважающий себя доктор не будет экономить на «Ланцете» !       Холмс хлопнул в ладоши:       - Браво, Уотсон! Вы делаете поразительные успехи! Мэри предложила свою камею преступнику в качестве доказательства серьёзности его намерений. Похититель не догадывался, что это украшение напомнит нам о деле «Ватиканские камеи» и будет ассоциироваться у нас с опасностью. Преступник взял первую попавшуюся упаковку для подвески миссис Уотсон. По бумаге мы можем заключить, что похититель - человек из общества, ученый, пожилого возраста. Возможно, его отец – военный. Посмеем предположить: преступник не получил признание в научной сфере, и потому проводит самостоятельные исследования, для чего ему нужны труды более удачливых коллег, которые, конечно же, выходят реже, нежели пресса и прочая литература.       - Холмс, неужели сам глава преступного мира Лондона бросил Вам вызов? – простонал я в отчаянии. – Этот человек способен на всё…       - К сожалению, вынужден признать это, - в голосе Холмса я услышал скорбь и разочарование. – Что ж… Никаких требований нам пока не выдвинуто, следовательно, будем ждать дальнейших инструкций от человека с именем «М»… Но почему криминальный гений решился действовать именно сейчас? Какое злодейство он затеет? – размышлял вслух Холмс.       - Господи, об одном прошу тебя: возврати Мэри и Уильяма живыми и невредимыми… – не слушая сыщика, взмолился я шепотом, чувствуя, что теряю сознание от потрясения и боли в груди.