Alea iacta est

- А потом всё закончится и мы сожрём половину деревни. – смеётся Бэкхён и Джунмён поддерживает его смех, валясь на спину, назад, на свою кровать. - Вкусно рассказываешь. – соглашается он, устраиваясь на кровати удобнее и прежде, чем Бэкхён успевает продолжить эту жестокую эпопею, Джунмён прерывает: - А теперь заткнись. Бэкхён послушно замолкает и прячет улыбку – полтора месяца прошло с тех пор, как наследник получил Пий. Полтора месяца относительного спокойствия, полтора месяца дикого самоконтроля и выдержки, полтора месяца тайн, лжи и секретов. Чанёль уже, наверняка, ненавидит его и ни разу не подошёл за минувшие полтора месяца. Сэхун всё так же неизменно дёрганный, Хань совершенно не понимает, что с ним происходит, а у Джунмёна золотое, мировое терпение, которое он демонстрирует каждый раз, когда избегает любого представителя Дневного класса, в которого можно вонзить клыки. Он стал тоньше на вид и вовсе теперь походит на человека – тонкие запястья, выпирающие ключицы, точёные скулы, губы почти алые и болезненный, но острый, словно бритва, взгляд. Внимательный к любым мелочам, которые могут или могли бы вывести его из себя. Белый словно мел и, что ещё более пугающее, тёплый, словно живой, словно действительно человек, а всё потому, что тлеет изнутри, в прямом смысле этого слова. Иногда, когда Бэкхён оказывается в их комнате совсем поздно, он садится возле забывшегося во сне наследника и наблюдает, как каждая вена, артерия и капилляр вздуваются на красивом теле потому, что пусты и просто иссушиваются. Его, Джунмёна, страшно касаться, он нервный и легко выходит из себя, хотя старается быть постоянно сконцентрированным, чтобы не выдать своего истинного состояния. Его обоняние обостренно настолько, что Бэкхёну приходится кое-как утолять собственную жажду как можно дальше от школы, в деревнях по другую сторону Альп, и даже там, когда Бэкхён ловит нерадивую, загулявшуюся допоздна девчушку в свои руки, перехватывая её так, как ему будет удобно, впиваясь клыками в её шею, разрывая сонную артерию, делая жадные глотки, на какие-то несколько первых мгновений насыщения ему кажется, словно Джунмён где-то совсем рядом, наблюдает, осуждает и проклинает. Бэкхён, к счастью, не знает, как наследник переживает всё это, по сути, сам. Да, у него есть поддержка и помощь, но то, как он уходит в самую тёмную ночь перед рассветом, и его худая фигура скрывается во Тьме самой, пугает бессмертного, кровожадного Бэкхёна до такой степени, что пальцы синеют от того, насколько сильно он их сжимает. Он уходит и Бэкхён, провожая его взглядом, молится всё той же Тьме о том, чтобы Джунмён вернулся таким же, каким ушёл – голодным. Жестоко, но жить в этой пытке ещё сто дополнительных лет – испытание посерьёзней любой пытки голодом или холодом. - Вот вы где! – Бэкхён дёргается, выныривая из задумчивости, и наблюдает Ханя на пороге, который по очереди глядит на каждого из присутствующих. – Директор собирает всех в спортивном зале. – выдыхает он в ответ на устремлённые на него, вопросительные взгляды. – Сейчас. - добавляет он и Бэкхён видит, как тот нервничает, заражаясь от него и тут же устремляя взгляд на наследника. – Говорят, это важно. Джунмён закусывает щёки изнутри, от чего его скулы выделаются ещё больше, и на несколько мгновений задумывается, а потом кивает, поднимаясь с кровати. Бэкхён схватывается следом и спешит за ним из комнаты, закрывая её на свой ключ. В коридоре ждёт Сэхун, который тут же принимает на себя основной удар, ровняясь с наследником и принимаясь заговаривать ему зубы. С одной единственной целью – отвлечь от наличия кроме них в зале ещё доброй сотни существ, хотя, по сути, и отвратительных для вампиров, но сейчас, для изголодавшегося наследника – вполне приемлемых, чтобы немедленно утолить свой голод, устроив кровавую бойню прямо там, в спортивном зале, где собирают всех учеников Инфернума. Дневные и Ночные классы стекаются из коридоров, закоулков, внутреннего и внешнего двора в спортивный зал и чем ближе подходят, тем сильнее напрягается Джунмён. Каждый желвак на его лице, шее и руках играет, кулаки плотно сжаты – если директор решил устроить дополнительный тест внутри теста, то вероятность того, что первой жертвой на пути утоления жажды может стать именно он – равна 101 проценту. Тут уже и Сэхун замолкает, прекращая тараторить в ухо, ибо понимает, что больше в этом нет силы. Бэкхён держится совсем близко, его рука лежит у Джунмёна на плече и тот постоянно оборачивается к нему, когда Бэкхён сжимает особенно сильно для того, чтобы напомнить – держи себя в руках. Наверное, выглядеть и быть таким беспомощным и жалким – непередаваемый и неоценённый опыт, который наверняка входит в испытание, и пока идёт через толпу, Джунмён старается не делать резких глубоких вдохов и набирать в лёгкие воздуха только через приоткрытые губы. Дышать ему, по сути, не обязательно вообще, не обязательно было бы, если бы не полтора месяца голода, которые высосали из него все силы и возможности, что были до этого. Расступившееся ученики снова занимают свои места и становится ощутимо тесно – морально и физически. Рука Бэкхёна всё так же у него на плече, и Джунмён фокусирует взгляд внимательных карих глаз на кафедре директора, что установлена впереди. Что этот старый волк хочет сказать такого, что понадобилось собирать всю школу? Он – старейшина своего клана, не считая того, что является директором Инфернума, и даже если он не знает о Пие, а Джунмён надеется, что он не знает, это неожиданное школьное собрание выводит из себя с той самой секунды, как о нём сообщил Хань. В зале шумно – стоит галдёж, который не собирается утихать, пока здесь не появятся как минимум преподаватели. Джунмён продолжает смотреть вперёд до того самого момента, пока за кафедрой не вырастает директор, от чего разговоры и смех тут же прекращаются. Старый волк окидывает своих подопечных взглядом, встречаясь глазами с Джунмёном, коротко здороваясь с ним кивком, и ожидает коллег. Джунмён снова ловит на себе взгляд, теперь уже Минсока, и не отвечает на него – взгляд старшего вампира полон жалости и сочувствия так, словно он, Джунмён умирает, в это самое мгновенье, здесь и сейчас. На деле же, он не умирает, но искренне желает сделать мёртвыми добрую половину присутствующих в этой тесной коробке-комнате, куда двести душ нечисти помещаются едва. Директор, наконец, здоровается со своими учениками и начинает говорить, о чём – Джунмён не слушает вовсе. Его обострённое обоняние и при этом нежелание фокусировать внимание на этом, ощущает незначительные вещи. Стоящие впереди него два первоклассника из Ночного класса не слушают директора и активно шепчутся, от обоих пахнет хвоей и лавандой, но никак не кровью, и вывод напрашивается сам – маленькие вампирята просто не успели поесть, ибо не нашли что. Поиски ужина-обеда-завтрака в лесу не принесли результатов. Джунмён вдруг улыбается и наклоняется вперёд, оказавшись между мальчишками. Им едва по сотне лет отроду, и они настолько ещё наивны и неопытны, где-то глупы, что это умиляет. - В сосновую часть леса люди на забредают. Сосны растут слишком тесно, там темно и сыро, а лавандовые поляны можно найти и вне пределов сосен, поэтому вы остались голодны. – говорит он и оба дёргаются, синхронно поворачиваясь к нему. – Лучше всего идти в лиственный лес на опушку или в сторону гор, где много полян – там любят отдыхать туристы. - Здорово. – подытоживает один, улыбаясь Джунмёну в ответ, а после смотрит на своего друга. – Найдём здоровенный ужин и вместе поймаем. Второй кивает и шире улыбается Джунмёну. - Спасибо. - Будьте осторожны, люди могут оказаться сильными. Не беритесь за крупную добычу, в лесу всегда теряются дети. А они как раз вам по зубам. – Джунмён разгибается и треплет мальчишек по волосам. Они довольно жмурятся и ещё раз благодарят, продолжая шёпотом разрабатывать план по поимке перекуса, и наследник наблюдает за их задорным шёпотом ещё несколько мгновений. Бэкхён перебрасывается несколькими фразами с Ханем, который стоит по другую от него руку, и наследник отворачивается от них, вновь устремляя взгляд вперёд, на директора. В зале путаются сотни, тысячи запахов и Джунмён старается не сосредотачиваться на каких-то конкретных, дабы не наткнуться ненароком на манящий запах металла – запах крови. Запахи, преобладающие в зале, в основном лесные, ибо каждый ученик Инфернума ходит в лес или через лес на охоту, вне зависимости от того, к какому клану принадлежит. От кого-то пахнет влажным камнем скал у подножья Альп, тропинка мимо которых ведёт в ближайшую деревню; от кого-то человеческой едой – свежеиспечённым пирогом; кто-то издаёт аромат лесных трав, на которых вывалялся, найдя или нет, чем поужинать. А от кого-то пахнет самим собой – резким запахом псины, который сменяет запах душистого ядовитого аконита, а ещё…ещё запах бурлящей в венах крови. Живой и яркий. Невероятно ощутимый до такой степени, что едва поворачивая голову, Джунмён тут же понимает, чей запах он чувствует. Кай стоит через четыре человека от него, справа, с Тэмином и, кажется, совсем внимательно слушает речь главы школы. - Дьявол. – шипит наследник сквозь зубы, сцепляя их сильнее, и отворачивается, но взгляд снова и снова оказывается прикованным к пульсирующей вене на его шее, шум крови в которой вампир слышит и с такого расстояния, сквозь лёгкий гул зала и голос старого волка. Волчонок дышит и разговаривает, смеётся и крутит головой, и чем больше ему не стоится спокойно, тем сильнее Джунмён наполняет его запахом лёгкие, забывая о тотальном запрете не дышать носом, и продолжает втягивать в себя манящий запах. Снова и снова, раз за разом, не ощущая других, лишь отчётливо чувствуя этот единственный, вслушиваясь в шум крови и в стуки его сердца. Бэкхён понимает, словно что-то, чёрт побери это школьное собрание в спортивном зале, идёт не так, когда замечает, что Джунмён движется куда-то вправо и, отпустивший его плечо ранее, Бэкхён осознаёт - зачем, только когда замечает неподалёку Кая. - Хань. – шипит он, дёргая суккуба за руку, и все они, не забывая Сэ, направляются через толпу следом. Джунмён шагает вперёд и замирает совсем близко от стоящих впереди оборотня и хамелеона, которые продолжают находиться на своей волне, не замечая его в лёгкой давке и толпе. Тэмин, как схожее с Каем существо, тоже пахнет по-своему, и естественно, наследник чувствует запах и его крови, но от чего-то, подсознательно, что-то внутри срабатывает раньше здравого смысла, и так, как ноги приводили его к Каю среди ночи в связи с его схожестью с некогда любимым смертным, так они приводят его и сейчас – в силу схожести и запаха тоже? Возможно. Тонкая крепкая кисть тянется, чтобы лечь на чужое плечо, но её перехватывает рука настигающего Бэкхёна, который вырастает рядом. Кай оборачивается, заставая картину того, как Джунмён тянет к нему руку, глядя совершенно безумными потемневшими глазами, на дне зрачков которых плещется алый, и Бэкхёна, который не позволяет ему этого сделать. - Не стоит. – с другой стороны вырастает Хань, и теперь уже его ладонь оказывается у наследника на плече. – Не стоит, Высочество. – Джунмён устремляет на него глаза и Хань видит, как тяжело ему сдерживаться сейчас, и какие нечеловеческие усилия он прилагает для этого, и сжимает его плечо сильнее. – Не надо. – просит он вновь, отрицательно качая головой, умоляя своим взглядом не делать этого. Не позволяя провалить испытание. Нет. - Поэтому попросим Джунмёна сказать пару напутствующих слов по этому поводу. – сквозь пелену голода, запах крови и взгляда чёрных глаз Кая наследник слышит голос директора, который называет его имя и несколько сотен взглядов тут же устремляется на него. Волчонок делает шаг назад, глядя где-то удивлённо и поражённо, возможно даже слегка напугано, и Бэкхён давит сильнее, помогая Джунмёну опустить руку. - Речь, хён. – Сэхун хватает его за опущенную руку и тянет вперёд, к кафедре, помогая оказаться за ней. Не понимая, о чём, и не улавливая сути речь директора до этого, Джунмён говорит абстрактными фразами, глядя расфокусированным взглядом на дверь, через которую мгновенье спустя после начала его речи выскальзывает Кай. Взгляды, прикованные к нему, имеют совершенно разный характер, но наследник игнорирует их – аромат чужой кожи и крови, бурлящий под ней, всё не составляет, и едва спускаясь с кафедры, Джунмён устремляется прочь из зала, во двор школы, где как раз накрапывает дождь. Воздух становится лёгким и свежим по мере того, как увеличивается дождь, и вампир впитывает в себе запах дождя, стараясь отвлечься от мыслей о том, что ему дико хочется выследить волчонка по запаху, прижать к кровати, подмяв под себя, и впиться клыками в его горло так, чтобы не потерять ни единой капли сладкого нектара. А потом пить-пить-пить, всё до последнего, пока собственная голова на начнёт кружиться и тело в его руках не обмякнет. Наследник вздрагивает и хмурится, поднимая лицо к небу в попытках успокоиться, и ловит дождевые капли губами, смывая со своих губ и языка не существующий там привкус крови Кая. Ученики Инфернума расходятся после собрания в спортивном зале по своим делам или на уроки. Спортивный зал активно пустеет и, избегая вопросов Минсока, Бэкхён устремляется с остальными учениками прочь. Джунмёна нигде нет, в школе лёгкие сумерки – ещё только день, но на дворе ливень и вскоре вдоль стен зажигаются лампы. Хань с Сэ направляются в жилой блок Инфернума в поисках наследника, а Бэкхёну так страшно внутри, он боится, что Джунмён мог пойти искать Кая. С весьма конкретной целью, стоит заметить. Бэкхён глядит по сторонам, пытаясь узнать в учениках Инфернума наследника или волчонка и когда видит впереди знакомый затылок последнего, ускоряется, поравнявшись с ним. Кай глядит в окно, где сквозь древнее стекло и мокрые разводы, во дворе можно рассмотреть стоящего под дождём Джунмёна. - Тьма всемогущая, наконец-то. – облегчённо выдыхает Бэкхён шепотом и устремляется к выходу. Кай оборачивается через плечо, чтобы взглянуть на убегающего вампира, да снова глядит в окно – с наследником определённо что-то происходит. Бэкхён выходит на крыльцо школы, оставаясь под крышей, и наблюдает за наследником, который до нитки уже вымок под таким ливнем. - Высочество. – зовёт, перекрикивая шум дождя и спустя короткое время Джунмён оборачивается, глядя на него. – Ты в порядке? – вновь подаёт голос вампир. Наследник коротко кивает, опять устремляя взгляд вперёд, куда смотрел до того, как его потревожили, и Бэкхён вздыхает. – Я подожду тебя в нашей комнате. – бросает он напоследок и возвращается в здание школы. От включенного света и дождя за окном, благодаря старинным витражам окон по стенам пляшут причудливые узоры и тени. Бэкхён сворачивает в нужном коридоре в сторону своего блока, когда кто-то хватает его за кисть, резко потянув вправо, затягивает в небольшой угол у скрытой, здесь у окна лавки, прижимает к стене буквально ударяя об неё, а потом заключает его лицо в горячие большие ладони и тут же целует в губы. Жадно и долго. Бэкхёну не обязательно видеть, чтобы знать, жертвой чьего неожиданного прилива своеобразной нежности он стал. Чанёль сжимает руки на его талии совсем сильно, так, что у вампира трещат рёбра, но он не отстраняется, обнимая широкие плечи в ответ, отвечая на такой долгожданный поцелуй, которого он ожидал, ни больше-ни меньше, полтора месяца, с того самого дня, как они повздорили на лавке во дворе школы. Поцелуй сходит на нет, касания губ становятся всё более осторожными и нежными, почти неощутимыми. Элементаль прижимается своим лбом к его и с облегчением выдыхает. Вампир негромко смеётся, всё ещё обнимая за шею. - Извини. – выдыхает Чанёль. – Я просто жутко соскучился. Не смог больше делать вид, что мне нет никакого дела до тебя. - Я этого ждал. – улыбаясь шире, отвечает Бэкхён. – Ждал, когда же ты, наконец, не выдержишь. - А сам и слова мне не сказал. – элементаль хмурится, отстраняясь, и вампир гладит его по щекам кончиками пальцев, ничего не отвечая. – Зато я хочу сказать тебе кое-что. – говорит он. – Нам нужно поговорить, но без посторонних ушей. - Пошли. – Бэкхён кивает, хватая Чанёля за руку и ведя в сторону жилого блока, туда, куда шёл сам, в свою комнату, где их не побеспокоят. Джунмён всё равно останется под дождём, пока тот не закончится, а ливень закончится не скоро. Только когда закрывает за собой дверь на защёлку и опускается на свою кровать рядом с Чанёлем, Бэкхён понимает, что должен рассказать правду, но прежде – выслушать Чанёля. - Только не перебивай. – просит элементаль, прежде чем начать, и вампир согласно кивает. – То, что сегодня произошло в спортивном зале во время собрания, выглядело так, словно Джунмён едва не сожрал волчонка. Конечно, это не так, но так говорили те, которые стояли возле меня и шептались. В последнее время наследник выглядит слабым и разбитым, об этом тоже ходит много слухов. Но я хочу услышать твою версию, Бэкхён. - Это так, Чанёль. – вампир вздыхает. – Наследник действительно едва не убил Кая. - По подробней с этого места. – ошалело просит Чанёль, хлопая ресницами. - Полтора месяца назад, когда мы с тобой повздорили, и я сказал, что сейчас особенно нужен Джунмёну – я ни одним словом не соврал тебе и не преувеличил. Накануне нашего с тобой разговора ему прислали Пий – монету, которая…. - Я знаю, что это. – перебивает Чанёль. – То есть, получается, все эти полтора месяца у него было испытание жаждой и сегодня он едва не провалил его? - Да, - Бэкхён кивает и следом тяжело вздыхает. – Но испытание ещё не закончено, мы прошли только половину пути. Ещё столько же – полтора месяца, и я не знаю, как мне уберечь его от этого срыва. Сегодня мне повезло, я был рядом, и Хань с Сэ были там - вместе у нас получилось удержать его. Но это сегодня, впереди ещё сорок пять дней такой пытки. И каждый из сорока пяти может стать концом испытания, что отбросит его назад в продвижении к его трону на 100 лет. - Почему ты сразу не рассказал? – спрашивает элементаль, заключая ледяные ладони в свои. - Мне словно обухом по голове дали. Всё свалилось на меня так неожиданно. Я не знал, что делать и как все мы выдержим это, и меньше всего я думал о том, чтобы сказать или не сказать тебе. Я был растерян, боялся любого взгляда, брошенного на него уже тогда, в самом начале. Что же говорить сейчас… - снова следует тяжёлый вздох. - Я сберегу тайну и постараюсь помочь, если от меня будет что-то зависеть в том, чтобы сохранить её от других, посторонних ушей. – обещает Чанёль и Бэкхён вскидывает на него глаза, а потом подаётся поближе и легко целует в губы. - А теперь уходи. – отстраняясь, просит вампир. – Дождь утихает, он скоро вернётся. - Не пропадай. – просит в ответ Чанёль, целуя своего вампира в щёку и соскальзывая с его кровати. За Чанёлем закрывается дверь и Бэкхён плюхается на свою подушку – одной проблемой меньше. Возможно то, что Чанёль знает правду, может действительно помочь. Вечер свежий. Короткая трава во дворе Инфернума мокрая, включая внешние подоконники, лавочки и беседки. Из-за лёгкого ветерка, доносящего запах мокрого камня с гор, деревья одаривают влагой всех, кто пытается скрыться под ними от редких капель дождя, который всё ещё слабо моросит, утихая и уступая либо ночной тишине, либо затяжному ночному ливню. Во дворе горят фонари и почти пусто, редкие ученики возвращаются из лесу, с охоты, чтобы поспеть на уроки Ночного класса. Погода для охоты не лучшая, ни со стороны охотника, ни со стороны жертвы. Джунмён прогуливается по окрестностям школы, наполняя лёгкие запахом петричора, стараясь надышаться им в меру. Одежда ленится сохнуть на холодной коже, и вечерняя свежесть не способствует этому, от этого рубашка, как и джинсы, липнут к телу, принося лёгкий, но совсем незаметный дискомфорт. Небо всё ещё затянутое в тугой, непроглядный корсет туч, не сулит ясным утром, но это и к лучшему. На носу осень и дождливая погода вполне подходит грядущей прохладе, золоту листьев, буйству красок природы, какими она окрашивается только осенью. Джунмён любит осень – он чувствует себя уютно в осени, пряча ладони в карманах пальто. Осень – как он, не признанная другими временами года, как своя, но при этом уважаемая, возвращающая все преподнесённые ей ранее дары урожаем. Осень – как он, одинокая, холодная, но по-особенному волшебная, спокойная и немного отрешённая, сильная и терпеливая. Осень – как он, никому не нужная, но на деле необходимая всем. Запах её скорого прихода висит в воздухе и хотя последние дни жгут августовским солнцем особенно сильно, Джунмён чувствует – осталось немного. Палящее, жгучее солнце раздражает его не только потому, что он вампир. Ощущать на себе его беспощадно горячие лучи не любит никто. Джунмён тем более. Не любит чувствовать себя некомфортно. Сворачивая за угол школы в сторону заднего двора, наследник видит впереди, метрах в семи от себя силуэты и слышит чужие слова, смысл которых без особых усилий становится более понятным, как только он подходит ближе. - Какой упрямый волчонок нам попался. Вы все такие бараны упёртые, или ты – особенный случай? - А ты как думаешь? – слышится усмешка в голосе, который отвечает на вопрос, и Джунмён хмыкает – и как он не понял раньше. - Думаю, все. – отвечает он за вампиров, которые окружили Кая в круг. Вампиры тут же расступаются, с лёгким опасением поглядывая на наследника и следом на оборотня. Кай фыркает, увидев его, но ничего не говорит. – О чём же мои многоуважаемые коллеги соизволили у тебя поинтересоваться? – интересуется Джунмён спокойно, замирая в центре круга и обнимает за плечи одного из них да уже через секунду легко откручивая ему голову и выбрасывая её куда-то назад. Вампиры снова переглядываются, теперь уже напугано, понимая, что в этот раз перегнули палку. Кай усмехается, разгибаясь, и облизывает сухие губы. - Твои коллеги были весьма любопытны о ситуации, произошедшей сегодня на школьном собрании. – отвечает Кай, уверенно глядя Джунмёну в глаза. Он не хуже присутствующих здесь вампиров, не считая, конечно, древнего, понимает, что они лезут туда, куда наследник не хочет, чтобы они лезли. Кай не может пока сказать за себя, в конце концов в его рукаве всё ещё есть козырь в виде схожести с некогда возлюбленным наследника, но на данном этапе оборотень решает просто отвечать на заданные ему вопросы и вести себя осмотрительно. В конце концов, интуиция его ещё никогда не подводила. - На школьном собрании, значит. – кивает Джунмён, принимая к сведению, и теперь обнимает за плечи другого вампира. – Какие любопытные. – замечает он, всё ещё глядя Каю в глаза и срывает голову с плеч ещё одному. На землю валится тело, Кай осторожно сглатывает, стараясь не выдать растущего в нём страха. - Высочество, мы пытались выяснить, что он сделал, что так вывел тебя из равновесия. – порывается один из вампиров защитить оставшихся пять. - Кай, - обращаясь к волчонку, зовёт наследник, делая несколько шагов в его сторону. – Поведай нам, что же такого ты сделал, что сумело вывести меня из равновесия. - Я? – оборотень указывает рукой на себе и так же делает пару шагов навстречу. – На деле, я ничего такого не сделал. – отвечает он, делая ещё шаг и Джунмён понимает, что они оказываются в шаге друг от друга. Вампиры переглядываются и едва ли не дрожат: разъярённый наследник – не самое безопасное существо на свете. Как раз-таки – наоборот. С точностью до. – Ведь не сделал же? – переспрашивает он, заглядывая наследнику в глаза и пытаясь увидеть там что-то кроме ярости на дне чёрных зрачков. Джунмён только собирается ответить, когда внимание тревожит посторонний, какой-то другой фактор и в глазах Кая напротив на мгновенье отбивается страх, тот страх, который Джунмён увидел в спортивном зале. Понимая, словно что-то в нём самом испугало волчонка, Джунмён несколько раз моргает, делает глубокий вдох и, наконец, понимает. Он опускает взгляд на руки, которые у волчонка сложенные на груди, и понимает, что у того разбиты костяшки пальцев. Кровь. Снова глядя ему в глаза, Джунмён видит, как тот сжимается в точку, приоткрывая губы и прерывисто дыша, и понимает, что чем больше стоит рядом и дышит, тем больше превращается в чудовище, кровожадного чудовище, которое сдерживает в себе вот уже полтора месяца. Дыхание вмиг сбивается, становится резким, глубоким, наследник делает шаг прочь и Кай тут же прячет руки за спину, его глаза удивлённо расширяются, когда он быстро складывает два и два. - Вон отсюда. – рычит Джунмён сквозь зубы совсем тихо и угрожающее. В темноте ясно видно, как вспыхивает алый блеск на дне его глаз. Вампиры переглядываются и пятятся назад, Кай делает ещё один шаг прочь к стене, подальше от наследника, не забывая прятать руки за спину. – Вон! – Джунмён срывается буквально на рев. – Все вы! – добавляет следом и закрывает глаза, отсчитывая от десяти до одного, стараясь вновь надышаться запахом воздуха после дождя. И спустя долгие мгновенья, когда более-менее приходит в себя, открывает глаза – задний двор пуст и все запахи, что носили присутствующие здесь – уходят вместе с ними. Исин да Ифань оба, по очереди, каждый на своём уроке, интересуются, почему Джунмёна нет, на что Бэкхён врёт, что тот на охоте. Врёт и кусает щёки изнутри – ему бы тоже хотелось знать, где наследник, и как он. Ибо после услышанного из коридора школы «Вон!», пророненное им, кровь в жилах Бэкхёна стынет от мысли о том, кому, и в каких обстоятельствах было сказано это слово. Джунмён закусывает губу и ругает себя мысленно за открытое окно, которое находит. Открытое для того, чтобы в комнате всю ночь оставалось свежо после долговременного дождя. Перевалило за два ночи и в Инфернуме тишина, словно резиновый мяч, отскакивает, отбиваясь от стен, и давит, давит на уши так, что кроме всех посторонних звуков помогает сосредоточиться и на запахах. Ныряя в окно, наследник оказывается в комнате и замирает, прикрывая глаза и вслушиваясь в палитру звуков, что царят здесь. Размеренные вдохи и выдохи. Спит. Лохматый, зарывшийся в подушку носом, укрытый только по пояс, смешно морщит нос во сне. Спит. Джунмён клянет, ругает себе мысленно вновь, но пальцы мелко дрожат, едва он просит себя уйти прочь отсюда. Оставить, забыть. Только воспоминания о манящем аромате нектара, что течёт по его венам, всё ещё живы и свежи. Вампир преодолевает расстояние между ним и спящим да опускается на край кровати. Ведомый голодом и ещё Тьма знает – чем, он забирается к спящему на кровать, располагая колени по обе стороны от чужих бёдер и наклоняется на руках совсем близко. Совпадение, но голова Кая во сне повёрнута на правый бок, и сонная артерия так и манит, молит о том, чтобы её прокусили. Здесь. Сейчас. Наплевав на испытание. Ведь сама суть испытания, на деле, сейчас сладко спит, не подозревая даже своим волчьим чутьём о том, какая опасность в прямом смысле нависает над нею. Джунмён прикрывает глаза и уговаривает себя уйти, но уже мгновенье спустя находит себя совсем не там, где хотелось бы – подальше от сюда. Он наклоняется ниже, прижимаясь носом к левой ключице Кая, шумно втягивая воздух, чётко ощущая запах струящейся под кожей крови, и ведёт носом от ключицы по шее вверх, наполняя лёгкие дурманящим ароматом. Только когда прикасается к смуглой шее губами, понимает, что мерные вдохи и выдохи сошли на нет и сменились на рваные, тело, над которым он нависает – дрожит и вскоре Джунмён чувствует, как чужие пальцы цепляются за его плечи так крепко, что наверняка белеют. Волчонок просто боится предпринимать что-то ещё, пока и вампир не шевелится. Всё ещё прикасаясь губами к коже, наследник съезжает вниз к ключице, а маршрут назад, к сонной артерии прокладывает тремя короткими поцелуями. Спускаясь второй рукой с гладкой щеки на шею, Джунмён ныряет ладонью под ней и приподнимает так, как ему будет удобно. Готовится. Дыхание волчонка сбивается. Он, кажется, вовсе перестаёт дышать. Джунмён ещё раз едва ощутимо целует гладкую сладко пахнущую кожу и закрывает глаза, приоткрывая губы и давая свободу клыкам. Ещё ближе притягивая Кая к себе, Джунмён делает глубокий вздох и метит точно в сонную артерию. Волчонок чувствует прикосновения острых клыков к своему горлу и порывисто шумно выдыхает. Джунмён замирает и распахивает глаза. Сглатывает, несколько раз моргает, словно приходит в себя, слегка отстраняется, чтобы взглянуть на шею, которую не успел укусить, затем на дрожащие ресницы Кая и его закушенную в страхе губу. Отпуская обратно на подушку, наследник чувствует, как заныло в груди и, крепко сжимая зубы, на мгновенье прижимается носом к тёплой щеке, на что Кай крупно вздрагивает. Волчонок успевает только моргнуть и окончательно распахнуть глаза, когда комната пустеет, и он вновь остаётся в ней один, с гулко стучащим сердцем, которое слышно, кажется, даже в ушах. - Бэкхён. – зовёт знакомый голос, вырывая из сна, который больше похож на кратковременную кому. Вампир тут же садится на кровати и трёт сонные глаза. Джунмён рядом и Бэкхён, наконец, может рассмотреть отчаянье на дне его глаз – горькое и глубокое. - Что ты сделал? – выдыхает он испуганно, хватаясь за его руки. - Ничего. – наследник прикрывает глаза, отрицательно качая головой, и Бэкхён тут же двигается ближе, наплевав на все правила и воспитание, сгребая в охапку, обнимая Джунмёна, прижимая к своему плечу, стараясь успокоить. – Забери меня, Бэк. – шепотом просит Джунмён. – Забери отсюда. Пока не стало слишком поздно. Бэкхён коротко кивает, прекращая обнимать, и схватывается с кровати. Джунмён смотрит, как он меняет пижаму на повседневную одежду и протягивает ему руку, глядя в глаза. Вещи – сейчас не главное. Главное – исчезнуть. Принимая руку, которая помогает подняться, Джунмён уходит вслед за ним из комнаты, которую закрывают на ключ, и следует молча туда, куда Бэкхён ведёт его, а вскоре и везёт. - Учитель Ким! – Кай толкает дверь, буквально врываясь в чужой кабинет и видя Минсока за его рабочем столом. Тот сосредоточен на том, чем занят, в белой рубашке и чёрной жилетке от костюма, пока пиджак висит на спинке его кресла. Рядом с записями, которые изучает вампир, стоит высокий бокал крови. Волчонка передёргивает. - Что за спех с утра? – не прекращая заниматься своими делами и не поднимая на него взгляда, интересуется Минсок. - Я был в кафетерии, в библиотеке, оббегал все этажи, классы и корпусы. Я спросил у всех учителей и даже у директора. Я искал в лесу и спрашивал у тех, кто может знать, но так и не нашёл его. Где наследник? - Наследник? – Минсок, наконец, устремляет на своего ученика взгляд, удивлённо вскидывая бровь. – Удивлён твоим неожиданным интересом к его персоне. - Я и сам удивлён. – Кай фыркает, но не отступает. – Ну так где он? - Я ему не нянька. Он может быть где угодно. – отвечает вампир. - Никакого от вас всех толку. – вновь фыркая, Кай выходит, хлопнув дверью, и Минсок глядит на неё, задумавшись на мгновенье. Тэмин ждёт у развилки коридоров и Кай равняется с ним, а потом понимает, что есть всё же ещё одно место, где он ещё не был. - Ты куда? – устремляет друг с следом. Кай не слушает, в его голове настойчиво бьётся мысль о том, что он должен любыми способами подтвердить свою догадку. Всё не может быть так просто. Просто не может. Удивлённый Тэмин остаётся у порога, в то время как Кай, так же, как и в кабинет заместителя директора, врывается в комнату наследника, но находит там только Бэкхёна. И как успевает заметить, кровать Джунмёна застеленная и, кажется нетронутая, хотя ещё достаточно рано. Сам Бэкхён же складывает какие-то вещи в небольшую дорожную сумку, и оборачивается, понимая, что он больше не один в комнате. - Где наследник? – прямо, без каких-либо церемоний интересуется волчонок, складывая руки на груди. - Не твоё собачье дело! – фыркает раздражённо Бэкхён и Кай вновь успевает заметить, что тот выглядит вымотанным. – Выметайся отсюда! Так же, как и Бэкхён мгновенье назад, Кай фыркает и спешит за дверь, а там прижимается к ней спиной, ошарашенно глядя на Тэмина и читая немой вопрос в его глазах. - Его нет. – выдыхает следом. - Кого? – переспрашивает Тэмин. - Джунмёна нет в Инфернуме! - Как – нет?!