Камея

      Одиннадцать часов утра. Я чувствовал себя бодрым и отдохнувшим, плеврит почти покинул меня.       - Миссис Хадсон. От мистера Холмса никаких известий? – спросил я у нашей домохозяйки, принимая утреннюю прессу.       Старая леди покачала головой:       - Увы, ничего, доктор! Но, Вы же знаете мистера Холмса… Я не волшебница. А ведь он потребует на обед куропатку, но откуда джентльмену знать, что за лучшей птицей надо идти рано утром на рынок в Ковент-Гарден, да не к кому-нибудь, а к мистеру Харту, у которого всегда свежая и упитанная дичь, выращенная в деревне… Ой, кажется, стучат в дверь, - прислушалась миссис Хадсон, к моему счастью, забыв о своих стенаниях, она стала собирать на освободившийся поднос чайный сервиз.       Я бросил газеты и почти кубарем сбежал по лестнице: «Холмс?». Меня ждало разочарование: мальчишка-посыльный доставил телеграмму.       Я задумчиво вертел в руках кусок картона с приклеенными на нем узкими лентами:       

«Необходима Ваша консультация тчк выезжайте Рединг ближайшим поездом тчк встречу станции тчк инспектор Лестрейд тчк»

      «Инспектор Лестрейд, как всегда так пишет, что ничего не понятно!» - проворчал я про себя. – «Телеграмма Холмсу? Ведь он у нас единственный в мире консультирующий детектив!»       Я все еще был ужасно раздражен отсутствием вестей от друга. Поэтому, к своему стыду, я не упустил случая, хотя бы в мыслях, отпустить колкую шутку в адрес сыщика.       Я перевернул бланк, но обнаружил там свое имя и адрес: Сент-Мартин-стрит, 17, Кенсингтон, Лондон. «Значит, посыльный доставил телеграмму сюда, на Бейкер-стрит, так как наша служанка сказала ему, что меня можно найти здесь… Но срочность?»       - Джон? – с заботой спросила моя супруга, подавая мне пальто. – Что произошло?       - Прости, дорогая. Срочно требуется мой совет по… - я запнулся и солгал, - …по одному пациенту.       «Почему инспектор Лестрейд вызвал именно меня? Я же «обычный врач, с очень ограниченным опытом и квалификацией», как год назад ядовито заметил Холмс… В Рединге есть уважаемые медики, имеющие огромную практику – настоящие профессионалы…» - так думал я, разыскивая кэб, но как назло, не нашел ни одного!       «Но, если это не консультация, а…» - я переменился в лице, холодея от жуткой мысли. - «Неужели Холмса нашли мёртвым, и Лестрейд просит помочь опознать моего друга?»       - О Господи! – воскликнул я и бросился вдогонку за мелькнувшим за углом кэбом так быстро, насколько мне позволяла раненая нога.       Я прибыл в Рединг через два часа. Полицейский экипаж уже ждал меня. Не успел поезд остановиться, как я уже открыл дверь купе и на ходу выпрыгнул из вагона, подбегая к Лестрейду, стоявшему на перроне станции.       - Инспектор, где он?! – потребовал немедленного ответа я, ощущая, как в душе возникает бездонная черная пропасть.       - Как Вы… - удивился Лестрейд, уставившись на меня по-крысиному пытливыми глазами. – Ах, разумеется, долгие годы работы с мистером Холмсом не прошли даром!       «Боже милостивый! Он сказал: «Прошли…» Простое прошедшее время (см. прим. 26)… Холмс, как же так случилось?» – мысленно спрашивал я своего друга. – «Почему Вы не взяли с собой револьвер или хотя бы трость, отправляясь в погоню за опасным преступником? Вы всегда надеялись на мою помощь, а я Вас подвёл… Из-за меня… Шерлок… Друг мой! Я никогда не прощу себе, что отпустил Вас одного, не защитил Вас от смертельной опасности. Вы пожертвовали собой, спасая жизнь других, оберегая меня…»       Всю дорогу Лестрейд был задумчив и лишь изредка печально вздыхал.       - Доктор Уотсон? – окликнул меня инспектор, но я не слышал его, погруженный в тягостные мысли, тогда он повысил голос. – Мистер Уотсон, мы почти приехали!       Мои худшие опасения подтвердились: наш экипаж въехал во двор городской тюрьмы и остановился у здания, в котором я без труда узнал тюремную больницу. Мы прошли по узкому, больничному коридору, освещаемому лишь кое-где тусклыми газовыми рожками, и оказались в полутемном, тесном помещении. Металлом лязгнули за нами тяжелые тюремные двери, я почувствовал удушливый запах плесени и сырости. Вся эта атмосфера подействовала на меня угнетающе.       В комнате с зарешеченными окнами – жалком подобии больничной палаты, (хотя, что можно ожидать от тюремной лечебницы!) я увидел констебля и врача, измерявшего пульс у какого-то доходяги в серой робе, сидящего на старой потертой скамье. На шум наших шагов полицейский врач обернулся:       - А, доктор Уотсон! Очень рад, – проговорил он отрывисто. – Энтони Аттвуд. Я Вас ждал.       Бедняк хмыкнул и отвернулся к стене, пробормотав что-то невразумительное.       - Эй, ты! Может, хватит водить нас за нос? – резко спросил Лестрейд, схватив мужчину за худое плечо и заставляя его встать, ботинком отшвырнув скамейку.       - Я запросто болтать не стану, бобби (прим. 27), - нагло заявил доходяга ломающимся голосом, наслаждаясь эффектом, который произвели его оскорбительные слова на полисменов. – Я не того… У меня нет… этого… Как его? Не самасшествие у меня!       Врач закатил глаза ко лбу, словно любуясь, как с обшарпанного потолка хлопьями сыпется штукатурка. Почувствовав мой изумленный взгляд, мистер Аттвуд изобразил обезоруживающую улыбку и мягким тоном обратился к пациенту, словно к ребенку:       - Итак. Я и этот почтенный джентльмен готовы засвидетельствовать твой диагноз.       - Чегой-то? – уставился на нас бедняга, не понимая, о чем идет речь.       «Что?» - подумал я в унисон тощему, бедно одетому мужчине. – «Что вообще здесь происходит? И где тело моего друга?»       - Назови свое имя, - попросил доходягу доктор Аттвуд, подмигивая мне.       - Шерлок Холмс, - прохрипел пропитым голосом мужчина и не то поперхнулся, не то закашлялся.       «Уж, не сошел ли я сам, чего доброго, с ума?» - ужаснулся я про себя.       - Я же говорил, что он невменяем. Зачем было вызывать еще одного врача из Лондона! – раздраженно заметил доктор.       - Кхе… кхе… Как, простите, Вас зовут, уважаемый? – подошел я поближе к доходяге, изучая его мертвенно-бледное лицо.       - Шерлок Холмс, сыщик. К Вашим услугам, - ответил мужчина голосом моего друга и склонился в поклоне, словно актер на театральной премьере в ожидании восторженных аплодисментов публики и букетов цветов. Но, не получив ни того, ни другого, мужчина распрямил плечи, вмиг став выше ростом, а затем обвел взглядом застывших в оцепенении доктора Аттвуда, Лестрейда, меня и констебля. С верхней губы доходяги исчезли усы, лицо просветлело и разгладилось от морщин. Джентльмен пристально изучал меня, в улыбке обнажив зубы.       У меня перехватило дыхание. Я вспомнил нашу встречу в Виндзорском парке.       Если бы не отсутствие левого клыка да знакомый огонек в серо-голубых глазах с хитрым прищуром, я бы никогда не признал бы в образе выпивохи - рабочего своего друга.       Я почувствовал, что теряю сознание – Холмс подхватил меня, а я обиженно всхлипнул:       - Холмс, я похоронил Вас два часа назад… А Вы…       Сыщик зашёлся в смехе:       - Когда-нибудь, друг мой, у Вас появится такая возможность, но не сегодня.       - Мистер Уолш!.. Э… Мистер Холмс. Как все это понимать? Потрудитесь объяснить! – потребовал ответа Лестрейд, тоже пришедший в себя.       - Не мне Вам говорить. Добавьте детали, подтасуйте факты, проявите воображение, как Вы это делаете в своих отчетах о ходе расследования преступлений для лорд-мэра, - посоветовал Холмс в своей шутливой манере.       Лестрейд опешил. Констебль побледнел и уткнулся в свои бумаги, пристально изучая пустой лист.       - Идём, Уотсон! – повелительно заявил сыщик, махнув рукой в сторону выхода.       - Но… мистер Холмс! – вдогонку крикнул неутомимый Лестрейд.       - Тсс… - сыщик приложил ладонь к губам и прошептал. – Ну же, инспектор, это государственная тайна, а Вы готовы сделать ее достоянием общественности?       Мы отправились на железнодорожную станцию.       - Послушайте, Холмс! – возмущенно остановил его теперь уже я. – Но меня Вы, конечно, посвятите в курс дела?       - Интересно, чем сегодня миссис Хадсон порадует нас на ужин? – обыденным тоном спросил сыщик, словно и не покидал Бейкер-стрит на несколько дней. - Я умираю с голоду, Уотсон.       - Рад узнать о Вашем аппетите… Но, Вы не ответили!       - Ах, это? – спохватился Холмс, когда мы ехали в вагоне второго класса. В первый класс, разумеется, моего «бедного» друга не пустили. – Я совсем забыл о Вас. Тысяча извинений, Уотсон! Мой дорогой доктор, Вы не обиделись?       «Как обычно!.. Но, нет!.. Я почти привык к Вашим выходкам и всегда Вас прощаю. И за что судьба подарила мне такого друга?.. Но как хорошо, что Вы у меня есть, Холмс» - подумалось мне.       Я обернулся к Холмсу, но тот уже спал, убаюканный мирным перестуком колёс вагона. Я решил не тревожить сон товарища и открыл утреннюю «Таймс», - я впервые за несколько дней листал газету, жадно проглатывая свежие новости.