Так это был ты?..

"Господи, как же жарко! Ну неужели это никогда не кончится?" - Мариса в десятый раз за день обругала климат Токио. Душный и противный воздух выжигал все внутренности девушки. Люди бегали взад-вперед мимо железнодорожных путей. Кто-то ждал своего рейса, а кто-то просто отдыхал на лавочке, обмахиваясь веером или чем придется. Испанка вздохнула и нетерпеливо глянула на время. Такое ощущение, что нужный именно ей поезд не придет никогда. Уфф..сколько она уже вот так сидит? Час, два, три?! Однако часы показывали совсем другой промежуток. "Вау..семь минут? Здорово. Просто здо-ро-во!" - зеленоглазая фыркнула и раздраженно повела глазами. Сколько, вать машу, можно ждать? Еще "семь минут" она просто не выдержит. Но вот через какое-то время вдалеке засверкали на солнце окна поезда, оповещая радостную испанку, что можно наконец-то вскочить с пыльной скамейки и вприпрыжку подбежать к белой линии у края перрона. Мариса облегченно выдохнула, нащупывая в кармане билет. Ехать предстояло часа два. Зато, говорят, виды там красивые. С самыми светлыми мыслями испанка села в вагон, который увез ее в старинную столицу Японии - Киото. И она ведь не зря так радовалась? *** Мимо проплывали здания и деревья. Солнце все еще светило ярко, но воздух стал куда более сухим, что непомерно радовало. Немного странно и неудобно, но Сейджуро, словно ненормальный, всё же настаивал на том, чтобы самому оплатить поездку. И хоть Кабреро этого понять не могла, в итоге смирилась. Все-таки перечить ему было не самым разумным решением. Мало ли что, кто его знает?! Почему-то хотелось увидеть того старого Акаши, с которым она подружилась. Обидно, что она не заметила, как он поменялся. Просто в один прекрасный момент это стал совершенно другой человек. Как будто бы что-то щелкнуло в нем, и все. Нет прежнего парня с доброй улыбкой и красными глазами. Теперь Митсуко скорее сама для себя решила, что очень-очень сильно постарается сделать его прежним. После того, как это пришло ей в голову, она даже составила примерный план действий. На следующий день стало понятно, что он больше смахивает на ребячество, чем на "план". Одно, правда, она для себя отметила - нужно быть такой, как всегда. Не притворяться. Конечно, это сделать будет непросто. Но Мариса попытается. Хотя нет, не так. Она сделает это. Мир слишком много потеряет, если этот доселе такой отзывчивый парень превратится в монстра. Полная решимости брюнетка вышла из поезда и осмотрелась по сторонам. Внезапно кто-то резко схватил ее за локоть и, как показалось испанке, в три прыжка преодолев расстояние от перрона до автостоянки, запихнул ее в машину. И она ведь не зря так радовалась? *** - Нэ, нэ, Шин-чан, неужели тебе тут нравится? - боязливо осматриваясь по сторонам, спросил ястреб. - Это не самый худший вариант, - снайпер поправил очки. - Мне здесь скоро привидения мерещиться будут! - захныкал Такао. - Умерь свою фантазию... А? - Мидорима остановился, ошарашено глядя куда-то вправо. - А? Шин-чан? Ты чего? - Казунари выглянул из-за плеча очкарика и тут же удивленно присвистнул, - Куроко-кун? - Привет, - кивнул парень с голубой шевелюрой и птичьим гнездом на голове. - Что они тут делают? - в один голос закричали асы баскетбольных команд. - Вообще-то это старинная традиция Шутоку - приезжать летом в тренировочный лагерь. А вы, как я посмотрю, вовсю отдыхаете? Загар уже схватился... - фыркнул разыгрывающий защитник. - Вообще-то, - передразнил его Тайга, - мы тоже тренируемся. - Даже удивительно, что Такао-кун об этом не знал, - пожал плечами Тецуя. - Эй, я не всевидящий! - заверещал брюнет. *** - Кагами-кун, мне кажется, или Мидорима-кун изменился? - распасовщик Старшей Сейрин склонил голову набок. - А? Нет, как по мне, так он все такой же самовлюбленный болван, - фыркнул тот в ответ. - И правда... - как-то странно улыбнулся голубоглазый. *** - А я вот никак понять не могу, что там между вами произошло? - прозвучал голос из динамика. Брюнет в недоумении взглянул на могильник, а потом недовольно покосился на снайпера. - А, черт его знает. Ладно, созвонимся, - Казунари отменил вызов и повернулся к номеру шесть, - Шин-чан, ты скоро там, нет? - Еще пятнадцать раз, - прицелившись, ответил тот. - Неужели это так принципиально? - буркнул ястреб, ковыряя пупырышки на мяче. - Да, принципиально, - сказал как отрезал Мидорима. - Знаешь, иногда мне кажется, что ты робот, - попытался отшутиться сероглазый, начиная гнуть палку. - Все сказал? Не мешай. С вами или без вас - нет разницы. Главное, чтобы мои броски всегда попадали в цель. Даже если я буду как робот. "Хм? В этот раз удалось вывести его из себя быстрее, чем обычно... Бака*, Шин-чан" - Ты кретин, Шинтаро, - совершенно серьезно произнес Такао, выходя за дверь. Послышался звук ударившегося об щиток мяча - снайпер промахнулся. Палка перегнулась дальше некуда и была окончательно сломлена. Казунари довольно хохотнул и, свистя, направился за водичкой. *** - А еще более неожиданно ты не мог этого сделать? - буркнула Митсуко, поудобнее усаживаясь на кожаном сиденье. - А что именно тебе не понравилось? - с усмешкой спросил баскетболист. - Ну, знаешь ли! Мало того, что ты подкрался, как маньяк, так еще и в машину заволок! И не просто заволок, а затащил!! Как ..как будто..как будто я..не знаю, что сделала! - затараторила испанка, явно не собираясь затыкаться. И, быть может, она бы остановила свою тираду. Если бы, конечно, заметила внимательный взгляд разноцветных глаз, что с таким недобрым, как у истинных маньяков, блеском смотрели на нее. Поняв, наконец, что в машине они не одни - есть еще водитель, Кабреро смущенно затихла, ожидая ответа. - Так было нужно, - просто ответил Акаши. И, давая понять, что разговор окончен, стал поворачиваться к окну. Мариса раздраженно скорчила рожицу и тоже отвернулась. Сейджуро вскинул бровь и усмехнулся, но промолчал. Что ни говори, а с этой особой будет действительно интересно. Тем более, что сейчас она как на привязи. Уютная квартира с тремя комнатами в современной части Киото - вот то, что встретило брюнетку по приезду к ее новому месту жительства. Общительная и доброжелательная хозяйка, везде чисто и красиво. Все казалось даже слишком идеальным. Девушка была одного возраста с подростками. Видно, что приезжая, но между тем совсем не имела акцента. Улыбнувшись, незнакомка рассказала, что прибыла из России. Как же она назвала свой город..Санта-Петенбур? Или..Господи, да кто это вообще придумал? Было видно, что она не японка. Слишком широко улыбается, СЛИШКОМ громко смеется, а еще..она рыжая, будто огонь свечи темной ночью. Глаза серо-голубые, губы персиковые, а на бледной коже, словно маленькие "солнышки", куча веснушек. И ведь они были не только на лице. Плечи, лопатки - все было в этих ярких отметинах. Очень скоро стало понятно, что веселье, радость и доброжелательность совсем не напускные. Девушка была действительно очень хорошая. Она так легко общалась с Сейджуро, будто бы они знакомы лет двести! Да и ему, сразу видно, было приятно в ее обществе. Кабреро внимательно посмотрела на иностранку. Невысокая, при фигуре, спина идеально ровная. И сразу видно, что начитанная. А еще... она очень смешно говорила. Использовала странные выражения и не менее странные сравнения. В общем, любопытная личность. Хозяйка практически сразу представилась. Ее звали Эйко Татсухико. Имя, конечно, по приезду пришлось сменить, но ей шло. Рыжая писала стихи, как выяснилось чуть позже. И знала все Поколение чудес, хотя училась в префектуре Осака. Иногда приезжая в Токио к сестре Тане - полненькой кареглазой шатенке, она устраивала веселенькую жизнь баскетболистам. Как позже заметила Митсуко, у русской были длинные ресницы, сверкающие в лучах заходящего солнца. Ей очень нравилась зарубежная классика. Самым любимым своим произведением она считала "Унесенные ветром" Маргарет Митчелл. Кабреро понятия не имела, о чем речь, поэтому лишь рассеянно кивала. После ухода Акаши они еще очень долго разговаривали. Буквально обо всем. Беседуя с Татсухико, можно было позабыть о времени. Мариса знала теперь о сероглазой даже самое глупое. Например, испанке стало известно, что в детстве она бегала по битому стеклу, избивала мальчишек, привязывала лягушек или ежиков за лапки и крутила над головой. Любит молочный шоколад, вишню в любом виде. Что же еще..ах да, размер ноги у нее 35. Это зеленоглазая теперь тоже знала. Оказалось, что тем для разговоров у них, и правда, довольно много. Постепенно девушки все больше и больше узнавали друг друга. Митсуко рассказала Эйко о своей родине - Испании. Та в свою очередь поведала о России. Новоиспеченные подруги смеялись и радовались, а после стали разговаривать каждая на своем языке. Пытаться объяснить что-то друг другу было бесполезно. Оказалось, что оба диалекта довольно сложные, но безумно интересные. Около девяти вечера иностранки все же решили поужинать. Закончилось это боем вилками, так как изначально было признано, что палочки жуть какие неудобные. Татсухико подсадила Кабреро на аниме, чего раньше не смогла сделать даже Тачибана. Спать девушки легли уже за полночь. *** Утро выдалось веселым, очень. Проснувшись, русская первым делом наведалась в комнату к испанке. Та сидела на еще не заправленной кровати, силясь прочесть столь любимую сероглазой книгу. Усмехнувшись, девушка прикрыла дверь и направилась в душ, собираясь провести там как минимум полчаса с мыслями "Кто успел, тот и съел!" Митсуко, как только разлепила глаза, принялась рассматривать свое новое жилище. Нет, ей определенно не показалось вчера, что здесь чисто. Все стояло на своих местах. Комната, где она спала, была небольшой, но очень уютной. Мягкого мятного цвета обои, синие полупрозрачные шторы. С левой стороны во всю стену шкаф с книгами, а рядом с окном письменный стол. Справа - кровать, трюмо с небольшим пуфиком и зеркалом. Около двери - шкаф для вещей. На полу мягкий и светлый ковер. На подоконнике и кровати множество игрушек и прочей плюшевой дребедни. Вторая комната была большая и просторная, по-видимому, служила гостиной. Бордовые обои, ламинат из темного дерева. Серые шторы и такая же серая мебель: два кресла, диван, комод и журнальный столик. Вообще, все это помещение было обставлено слишком продвинуто для Киото. Не то, что бы Кабреро считала, будто это отсталый город или еще что-то в этом роде. Просто старинная столица Японии всегда представлялась ей несколько другой. Но, в принципе, почему бы и нет? Ведь эта квартира была поистине красивой и удобной. Чего-то лишнего здесь не существовало. Все вещи будто бы никогда не меняли своих мест. Но это было и не нужно. Кухня - черно-белая, будто глянцевая. Ванная комната - сине-фиолетовая, выложенная плиткой и чем-то напомнившая зеленоглазой морские глубины. Отдельного внимания стоила комната хозяйки. Увешенная плакатами, с огромной книжной полкой, которая была забита литературой "под завязку", она между тем совсем не была захламлена. Было видно, что Татсухико с детства приучили к порядку. Причем не к абы какому, а к нормальному. Но больше всего Марисе понравился мольберт, стоящий посередине комнаты. Уверенные широкие и яркие мазки гуашью пересекались холст, будто выводя на нем зверей и птиц. На подоконнике и столе лежало еще множество законченных работ, которые теперь сохли, переливаясь своими цветами на солнце. Все они были подчинены какой-то странной гармонии, хоть и были обычными абстракциями. По ним легко можно было судить об авторе. Больше всего было ярко-желтых с зелеными вкраплениями, красных с оранжевыми солнышками, будто бы напоминающим веснушки своей хозяйки. Но иногда мелькали и голубые, и синие. Их было очень мало - всего две или три штуки, но они были. Почти незаметны на фоне всей этой пестроты и оттого еще более красивые и завораживающие. Если приглядеться, то на одной из них была плачущая девушка, волосы которой превращались в реку. На другой - лань, из слез которой выросло дерево. Было еще много грустных и веселых работ - всех не перечесть! Казалось, что фантазия у русской поистине безгранична. Вдоволь насмотревшись на квартиру, испанка вновь закрылась в "своей" комнате. Ей вдруг стало интересно, почему же все-таки рыжая так сильно полюбила "Унесенные ветром". Взяв книгу и поудобнее усевшись на кровать, брюнетка принялась разбирать незнакомую письменность. "Блин! И неужели нельзя было купить японский вариант?!" *** - А чем это тут у нас так вкусно пахнет? - заходя на кухню, пропела брюнетка. - Блинчиками, - как ни в чем не бывало ответила Эйко. - Бл..как ты их назвала? - Блин-чи-ки. Ты что, никогда не пробовала? - удивленно взглянула на нее сероглазая. - Эм..нет. - Ну, вот сейчас и попробуешь. - Это вообще безопасно? - Ты за кого меня держишь? - возмущенно захохотала русская, показывая испанке язык. Брюнетка ответила ей тем же и, легонько толкнув Татсухико бедром, примостилась рядом, вытаскивая тарелки. Вскоре перед девушками высилась немаленькая такая стопка блинов. - Их как-то много... - неуверенно протянула зеленоглазая. - Ой, все. Я посмотрю, что ты потом скажешь, - фыркнула русская. - Скажи, а вот ты вчера говорила, что имя при переезде сменила. Как тебя раньше звали? - спросила Кабреро, усаживаясь за стол. - Алена. Тахимова Алена Евгеньевна, - важно ответила Татсухико, - а тебя? - Мариса. Кабреро Мариса... - просто сказала Митсуко. - То есть, фамилию ты не меняла, да? - Да. - Понятно... Ну что же, приятного аппетита! - Приятного. Вскоре брюнетка поняла, что зря переживала по поводу "блинчиков". Они были действительно очень вкусные. Что говорить, русская знала толк в готовке - три четверти еды улетели вмиг. На большее подруг уже не хватило. Они еще долго болтали обо всем на свете, все больше и больше узнавая друг друга. Кабреро тут же записала рецепт этого странного угощения, чтобы потом сделать его для мамы. Татсухико же заставила ее пообещать, что как-нибудь она приготовит испанское блюдо. Беседа могла бы и дальше продолжаться в такой непринужденной обстановке, если бы русская не начала своеобразный допрос. И ведь ничто не предвещало беды. Вообще. Однако Алена, озорно сверкнув очами, задала, казалось бы, совершенно безобидный вопрос: - В какой школе ты учишься? - Э... В Шутоку. - Хм..с Ши-чаном? - С кем? ... А, ну да, с ним, а что-то не так? - непонимающе взглянув на нее, спросила испанка. - Да нет... И как вы общаетесь? Он все такой же хмурый и противный? - поинтересовалась русская. - Ну да.. - Ясно. А с кем еще из ПЧ ты общаешься? - Откуда? - Поколение чудес... - А, ну да... Ну, только если с Кисе-куном и, естественно, Сейджуро, - немного тише ответила Мариса. - Кисе? А почему не так фамильярно, как с Сей-чаном? - Ну... Я с ним всего два или три раза разговаривала, не так, как с... ну, ты поняла, - смутившись, ответила Кабреро. - Вот оно что... Да ты я не стесняйся, я же это так... из любопытства. Так вот, о чем это я. Вот понять не могу, так как ты все-таки к Ши-чану относишься? - слащаво улыбаясь, спросила Тахимова. - Ну... Он немного странный и эгоистичный, но на самом деле с ним очень интересно, да..именно. Иногда мне кажется, что он специально притворяется такой букой, но у него это не очень выходит, - неловко рассмеявшись, выдала зеленоглазая. - То есть, для тебя он просто друг? - Да, именно. - Вот оно что... А к Сей-чану ты как относишься? - не отставала русская. - К Сейджуро? - Да. Кто он для тебя? - Ну, наверное тоже друг... - А ты для него? - Ну... - совсем потерялась испанка, - я... - Ясно. Таак! Все, хватит этих угрюмых разговоров про мужиков. Они нагоняют безумную скуку! - быстро закрыла тему Алена. - Кто-то вчера заикался, что петь умеет? Замечательно! Чашки в руки и шагом марш к гитаре! - Но я плохо на ней играю... - Да мне как с той колокольни, честно. Научишься! - сверкнув глазами, заявила рыжая. - У меня есть выбор? - А разве непонятно? С нечеловеческим хохотом девушки вывалились из кухни. *** - А сама-то ты петь не собираешься? - возмущенно пробурчала Кабреро, проголосив уже не одну мелодию. - Ой, да из меня такой певун... Мне только Мурку в кабаках исполнять, и то не факт, что я ее вытяну, - фыркнула Татсухико. - Мур..что? - Ты не знаешь Мурку? Ну ты нерусь! - захохотала довольная собой русская, из-за чего, впрочем, тут же получила тычок в бок. - Тогда я проору ее тебе! С важным видом она взяла в руки инструмент и, несколько раз прокашлявшись, зачем-то спев до мажорное трезвучие, чем вызвала новый прилив смеха у Марисы, наконец-то запела: "Прибыла в Одессу банда из Амура, В банде были урки, шулера. Банда занималась темными делами, И за ней следила Губчека..." Красивый низкий голос наполнил пространство комнаты. Видимо, она действительно редко пела..хотя с переводом была знакома неплохо. Но песня то прерывалась, то продолжалась на ломаном японском - слова подбирались девушкой лишь сейчас. Однако смешное и непонятное произношение действовало на Митсуко, как сотни лучших шуток Такао. Она задыхалась от безудержного хохота, с трудом утирая слезы и пытаясь успокоиться. Но, следует признаться, что всего несколько хороших уроков, и петь она будет шедеврально. Сегодняшний же урок обрубился на корню. Стараясь не умереть, Эйко вышла из комнаты, хватаясь за живот. - Не пущу! - Кабреро схватила ее за ногу и, с силой потянув на себя, повалила на пол, затаскивая назад. Следующие полчаса прошли в тяжелейшей битве подушками и всем тем, что еще попадалось под руку, а именно: джинсы, табуретки, гитара, скатерть с кухонного (что, простите?!) стола, кружки с недопитым чаем, сам чай, расчески, горшок с растением, земля оттуда же, ложки, печенье и прочие вещи в доме, которые можно было поднять и кинуть. Когда из целых предметов остались только кровати, столы и шкафы, обе стороны решили заключить перемирие. На часах только одиннадцать утра, а от идеально чистой квартиры остались одни руины. Вооружившись всем, чем только можно, подруги с воодушевлением принялись за уборку. Надо было многое соскрести с пола и окон, и...столов, и...дверей... Утро вышло веселым, очень. *** "Уфф... Вроде все..." - испанка еще раз оглядела помещение и с тряпкой вышла в коридор. В этот же момент из своей комнаты выползла русская. - О, давно не виделись, - хмыкнула она. - Действительно, давно... - в тон ей ответила Кабреро, облокотившись о стену. - Ну что, в гостиную, а? - неожиданно зазвонил телефон. Алена ленивым шагом поплелась за трубкой в то время, как Мариса окончательно осела на пол и вяло положила голову на колени. - Эй, это тебя, - появившись в дверях, Татсухико вручила зеленоглазой под ухо трубку и устало опустилась рядом. - Доброе утро... - День уже, - девушка посмотрела на время: "час дня, мда уж, долго они убираются", - но все же добрый. Через пятнадцать минут я жду тебя в подъезде. Постарайся не опоздать. - Что?! Сейджуро, а вот это уже наглость, знаешь ли. И вообще... Эй! - Алена выхватила у нее мобильник, кинув испепеляющий взгляд на Митсуко, с милой улыбкой прощебетала: - Конечно, конечно! Придет как миленькая. Пока! - скинув вызов, она отвернулась, собираясь положить трубку, как вдруг, словно что-то вспомнила, повернувшись к брюнетке, безапелляционным тоном произнесла: - У тебя есть десять минут. Или голая вылетишь! - и, не дав той опомниться, насвистывая какую-то мелодию, ушла в зал. Зеленоглазая в какой-то прострации в течение тридцати секунд тупо смотрела в стену перед собой, после чего как ошпаренная побежала к шкафу в своей комнате. Платье мятного цвета со спущенными плечами и белые балетки быстро заняли свои места. Испанка еще раз посмотрела в зеркало и потянулась за блеском, ловя себя на мысли, что впервые за последний месяц куда-то так тщательно собирается. Чуть взбив руками волосы, брюнетка повернулась боком и, кинув взгляд на часы, вышла из комнаты. - А все точно в порядке? Мы как-никак не доубирались. Справишься? - уже в дверях спросила она у Эйко. Та лишь усмехнулась и, выталкивая Митсуко из квартиры, сказала, что это ее не касается, и вообще, за кого Кабреро ее принимает? Спустившись по лестнице и подойдя к выходу из подъезда, она еще раз оправила платье. Девушка вздохнула, выходя на улицу. Спиной к ней стоял невысокий парень лет шестнадцати с красной шевелюрой. Конечно, не узнать эту статую было невозможно. - Долго ты еще собираешься там стоять? - Я уже хотела тебя позвать, - подходя ближе, пробурчала зеленоглазая. - Вот оно что, - баскетболист внимательно посмотрел на нее, - неплохо выглядишь. Тебе идет этот цвет. - Спасибо, - Митсуко покраснела, удивленно взглянув на Акаши, - куда...пойдем? - Не знаю, - внимательно следя за ее реакцией, ответил парень. - Серьезно? - Да. А куда хотела бы ты? - Ну... Может, пока прогуляемся? - Хорошо, - да, он так и знал, что ничего лучше ей в голову не придет. Молодые люди пошли вниз по улице в полной тишине. Она не знала, что сказать, а он ждал с нарастающим интересом, сколько еще будет царить молчание. Больше пятнадцати минут деятельная натура девушки не выдержала. "Нужно что-то сказать, ну хоть что-то! ...никогда не думала, что в один прекрасный день мне в голову ничего не придет. Но вот, этот день настал... Ну, может... Да нет! ...что-то..что же? АААААА..ужас..начнем хоть с чего-нибудь..." - Как вечер прошел? - "Это все, что пришло тебе в голову, да?" - Как обычно, а твой? - Ну...весело. - И только? Как тебе Эйко? Успели сдружиться? - Да... Мы очень хорошо общаемся. Ты знал, что ее на самом деле зовут Алена? Да нет, о чем это я... Ты наверняка знаешь. Ой, она очень хорошо готовит. И ...у нее довольно легкий характер. Знаешь, чем-то она напоминает мне смесь одного моего друга с Кисе. У нее безграничный запас шуток и историй, да и вообще...она очень хорошая. - Вот оно что... Тебе понравилось? - Да, давно я так не веселилась... - сказала Митсуко прежде, чем успела подумать. Однако Акаши не обратил на это никакого внимания. Он еще о чем-то говорил, но она слишком сильно задумалась, чтобы слышать его. - Мариса! - громко позвал парень. Та дернулась и с виноватой улыбкой посмотрела на него. - Ты меня вообще слушаешь? - А? Да... - И что же я сказал? - Ты позвал меня по имени, - Кабреро закивала головой, как китайский болванчик. - Ясно... - со вздохом ответил баскетболист. - Я...слышала, вы выиграли в летнем турнире? Поздравляю, - зачем-то сказала брюнетка. - Спасибо, - кивнул он, внимательно посмотрев на нее. - Наверное, у тебя сильная команда, раз ты в это время не вышел на поле, - осторожно продолжила зеленоглазая. - Да. - И все-таки, если бы ты вышел, это случилось бы быстрее, ведь так? - Со мной или без... Эта победа была предрешена, - ответил Сейджуро каким-то странным тоном, от которого по спине испанки пробежал холодок. - Ясно.. И еще пять минут прошли в тишине. Странно, но оказывается, что даже если ты очень хорошо знал человека, то тебе достаточно нескольких месяцев, чтобы забыть, о чем с ним можно поговорить. Сказать, мягко говоря, было нечего. - Ты еще не оставил конную езду? - Нет. Это одно из моих любимых занятий. - Да? Здорово. Катаешься на одной лошади или нескольких? - На одной. Это жеребец по кличке Казе. Он...очень красивый, - почему-то тише проговорил парень. - Понятно, - Кабреро улыбнулась, - может, сделаем фотографию? "Это решение пришло спонтанно, да и не нужна ей никакая фотография, просто..." - Что ж, давай, - еще минуты три проходят в выборе эффекта и перефотографировании, потому что "Они ужасные!" В конце концов, баскетболист легко отбирает у нее телефон и притягивает к себе, после чего делает очередную, но на этот раз точно последнюю фотографию. Последнюю, потому что девушка краснеет и очень тихо, почти что шепотом, говорит "спасибо". Они еще долго прогуляют - час или два, а может, даже больше. Как всегда окажется, что тем для разговоров у них все-таки очень много. Где-то ближе к шести они остановятся около подъезда дома Эйко. Сейджуро еще раз напомнит ей, что завтра они в два часа идут в кино, а после снова гулять по городу. Они попрощаются кивком головы и разойдутся каждый в свою сторону. А пока она идет чуть позади него и уже в сотый раз задает себе вопрос, которым ее подловила Алена: "Так кто же он все-таки для нее? " *** - Я пришла, - испанка открыла дверь ключом, который получила от хозяйки квартиры сразу же после приезда. Видимо, Татсухико куда-то слиняла, так как ответом ей была тишина. Наспех сняв отяжелевшие от городской пыли балетки, Кабреро поспешила в душ. Горячая вода струями стекала по телу девушки, приятно расслабляя мышцы. Оказалось, что хоть они и не вели каких-то тяжелых разговоров, а всего лишь общались, зеленоглазая все равно была напряжена до предела. Прикрыв глаза, она прислонилась виском к холодному кафелю и простояла так еще минут десять. Потом, словно очнувшись от оцепенения, она все же закрыла воду и, обернувшись полотенцем, вышла из ванны и направилась в комнату к шкафу. Переодевшись, брюнетка решила выпить чаю за чтением какой-то книги на японском, которую утром нашла у Эйко. "Благородный самурай Хидзирикава произнес: - Мне нет без вас покоя на этом бренном свете, моя принцесса! - опечаленная Орихиме провела рукой по его волосам и, грустно улыбнувшись, пошла прочь. - Прощай, милый... - Нет, принцесса!" Вскоре Митсуко забылась тяжелым сном, в котором впервые за последний месяц увидела того самого парня с челкой на пол-лица. В этот раз он не пытался заговорить с ней, а лишь как-то грустно посмотрел и исчез. А дальше... *** - Доооброе утроо! - заголосила рыжая, когда в восемь часов Кабреро с помятым лицом зашла на кухню. - Ага, - зевнув, девушка села на стул. - Я вчера пришла, а ты спишь. Ты сейчас, наверное, чувствуешь себя как огурчик! - Ага, - брюнетка положила голову на руки. - Ты, вероятно, переспала. - С кем? - тут Тахимова присела около стола, трясясь в истерическом припадке. Поняв, что сморозила какую-то глупость, Мариса густо покраснела и отвернула лицо к окну. Успокоившись, Татсухико ехидно взглянула на зеленоглазую и вкрадчиво проговорила: - О ком ты подумала? - Я? Не о ком! И вообще... - испанка вновь стушевалась и замолчала. - Ну-ну, колись. - Неет. - Бука, - русская "обиженно" надула губки, но тут же вновь залилась истерическим смехом. Тяжело вздохнув, Митсуко поднялась и, достав кружки, начала делать чай. - Ты вчера книжку читала... Ты ее что, всю осилила? - Эйко поставила тарелки на стол и взглянула на брюнетку. - Ну..да? - Офигеть, тебе бы Пушкина прочесть. Шикарный мужик. - Даже так? И сколько ему лет? - Недавно вторая сотня стукнула, - хохотнула Тахимова. - Оу, ясно... - Кабреро прикусила язык, с неловкой улыбкой посмотрев на рыжую. - Да ладно, бывает. - И что же, он..хорошо писал? - В России его считают классиком. - Даже так? - Никогда не слышала? - Да нет..прочти что-нибудь его... - Ну... "Скажи-ка, Дядя..." Так, стоп, это Лермонтов. Ну тогда..а, вот! "Я вас любил, любовь еще, быть может..." - Мариса с широко открытыми глазами слушала Алену, которая, казалось, забыв о времени, рассказывала то одно стихотворение великого поэта, то другое. Неожиданно русская замолкла и, как-то странно улыбнувшись, выдала: - Знаю кое-что, что тебе точно понравится... Кхм-кхм... - вдруг лицо ее совсем переменилось и, словно бы смотря в глаза реальному человеку, она заговорила: "Я к вам пишу - чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле Меня презреньем наказать. Но вы, к моей несчастной доле Хоть каплю жалости храня, Вы не оставите меня. Сначала я молчать хотела; Поверьте: моего стыда Вы не узнали б никогда..." Митсуко слушала, затаив дыхание. А голос рыжей все крепчал и крепчал. Серо-голубые глаза, будто бы цвета пасмурного неба, горели каким-то ненормальным огнем, а на щеках выступил румянец. Казалось, что ее всю бьет озноб. Она будто бы вырывала эти строчки из своего сердца. К тому времени, как она начала читать последние слова, на глазах испанки уже блестели слезы. Еще никто и никогда не читал ей с ТАКИМ выражением. Мысленно вручив Татсухико как минимум три Оскара подряд, она наконец-то потянулась за давно остывшим чаем. Эйко удивленно взглянула на нее и грустно улыбнулась. - Прости, расстроила тебя? - Нет, что ты! - тут же успокоила ее зеленоглазая, - я такого никогда еще не слышала... Знаешь, теперь я понимаю, почему русских классиков любят во всем мире. Я хочу прочесть эту книгу. Ее можно достать где-нибудь в японском, ну, или хотя бы в английском варианте? - спросила Кабреро в надежде, что с переводом на этот раз она не оплошает. Оказывается, что песни она перевела немного неверно. - Ну... Поговорим об этом позже? Не думаю, что он у меня есть, но в крайнем случае Онегина я тебе сама переведу. Попытаюсь... Я ведь как-никак хочу переводчиком быть. Я не говорила? - удивилась Тахимова, поймав непонимающий взгляд брюнетки. - Да нет, - девушка рассмеялась, желая еще больше согнать навалившуюся тоску, но вышло как-то нервно. Остаток завтрака прошел в тишине. Каждый думал о своем. *** - Рета-нии... - Мариса с открытым ртом уставилась на Алену, - встретиться? Да, конечно. Ты в Киото, что ль? Здорово. Тогда в час у аллеи. Пока! - сероглазая посмотрела на испанку непонимающим взглядом. - Ты чего? - Ты..твой брат Кисе Рета? - выдала Кабреро под удивленный возглас Тахимовой. - Что? Нет! Черт, он мой очень хороший друг. Прям очень. Он мне как брат..чуть-чуть старший. Ре-чан старше меня ровно на три месяца. Так-то! - кивнула в подтверждение своих слов Эйко и вышла из комнаты. Взглянув на время, Митсуко стала потихоньку готовиться к встрече. Волосы можно оставить распущенными, губы все тем же бежевым блеском. Ресницы достаточно подкрутить - в туше просто смысла не будет. А вот одежда... Тут придется подумать. Наверное, сегодня это будут зеленые полотняные шорты с карманами и темно-синяя полупрозрачная блуза без рукавов на металлических заклепках. На ноги тогда можно обуть такие же синие кеды и милые подвернутые белые носочки. Да...времени, казалось, было дофига и больше, однако теперь осталось чуть больше двадцати минут. На всякий случай надо спросить у Сейджуро, где здесь ближайшая библиотека или книжный магазин. Напрягать русскую с переводом почему-то не хотелось. Еще раз осмотрев себя с ног до головы, брюнетка накинула на плечо небольшую сумку бледно-лилового, даже немного серого цвета, и вышла на улицу. "Черт возьми! - Пронеслось у нее в голове, как только она увидела знакомую спину. - Он что, вообще домой не уходит?" - Привет, - парень обернулся и ...улыбнулся?! WTF?! Нет, наверное, это какая-то соринка попала Кабреро в глаз... Ну, или это была усмешка. - Привет, - девушка спустилась к нему - только сейчас она поняла, что совсем не намного выше его. - Планы немного изменились... Мы идем в кафе, ты не против? - Нет-нет! - замотала головой зеленоглазая. - Вот и славно. - Может, пока прогуляемся? - Да. Больше никто из них не сказал ни слова. И не то, что бы что-то поменялось, но эта тишина, это молчание, которое установилось между ними, совсем не было давящим или гнетущим. Сначала подростки были в каком-то храме, после гуляли по парку. Слово за слово, и уже завязался разговор. Говорили, в принципе, ни о чем. Почему-то захотелось вспомнить времена Тейко. Акаши рассказал несколько смешных историй, которые происходили по дороге домой или во время тренировок. Кабреро вспомнила про то, как в Испании они разыгрывали громко храпящего дядю, как только он шел спать. Говорить глупости в обществе баскетболиста, конечно, не входило в ее планы. Но очень скоро стало понятно, что либо он просто удивленно посмотрит на нее, либо ...улыбнется? Нет, это, определенно, была не та самая улыбка, что и раньше. Но и ухмылкой ее назвать было трудно. Она, конечно, еще немного пугала, но между тем уже не вселяла панику. Внезапно испанка вспомнила, о чем хотела узнать у парня: - Где в этом городе можно найти библиотеку или книжный магазин? - А что именно тебе нужно? - немного удивленно спросил красноволосый. - Ну... Этот... Пуш..ки..н! Пушкин! Е..ге..мм..ни Оне..гин! Егени Онегин Пушкина! - еле вспомнив, радостно сказала брюнетка. - М... Только он был Евгений.. - Да, именно. - Не думаю, что у нас хоть где-нибудь такое есть... Но можно зайти в одно место. Навряд ли там будет зарубежная литература, но попытка не пытка. - Хорошо. Свернув куда-то на неприметную улочку, напоминавшую аллею, молодые люди спустились вниз по набережной реки Камо. Скамейки, отчего-то зеленая и сочная трава, будто бы сейчас ранняя весна, и свежий воздух. Митсуко еще никогда не была в таких местах Японии. Казалось, что все это какая-то сказка. Вокруг было безумно красиво. Уходить куда-то не хотелось, но надо идти. Завернув на еще одну левую улочку, подростки еще какое-то время шли между домов и вскоре очутились около небольшого здания. Оно стояло где-то на самом задворье, было грязным и обшарпанным, но все же имело на себе вывеску с гордым названием: "Библиотека". Зеленоглазая уже хотела пошутить над этим, как Акаши сам ответил на ее вопрос: "Это единственное место во всем Киото, где собраны редкие произведения" Стушевавшись, брюнетка опустила глаза и поспешила внутрь следом за ним. Сказать, что она удивилась, значило бы промолчать. Ее встретило пыльное, набитое книгами до отвала помещение с практически полностью зашторенными окнами. Единственным нормальным источником света была грязная засаленная лампа, стоявшая на столе, за которым сидела хозяйка всего этого беспорядка. Светло-русые, казалось, потерявшие во всей этой пыли цвет волосы, лежали мелкими-мелкими кудряшками. Огромные круглые очки, а за ними умные серо-зелено-карие глаза смотрелись отчего-то глупо и беспомощно. Ее торопливая и сбивчивая речь поразила Кабреро до глубины души. Казалось, что женщина боится что-либо забыть, поэтому говорит так быстро. Незнакомка представилась. Ее звали Бунко. Ирония судьбы или чистая случайность, но имя этой странной особы в переводе с японского означает "литературный ребенок". Выслушав парня, она посмотрела на испанку, с улыбкой показывая рукой в сторону пыльных полок и, будто бы забыв про посетителей, вновь углубилась в чтение какой-то, наверняка не первой за день, поэмы. Развернувшись, Сейджуро взял девушку за руку и потянул в указанном направлении. Не особо сопротивляясь, та пошла следом. Людей, помимо них, не было вообще. Казалось, что за весь день в эту библиотеку заходят от силы пять человек. Вокруг царила полная тишина. Единственным источником звука была все та же засаленная лампа, которая во всем этом безмолвии, казалось, трещала непростительно громко. Найти нужную из тысячи книг оказалось довольно непросто. Примерно через пятнадцать минут поисков, когда Митсуко уже была готова сдаться и просить помощи у этой странной женщины (Что испанка уже сравнила про себя с богохульством. Подумать только, что надо отвлечь кого-то, кто так сильно увлечен чтением!), ей на глаза попалась темно-серая книжка в толстом переплете. На ней лежал словно бы полувековой слой пыли, но, стерев его, можно было увидеть почти выцветшую надпись: プーシキン - ユージンオネーギン*. Облегченно вздохнув, она побежала к уже заждавшемуся ее баскетболисту, про себя бурча, что он мог бы и помочь ей, и вместе с ним подошла к русой. Записав роман в стихах на Сейджуро, Бунко, странно улыбнувшись, посмотрела на девушку и отдала книгу. Как только они вышли из библиотеки, зеленоглазая положила ее в сумку. - Куда сейчас? - В кафе, -ответил Акаши и повел ее обратно на набережную. Кабреро запоминала дорогу, прекрасно понимая, что еще не раз вернется в этот своеобразный книжный склад. Кафе, к слову, оказалось совсем нефиговым таким рестораном. Нервно хихикнув, испанка хотела предложить пойти в куда менее шикарное место, но быстро осеклась, увидев, каким взглядом ее одарил парень. Принесли меню. Зеленоглазая со вздохом открыла его и, пробежав глазами, несколько раз испытала инфаркт миокарда от цен, которые там были написаны. Кое-как совладав с эмоциями, она, наконец, определилась. К тому времени, как иностранка отложила прейскурант, красноволосый смотрел на нее с легкой усмешкой. - Все? - удивившись сам себе, баскетболист еле подавил смешок, когда увидел, как смутилась девушка. К ним подбежал хилый и невысокий официант со странно бегающими глазами и ненормальной улыбкой. Он старался отпускать какие-то глупые и не всегда понятные приколы в сторону брюнетки - как сказала бы русская "Шутки за триста", ровно до того момента, как Акаши одним взглядом не пригвоздил его к месту. Сглотнув и нервно хихикнув, паренек слинял на кухню. Наконец-то принесли заказ. Оказалось, что столько времени Кабреро выбирала чай с вербеной и яблочный штрудель. Слово за слово, и снова завязался разговор. Всегда у них так. В полной тишине эти оба точно не останутся. А тем более в обществе друг друга. - Там действительно много интересных книг, в этой библиотеке. Только вот она..мм..немного пыльная.. Совсем чуть-чуть, -выдала Митсуко. - Я тебя удивлю, если скажу, что книги, это естественный пылесборник, а влажная уборка проводится раз в неделю - чаще будет вредно для такой огромной коллекции? - Да уж, удивишь, - усмехнулась Мариса, - сколько лет этой женщине? - Ну, она девушка. Ей 21 год... - Кабреро поперхнулась и отвернулась к окну. - Ясно. Сейджуро усмехнулся и сделал тоже самое. Там на улице яркое солнце отражалось в воде и сверкало на чуть пожелтевшей листве деревьев. По дорожкам шли пары, компании или извечные одиночки. Люди любили и ненавидели, обижались и прощали, радовались и грустили, а ещё... просто жили. Так, как никто другой на этой планете уже не сможет. Беседа закончилась, пришла пора уходить из заведения. И только сейчас испанка заметила, как же всё-таки здесь красиво. Помещение было выполнено в бордовых, ярко-зелёных и красно-коричневых тонах. Несмотря на обилие и темноту цветов, атмосфера совсем не была давящей, она скорее успокаивала. Парень встал, а Кабреро потянулась за кошельком. Проследив за этим движением, разноцветные глаза недобро блеснули. - Что ты делаешь? Я заплачу. - Нет..как-то неудобно и ...а? - баскетболист подошел к её стулу, взяв девушку за руку, притянул к себе. - Не говори глупостей. Если я привёл тебя сюда, значит, я сам могу заплатить за всё это. Тема закрыта! - процедил Акаши, с непередаваемым взглядом посмотрев на брюнетку. Та сглотнула и кивнула, однако Сейджуро совсем не собирался её отпускать. Он ещё сильнее притянул иностранку к себе и, обняв за талию, уже по-другому смотрел на неё. Зеленоглазая стояла, боясь шелохнуться, и не моргала, у неё захватило дыхание, а зрачки расширились до размеров блюдца. Баскетболист выпустил её из своих объятий так же неожиданно, как и принял в них. Митсуко выдохнула и опустила взгляд. Экс-капитан Поколения чудес кинул деньги на стол и, взяв девушку за руку, потянул за собой к выходу из ресторана. *** Придя домой, брюнетка устало скинула обувь и завалилась в душ. Никогда она ещё не шла домой в столь угнетающей обстановке. Чего можно ждать от Акаши зеленоглазая не знала. Но точно понимала, что это не последняя его выходка. "Так кто же я для тебя?" - пронеслось в голове Марисы, прежде чем уже ночью она провалилась сон.