Клеймо стыда

Когда Вадим пришёл в следующий раз, то не увидел своего «фаворита». Не было его у барной стойки, он не развлекал публику в большом зале, крутясь у шеста. Да и развлекать было почти некого – клиентов в этот вечер было всего ничего. Вадим подошёл к одному из сутенёров и спросил про мальчишку, тот хмыкнув, махнул рукой и тут же подозвал другого паренька. Тоже блондина. И даже с голубыми глазами, в которые Вадик успел заглянуть. Заглянуть и поморщиться – не те. Он ещё раз спросил про мальчишку, но сутенёр, притворившись глухим, тут же куда-то унёсся. - Блять, - ругнулся Вадим и оглядел зал. Никого больше не хотелось. А мальчишку, наверняка кто-то снял на всю ночь. Он вышел на улицу и остановился покурить возле входа. Но, засунув руку в карман, обнаружил, что зажигалки у него нет. - Твою мать, - выматерился Самойлов. Вечер становился всё хуже и хуже. - Зажигалку потерял? – раздался рядом мужской голос. – Держи. И из темноты протянулся огонёк. Вадим взглянул на своего «спасителя» - охранник этого заведения. Достаточно молодой и, видимо, новенький, потому что раньше Самойлов его не видел. - Клиентов мало сегодня, - протянул он, тоже закуривая. – Странно, что ты себе никого не подобрал. - Да я… - Вадим помешкал, но всё же решился. – Пацан тут у вас один… светлый такой, кудрявый… Я к нему хотел, но видимо, его сняли уже. - Ааа, я понял, о ком ты… Если так пойдёт его вообще скоро с «производства» снимут, - хмыкнул охранник, но тут же посерьезнел. – Не выкарабкается малец… - Что? – у Вадика на секунду перехватило дыхание, он закашлялся от дыма. - Ну… досталось ему на днях. Садист какой-то попался, - охранник вздохнул, со злостью затушил окурок о стену, и тут же прикурил следующую сигарету. – Лежит теперь у себя, мается… - Где лежит? - почему-то перед глазами Вадика поплыла разрытая могила. Сырая земля поглощала в себя тощее тело, а мальчишка даже не пытался выбраться. Равнодушно позволял почве засасывать его. - Ну, у себя там, - парень махнул рукой. – Девчонки говорили, без сознания уже. Сердце Самойлова придавило тяжёлым камнем. Эта шлюха была ему никем, но после рассказа охранника на душе стало тягостно. - Может… ему лекарства какие-нибудь дать? - А толку? Девчонки ему обезболивающее совали, а у него жар… а шакалы эти, - охранник докурил и, кинув окурок на землю, затоптал его, - и не чешутся. Помрёт и помрёт. - Слушай, - Вадим невольно перешёл на более тихий тон. – Тебя как зовут? - Саша, - отозвался тот. И Вадик выдохнул про себя. Имя лучшего друга, как знак. - Саш, а если я куплю лекарство… сможешь меня провести к нему? Я заплачу. Парень даже закашлялся: - Ты совсем садист что ли? Говорю тебе… плохо пацану, помирает. Иди другого сними. - Нет, - Вадим покачал головой. – Я не буду его трахать. Просто посмотрю, как он… - Да зачем тебе? – недоумевал тот. - Просто… он похож…. – Самойлов осёкся. О своём несчастье никому рассказывать не хотелось. И просто достал несколько купюр. Охранник понятливо хмыкнул: - Ладно… жалко мне мальца. Иди в аптеку. *** В подвале было душно и темно. А ещё – до жути пусто. Сашка шёл уверенно, петляя по «проулкам», а Вадим про себя ужасался обстановке, царившей тут. Ему сразу вспомнилась сказка, которую он когда–то читал младшему - о подземных королях*, которые постоянно жили в темноте. Только обстановка, что царила тут Волкову и не снилась: в левом крыле притаилось несколько душевых - даже просто проходя мимо, Вадим заметил ржавые потеки от воды на стенах. «Спальни» представляли собой несколько кроватей, расставленных возле стен. Видимо, были и те, на кого кроватей не хватало, потому что порой вместо постелей попадались матрасы, просто на полу. Грязные, продавленные, со следами подсохшей крови и спермы. Самойлов отвёл глаза. Ему сделалось невыносимо душно здесь. И стало совершенно непонятно, как маленькая фигурка, скорчившаяся на одном из матрасов, может так дрожать. Преодолев робость, он подошёл и опустился рядом. Паренёк лежал на спине. Его лицо превратилось в один сплошной синяк, а сквозь дыры на тонкой футболе проглядывали ещё кровоподтёки. Вадик коснулся ладонью его лба и охнул. Он горел, как печка, и при этом не переставал дрожать. Почувствовав касание Самойлова, попытался отвернуться. - Не надо, - всхлипнул он почти одними губами – в кровь разбитыми и сухими. - Тихо, - Вадим провёл по его грязным и запутанным волосам ладонью и, выдавив из блистера пару таблеток, протолкнул их в приоткрытый рот мальчишки, следом вливая воду из кружки, что стояла тут же. Шлюха глотнула по инерции, на несколько секунд приоткрыв глаза, но Самойлов не увидел, какого они цвета. Вадим заметил рядом с матрасом относительно чистую тряпку и, взяв её, намочил водой, прикладывая к горящему лбу мальчишки. Он впервые был без маски, но в этих потёмках было ничего не видно, к тому же, всё его лицо было в синяках. Единственное, что понимал Вадик, что перед ним почти ребёнок. Такой же, как его Глеб, или, может даже младше. - Звери, - глухо выдохнул он, видя, что сделали с мальчишкой. - Звери, - согласился охранник. – Ты таблетки оставь, девчонки ему давать будут, может и выкарабкается, только под подушку спрячь, чтобы эти не видели. Он не стал уточнять, кто «эти», но Вадим и так понял его. *** - Не надо, пожалуйста… Голос уже сел от криков, превратился в хриплый шёпот, который его первые клиенты даже не слышат. Какой это заход? Глеб сбился со счёта. Его ставят на колени, заставляют отсасывать, почти трахают в рот. Мерзко, гадко и унизительно. Так не должно быть. Он кашляет и отстраняется. За это ему отвешивают пощёчину и снова всовывают член в рот. Властная рука второго нажимает на поясницу, Глеб прогибается, беззвучно рыдая от боли, когда в него входят. - Только попробуй зубами зацепить, без них останешься, - предупреждает его первый и загоняет член по самое горло. Глеба тошнит невыносимо. А сзади синхронно двигается второй, с силой стискивая кожу пальцами. Это всё не с ним, нет. Это сон, просто жуткий сон, и нужно всего лишь проснуться. - Не надо… Глеб зажмуривается и резко открывает глаза, но ничего никуда не пропадает. Ни член во рту, ни кровь, текущая по ногам, ни разрывающая изнутри боль. Ничего. Он здесь навечно. *** Глаза у Глеба открылись, но кроме кромешной темени, он не увидел ничего. Лишь ощутил, как ему запихивают в рот пару горьких таблеток, а следом льётся вода. Ему на лоб опустилась влажная тряпка, чья-то рука забралась в волосы, ласково гладя по голове. - Тише, всё хорошо. Ему был знаком этот голос. Сделав усилие, Глеб пристально всмотрелся в своего спасителя. Но ни черта не увидел. И сам себе усмехнулся. Того единственного, которого он ждал, здесь не могло быть. Значит, уже галлюцинации. Наверное, он умирает. Но Глебу это абсолютно не показалось страшным, наоборот, он снова закрыл глаза и с готовностью провалился в забытье. *** Вадиму не суждено было долго сидеть с мальчишкой – Сашка нервничал, боялся, что кто-то увидит его здесь, потому минут через двадцать Самойлову пришлось уйти. Но далеко он не ушёл, просто с улицы зашёл в это же здание и засел в баре. Возле него стайками вились шлюхи – девочки и мальчики, смотрящие лживо, но томно, облизывающие губы и обещавшие исполнить любое желание. А он даже не смотрел на них. Его мысли то и дело возвращались к худенькому подростку, который скорчился на своём грязном матрасе, которому сейчас было больно, страшно и одиноко – он ведь один лежал в этой темноте. Хотелось пойти к нему, просто посидеть рядом, но это было невозможно, поэтому Вадим напивался, не чувствуя опьянения и смотрел на яркие лампы, горящие на потолке. Он изо всех сил старался не представлять себе, что его Глебка точно также лежит сейчас где-то, мечась в бреду, что ему нужна помощь. А его нет рядом. И никто даже не засунет в сухие губы горькую таблетку жаропонижающего. Он старался не думать. Только не получалось.