Alea iacta est

- Так-так-так. – хмыкает из темноты Кай, и Джунмён видит, как загораются его волчьи золотые глаза. – Кого я вижу. - Проходи мимо и сделай вид, что ты меня не видел. – отзывается наследник, даже не глянув в его сторону, а продолжая неподвижно смотреть вперёд. Волчонок снова хмыкает и вопреки здравому смыслу усаживается рядом на бревно, на котором сидит вампир. - Там что-то интересное? – спрашивает он, вглядываясь в темноту, куда смотрит Джунмён. - Кай. – обрывает вампир, устремляя на него взгляд, и золотистые глаза встречаются с алыми. – Мне снова поломать тебе кости? - Не слишком приятная перспектива времяпровождения. – хмыкает, скривившись, оборотень, и Джунмён вдруг негромко смеётся с его реакции. – Что? – фыркает он, уставившись на вампира. - Как ребёнок. – всё ещё улыбаясь, Джунмён глядит на него в ответ и следом меняется в лице. – Пошёл вон! Оборотень вновь фыркает, мол, больно надо, и поспешно поднимается, не оборачиваясь, да уходит вглубь леса. Джунмён провожает его взглядом и вздыхает. Тонкие пальцы продолжают перебирать что-то, и вновь глядя на крошечную вещицу в его руках, Джунмён вздыхает и хмурится. Испытания сыплются на него довольно не вовремя. Где-то совсем недалеко слышатся вкрадчивые шаги мягкими волчьими лапами. Думая о том, как Кай вгрызается в чьё-то человеческое горло, представляя на месте смертного наследника, вампир улыбчиво хмыкает, пряча вертевшуюся до этого в пальцах вещицу в карман и поднимаясь на ноги. - Скрывать от него дальше будет слишком глупо и рискованно. - замечает Бэкхён, жуя губу, пока они с Ханем направляются из его комнаты в комнату последнего, чтобы нормально поговорить. - Вот это картина будет, - суккуб всплескивает руками, негодуя. - "Прости, Высочество, Сэхун не болеет, мы соврали, он всего-навсего пропал, и уже почти неделю мы о нём ни сном, ни духом. Ты только не злись, мы просто не хотели тебя волновать". Давай только так договоримся: пока ты будешь толкать это душещипательное чистосердечное признание, позаботься о том, чтобы я в это время был уже где-нибудь в Новой Зеландии, идёт?! - Хань воодушевлённо улыбается и кивает, так, словно говорил серьёзно. Бэкхён пихает его локтем в бок. - Чем больше мы ему врём сейчас, тем нам больше за это попадёт в будущем. - выдыхает вампир. - Ты серьёзно думаешь, что он кретин, который совсем не понимает всей ситуации? - суккуб резко останавливается в коридоре, хватая друга за локоть и останавливая возле себя. - Бэк, ему больше 600 лет, он древний вампир, рождённый во Тьме и Тьмой самою, и он, по-твоему, до сих пор не знает? - Знает. - Бэкхён вздыхает, потупив взгляд. - Но ждёт, когда же мы будем с ним честны. - делая ударение на "мы", кивает вампир и снова увлекает суккуба вперёд: коридор - не самое безопасное место для подобных разговоров. - Нужно придумать, что нам делать с... - Хань толкает дверь собственной комнаты, пропуская тот факт, что дверь открыта, и на пороге замирает. Оборачиваясь к нему от окна, на него глядит Сэхун. - Глазам своим не верю. - первое, что говорит Бэкхён, входя в комнату следом и видя младшего суккуба. - Да уж поверь. - рычит Хань сквозь зубы, мигом закрывая дверь, преодолевая расстояние между ним и Сэ, и хватает последнего за ворот рубашки. - Где, Тьма тебя бери, ты был всё это время?! - шипит он младшему в лицо, буквально прожигая взглядом. - Ты хотя бы представляешь, как мы заврались из-за тебя? - Хён, угомони его, а?! - устало просит у Бэкхёна Сэхун, игнорируя все заданные Ханем вопросы. - Где ты был? - интересуется так же строго вампир, и Сэхун вздыхает. - Охотился. - следует короткий ответ. - Почти неделю? Сбежав без предупреждения? - фыркает Хань. - Я не сбегал! - так же фыркает в ответ Сэхун и следом взрывается: - И почему я вообще должен перед тобой отчитываться, куда иду? - Что-то для сытого суккуба, сидящего на царских харчах 5 дней подряд, ты слишком нервный! - старший ловит тонкие запястья в свои руки и притягивает поближе к себе. Глаза младшего уставшие и бледные, капилляры потрескались, Сэхун выглядит утомлённым да изнеможённым, и Хань сразу замечает это. Его гнев тут же сходит на нет, глаза светлеют, и взгляд меняется, руки перестают сжимать, а просто держат чужие запястья. Хань заглядывает младшему в глаза, но тот отводит взгляд, не позволяя рассмотреть отчаяние и страх на дне его зрачков. - Ты в порядке? - спрашивает Бэкхён, вырастая рядом. - Хорошо, что ты вернулся. - вампир треплет младшего по плечу. - Правда, хорошо. Мы уже извелись с Ханем, да и заврались перед наследником. Сэхун невпопад кивает и делает плавный шаг назад, высвобождаясь из хватки Ханя. - Сейчас не пора в кафетерий? - интересуется он негромко, глядя на Бэкхёна, и тот в свою очередь смотрит на своё запястье, где часы, и следом кивает. Бэкхён идёт впереди, расслабленный и довольный завершением вранья по поводу Сэхуна. Суккубы идут рядом, и Хань неотрывно следит за младшем. Тот изменился, заметно изменился. И если Бэкхён не замечает этого, то не факт, что Джунмён не заметит. Хань это чётко видит - слишком хорошо знает и досконально выучил его тело. Оказываясь ближе, Хань прижимается плечом и заключает ладошку в свою, некрепко сжимая, но Сэхун делает шаг прочь, забирая руку, и старший списывает это на то, что они уже на пороге кафетерия, обещая себе поговорить с младшим позже. - Высочество, смотри, кто вернулся! - Джунмён увидел их, едва они замерли на пороге, и теперь может рассмотреть в полной мере. - Доброе утро. - улыбается Сэхун, садясь за стол. - Привет. - слегка улыбается наследник в ответ. - Выглядишь потрёпанным. - Скоро будет лучше, Высочество. - обещает за Сэхуна Хань, и Джунмён кивает, довольный ответом. Он позволяет присутствующим за столом чувствовать себя комфортно в общении и откидывается на спинку своего стула, подпирая щёку кулаком и рассматривая Детей ночи вокруг. Взгляд цепляется за красивый профиль, и вампир сосредотачивается на нём. Кай увлечён разговором и не замечает внимательного взгляда, устремлённого на него. Ему не сидится на месте, он жестикулирует, вздыхает, смеётся и хлопает в ладоши. Словно человек. Земной беззаботный хрупкий человек в окружении чудовищ. Сняв один кроссовок и сложив босую ногу под задницу, ровно ему не сидится, он слегка растрёпанный, но довольный. Живой. Интересно, и на вкус такой же? Волчонок вдруг усаживается на стуле ровно и прекращает юлой крутиться, а потом оборачивается через плечо и встречается с Джунмёном взглядом. Задумчивым уставшим взглядом. Смотрит в ответ несколько мгновений и отворачивается. Наследник непривычно тихий и спокойный, ушедший, кажется, глубоко в себя. Даже когда волчонок отворачивается, Джунмён продолжает смотреть, а после устремляет взгляд на свою правую руку, пальцы которой продолжают вот уже трое суток что-то вертеть. - Высочество, - замечая его задумчивость, зовёт Бэкхён. - Всё хорошо? Джунмён вздыхает и вместо ответа кладёт на стол то, что не выпускает из рук не первый день - крупную бронзовую монету с изображением человека, рот которого завязан. - Пий. - выдыхают Бэкхён и Хань в унисон, и Джунмён глазами кивает, продолжая смотреть на монету. - Когда ты получил его? - нарушает тишину Бэкхён. - Три дня как. - отвечает Джунмён, забирая монету и снова вертя в пальцах. - Но... - Сэхун закусывает нижнюю губу. - Кто-нибудь может мне объяснить, что такое - этот Пий?! - Последнее испытание перед принятием своих обязанностей. - отвечает Бэкхён негромко, краем глаза поглядывая на наследника. - Испытание...? - Испытание жаждой. - разъясняет Хань, устремляя взгляд на младшего суккуба. - Поэтому у человека, изображённого на монете, завязан рот. - И как долго это должно продлиться? - Три месяца. - Три месяца?! - охает Сэхун, и Хань тут же накрывает его губы ладонью. - Не ори. - просит следом, зыркнув. - Чем меньше тёмных будет об этом знать, тем меньше будет провокаций. - Но что теперь делать? - растерянный Сэхун устремляет взгляд потухших глаз на Джунмёна. - Терпеть до последнего. - отвечает тот, щёлкая Сэхуна по носу и слегка улыбаясь. - До какого - последнего...? - Достаточно вопросов. - перебивает Хань. - Иди в комнату собираться, нам скоро на уроки. - А ты? - Сэхун хмыкает, но из-за стола встаёт. - Я догоню. - уверяет старший суккуб, и младший, на удивление, делает, как велят. - Когда ты охотился в последний раз, Высочество? - тут же интересуется Хань, едва Сэхун уходит. - За день до. - Джунмён кивает. - Кто его передал? - теперь спрашивает Бэкхён. - Минсок. - Значит, и он в курсе. - принимает к сведенью Бэкхён. – Значит, нам нужно держать это в секрете, как можно дольше. - Кровопийц я беру на себя. Всех. Хань... - Знаю. - суккуб уверенно кивает в ответ на своё имя. - Не позволить Переменчивым узнать. Любой ценой. Но если так вдруг случится, то... - Ты должен убедить их, что испытание уже подходит к концу, и они никак не повлияют. - отвечает Бэкхён, опережая вопрос друга. - Если понадобится - я начну убивать. - подытоживает Хань. - Именно поэтому вы – моё ближайшее окружение. - коротко замечает Джунмён, вставая, и направляется прочь из кафетерия. Вампир и суккуб переглядываются. - Сколько придётся ждать в случае провала? - 100 лет. Темнеет. Бэкхён разувается и складывает под себя босые ноги, устраиваясь на лавке поудобней. Лес у кромки двора Инфернума оживает, ночной класс спешит поужинать до начала их учебной смены. Бэкхён обнимает колени и вглядывается в темнеющее небо запада. Внутри всё натянуто от напряжения, и, всё ещё чувствуя привкус крови на языке, вампир предпочитает отсидеться на лавке во дворе школы, пока запах не выветрился из него. - Бу! - Чанёль появляется откуда-то справа, хватая за плечи, и Бэкхён вздрагивает, действительно пугаясь. Элементаль, замечая это, спешит сесть рядом и полноценно обнять за плечи. - Ты чего, а? Бэкхён глядит на него с несколько мгновений и подаётся навстречу, позволяя усадить себя на чужие колени и крепко обнять. Горячий нос тыкается в ледяную щёку, и вампир прикрывает глаза, отдаваясь приятным проявлениям нежности и заботы. - Чанёль, я... - Бэкхён вздыхает. - Мы... - Что?! - перебивает элементаль. - Снова начнёшь рассказы о том, что не можешь быть моим, потому что у тебя долг перед Джунмёном? - Сейчас такое время, когда я особенно сильно нужен ему. - пытается объяснить вампир. - Ты, по твоим же утверждениям, постоянно ему нужен. - Чанёль фыркает. - Ты не понимаешь... - Ну так объясни мне! - Я... не могу. - Бэкхён тяжело вздыхает. - Я думал, у нас больше нет тайн друг от друга. - пытается съязвить элементаль, но вампир слышит обиду в его голосе. - Дело не в этом, Чанёль. - Бэкхён поворачивает лицо в его сторону и заглядывает в глаза. - Дело в том, что я не могу рисковать. На кону слишком много. - Ясно. - Чанёль поднимается и ставит Бэкхёна на ноги. - Как разберёшься со своим ненаглядным наследником, тогда сможем нормально поговорить. - Ревновать к нему - глупо! - взрывается Бэкхён в спину уходящему Чанёлю. - Я не ревную! - элементаль фыркает, оборачиваясь. - Это просто ты не умеешь расставлять приоритеты, вот и всё. И Чанёль уходит. - Проклятье. Бэкхён плюхается обратно на лавку и закрывает лицо руками. - Сэ, мать твою, стой - кому говорю! - мимо по двору, едва ли не в истерике пробегает Сэхун, и следом слышится голос Ханя. Бэкхён приглядывается и замечает Ханя, устремляющегося за Сэхуном. - Да подожди ты! Сколько будешь убегать? Бэкхён вскакивает на ноги, обуваясь, и устремляется в сторону друзей, когда на полпути замирает. Он волнуется, хотя и подслушивать не хочется. - Да что случилось-то? Ну почему ты убегаешь? - Хань обхватывает младшего за плечи, прижимая к своей груди, и заглядывает в лицо. - Расскажи, почему пропал на 5 дней без предупреждения. Я волновался, думал, что-то случилось. - Не трогай меня, пожалуйста. - Сэхун пытается отстраниться, отталкивая старшего. - Никогда больше не смей ко мне прикасаться. - Да что я сделал, что ты дёргаешься от меня, как от прокажённого? - Хань встряхивает младшего за плечи, прижимая к стволу дерева, под которым они стоят. - Не трогай! - вскрикивает Сэхун, дёргаясь. - Народ, – наконец, вмешивается Бэкхён, подходя ближе. - С кем наследник? - Я думал, он с тобой. - отступая на шаг от Сэхуна, отвечает Лухан. - Нет, я был здесь, разговаривал с Чанёлем и... - Что значит, здесь с Чанёлем?! - Хань взрывается. - Хочешь сказать, ты лучше?! - Бэкхён поддерживает истерику. - Да не орите, - просит Сэхун, устало прикрывая глаза. - Пойдёмте к нему. Он обгоняет обоих и идёт вперёд, в сторону школы. - Что происходит? - зовёт шепотом Бэкхён. - Потом. - отмахивается Хань. Джунмён сидит за столом в своей комнате, разглядывая ярко-оранжевый диск луны, что висит напротив его окна. Месяц растёт, полнолуние совсем скоро, и цвет Земного спутника сообщает о том, что завтра будет ветрено. Джунмён хмурится: чем более ветреный день ему предстоит, тем больше вероятность, что запах чьего-нибудь позднего ужина достигнет его обоняния. И ещё, конечно, не стоит исключать того факта, что луна растёт, оборотни тоже совсем скоро начнут массовую охоту, и манящий аромат крови во время полнолуния станет невыносим. Пока жажда не ощущается, дышится легко, и горло не пылает пламенем. Предстоящее испытание намеревается быть не из лёгких, и наследник трёт виски, - Пий у него всего три дня, а скорые проблемы, которые он принесёт с собой, уже маячат перед ним и, что немаловажно, не только перед ним. Это последнее крупное и самое важное испытание перед коронацией, и не провалить его, чтобы не быть в этом аду на земле ещё целый век, и есть настоящее испытание. С каждым днём обоняние обостряется, и всё, что до этого было маловажным, становится значительным. Не потому, что жажда уже живёт внутри, но по тому, что факт её неизбежного прихода там живёт. Вязкое чувство обречённости стискивает стенки вен, артерий, сосудов, предвещая скорую катастрофу. На деле, испытание жаждой - не столько проверка, как долго продержится будущий повелитель в условиях своеобразного голода, сколько тест на самоконтроль, выносливость и способность сохранять самообладание и мыслить трезво, когда всё внутри тебя вывернуто наизнанку и пылает ярым пламенем, горит так, что сушит и сжигает тебя изнутри. Неужели он за свою долгую жизнь ни разу не ощущал такой жажды, которая могла бы заставить его рассудок помутиться настолько, что он мог бы причинить боль кому-то, кого на момент этой самой жажды считал ценным и близким? Ощущал! Тогда что же... - Высочество! - дверь при открытии стукается о стену так, что, наверняка, оставляет новую вмятину. Так бесцеремонно являться к нему, толкая ногой дверь, может только одно существо на всём белом свете. - Чем занят? - Явно не тем, чем должен по твоему мнению, Хань. - Точно. - соглашается суккуб, закрывая за собой дверь. - Ты в порядке? - Буду, - вампир оборачивается через плечо, чтобы взглянуть на него. - Если ты оставишь меня в покое. - Ладно тебе, мой величественный друг. - Хань обнимает за плечи, вырастая рядом и склоняясь над ним, на что Джунмён удивлённо вскидывает бровь.- Ну, хорошо, возможно с другом я загнул. - исправляется суккуб. - Я просто хочу составить тебе компанию в эту прекрасную лунную ночь. - мечтательно тянет он, усаживаясь на край стола. - Не бери в голову, - начинает Джунмён таким же доброжелательным тоном. - Друг мой. - делает ударение. - Уже через четверть часа я отправлюсь грызть гранит науки, и составить мне компанию предложат целых тридцать Детей ночи, на любой вкус. Хань хохочет, с улыбкой глядя на наследника да слезает со стола. - Высочество, я просто хочу, чтобы ты запомнил: тебе есть на кого положиться. - суккуб сжимает чужое плечо, заглядывая в глаза. - Я это знаю, Хань. - наследник кивает, глядя на него в ответ. - Ну, тогда я пошёл. - демон похоти и страсти хлопает по плечу и направляется к двери, когда на мгновенье замирает. – Клыки только о гранит не сломай. Совсем скоро они снова тебе понадобятся. - Исчезни! - рявкает Джунмён. Уже находясь по ту сторону двери, Хань слышит его смех и довольный уходит к себе. Класс совершенно пустой и ещё тёмный. Джунмён заходит туда первым и включает ночники вдоль стен, заливая помещение неярким мягким светом. Уроки в такой обстановке - дело привычки, не больше. Садясь на своё привычное место, он смотрит на наручные часы, отмечая про себя, что до начала урока ещё ровно полчаса, и складывает руки на парту, а поверх них голову. - Джунмён? - слышится несколько мгновений спустя голос Минсока, но скрыть волнение у него получается плохо. - Ты как? - Я не при смерти. - не поднимая головы, отвечает он. - Я всю жизнь знал о том, кто я, и что мне предстоит, меня к этому готовили, и я не собираюсь проявлять слабость, которой вы все так от меня ждёте. – наконец, поднимая голову, наследник устремляет взгляд на взрослого вампира. - Я понятно изъясняюсь? Минсок усаживается на край своего стола, чтобы быть ближе и даже наклоняется вперёд - Никто не ждёт от тебя слабости, как раз наоборот. Все прекрасно понимают, что ты готов, что ты силён, а иначе ты бы никогда и не смог претендовать на этот титул. Всё дело заключается только в том, что мы... - Всё хочу спросить, кто эти призрачные «мы», о мнимой заботе которых ты пытаешься мне рассказать. - перебивает Джунмён. - Мы, Джунмён, это твоя семья. Вампиры. И... - Кто ещё знает о моём Пие? - тут же следует логичный вопрос. - Никого лишнего, Джунмён. Только старейшины. И они в первую очередь пекутся о твоём дальнейшем благополучии и процветании в роли главы нашего тёмного общества. - заверят Минсок. - Старейшины? - хмыкает Джунмён. - О моём благополучии? - он взрывается смехом, и чем больше смеётся, тем больше Минсок слышит в нём истерические нотки. - Половина из них хочет моей смерти. Ещё часть желает моего места. Остальные думают о том, что могут править моими руками или указывать мне. И все они, Минсок, все нарушили моё слово, мой запрет. Так о какой заботе вообще может идти речь? Минсок опускает глаза всего на пару секунд и снова вскидывает взгляд на наследника: - У них не было другого выбора. - Выбор был послушаться меня! - голос Джунмёна переходит на крик, но он тут же берёт себя в руки, успокаиваясь. - Тебя там не было, ты ничего не знаешь. - Я знаю достаточно. - И продолжаешь убеждать меня в их благих намерениях? - Джунмён хмыкает. - Ими дорога в ад вымощена. В тот ад, где им давно и место. - Мён... - Назовёшь меня так ещё раз и побежишь ловить собственную голову на задний двор Инфернума. - Я знаю, извини. Только одному человеку ты позволял называть себя так. - Минсок кивает, Джунмён слышит голоса подходящих к аудитории одноклассников с другой стороны двери и встаёт на ноги, игнорируя слова старшего вампира. - Я, пожалуй, плохо себя чувствую, учитель Ким, и с вашего позволения, на уроке присутствовать не буду. - заявляет наследник вслух, когда дверь открывается, и на пороге оказываются одноклассники. - Ты куда? - удивляется Бэкхён, сталкиваясь с Джунмёном на пороге аудитории. Наследник только отмахивается и уходит прочь. В голове настойчиво звучат слова Минсока, причиняя ощутимый дискомфорт. Только одному человеку ты позволял называть себя так! Джунмён-а. Мён. Любимый.