Квэнталэ о Мелькоре и Лютиен

Берен мечется по темнице разъярённым волком. Личина с него давно спала, но нервное хождение из угла в угол и периодическое бросание на стены и дверь других ассоциаций не вызывают. Он не помнит, как оказался здесь. Не знает, где Лютиен и что с ней. И со злости проклинает всё подряд: упёртого Тингола, собственную опрометчивость и глупость - и даже прекрасный солнечный день, когда он повстречал Тинувиэль на лесной поляне. Иначе б она не оказалась сейчас в руках Моргота... А разве мог этот безумный поход закончиться иначе? На что они рассчитывали - на чудо?.. Берен дивится собственному безрассудству - и не находит ему оправданий. Он так погружён в невесёлые мысли, что почти не притрагивается к еде. И даже не удивляется тому, что его вообще ею снабжают - и вполне сносного качества. ...Дверь внезапно бесшумно отворяется, и на пороге возникает сам Мелькор. С рычанием сын Барахира бросается на него, становясь и впрямь похож более на зверя, чем на человека. Но невидимая стена, прочнее каменной кладки Ангбанда, отбрасывает его назад, и он неуклюже приземляется на кучу соломы, служащей матрасом. - Какое, однако, милое отношение к хозяевам, - усмехается Мелькор. – Никакого понятия о манерах. И что только в тебе нашла столь утончённая дева, как Лютиен? - Не смей произносить даже её имя, - хрипит Берен. – Что ты с ней сделал, проклятый искаженец? В бездонных, как ночная мгла, глазах вспыхивают мечтательные огоньки. - Ну, я не исказил её ещё пока, - отвечает вала. – Но она уже сама готова молить о большем... Двусмысленность фразы подбрасывает Берена, и он, начисто забыв обо всём, вновь кидается на Мелькора. С тем же успехом. В этот раз Бауглир просто опутывает его невидимыми цепями, чтоб не трепыхался зазря. - О, какой горячий темперамент, - насмешливый голос бьёт острее бича. – А с ней ты был также горяч, как сейчас? – Вала придвигается ближе к человеку и почти шепчет на ухо: - Знаешь... если судить по её поведению, она не знала мужчины... – и, видя боль в синих глазах, понимает, что угадал – и с предположением, и с пыткой для пленника. - Ничего, скоро я исправлю это недоразумение, - продолжает он, упиваясь почти осязаемым отчаянием на лице Берена. – Ведь нельзя же допустить, чтобы такая красота принадлежала – как там по-вашему? – старой деве. Но к этому цветочку нужен особый подход... Впрочем, я не дам ей зачахнуть, - уверенно заявляет вала. – Не знаю, отчего ты прохлопал столько драгоценного времени, будучи рядом с ней... Чёрный его плащ взметает пыль и мелкие рассыпанные по полу соломинки. На пороге Мелькор оборачивается и, прежде чем снять чары, усмехается напоследок: - Ты сильно-то не расстраивайся. Буду держать тебя в курсе событий, чтоб ты не чувствовал себя совсем обделённым. Со стоном откинувшийся на солому Берен ещё долго слышит из-за двери демонический хохот. Отец Лжи смеётся, потому что всё, сказанное им, на сей раз оказалось правдой.