Цветы Железа

— Я нашёл его, Кучеряшка! Раздавай! Каллен оторвал тяжёлую золотую голову от стола и уставился на павлином вошедшего Инквизитора с некоторым ревностным разочарованием. Рыцарь втайне надеялся, что Тревельян не придёт, и тогда он сможет тихонько уйти, не обижая начальство и не привлекая к себе излишнего внимания друзей. Идиотская игра… вредный Варрик… солдатов в топь... ненавижу нежить... — Присаживайся, мы готовы начать. Каллен не был готов ни начать, ни закончить. Он не был уверен, что вообще готов жить. И живёт ли? Резерфорд настолько углубился в свои синие мысли, что упустил гномью шутку и очнулся, лишь когда стол расхохотался. Кассандра издала ещё один раздражённый звук и скинула карты — они шлёпнулись на стол с оглушительным грохотом, а одна отскочила на перчатку командующего и съела её. Каллен испугался. “Я сделал что-то не то? Они смеются надо мной? Нет, это же мой черёд… Что происходит?” Он уставился покрасневшими глазами на свои карты. Масти и рисунки на них расплывались, уходили за пределы карты; сама бумага то раскаивалась, то раскалялась, то таяла, а чародей на картинке подмигнул: “Лижи лириум!”. Чародей... А на кону что? Все карты обратились в чародеев и подсказывали одну и ту же мысль. "Шесть одинаковых карт — это, наверное, каре? Я ведь выиграю?" Он проиграл почему-то. Должно быть, правила изменились, и теперь побеждали драконы... Храмовник потряс головой. Теперь он понимал слова Коула о короне и мече. Его голова ничего не хотела — совсем ничего, кроме лириумного лекарства. Каллен потряс головой и с трудом выровнял спину: — По-моему, у вас достаточно человек для игры. У меня уйма дел… Его брови были нахмурены, а плечи — распрямлены, но в голове скользила скорбь. — Проигрывать деньги полезно, красавчик. И хобби неплохое. Останься! — усмехнулся Дориан и надавил на его плечо. Каллен со вздохом сел обратно и достал деньги. Командующий делал всё, чтобы никто вокруг не замечал его страданий, но иногда ему хотелось... нет, ему хотелось только лириума.