Alea iacta est

Тёмное ночное небо манит ещё больше, чем волшебное золотое рассветное или алое закатное. Уже две недели Инфернум в дождях, и солнце – редкий спутник этой части Альп и спрятанной в них школы. Небо, и в особенности звёзды, скрыты от взора бесконечными тяжёлыми слоями серых туч даже ночью, и ни жёлтого диска луны, ни ночной синевы, ни кое-где мерцающих ночных светил – ничего. Бэкхён меняет позу, укладываясь на высохшую за день лавку и вытягиваясь вдоль неё. Он складывает руки под голову и долго вглядывается в темноту, что раскроила небеса. Идеальное вампирское зрение различает завитки грозовых туч в небе, которые ближе к середине ночи, наверняка, выпустят наружу ливни, грозы и громы. Ветер, который иногда поднимается и заставляет шуметь деревья, гонит облака прочь, сгоняет их в огромные тучи, и Бэкхён вдруг видит проблеск ночного звёздного неба между дождевыми клубами. Он тянется ладонью навстречу небу, словно может как-то повлиять, но снова поднимается ветер, и тучи скрывают ночную просинь неба вовсе, складываясь в серое полотно. Бэкхён вздыхает и опускает руку, складывая на груди. Элементаль, Чанёль, этот глупый, самоотверженный, храбрый, смешной мальчишка, который так назойливо пытается доказать ему свою правоту – словно тот островок синего неба за пеленой дождевых туч. А тучи – наследник. Тяжёлые, хмурые, не пропускающие звёздного и лунного света на землю, туда, где Бэкхён. Иногда ему кажется, что они ходят по одной территории и находятся совсем рядом, но между ними прозрачная стеклянная стенка, и каждый раз, когда Чанёль пытается как-то привлечь к себе внимание, он вновь и вновь бьётся, расшибается об эту стену, а Бэкхён стоит и смотрит. И ничего, абсолютно ничего не может сделать. Прикрывая глаза, вампир не сразу замечает редкие звёзды в ночном небе, которые вовсе не звёзды на деле. Бэкхён открывает глаза, когда щеки касается что-то тёплое. Он смотрит в небо, откуда, с самой тёмной высоты пляшут алые искры, и поспешно садится, продолжая смотреть в небо. Искры алым редким дождём, словно звездопад, сыплются с неба, крупные и поменьше, и Бэкхён вытягивает руку вперёд, собирая искорки в ладонь, а потом сдувая их оттуда обратно в небо. Во внутреннем дворе Инфернума пусто, ни души, а Бэкхён продолжает ловить искорки взглядом и ладонями, пока не замечает тёмный силуэт недалеко впереди, у растущего в центре двора дуба. Тёмное небо искрится золотом и светом, вампир направляется навстречу, когда и стоящий поодаль делает то же самое. Только оказываясь ближе, Бэкхён видит элементаля, изначально не сомневаясь в том, кто наблюдал за ним из темноты, – причина огненного звездопада. Они сходятся совсем близко, и Чанёль подаётся вперёд. Холодную кожу щеки обдаёт тёплым, почти горячим прикосновением. Элементаль прижимается носом к чужому, и Бэкхён закрывает глаза, подаваясь навстречу, слегка приподнимаясь на носочки, и неуверенно прикусывает губу, прежде чем решиться и поцеловать Чанёля первым. А с неба продолжают, искрясь, сыпаться алые звёзды. - Ты точно отбитый. – выдыхает вампир несколько мгновений спустя, находясь всё так же близко и глядя на элементаля сквозь ресницы, всё ещё замечая летящие с неба искры. – Отбитая саламандра. - Разве что немного. – соглашаясь, улыбается Чанёль, слегка кивая, а потом цепляет Бэкхёна за подбородок, притянув обратно к себе, и снова целует в губы. Забывая о существовании окружающего мира, Бэкхён ощущает доселе неизведанное, но такое похожее на что-то чувство. На привязанность, на симпатию, но вовсе не ту, которую он может испытывать к наследнику. Новую, необычную. И если к Джунмёну она тёплая, дружеская, преданная, то здесь дела обстоят совершенно иначе. И пока отвечает на поцелуй, Бэкхён ни о чём в этом мире не печётся и, естественно, не замечает оказывающегося на поляне с другой стороны Кая, который заметно прихрамывая, делает пару шагов прочь из чащи леса и просто валится на землю, больше не в силах стоять. Каждая косточка ноет и болит так, словно её в данную секунду ломают. Болит ещё и потому, что волчьему телу нужно время для регенерации, и процесс сращивания костей двойной болью отдаётся во всём теле. Чёртов наследник! - Кай. – улавливает издали волчий слух, и оборотень поднимает голову с земли, устремляя взгляд куда-то назад, в лес. Далеко впереди с неба прекращают сыпаться искры, и стоящие там до этого, не рассмотренные Каем, поспешно двигаются в сторону школы. Сил не остаётся, но язва в нём ещё жива настолько, что нагрубив наследнику в ответ, Кай снова и снова получает от него по полной программе. Получает, но продолжает грубить. В такие моменты он чувствует себя садомазохистом, который ловит кайф от своей или чужой боли, таким же, наверняка, себя чувствует и наследник. Они сталкиваются в коридорах школы совершенно случайно и посильнее стараются ударить, надавить или прикоснуться там, где, как знают оба, наверняка, есть следы клыков, оставленных противником ночью накануне. Собираясь с последними силами, Кай кое-как поднимается на ноги и как можно быстрее, изрядно пошатываясь, почти бегом направляется в сторону школы. В кровать, забыться целительным сном до утра, а завтра, жертвуя собой, снова и снова по слову вытягивать из наследника что-то о том, кого так напоминает ему Кай. Бэкхён дёргается, словно от пощёчины, когда дверь комнаты распахивается, и на пороге бесшумно оказывается Джунмён. Наследник прикрывает за собой дверь и, натягивая рукава своей бейсболки на кончики пальцев, проходит вглубь комнаты. Бэкхён внимательно следит за ним взглядом, забывая о своём страхе быть пойманным с Чанёлем. Он только вглядывается в непривычно острые, слегка нелепые движения да их попытки, которые наследник предпринимает, когда кое-как разувается и забирается, вернее сказать, пытается забраться под одеяло собственной кровати. Так же бесшумно, ступая самыми кончиками пальцев, Бэкхён осторожно слезает со своей кровати и преодолевает расстояние между ним и Джунмёном. Едва ощутимо присаживается на край чужой кровати и тянется прохладной тонкой ладонью к чужому лбу, но Джунмён ловит его ладонь на полпути. - Чего хочешь? – сухо спрашивает он едва слышно. - Высочество, ты в порядке? – взволнованно интересуется в ответ Бэкхён, пытаясь заглянуть наследнику в лицо. - В порядке. – после значительной паузы отвечает Джунмён и отворачивается к стенке, не позволяя Бэкхёну ничего больше. - Ты весь горишь. – настаивает Бэкхён, прикасаясь кончиками пальцев к ровной спине, которую Джунмён не успел спрятать под одеялом. Наследник слышно рычит и старается отодвинуться дальше от назойливого вампира. – Но у тебя не может быть жара, ты – древний вампир. – тем временем рассуждает Бэкхён, стягивая с чужих плеч одеяло и снова прикасаясь теперь уже к обнажённой шее. Джунмён не в себе, Бэкхён видит это и активно пользуется. – Тебя что…? – Бэкхён задыхается от своей догадки и хватает наследника за плечи, разворачивая на спину так, чтобы взглянуть ему в лицо. – Тебя что, оборотень укусил? - Немного. – Джунмён сдаётся и усмехается, но от рук Бэкхёна всё же отмахивается, шлёпая по потянувшимся к нему ладоням. - Немного? – ужасается Бэкхён. – Я иду за Минсоком. – предупреждает он, порываясь встать, но Джунмён ловит за кисть и сжимает так сильно, что Бэкхёну на мгновенье кажется, дёрнись он из хватки прочь сейчас ещё раз, кисть останется у наследника в ладони. - Ты никуда не пойдёшь. – чеканя слова, произносит наследник, зыркая, и Бэкхён обессиленно сдаётся, снова опускаясь рядом. Он помогает выпутаться из одеяла и уходит в маленькую ванную на мгновенье, чтобы вернуться с прохладным полотенцем. Обычный вампир бы уже корчился в агонии на полу, съедаемый проклятьем оборотня изнутри, молил его прикончить и плевался бы кровью, Джунмён просто горит, как при лихорадке. Бэкхён, как ни странно, ещё помнит, что такое человеческая лихорадка, и как с ней бороться. Белоснежная кожа горит, но если прижать руку к ней сильнее, то под жаром чувствуется холод, истинная сущность вампира. - Кто это сделал? – спрашивает Бэкхён, забираясь с ногами на чужую кровать, устраивая голову Джунмёна на своих коленях и бережно промакивая его влажную кожу. - Много будешь знать… - Джунмён снова усмехается, протягивая к нему руку и щёлкая по кончику носа. - Я бессмертный. – на всякий случай уточняет Бэкхён, продолжая своё дело. - Как и я. – уточняет наследник. – А ты возишься со мной, как с умирающим. - Над умирающим плачут, Высочество. – отзывается Бэкхён, убирая влажную каштановую чёлку с мокрого лба и встречается с пристальным, прищуренным взглядом насыщенно-карих глаз. - Не реви только. – мгновенная задумчивость вновь сменяется усмешкой, и вскоре Джунмён прогоняет Бэкхёна со своей кровати, укладываясь нормально. Бэкхён возвращается на своё место и наблюдает за ним ещё несколько мгновений, прежде чем улечься самому. Сон вампира похож скорее на кому, и, погружаясь в него, Бэкхён выглядит давно отдавшим Богу, а вероятнее – Дьяволу, душу. Видя это, Джунмён выбирается из кровати, убирая со своего лба высохшее полотенце, и понимает, что всё прошло. Проверяя следы укусов и не находя и следа от них, вампир убеждается, что регенерация окончилась, и спешит за дверь. Босой, в чём был. До рассвета ещё два часа, и, толкая двери чужой комнаты, Джунмён находит то, точнее того, кого ожидает. Волчонок спит, смешно завернувшись в одеяло по самую шею, ровно посередине кровати, словно куколка бабочки. Наследник прикрывает за собой дверь и поспешно усаживается на кровать параллельно Каю, вытягивая ноги вдоль кровати. - Весьма извиняюсь, Высочество, - слышится негромкий голос. – После твоего рукоприкладства я не в силах лечь как-то по-особенному, чтобы ты в полной мере заценил всю мою схожесть с кем-то там, из-за кого ты сначала являешься ко мне по ночам, а потом по тем же ночам калечишь, чтобы я молчал о твоих визитах. Джунмён так же негромко смеётся в ответ, наклоняясь чуть вперёд, чтобы видеть лицо волчонка. - Просто спи. – просит коротко. - А ты что? – Кай хмыкает, и вампир слышит дикую усталость и сонливость в его голосе. – Снова будешь раздевать меня взглядом? – волчонок хмыкает. – Или не взглядом? – ужасается следом, вскидывая бровь, чем снова вызывает у вампира смех. – Я одного только не понимаю, - Кай на мгновенье хмурится, не шевелясь при этом всем телом, ибо, как понимает Джунмён, больно. – Если я так напоминаю тебе кого-то, – он делает паузу, – Кого-то тебе не чужого, близкого, я бы сказал, очень важного, что ты приходишь ко мне, к врагу, среди ночи, чтобы понаблюдать за тем, как я сплю, чтобы прижать к себе во сне, наверняка, представляя его, да? – Кай хмыкает. – К чему тогда весь этот садизм, а? Разве ломая мне кости, ты не видишь его? Или тебе нравилось делать ему больно? Он был твоим обедом, игрушкой, слугой? Кем? - Он был человеком, всего лишь. – отвечает Джунмён, видя, как у Кая слипаются веки, но он стойко держится, не засыпая, – маленький любопытный волчонок. - Человеком? – переспрашивает оборотень. – Знаешь, Ваше Высочество, не думаю, что этот всего лишь человек был для тебя таковым. – Кай выделяет «тебя» и следом фыркает. – Я так похож на него? – волчонок устремляет взгляд на наследника, и следом. - Чем? - Ну явно не нравом и характером. – смеётся Джунмён в кулак. - А чем?! – не унимается Кай. - А спи! – копируя его интонацию, отвечает наследник. - Он красивым был? – решая пойти другими путями, интересуется Кай. - А ты себя красивым считаешь? – в ответ интересуется вампир, подгибая под себя одно колено. - А ты что, будешь вопросом на вопрос отвечать? – Кай прищуривается. - А тебя что, не устраивает такой расклад? – находится Джунмён и в очередной раз смеётся, когда волчонок фыркает от возмущения и отворачивается от него. Наследник окидывает взглядом чужие, завёрнутые в одеяло, лежащие рядом с ним ноги и добавляет уже чуть тише. – Просто спи. Повисает тишина. Кай прижимается щекой к своему плечу и прикрывает глаза, а Джунмён, глядя куда-то в окно, думает о своём. За окном, в преддверие лета, стрекочет сверчок, и, если хорошенько прислушаться, можно услышать вой деревенских собак с другой стороны Альп, у подножья гор, куда так любят ходить ужинать все ученики Инфернума. - Что с ним случилось? – разрезает тишину негромкий, почти шёпотом, вопрос волчонка, и Джунмён вздыхает. Это блохастое мохнатое чудовище сегодня не уймётся! - Кай. – остерегающе зовёт он, таким образом предупреждая, что говорить на эту тему он больше не намерен, и если волчонок сейчас не заткнётся, наследник заткнёт его сам, посредством крепкой оплеухи. - Что случилось с ним? - Прекращай! - Что случилось с человеком, которого ты любил? - Да с чего ты вообще взял, что с ним что-то случилось? – не выдерживает наследник, чуть повышая голос. - А почему ты переспросил именно это, а не то, что ты любил его? – в ответ, пристально глядя на него, спрашивает Кай, и Джунмён замолкает, так же внимательно смотря в ответ. – Так что случилось с человеком, которого ты любил? Почему ходишь ко мне, а не к нему, если с ним ничего не случилось? – повисает тишина. - Высочество, ты на вид только сильный, могущественный и непоколебимый, а на деле… - Кай хмыкает. – Влюбился в человека. - Я такого не говорил. – Джунмён фыркает. - Я уже и сам всё вижу. – волчонок кивает. – В ночь, когда я застал тебя в своей постели, ты обнимал меня вовсе не по-дружески, прижимал тоже. Ты скучаешь по нему, это очевидно. А я напоминаю его, и ты пришёл утопить свою тоску во мне. - В самое сердце бьёшь, гадёныш. – Джунмён горько усмехается, всё ещё неотрывно глядя в тёмно-карие, почти чёрные глаза оборотня. – И если хоть слово сорвётся с твоих губ на этот счёт… - Что? - Кай хмыкает. – Снова пригрозишь меня убить? Или покалечишь? Хотел бы, давно бы это сделал. – Кай смеётся негромко. – Но ты не сможешь. Ведь я похож на него. Джунмён ничего не отвечает, только подаётся ещё ближе, наклоняясь к Каю, надавливая на его сонную артерию большим пальцем совсем сильно, и мгновенье спустя тот закрывает тяжёлые веки и засыпает. - Высочество? – Бэкхён открывает глаза и не находит напротив наследника, только пустую кровать. – Джунмён? – слегка волнуясь, зовёт он по имени. – Наследник! - Чё орёшь? – в комнату без стука заглядывает Хань. – Потерял кого? - Потерял. – Бэкхён указывает на кровать напротив. - О, а он у нас что, маленький мальчик, сам не справится? – Хань усаживается за стол, оглядывая комнату. – Не парься, проголодался, может. – суккуб снисходительно машет рукой, и вампир решает промолчать о том, что нашёл Джунмёна вчера в его постели укушенным оборотнем. И хотя древнему вампиру такая мелочь не страшна, Бэкхён всё же волновался. - Ты почему не на уроках? – спрашивает Бэкхён, сменяя тему. - Скоро пойду. - Хань кивает, а потом кусает губы. – Я вообще чего пришёл-то… - начинает он, и Бэкхён ловит его слегка озадаченный взгляд, сосредотачивая на нём всё своё внимание. - А где Сэхун? – вдруг перебивает Бэкхён, оглядывая комнату и понимая, что Хань пришёл один. - Вот именно поэтому я и пришёл. – Хань вздыхает, и Бэкхён хмурится. Что в последнее время вообще происходит с ним и вокруг него, а?! - Что-то случилось? – Бэкхён напрягается. - Случилось. – Хань кивает, поглядывая на волнующегося и нетерпеливого вампира. – Дело в том, что мы с Сэхуном…эм, как бы это сказать? – Хань усмехается. – Потрахиваемся иногда? – он прикусывает кончик языка, глядя на друга. - Ты сейчас серьёзно? – Бэкхён вскидывает бровь. - А похоже, что я шучу? – Хань фыркает. – Мён недавно расспрашивал меня о нас с Сэ, когда я ходил с ним на охоту в последний раз. Но ты же знаешь, прекрасно понимаешь, что я не мог ничего рассказать. Чтобы не навлечь его гнев, чтобы он лишний раз в нас, обалдуях, не разочаровывался. – Хань вздыхает. - Так что с Сэ? – настаивает Бэкхён. - Не имею ни малейшего понятия. – Хань разводит руками. – И это волнует меня больше всего, если честно. – он озадаченно кивает. - Хань, говори прямо! – не выдерживает Бэкхён, повышая голос. - Толстолобый вампир. – бурчит суккуб, нахмурившись. – Я вторые сутки не имею ни малейшего понятия, где он, с кем он и как он. - И ты только сейчас об этом говоришь? – Бэкхён удивлённо хлопает глазами. – Это может грозить чем-то опасным для вас, суккубов, после того, что между вами было? - С нами творится что-то странное, Бэк. – Хань закусывает губу. – Я набросился на него с поцелуями первый раз, потому что перестал насыщаться. Голод рвал мне глотку изнутри, казалось, я пью раскалённую лаву и… - Я знаю. - перебивает Бэкхён описание чувства голода. – Дальше. - И он был единственным, кто мог помочь мне усмирить мой голод. Мне было хорошо с ним, безопасно, не голодно. Но вскоре я заметил, что он сам перестал выбираться на охоту так часто, как делал до всего этого. И от этого начал сторониться меня. Он насыщал меня, передавая свою, полученную от человека энергию, и я возвращал её в таком же, а бывало и в двойном количестве. Но он стал меньше есть, стал сторониться и вовсе избегать меня. И вот позавчера, сказав, что идёт на охоту, попросту не вернулся с неё. - Супер. – Бэкхён трёт виски, прикрывая лицо руками. – Как ни одно, так другое. – причитает сквозь зубы. – Ты его искал? - Он не даёт себя найти. – Хань кивает. – Я – его наставник, старший, который всегда был рядом и учил его всему, что он умеет и знает, да и после того, как мы завязали нашу пищевую цепь друг с другом, наша связь усилилась, но я не могу его найти. - Хань отрицательно качает головой. - Мы должны Мёну рассказать. – подытоживает Бэкхён всю полученную информацию. - Ещё чего! – Хань фыркает. – Рискни только, и Высочество узнает о твоих ночных похождениях с элементалем. – Хань усмехается довольно, видя удивление на лице вампира. - Что? – переспрашивает тот, не поверив своим ушам. – Это подло! - И совсем нет! – Хань хохочет, забавляясь реакции друга. – Мы – нечисть. – замечает он. – Не хрен было файер-шоу устраивать во дворе школы. - Кто ещё видел? – тут же спрашивает вампир, вскакивая с кровати. - Да никто. – Хань снисходительно машет на него рукой, уверяя следом: - Я проследил. - Спасибо. – с облегчением выдыхает Бэкхён, снова усаживаясь на кровати ровно. – Что будем с Сэ делать? - Предлагаю не говорить нашему Высочеству ещё хотя бы сутки и поискать самим. – кивает Хань, и Бэкхён так же кивком соглашается. – Подключим твоего горячего парня, пусть помогает. – Хань вдруг сбрасывает с себя всю маску серьёзности, хихикнув. - Он не мой. – фыркает раздражённо Бэкхён, понимая, что если бы мог, тотчас бы заалел щеками. - Ну, Бэк, не пойми неправильно, - суккуб пересаживается к вампиру на кровать и обнимает за плечи. – Но чужих так не засасывают. – замечает он. – Только своих. – и взрывается хохотом, когда Бэкхён вмазывает ему оплеуху, да так, что Хань падает с кровати, но ржать не прекращает. - Закроем эту тему. – просит вампир. – Лучше скажи, где его искать. - Я был в двух соседних деревнях, куда мы обычно выбираемся на ужин. Но ни его, ни признаков его пребывания там нет. – Хань скептически поджимает губы. – Ума не приложу, где искать. - И как ты хотел, чтобы мой… - Бэкхён замолкает, не произнося «горячий парень». – Помог нам в поисках? – просто продолжает. - Твой? – переспрашивает Хань, поигрывая бровями, и получает дополнительный, бонусный пинок под зад, всё ещё сидя на полу, в ногах у вампира. – Он – наш клан, Дух. Такой же, по сути, бестелесный. Кто знает, какими скрытыми возможностями он может обладать. – Хань пожимает плечами. – В любом случае, нашему великому главе Кровопийц знать пока не стоит. - Не стоит знать чего? – дверь беззвучно открывается, на пороге вырастает Джунмён, Бэкхён торопеет, Хань не теряется. - Не скажу. – показывает он наследнику язык. – Припёрся, Высочество. Весь сюрприз испортил. – Хань хмурится. – Надеюсь, твоя королевская натура и воспитание не позволили тебе подслушать? –суккуб широко улыбается. - Надеюсь, твоя костлявая задница и пустая голова отслужили тебе достаточно. – отвечает с улыбкой Джунмён, полноценно входя в комнату. – И ты почему не на уроках? - Уже иду, мамочка. – отзывается старший суккуб, поднимаясь на ноги, подхватывая принесённую ранее с собой сумку, заговорчески подмигивая Бэкхёну да направляясь к двери. - До встречи, мои сосущие друзья. – машет он рукой на прощанье и тут же спешит закрыть за собой дверь, когда в её деревянную поверхность врезаются ножницы. - Высочество, как ты? – сочувственно спрашивает Бэкхён, когда шаги суккуба затихают в коридоре. - В порядке. – коротко, вчерашней фразой отвечает Джунмён, снимая с себя лишнюю одежду, чтобы отправиться в душ. - Где ты был всю ночь в твоём состоянии? – Бэкхён пытается быть вежливым и учтивым, но получается обиженным и взволнованным. - Гулял. – коротко отвечает наследник, таким образом обрывая все попытки вампира завалить его ещё вопросами на эту тему. Бэкхён больше и не спрашивает ничего, только провожает взглядом стройную обнажённую по пояс фигуру, не замечая ни одного изъяна на белоснежной ледяной коже. Уже позже, сидя в кафетерии с утра, Бэкхён упирается локтями в стол, сцепляя пальцы, и мнёт их, поглядывая на Ханя, который так же многозначительно поглядывает на него, сидя напротив. Чанёль через столик от них со своими друзьями. - Бэк, - зовёт наследник, и вампир устремляет на него взгляд. – Что с тобой? – коротко спрашивает Джунмён. - Со мной всё в порядке. – отвечает Бэкхён, но продолжает перебирать пальцы, и Лухан больно пинает его ногу под столом. - Бэкхён. – карие глаза слегка темнеют, прежде чем загореться алым. За время, проведённое вместе, Джунмён прекрасно выучил, как выглядит и что делает озадаченный, расстроенный или взволнованный Бэкхён. - Я просто всё ещё за тебя волнуюсь, Высочество. – Бэкхён до крови прикусывает собственный язык. Врать Джунмёну – одна из не многих вещей на свете, которую он действительно не терпит. – С тобой точно всё в порядке? – Бэкхён жуёт губы и молится Тьме всемогущей, только бы самый достойный её представитель не заподозрил сейчас открытой фальши и лжи в его словах и действиях. - Точно. – снисходительно выдыхает Джунмён, накрывая его сплетённые в замок ладони и опуская их на стол, чтобы Бэкхён больше не мельтешил. И он делает, как просят, только чувствует на себе взгляд и складывает сумку на край стола, когда на его поверхности появляются вдруг, совсем маленькие и заметные только ему, буквы. Всё хорошо? Не поворачиваясь в его сторону, вампир избавляется от букв и потягивается хорошенько, словно невзначай поднимая вверх большой палец, отвечая на заданный ранее вопрос. Лухан, замечая все до единой манипуляции, продолжает рассказывать Джунмёну о минувших уроках с ещё большим энтузиазмом. - Хорошо с вами, хладные мои, но пойду я на уроки. – Хань поднимается со своего места и салютует. – Ещё больному Сэ нужно кого-нибудь подыскать. - подмигивает он, и Бэкхён подыгрывает на ходу. - Высочество, ты отдыхать? - уточняет он осторожно, на что получает кивок. – Тогда я провожу Ханя. Встретимся в комнате. Джунмён так же кивает, провожая взглядом своих охламонов. - Сэ не может долго болеть. – замечает Бэкхён, пока они идут по коридору с суккубом под руку. – Он вообще болеть, по сути, не может. - У него человеческое тело, челядь ты необразованная. – Хань отвешивает другу подзатыльник и вдруг толкает вперёд. – Действуй. – успевает шепнуть и сворачивает в коридор, направо, в учебную часть Инфернума. Впереди Чанёль. Он не успевает даже поздороваться, едва успевает улыбнуться, когда Бэкхён ровняется с ним, незаметно хватает за руку и тащит куда-то совсем быстро. Останавливаются оба, только когда сворачивают в административный коридор возле учительской, где сейчас пусто. - Ты сказал, что всё хорошо. – первое, что говорит элементаль, когда заглядывает в карие глаза вампира и видит там лёгкое подобие тревоги и волнения. - Мне нужна твоя помощь. – отвечает Бэкхён, отрицательно качая головой и давая понять, что всё не хорошо, далеко не хорошо. Чанёль кивает в ответ, принимая к сведению, и вдруг наклоняется к нему, коротко целуя в губы. Бэкхён распахивает удивлённые глаза после поцелуя и следом хмурится. - Зачем это было сейчас? – спрашивает тут же. - Хотел проверить, не приснился ли мне минувший вечер. – элементаль пожимает плечами. – В чём заключается моя помощь? – сменяет он тему, и вампир радуется, что пока все эти смущающие вещи отставлены на второй план. - Я не знаю. – говорит Бэкхён. – Не знаю, как ты можешь помочь и можешь ли вообще. Но я хочу попробовать. Дело в том, что у нас Сэхун пропал. - Сэхун пропал? – переспрашивает Чанёль, усаживаясь на низкую лавку у стены и потянув Бэкхёна за руку, чтобы посадить напротив. – Суккуб? Худощавый, шатен, высокий. - Да. – подтверждает Бэкхён. – Уже третьи сутки пошли, как его нет. Мы с Ханем соврали наследнику, сказав, что тот заболел, но если он узнает правду… – Бэкхён передёргивает плечами. - Правду о чём? – утоняет элементаль. - Обо всём, Чанёль. – Бэкхён закусывает нижнюю губу. – И о нас с тобой, и о пропаже Сэ, и о том, что они с Ханем натворили. – вампир вздыхает, на мгновенье прикрывая глаза и снова открывая. - Я бы на его месте сделал вывод, что вы мне не доверяете. – замечает демон. - Он – опора и надежда нашего мира, и лишнее доказательство того, что подле него эгоистичные, неблагодарные ублюдки, никак не скрасит его мрачную вечность. – Бэкхён хмурится и следом кривится, как от боли. - Он так дорог тебе? – переспрашивает Чанёль и получает кивок. - Больше, чем ты можешь себе представить. - А я? – следует логический вопрос, и Бэкхён пропускает один вдох. - А ты пообещал наполнить мою вечность своим теплом и светом. – отвечает вампир, глядя в золотисто-карие глаза напротив, которые тут же загораются ярче, слыша желанный ответ. Чанёль не ждёт признаний в любви, пока не ждёт, поэтому довольно улыбается в ответ. - Я помогу всем, чем смогу, - заверяет элементаль, подаваясь навстречу, заключая худую талию в свои руки и притягивая к себе. Бэкхён хмыкает от удивления и следом от лёгкого возмущения, но поддаётся, сталкиваясь с Чанёлем нос к носу. – Обещаю…Бэкки.