Alea iacta est

      Тэмин замирает возле Бэкхёна, их задача – не сдвинуться с места, оставаясь на своих позициях при любых обстоятельствах. Чанёль напротив, метрах в четырёх, его задача – тоже стоять истуканом, важны позиции. Хань с Сэхуном по правую руку от Бэкхёна, Джунмён – по левую, чуть поодаль и сзади. - Можно. – разрешает Бэкхён, оборачиваясь через плечо. Джонин хорошенько разгоняется, отталкиваясь лапами от земли, и в три уверенных прыжка преодолевает расстояние из-за плеча Джунмёна к Чанёлю, приземляясь на лапы рядом. - Плохо, Джонин-а, плохо. - Джунмён качает головой. – Слишком медленно. Ты словно на пробежку вышел. - Я не могу быстрее. – Джонин разгибается, вставая с лап и поправляя на себе футболку. – Слишком мало пространства, чтобы разогнаться. - Можешь, ты просто ленишься. – Джунмён смотрит укоризненно. - Я не ленюсь. – волчонок фыркает. – Работаю на полную силу. - Ты ленишься. – настаивает Джунмён. - Да не ленюсь я! – выкрикивает Джонин возмущённо, в шаг обращаясь и преодолевая расстояние обратно до главы теперь уже в полтора прыжка, роняя его на землю, на спину. На мгновенье повисает тишина, а потом Джунмён взрывается смехом, наглаживая пушистую спину, а следом и горячую кожу через футболку. - Тебя нужно из себя вывести, чтобы ты делал, как положено? – интересуется Джунмён, погладив мягкую щёку. Джонин вздыхает и прижимается лбом ко лбу Джунмёна. - Я боюсь, что не справлюсь. – шепчет. Остальные присутствующие здесь, на лесной поляне, делают вид, что их тут вообще нет. - Справишься. – убеждает его Джунмён. - Почему ты так уверен? – волчонок на мгновенье хмурится. - Потому что я люблю тебя. – отвечает вампир, урывая себе короткий поцелуй. – И уверен, что ты хочешь конца всего этого так же, как и я.       Джонин поджимает губы, сам наглаживая чужую щёку, пока они продолжают лежать на земле. - Давай ещё раз. – просит глава. Джонин кивает и тянется поближе, чтобы вновь поцеловать любимые губы, а следом быстро встаёт, протягивая Джунмёну руку.       Все снова занимают свои позиции и Бэкхён коротким «можно» - снова позволяет. Джонин отталкивается лапами теперь от земли, оттуда от нижней части берёзы рядом, от чего прыжок усиливается, и вместо трёх действительно оказывается полтора. - Хорошо. – теперь хвалит Джунмён, уголочком губ улыбаясь. – Давай учтём, - начинает он, подходя и набрасывая на плечи своего волчонка джинсовую куртку, когда тот поднимается с лап. В осеннем лесу, который оживает октябрём, уже прохладно даже для Дитя тьмы. – Что в тронном зале дополнительной опоры и разгона у тебя не будет, и если Хань не успеет пустить тебя вовремя, придётся через дверь, а тогда траектория твоего прыжка кардинально меняется, и отталкиваться придётся от колонны. - От подоконника удобнее. – Джонин кивает, влезая в рукава куртки. – Он хотя бы горизонтальный. - Что мы будем делать, если не получится не единым из способов пустить его внутрь? – Бэкхён хмурится такой перспективе, хотя и проговаривает вслух. - Ничего. – Джунмён отрицательно качает головой. – Если не попадёт он, не попаду и я, и всё это будет зря. - А что тогда будет? – подаёт голос Тэмин. - Придётся думать новый план. – Хань пожимает плечами. – Словно выбор огромный. – фыркает следом. - Хань прав. Придётся. – соглашается глава. – А пока все надежды на то, что всё получится. - Нужно просто не отклоняться от плана. – Джонин окидывает всех присутствующих взглядом. – Предлагаю поохотиться. – приглашает следом. - Хорошая идея. – поддерживает Чанёль, хорошенько потягиваясь, уставший стоять без движений в одном положении. - Мы в деревню. – машет Сэхун, когда Хань за руку увлекает его на запад. - Я в школу. – информирует Тэмин. – Сыт. – улыбается следом. - В сторону гор? – предлагает Чанёль Бэкхёну, протягивая руку, и Бэкхён согласно кивает, принимая. - А мы? – Джонин провожает друзей глазами до тех пор, пока они с Джунмёном не остаются одни на поляне. - А мы куда-нибудь в чащу.       Чем глубже осень, тем больше красок приобретает лес, и прогуливаться здесь даже в прохладу приятно в любом случае. Волчонок сжимает ледяную ладонь в ответ, переплетая с ней пальцы, и молча идёт рядом. - Помнишь, мы гуляли так по лесу в нашу осень в Лионе? – негромко интересуется Джунмён, нарушая тишину. Джонин задумывается, но следом кивает, улыбаясь. - Я помню, как ты нарочно терялся, чтобы поохотиться, оставляя меня в каком-то конкретном месте или посылая в конкретном направлении. – Джонин хмыкает. – И я постоянно думал – зачем, ведь я уже видел тебя за обедом. В нашу первую встречу. - Ты видел меня за обедом, - вампир кивает, устремляя на него улыбчивый взгляд. – Но не за охотой. Волчонок фыркает, но ничего не отвечает. Вновь повисает комфортная тишина, которую скоро вновь нарушает вампир. - Что чувствуешь? – зовёт он, останавливаясь. Оборотень принюхивается и прислушивается к себе. - Что-то вкусное. – отвечает несколько мгновений спустя. – Человека. Крупного, взрослого. И… - Джонин шумно втягивает носом воздух. – Вампира? – вскидывает бровь, устремляя взгляд на Джунмёна. - Больше тебе скажу, - Джунмён совсем хитро, уголком губ улыбается. – Это наш многоуважаемый наследник. - Он охотится? – вдруг оживает Джонин, улыбаясь в ответ так же хитро и получая кивок в роли ответа на свой вопрос. – Что будем делать? - Испортим ему аппетит. – Джунмён ухмыляется, отпуская его руку. – Но для начала заберём его ужин себе, уж больно хорошо он пахнет. - Первая отрицательная? – Джонин хмыкает, поднимая рукава своей куртки повыше к локтям. - Как и твоя. – Джунмён подмигивает ему и кивает куда-то направо, направляясь в ту сторону, а Джонин удивлённо глядит ему в спину, хлопая ресницами – он уже давно не человек и ему эти знания и вовсе не нужны были, но у него что…первая отрицательная группа крови? Та, которую так любит его глава? - А ты не поэтому ли…? – пытается позвать, но Джунмён уже исчез из виду. – Мён! – но никто не отвечает. Оборотень вздыхает и направляется следом, в прыжке обращаясь и устремляясь вперёд уже быстрее на всех четырёх.       Наследник, если это к нему вообще применимо, скрываясь среди елей, притаившись, наблюдает за крупным высоким взрослым мужчиной, который бродит по лесу с фотоаппаратом. - Погодите, уважаемый наследник, - Джунмён выступает из-за одного из дубов, продолжая ухмыляться, и мужчина дёргается, испугавшись неожиданного голоса. – Хотите сказать, что справились бы с этим человеком в одиночку? – Джунмён хмыкает, мужчина глядит на него совсем удивлённо. - Простите? – зовёт он. – Это вы ко мне? - Что вы, - Джунмён устремляет взгляд на человека. – За нами тут наблюдает весьма интересный экземпляр. – глава указывает рукой вперёд, где из-за елей выступает наследник. - Джунмён, это моя добыча. – хмыкает он. - Я бы вам не советовал ему тыкать, да ещё и обращаться по имени. – Джонин закидывает руку наследнику на плечо, вырастая рядом да игриво переглядываясь со своим главой. – Ибо он бывает очень жесток в гневе. – Джонин убедительно кивает. - Извините, я куда-то не туда забрёл? – подаёт голос человек, поглядывая на всех троих невесть откуда взявшихся. - Что вы, вы наш почетный гость. – убеждает его Джунмён. – Просто постойте тут и подождите своей очереди, ладно? – просит он, сверкая алым огоньком на дне зрачков, и мужчина замирает, напуганный, словно загипнотизированный. - Вы не имеете права ничего мне сделать. – самодовольно хмыкает наследник. - Джунмён-а, а мы разве собирались что-то с ним делать? – удивляется Джонин, вновь устремляя взгляд на своего вампира. Джунмён широко улыбается, подыгрывая. - Конечно, нет, - качает он головой. – Как же мы посмеем? Кто мы такие? - Что за цирк? – кипит мальчишка-наследник, а Джонин, всё ещё обнимая его за плечи, чувствует, как сильно тот напрягается. Джунмён подходит к человеку, кладя руку на его плечо, а оттуда перебираясь на шею, с неё на подбородок и резко тянет вверх и вправо. Слышится хруст, человеческая шея ломается, человек обмякает, а Джунмён легко подхватывает. - Ваше здоровье, наследник. – усмехается он, наблюдая за недоумением в глазах напротив. Джонин откровенно ликует, наблюдая, как его глава легко откидывает голову человека на своё плечо и впивается в сонную артерию зубами, не сводя глаз с наследника, который заходится в возмущении.       Волчонок наблюдает, как любимые карие глаза наливаются алым, блестят нахальством и насмешкой, блестят одновременно жаждой и силой, и чувствует, как сбегают вниз по спине мурашки, как бросает в дрожь. - Думаю, вам стоит поискать другой обед. – с наигранным сожалением тянет оборотень, поглядывая на наследника и делая шаг прочь от него. И уже мгновенье спустя, убеждаясь, что тот уходит прочь с поляны, зло сжимая кулаки, преодолевает расстояние между ним и Джунмёном.       Аппетит в виде жажды крови, живой плоти успешно и довольно быстро сменяется другой жаждой, более требовательной, обжигающей, необузданной, и Джунмён прекрасно это чувствует. Он откидывает неживое тело человека прочь в сторону, облизывая губы, и тянет Джонина за шкирку к себе, впиваясь в губы жадным поцелуем. Волчонок с готовностью обнимает за шею, отвечая на поцелуй и прижимаясь крепче к любимому ледяному телу.       Поспешно избавляясь от одежды, прикасаясь почти болезненно, оставляя синяки, царапины и следы укусов, на склоне гор, где туристические тропинки давно сходят на нет, в высокой шелковистой все ещё зелёной траве не смотря на осень, сплетаются в единое целое тела и души кровных врагов, представителей враждующих кланов, некогда ненавидящих, но на деле самых необходимых друг другу. Мягкие стоны и шепот уносит ветер и только горы и небо - свидетели чужой, некогда запретной любви. - Нам надо запомнить это место. - замечает глава, когда ловит тёплую ладонь в плен своей холодной и они с Джонином направляются через лес в сторону школы. - Тебе понравилось быть первобытным? - Джонин прячет смешок в кулак. - Мне понравилось не думать о том, что могут подумать о нас. - спокойно отвечает вампир. - Что-то в прошлый раз в моей комнате тебя это совсем не смущало. - оборотень хмыкает, игриво толкая локтём в бок, но рук не размыкая. - Я тогда просто слишком соскучился. - с улыбкой оправдывается Джунмён. - Ну да, Джунмён-а, ну да. - подкалывает волчонок и устремляется со всех ног вперёд от вампира, что спешит следом.       Джунмён нагоняет уже у кромки леса, в школьном дворе, хватает за плечи, роняя на землю, и они кубарем прокатываются несколько метров вперёд. У волчонка на мгновенье спирает дыхание, но когда восстанавливается он громко хохочет, держась за живот. - Они как дети. - замечает Бэкхён с улыбкой, наблюдая с лавки у дуба. - Просто счастливы. - Сэхун пожимает плечами. - Мы всё слышим. - зовёт глава, поднимая голову с земли, зыркая вперёд, и уже несколько минут спустя они с Джонином вырастают рядом. Волчонок усаживается на свободное место и оставляет кусочек для Джунмёна, который полуложится рядом, складывая голову ему на колени. - Как охота? - с лукавой улыбкой интересуется Хань, который, естественно, как демон страсти, всё чувствует. - Продуктивно. - отвечает ему Джонин, показывая язык, и с улыбкой игнорирует все взгляды суккуба в их сторону. А Джунмён, Джунмён глядит на него неотрывно снизу-вверх и волчонку кажется, словно они могут общаться и без слов. Тёплые пальцы перебирают каштановые пряди, иногда вынимая из них травинку или крошечную еловую веточку, и гладят по лбу и щекам. ***       Ожидание тягучей трясиной затягивает в себе, отметая любые другие мысли, а дни наоборот кажутся дольше. Время, словно издеваясь, замедляется и, кажется, вот-вот пойдёт вспять. Октябрь превращается в одну сплошную муку ожидания со всеми его осенними красками, солнцем и сказочным звёздным небом, которое в эту пору особенно прекрасно.       День сменяется ночью, ночь сменяется днём снова и снова, и с каждыми сутками, ближе к цели напряжение внутри растёт в геометрической прогрессии. Каждый, задействованный в этом, понимает опасность и риск, но единственный возможный вариант и так является действующим планом, и точное следование каждой его фазе может обеспечить успех. По крайней мере, надежду на него.       С каждой встречей в лесу, чтобы снова и снова прогнать все этапы плана; в школьном дворе; в кафетерии, в коридорах слов произносится всё меньше, достаточно только взволнованных взглядов, чёрных проклятых душ, что бьются в панике, в страхе, не за себя, а за стоящего рядом. Риск велик настолько, насколько вероятен и успех, и это балансирование на грани провала и победы кружит голову и бросает в дрожь.       Пропадает смех и ненужные вопросы или подбадривания, резвые совместные охоты, валяние дурака и всё, что могло бы, но не сможет в этом случает отвлечь от финальной цели, к которой в принципе все и движутся.       Джунмён узнаёт ровную спину и каштановую макушку издалека, и неспешно бредёт в сторону их обладателя. Джонин выглядит совершенно собранным, серьёзным, спокойным, но его спина ровная не от уверенности, а от напряжения, натянута, словно струна, как всё внутри, и вампир опускается рядом на лавку во внутреннем дворе в тени школы, почти в темноте. Оборотень неотрывно глядит вперёд, не моргая, в одну точку, и дышит рвано, порывисто, руки сложены на коленях, пальцы сжимают их настолько, что те побелели. Вампир накрывает его ладонь и отнимает от колена, заключая в свою, гладя большим пальцем и сжимая, а следом подносит к губам и несколько раз целует тыльную сторону. Дыхание волчонка слегка выравнивается, он немного расслабляется. - В нашу прогулку перед твоей коронацией, когда мы встретились здесь, во дворе, на одной из лавок, я чувствовал себя совсем не так. – признаётся Джонин. – Совершенно иначе. Я был настолько уверен, что разговариваю со смертником, что ни капли сомнения не чувствовал в успехе того, что задумал. – Джонин устремляет взгляд на своего вампира, встречаясь с ним глазами. – Что мне сделать, чтобы почувствовать сейчас то же? – дыхание снова сбивается, волчонок тяжело вздыхает, вновь устремляя взгляд вперёд, в темноту. - Всё так сильно изменилось за год. – теперь наступает очередь вампира вздыхать. – Мы изменились – наше отношение друг к другу, к окружающим нас существам, к миру и обществу, в котором мы живём, наши жизни изменились. - Ты хотел сказать – наша жизнь? – уточняет Джонин, глядя всё так же далеко вперёд. - Я хотел сказать, что завтра вероятность твоей гибели гораздо превышает ту, что была в день моей коронации. Ибо тогда у тебя был туз в рукаве – любящий тебя наследник, а сейчас я – открытая карта. – всё меняется с точностью до наоборот – вампир устремляет задумчивый взгляд вперёд, а волчонок – на него. - Что мы сделаем, - выдыхает Джонин, подаваясь ближе, и прижимается тёплым носом к холодной щеке. – Если нас семеро против всего мира?       Вампир ничего не отвечает, только прижимает тыльную сторону его ладони к своей левой щеке и закрывает глаза. - Думаешь, человеком быть легче? – интересуется несколько минут молчания спустя. – Хотя, что я у тебя спрашиваю, Джонин-а? Твоя человеческая жизнь не была слишком идеальной. Неидеальной вовсе, я бы сказал. - А давай как-нибудь попробуем? – волчонок отстраняется от чужой щеки, не сводя взгляда с Джунмёна, ожидая, пока тот взглянет на него в ответ. – Попробуем пожить, как люди. В их обществе, с их привычками, темпом и способом жизни. - Думаешь, получится? – вампир, наконец, смотрит ему в глаза. – У нас? – хмыкает. – Люди – еда. - Я тоже был едой, тогда, на улице Лиона? – карие глаза слегка темнеют, прищуриваясь. Джунмён негромко смеётся и обнимает за плечи. - Мы обязательно попробуем. – улыбается мягко. – Обещаю. - У нас всё получится? – в ответ спрашивает оборотень. - Для того, чтобы всё прошло так, как нужно нам – все присутствующие в зале завтра в полночь должны безоговорочно поверить в нашу ложь. – глава кивает. – И как бы сложно не было – мы приложим максимум усилий. - Ради человеческой жизни? – волчонок улыбается уголочком губ. - Ради неё. *** - Как в последний бой. – Сэхун вздыхает, садясь на кровати, и поправляет на себе большую для него футболку. - Не как. – отзывается Хань, ероша по волосам на затылке, и хватает за плечо, потянув назад, к себе. – Не как, Сэ. – качает головой отрицательно, заключая в свои руки совсем крепко, прижимая к своей груди. – Не как. – и прижимается губами к чужому лбу, целуя. - От этого и страшно. – Чанёль хмурится, переворачиваясь со спины на бок и складывая руки под головой. - Тебе совсем не страшно? - Не страшно ли мне? – Бэкхён оборачивается через плечо и подходит, присаживаясь на край кровати, наклоняясь к своему элементалю. – Страшно. – выдыхает шепотом, прижимаясь носом к носу Чанёля. – Страшно, что не сам пострадаю, а что тебя потерять могу. - Ты меня не потеряешь! – Джунмён фыркает и ойкает следом он неожиданного толчка локтём в бок. – Говорю – не потеряешь. – убеждает он, сгребая своего совсем человеческого детёныша в объятия. - Обещаешь? – отзывается Джонин, обнимая за шею в ответ и пряча их обоих с головой под одеяло. - Только если ты пообещаешь мне то же. - Обещаю. - Значит и я. – и мягкие тёплые губы накрывают поцелуем. *** - Мне кажется, я сойду с ума от волнения. – Бэкхён переминается с ноги на ногу, поправляя на себе одежду. - Успокойся. – просит Чанёль, кладя руки на его плечи. – Я буду точно за тобой, страховать на тот случай, если что-то пойдёт не так. - Но… - Но всё пойдёт так. – убеждает элементаль.       За окном давно стемнело, до коронации нового главы всего каких-то минут пятнадцать и руки заходятся в мелкой человеческой дрожи. Хань и Сэхун, чтобы не вызывать подозрений, уже на месте, в тронном зале, в башне под потолком с мраморными колонами, доводят до конца последние приготовления быстро и незаметно. План продуман до таких мелочей, что в случае, если что-то пойдёт не так, вся эта продуманность сведёт их всех в могилу, в одну могилу, стоит заметить. Как предателей. - Всё готово. – Джонин появляется из ванной, застёгивая на запястье браслет часов. – Все по местам. – командует он и открывает окно, выскальзывая через него прочь. – Удачи. – зовёт уже с улицы. - И тебе. – отзывается за них с Бэкхёном Чанёль, устремляя взгляд на выходящего из ванной комнаты Джунмёна. Тот, так же, как и Бэкхён только что, нервно переминается с ноги на ногу и тянет вниз за лацканы своего пиджака. - Как я выгляжу? – интересуется. - Хорошо выглядишь, - Бэкхён удовлетворённо кивает. – Как надо. Только не вздумай горбиться, ни при каких условиях. – предупреждает вампир. – И внимательно слушай и делай всё, что я буду говорить.       В ответ следует короткой кивок. - Встретимся в зале. – улыбается Чанёль, приобнимая своего вампира за талию. – Всё получится. – подмигивает он, целуя ледяную щёку и оставляя в ладони Бэкхёна искорку. – Ты же помнишь… - Если чувствую непосредственную опасность – просто бросить её вперёд перед собой на землю. – кивает вампир. – Я знаю. Я всё понял. - Удачи и вам, ребята. – Чанёль окидывает обоих взглядом и спешит за дверь.       Бэкхён смотрит на часы на своём запястье и отсчитывает три минуты с ухода Чанёля. Стрелка липнет к циферблату и, кажется, не шевелится вовсе, время попросту издевается. Когда третья минута подбегает к концу, оба переглядываются. Бэкхён открывает дверь в их комнату, и вампиры устремляются наружу.       Так же, как это было перед коронацией, ученики младших классов выстраиваются в коридорах вдоль стен, подчтенно склоняя головы в знак уважения по пути к тронному залу. Бэкхён идёт позади и неотрывно глядит на обтянутую белым пиджаком спину, сцепляя пальцы за спиной – всё получится, получится, иначе они все – трупы.       Открывая перед ними большие двухстворчатые двери, Дети ночи кланяются и закрывают следом. Тронный зал полон, гостей не так много, как во время коронации, но тоже не мало. Ступая след в след за Джунмёном, Бэкхён замирает за ним, совсем близко и сжимает его плечо, переглядываясь с ним – пора.       Старейшина Юн вырастает напротив в своём тёмном балахоне, окидывая их обоих взглядом, и протягивает Джунмёну руку, прося таким образом подойти ближе. Тот кидает короткий взгляд на Бэкхёна, получая незаметный кивок, глубоко вздыхает и шагает вперёд.       Начинается! - Всё идёт по плану. – шепчет в ухо Чанёль, оказываясь за его спиной, и Бэкхён прячет облегчённый выдох. Говорить о том, что всё удалось – ещё слишком рано.       Хань салютуют им от окна, у которого стоит, и переглядывается с Сэхуном, который у двери. Каждый знает свою роль и время её исполнения. - Глава, ты уверен, что хочешь этого? – интересуется старейшина Юн. - Уверен. – кивает Джунмён уверенно и протягивает вперёд правую руку с кольцом на указательном пальце. Всё так, как они с Бэкхёном репетировали, только бы его не раскрыли, только бы не раскрыли раньше времени их обман! - Тогда повторяй за мной клятву отречения. – старейшина Юн отходит на шаг в сторону и Джунмён опускается на колени, снимая с пальца кольцо и принимая протянутый вампиром нож. Он ещё раз оборачивается к Бэкхёну и порет руку ножом, сжимая в разрезанной ладони кольцо. - Власть мне данную покорно и смиренно, - начинает старейшина вампиров. - Власть мне данную покорно и смиренно. - Добровольно возвращаю Тьме Всемогущей. - Добровольно возвращаю Тьме Всемогущей. – слово в слово повторяет Джунмён, крепко зажмурившись.       Проходит несколько мгновений, прежде чем кольцо в камне приобретает мутно-белый оттенок вместо кровавого красного и Бэкхён теперь, наконец, действительно слегка расслабляется, хватаясь за руки Чанёля, что ложатся на его бёдра.       Джунмён поднимается с колен, возвращая старейшине кольцо, и отходит назад к Бэкхёну, его место занимает новый наследник, почти что глава, бросая на него, назад, самоуверенный взгляд. - Всё нормально? – интересуется Бэкхён, протягивая белоснежный платок, который Джунмён поспешно принимает, скрывая незажившую после пореза ладонь и в котором прячет пустую капсулу из-под крови, которую вспорол вместе со своей рукой. - Всё хорошо. Теперь дело за ними. – следует кивок. Бэкхён кивает в ответ и позволяет Чанёлю вырасти по другую руку от Джунмёна, таким образом оберегая. Хань с Сэхуном снова переглядываются – друг с другом и с Бэкхёном. План вступает в свою вторую фазу и главной целью этой его части – есть позволить коронации нового главы случиться по всем правилам.       Многие присутствующие в зале Дети ночи, в особенности студенты Инфернума, наблюдают за процедурой коронации во второй раз, и хотя некоторые не согласны с нынешним положением вещей – выбирать особо не приходится. Бэкхён видит сожалеющие взгляды, которые бросают их одноклассники в сторону Джунмена, и прячет вздох – рано, ещё рано.       Слово в слово, снова звучит клятва, только не отречения, а теперь уже принятия власти. За ней следует посвящение – взятие ответственности на себя за три клана представителей Детей ночи и знакомый ритуал оканчивается кольцом с белым камнем.       Наследник режет руку и сжимает её в кулак, позволяя алым каплям сорваться на камень. Бэкхён бросает взгляд на Ханя и тот в ответ кивает – пора. Сэхун, тоже получая кивок, подходит поближе к двери, цепляясь обеими руками за одну из ручек.       Камень напивается крови, алея, и зал молча ждёт. Когда алеть больше некуда, кольцо оказывается на указательном пальце новоиспечённого лидера, тот садится на трон и гости опускаются ниц, приветствуя нового главу.       Бэкхён с Чанёлем прижимают к земле поближе того, кого оберегают, Сэхун, перед тем, как опуститься, дёргает за ручку двери, Хань, приседая, локтём задевает замок на окне, у которого стоит, и то оказывается почти открытым, стоит только толкнуть слегка снаружи.       Новый глава окидывает своих подданных глазами, пока каждый взгляд устремлён в пол, и звук распахивающейся двери, которая распахнуться не может, пока все из присутствующих не поклянутся новому главе в верности, никого не волнует в первые несколько мгновений. - Позвольте, уважаемые! – дверь уверенно открывается, из-за неё показывается Джунмён в своём белом фраке, в котором его короновали. Дети ночи вскакивают на ноги, оглядываясь, удивлённые и поражённые. – А что здесь, собственно, происходит? Бэкхён в этот момент хватает рядом стоящего вампира за плечи, якобы наигранно дёргая вверх с пола, и охает, отталкивая от себя уже Тэмина. - Я не… - мямлит он, удивляясь подмене, которую сам же и организовал. - Джунмён? – зовёт Минсок, когда гости расступаются, пропуская его. – Это ты…? - Я! – Джунмён кивает. – Мне доложили, что коронация перенесена на час, - он бросает на пол письмо со школьной директорской печатью. – Но я смотрю, коронация в самом разгаре! - Я – новый глава, а ты – никто! – новоиспечённый глава схватывается с трона, тыкая в Джунмёна пальцем. - Это подстава! – выкрикивает из толпы Сэхун в нужный момент и по залу прокатывается волна непонимания и негодования. - Что здесь происходит, я спрашиваю? - перебивая гул, интересуется вновь Джунмён. – Да как вы посмели принять Переменчивого за меня? – чеканя слова и шаг, древний вампир двигает в сторону трона, и все расступаются, пропуская его. Алые глаза полыхают яростью. - Но Джунмён… - старейшина Юн действительно выглядит растерянным. – Кольцо приняло формулу отречения, твою кровь, как это возможно…? - Меня одурачили, забрали без моего ведома мой трон и мою власть. Это измена. – выдыхает он, замахиваясь. - Джунмён, мальчик мой… - старейшина Юн спешит упасть на колени. – Мы бы никогда не променяли тебя на этого, - сухая рука указывает на новоиспечённого главу. – Но ты напугал нас своим отречением. Хочешь сказать, что этот Переменчивый – играл твою роль всё это время, и ты не собирался… - Я собирался отречься, это так. – Джунмён кивает, поднимаясь на одну ступеньку у трона и окидывая всех присутствующих взглядом. – Но не раньше того, как убедился бы, что смогу доверять этому прохвосту. – острый взгляд устремляется на самозванца. – А вы подстроили моё отречение, подменив меня на Переменчивого, чтобы скорее посадить его на мой законный трон, избавиться от меня и править чужими руками. – Джунмён отталкивает старейшину от себя. - Это не так. – падает в ноги ещё один старейшина кровопийца. – Это не так, Величество, не так. Мы не… - Это что, получается, нынешний глава не отрекся от престола, его подменили, и трон, выходит, занят незаконно? – бросает из толпы теперь уже Лухан. В зале поднимается шум и гам, под шумок Чанёль выводит Тэмина скорее из зала от греха подальше, а Бэкхён пробивается ближе к своему Джунмёну. - Это измена! – констатирует Минсок. – Самая что ни есть настоящая. - Обряд отречения, тобой или нет, но был проделан с помощью твоей крови, и кто бы это не сделал – он своего добился, кольцо приняло жертву, значит отречение официальное, как и коронация нового главы – законна. – другой старейшина вампир выходит вперёд, подавая голос.       Он едва успевает и шаг сделать к Джунмёну, когда со стороны окна мелькает серое пятно, и голова старейшины укатывается вперёд через проход. Дети ночи расступаются, с лап на ноги поднимается Джонин. - Это измена! – поддерживает он Минсока спокойно. - Это измена! – слышится из толпы, ученики Инфернума, один за другим, вникают и поддерживают, Бэкхён скрывает улыбку за кулаком, стоя возле Лухана и Сэхуна, которые подходят к нему. Начинается суматоха. - Защищайте нового главу! – выкрикивает кто-то из вампиров. - Нет никакого нового главы! – Джонин легко разворачивается, в прыжке трансформируется и без раздумий валит на спину с трона прочь самозванца. Несколько мгновений спустя со ступенек трона скатывается его голова.       Джунмён переступает оставленное у трона тело и опускается на своё законное место, Джонин разгибается, вновь поднимаясь с лап, и замирает за его правым плечом, водружая руку на его плечо, предварительно возвращая ему снятое с чужого пальца кольцо. - Итак, господа! – зовёт законный наследник. – Кто возьмёт на себя за это ответственность?       Повисает тишина, Дети ночи переглядываются – ситуация проясняется, и незаконный захват власти всегда карается смертью, вне зависимости от того, какой из кланов предпринял попытку. Бэкхён покорно опускается на колени, устремляя взгляд в пол. За ним так же суккубы, Минсок, другие учителя, одноклассники и вскоре весь зал признаёт ошибку, выражая уважение, когда опускается перед действующим главой ниц.       Джунмён переглядывается со своим волчонком, накрывая его ладонь своей. - Я остаюсь на своём законном месте. – объявляет он тёмному обществу, вставая с трона и направляясь по ступенькам вниз, в зал.- А вы, мои дорогие, - обнимая за плечи старейшину Юна и второго, ползавшего в его ногах старейшину, Джунмён наигранно доброжелательно улыбается им. – Своё уже отжили! – брызжет в разные стороны кровь, оставляя на белоснежном фраке главы потёки. С плеч срывают сразу две головы, выбрасывая вперёд, на мраморный пол валятся мёртвые тела вампиров. – Ещё вопросы, господа?