Цветы Железа

— Ну вот, мой хороший. Никакой Инквизиции. Никакой войны. Ничего вне стен этой комнаты. Только ты… и я. О чём бы ты хотел поговорить? Что у тебя на уме? — бархатный шёпот любовника погружал в живой сон, словно пение птиц или стук дождя. Застегивая пуговицы одежды, Мак посмотрел на Быка и подумал о драконах. Больших, красивых, жестоких хищниках, что сжимают жертву в тиски и вдавливают её в землю... Ах, да! Драконий клык! — Слушай, я хотел тебе кое-что подарить… — ласково начал он, и дверь распахнулась. — Простите, Инквизитор, вы заработались, но наши укрепления… в рот мне ноги!!! — вскрикнул командир. — Йоу, Каллен. Как жизнь? — невозмутимо улыбнулся Железный Бык. Тихие оправдания Каллена были заглушены стуком туфелек: — Инквизитор проснулся? Я хотела поговорить о… о-омх! Хм! Жози и Каллен встали, как вкопанные — первый спрятался за каким-то манифестом, вторая таращилась в упор. Тревельян пытался промямлить что-то непринужденно-шутливое или оправдательно-милое, но слова потонули в море смущения. Вот почему Жозефина улыбается? И почему смотрит на голого Быка, а не на него?! — М-мне т-так ж-жаль, — Каллен стоял перед тяжелым выбором: спрятать ему голову в песок или втянуть ее в плечи? — У моих ножек паралич, — зачарованно вздохнула Жозефина. Хоть бы моргнула, что ли. Когда Инквизитор увидел беспечно вышагивающую в сторону спальни Кассандру, он понял, что это пиздец похлеще Конклава. — Всё ли у вас в поря... а-а-а-а!!! — такого ужаса в глазах Искателя Тревельян ещё не видал. Ну, может, когда они были в Тени, и появился этот… не суть. — Ёбаный ж ты в рот, — вздохнул Бык, закатив глаза. — Вы это тоже видите? — всплеснула руками Кассандра. — Нет, — ответил Каллен, не поворачиваясь. Желая хоть как-то разрядить (ох уж эта разрядка…) обстановку, Тревельян спросил дрожаще-весёлым голосом: — Каллен, ты ослеп? Шутку не оценили. По крайней мере, не Каллен. — Что-о-а? Кто-то ослеп? Да ладно! Ах-ха-ха-ха! Погодите, чуваки, я щас… Ёпта! Голышня! Очешуеть! — Сэра, съебись нахуй, — с любовью подсказал Бык. Тревельян положил пальцы на пламенные щёки и сомкнул ресницы. Раствориться в прохладе трясущихся рук. Почувствовать их форму и слияние с кожей. Я вхожу в пещеру, ключ от которой есть только у меня… в этой пещере я один, меня никто не обидит… светятся глубинные грибы... погружение в темноту, уют и спокойствие… чувство защищённости… — Мои уши лгут, или кто-то хочет исключить Сэру из состава Инквизиции? Я всегда буду рада помочь, цветики, — резкий голос Вивьен служил аккомпанементом цокоту каблуков; дуэт этих звуков разбил медитацию вдребезги, — ибо этой невоспитанной жабе определённо не место в наших благословенных рядах… Оу, — пауза лёгкого шока. — Как интригующе. Инквизитор спрятал лицо в ладонях и попытался провалиться сквозь землю. Хуже просто быть не могло. — Хера се у тя кол! — Сэра отделилась от кучки зрителей и обошла кровать, дабы в анфас лицезреть достоинство кунари. — Это ж... — Меня звали? — донёсся тихий голос из дальнего угла. Маг зашипела, эльфийка скорчила гримасу лютой ненависти, а Искатель нахмурилась так, что брови слились в одну. — Я тут всё время стою, — робко мяукнул Коул. Инквизитор подумал, что значит всё время, и застонал. Не так громко, как во время последнего оргазма — скорее убито. — А, хрен с этой бредятиной… Блин, ну это ваще пекло! Всем надо зырить! — Сэра выскочила наружу и стала зазывать зевак. — Солдафоны! Валите с поста! Эля хватаните! Палево, палево! — Жесть, — констатировал Железный Бык. — Я, конечно, понимаю, видок охуеть и всё такое, но вас стучаться не учили? Мышка-Каллен пискнул что-то, спрятавшись в ограде соратников. Более чётко ответила Кассандра: — Дверь надо запирать. — Извиняться надо и сваливать, — любезно кивнул Бык. — Вам, — строго парировала Искатель. — Мы делали это на столе ставки командования, — Бык вытащил туз из рукава. Каллен заплакал. Жозефина продолжала мечтательно вздыхать. Инквизитор уставился на стену поверх зрительских голов и завис, вновь пытаясь отвлечься. Трепещущие листья извилистой лозы, изумрудные побеги заглянувшего в окно плюща, бегущий жёлтый цвет от солнечных ударов... Камень такой поколотый, шершавый. Если приглядеться, можно увидеть пыль на потолке. Красиво. В контраст фальшивому умиротворению Инквизитора прозвучал зычный голос Блэкволла: — Тьфу ты, глаза б мои выпали, караул! И это — весело?! Как будто у меня дел нет! Эх, Сэра! Он хотел развернуться и уйти, но эльфийка, удерживая его за локоть, уговаривала-таки заценить “хрен как у твоего соседа по конюшне”. — Захватывающее зрелище, — улыбнулась Жози, которая — о, Тревельян сейчас завидовал этому умению! — не обращала ни на кого внимания и ушла в полный астрал. — Захватывают губами, не зрелищем, — подсказал Железный Бык. — Слушайте, почему бы нам не сыграть в игру “закрой дверь с той стороны”? Заявка была проигнорирована, но в толпе зародился поистине орлесианский сплетнический шепоток: в какие игры тут играли Вестник с тал-вашотом? Не иначе, как в “жестокого храмовника и провинившегося мага” старых времён, да? Создатель, да хоть бы драконяга Корифея нас нашла и съела, — тихо зарыдал Инквизитор, — лучше бы Скайхолд сейчас атаковали. Когда Трев, наплакавшись в жилетку поглаживающего его по спине духа сочувствия, поднял голову, он увидел в передних рядах пополнение — Варрика и Лелиану. Варрик возбужденно строчил пером; Лелиана делала вид, что смотрит в окно, кося при этом в сторону. — Это невозможно, — покачал головой Инквизитор и, сбросив с себя руку Коула, нагнулся за одеждой, — Железный Бык, давай уйдём, пока Дориан не пришёл и… — Дориан здесь! — донесся радостный крик. Инквизитор выглянул в окно и увидел на противоположной стене мага — тот довольно пощипывал ус. — Я с самого начала подсматривал. С вас хоть трактат о позах пиши! Для демонов желания! — Хватит, — вздохнул Инквизитор, косясь на Коула, который почувствовал его стремление умереть и потянулся за кинжалом, — этого достаточно. Бык, вставай! — У меня уже никогда не встанет, — закряхтел Железный Бык, слезая со скрипящего ложа. Когда публике предстали его накачанные, мощные ягодицы, послышался вздох восхищения, а Дориан как будто даже взвизгнул и выпал из окна. Инквизитор, в третий раз пытаясь спасти психику путём ухода от реальности, растворился в звуках. Вопит муха над головой, шелестит листва, звенят клинки неподалёку; шуршит перо гнома, раздуваются ноздри Кассандры, причмокивают губы посла. Скрипит обувь поднявшейся на цыпочки Серы, стучит по дереву ноготок Соловей, теплится шёпот паренька: “Я сделаю так, что ты забудешь…” Инквизитор нагнулся. Драконий клык откатился куда-то… из-под кровати высунулась тонкая рука с зажатым в ней амулетом: — Вы это ищете? Вслед за рукой высунулась яйцеголова. — Мы больше никогда сюда не вернемся, — сказал Железному Быку убитый Инквизитор. — Почему же? — удивился Солас. — Отличное место… я вижу здесь редкие, тонкие сны. Железный Бык поднял кровать, вытащил Соласа и кинул его ко входу, где волка поймала толпа. — Считаю до трёх, начинаю выбрасывать из окна! — Железный Бык скрестил руки на могучей груди. Зрители неохотно повздыхали и медленно разошлись. Инквизитор глубоко вздохнул и окликнул последнего уходящего: — Лелиана? — Да, Инквизитор? — как ни в чём не бывало обернулась она. — Проследи, чтобы Варрик заменил имена.