Квэнталэ о Мелькоре и Лютиен

- Бестолочь, как стоишь?! Как устав соблюдаешь?!.. – звук зуботычин летает на плацу уже который день. Саурон срывает злость на подчинённых вовсю – а потому придирается к каждой мелочи. Учитывая характер орков, причины для придирок найти труда не составляет. - Разойдись! – машет он рукой в перстнях и, развернувшись, нетвёрдой походкой идёт обратно в крепость. С размаху падает в кресло и распечатывает очередную бутылку вина. Оглядывается в поисках стакана и, не найдя такового, вновь машет рукой и присасывается прямо к горлышку. Жидкость в бутылке стремительно уменьшается, а настроение майа и не думает улучшаться. Его повелитель совсем потерял разум с этой девкой. Комнату ей выделил, каждый вечер разговоры по три часа ведёт, а на верного слугу вообще начихал с вершины Тангородрима. Когда Саурон с разорванным горлом кое-как долетел до крепости и рухнул практически под ноги Мелькору, тот лишь брезгливо поморщился и велел марать узорчатый пол где-нибудь в другом месте. Мол, узоры эти он самолично выбирал, разрабатывая дизайн Ангбанда, а некоторые даже и сам создал, а всякие неудачники труд его не ценят, словно какие-нибудь паскудные эльфы. А сейчас не отлипает от «паскудной эльфийки» - той, из-за которой Саурон подпортил репутацию безупречного слуги в глазах Мелькора. Спрашивается: где справедливость?! Обхватив руками голову, майа задумался. Внезапно идея, великолепная в своей пакостности – в лучших традициях Владыки Тьмы, чего он и требовал от подданных, между прочим – освещает полыхнувшие жёлтым огнём глаза. Допив остатки вина из бутылки и сунув за пазуху непочатую, Саурон отправляется к темницам. Распахнув дверь камеры Берена и поигрывая ключами от неё, майа с порога берёт быка за рога: - У меня к тебе деловое предложение, и я дважды не повторяю. Могу устроить тебе побег. Прямо сейчас. Решай: да или нет? Вскрикнув в очередной раз «Тинувиэль!», человек оборачивается и смотрит на Саурона мутным взглядом. Встряхивает головой, но нет, наваждение не исчезает: ближайший помощник Мелькора стоит и нетерпеливо прищёлкивает пальцами: - Соображай быстрее, я же могу и передумать. - Я никуда не уйду без Лютиен! – ну конечно, чего же ещё ждать от влюблённого остолопа. Саурон закатывает глаза: - Твоя Лютиен уже давно сохнет по Мелькору, равно как и он по ней. Это мог не заметить только слепой или тупой в Ангбанде, но таковым здесь однозначно являешься ты, так что прощаю, но последний раз предлагаю возможность что-то исправить в своей судьбе. - Что здесь исправишь? – безнадёжность в голосе человека злит майа, и он взрывается: - Ты молодой здоровый балбес! С руками, ногами и, как это ни странно, головой на плечах! Какого Валинора ты ставишь на себе могильный памятник при жизни - из-за бабы?! Да ещё той, что променяла тебя ни за волчий чих на железку с камушками?.. Захлопнув дверь, Саурон с размаху падает на кучу соломы рядом с пленником и выуживает из-за пазухи заныканную бутылку. Сорвав пробку, протягивает Берену. Тот ошарашено смотрит на заклятого врага и внезапно замечает, что глаза его мутны и печальны, и рука человека сама собой обнимает предложенную бутылку. - А что, - говорит Берен, отдышавшись после нескольких глотков – вино крепкое, а он мало притрагивался к еде всё это время, - я согласен! Если ты, конечно, не шутишь… Саурон обращает его в летучую мышь и пристраивает себе на плечо. Не сразу попадая в замочную скважину, закрывает камеру и идёт на балкон верхнего яруса, представляя физиономию Мелькора завтрашним днём и мерзко хихикая.