От ненависти до любви один шаг?

Горячий чай обжигал горло. Я никак не могла понять, почему все родные мне люди предают меня. Папа. Мама. Глеб. Не удивительно, что я упала в обморок. Да, последние два дня просто перевернули мою жизнь с ног на голову! Господи, и почему это не ночной кошмар? Почему нельзя просто проснуться и забыть весь этот ужас? Придя в себя после обморока, у меня было одно желание – увидеть потолок не чужого дома, а своей маленькой уютной комнаты. Услышать мамин голос. Но, к моему несчастью, это невозможно… – Кира, прекрати гипнотизировать сахарницу и послушай, в конце концов, меня! – Да не кричи ты на нее! Она и так, похоже, не в себе. Кирочка, – светловолосый обратился ко мне, – Давай поговорим, а? Не дождавшись от меня никакой реакции, он опять обратился к Глебу: – Представь, что скажут родители, когда вернутся… – Прекратите говорить так, будто меня тут нет! Я не сумасшедшая. – Ну да, я так и подумал, поэ… – Алин прекрати! Ты просто ее плохо знае… Было странно сидеть на чужой кухне и слушать весь этот бред. Неужели я больше никогда не смогу жить так, как раньше? Почему никто даже не подумал поинтересоваться моим мнением? Ведь я тоже имею право на свою точку зрения. – … она чересчур впечатлительна, вот и все! – Ты точно в этом уверен? – Да, точно! Подождите секунду! Это они обо мне? Это я сумасшедшая и по мне плачет дурдом? Ну нет, хватит! Это по мне дурдом плачет?! Да я… – Глеб, может хватит чушь нести? Почему я до сих пор слушаю этот бред? Ты, насколько я помню, собирался разъяснить мне, что тут происходит. И больше всего меня интересует, что ты тут делаешь? И будь добр, я хочу слышать факты и по существу, без разглагольствования. – Как скажите, президент! Я познакомился с Алевтином еще в восьмом классе, к тому моменту я уже знал, что я гей. Он мне очень понравился, вернее, я влюбился. И… – Глеб! А нельзя как-то сократить промежуток между восьмым классом и сегодняшним днем? – Кира, ты хочешь понять все или тебя интересует только, почему я тут? – Так, ладно, давай так. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. – Хорошо, – Глеб сел напротив меня с чашкой кофе в руках и внимательно посмотрел на блондина, который, похоже, от резких изменений в моем поведении проглотил язык и только то и делал, что удивленно моргал. – Для начала это кто? – Я кивнула в сторону белокурого. – Твой сводный брат Алевтин. – И насколько я поняла вы любовники? – Да. – И ты тоже будешь жить с нами в этой квартире так? – Да. – И жить ты с нами будешь в статусе…? – В статусе сводного брата, которого усыновили официально позавчера. – То есть мы теперь родственники? – Именно… – Хорошо, – кивнула, пытаясь хоть как-то уложить новую информацию у себя в голове, – а как же школа? Почему никто из вас не подумал, что я не захочу менять свою школу на другую, и уж тем более не захочу отказаться от того статуса, который я занимала! – Кир, ты умная девушка и ты долж… – Я бы не стал на твоем месте кидаться такими фразами, – оживилось белокурое создание. – Алин прекрати! – Молчу, молчу. – Так вот Кира. И я, и мама прекрасно понимали, что тебе катастрофически необходимо поменять обстановку. Ты же совсем загрузла в этом комитете и в своем президентстве! Ты даже забила на любимые книги! Единственное, что тебя интересовало, – это школа и комитет. Все, круг интересов замкнулся! – Я же говорю, с умом ты немного поспешил. – Прекрати! Алин, она, между прочим, твоя сестра! – Вот и я про то же, что между прочим! Думаешь, госпожа президент, меня кто-то спросил: хочу ли я такую идиотку себе в сестры?! Или думаешь, мой младший брат был поставлен в известность, что теперь ему придется жить у бабушки только потому, что у нас будет психически неуравновешенная сестричка. И неизвестно, как она себя поведет с маленьким ребенком! Думаешь, нам всем легко? А то, как послушаешь, одну тебя, лишили всего! Хватит быть эгоисткой, посмотри вокруг: ты не одна, чьи права ущемлены. И поверь, я тоже не горю большим желанием вести тебя к себе в школу, и уж тем более, к себе в класс! Алин замолчал и опустил голову. В кухне воцарилась гробовая тишина. Мне было обидно. Но блондин прав, я не центр вселенной и не одной мне плохо. И если я не перестану ныть и вести себя как истеричка, то от этого будет только хуже. Чем же мне плохо – мой любимый друг рядом в роли брата. И теперь моя семья увеличится. Ведь я всегда мечтала о братьях и сестрах. Почему же я забыла про это? Алин прав, я эгоистка… – Ал, прости, я… я поняла и больше не буду так себя вести. Прости, ладно? Алин молчал. Создавалось впечатление, что в своей голове он взвешивал все «за» и «против». И судя по выражению лица, мне не верили, и прощать не собирались. – Ал… – Хватит, Алин, уже не смешно! – Глеб как всегда собирался меня защищать любой ценой. – Глеб, прекрати, он имеет на это право, я вела себя ужасно и… – Кира, и ты прости меня, я не должен был тебе хамить, и, конечно, я рад, что ты станешь членом моей семьи. Давайте уже раз и навсегда решим все проблемы и, наконец, вспомним, что нам завтра в школу, а мы с тобой, Глеб, так и не смогли ничего разъяснить Кире. – Да мне, в общем-то, уже все ясно. Ну, за исключением: как получилось так, что мы все стали одной семьей? – Это одна большая случайность, когда Борис узнал, что мы с Алином встречаемся, он решил нас поддержать и хотел поговорить с моими родителями. Пришел ко мне домой и выяснил, что никого кроме бабушки у меня нет. Вот тогда-то он и решил, что усыновит меня. Бабуля не была против. – Глеб много рассказывал про свою ненаглядную любимую подружку, которая ему как сестра. А когда мы узнали, что наши родители любят друг друга и хотят пожениться, то этот ненормальный от счастья чуть до потолка не прыгал. Мол, теперь ты будешь его сестрой по-настоящему. Кто ж знал, что ты такая впечатлительная да еще и собственница. Блондин вздохнул и с улыбкой посмотрел на меня. Я покраснела. Было ужасно стыдно, я – президент дисциплинарного комитета – вела себя как идиотка. Похоже, мои дорогие родственники правы, пора менять обстановку и вылезать на свет божий. – Да уж… Как-то все сразу и в голове не укладывается. Но знаете что, мои родные мальчики, похоже, я все-таки рада, что вы у меня есть. Спасибо за чай Глеб. Алин, а тебе спасибо за промывку мозгов, очень действенно. Я встала и не спеша направилась к выходу. Пусть в голове полнейший бардак, и я все равно не понимаю, как могло вот так все в одну кучу сложиться, но я точно знаю, что мне уже не страшно. У меня есть семья. Причем довольно большая. – Эй, ты куда? – Алевтин встал и хотел уже бежать за мной. – Спать, братик. Я иду спать. Ведь завтра предстоит знакомство с новой школой. А вы тут без меня не шалите. Алин покраснел и опустил глаза. Глеб рассмеялся, но я уже не видела, что происходит на кухне. Медленно поднимаясь по лестнице на свой третий этаж, я в очередной раз убедилась в пословице: «Все, что не делается, делается к лучшему». *** – Думаешь, с ней все будет хорошо? – Теперь уже да. Она во всем разобралась и пришла в себя. – Ну и личность. Вот уверен на сто процентов, что с ней будет очень много проблем. Алин усмехнулся и положил голову на плечо любимого. – Самая большая проблема в том, что она привыкла быть президентом. Ее боялись, слушали и уважали. А тут она будет обычной школьницей, и, боюсь, в этом и будет вся загвоздка. – Глеб… Почему я думаю, что наши неприятности только начинаются? Нет, не думаю, я в этом просто уверен. – Правильно: уверен. С твоей и моей теперь уже сестрой нужно быть постоянно в боевой готовности. От нее можно ждать чего угодно. И я не преувеличиваю. Блондин вздохнул и закрыл глаза, нежась в объятиях теплых рук. – Давай идти спать. А то завтра проспим. – Угу… А мы так и не объяснили Кире, что к чему в нашей школе… – Я думаю, не стоит. Иначе упрется и вообще в нее не пойдет. – Боюсь даже представить, что будет завтра. – Да ладно. Уже должно быть все хорошо… Блондин посмотрел на говорившего с таким недоверием, что тот не выдержал и рассмеялся. – Все, спать и немедленно! – Да, да… Оба как по команде встали и пошли в свою комнату. И каждый из них молча надеялся, что завтра действительно не будет очередного армагеддона. *** – А почему мы не едем машиной? И почему вы заставили меня снять форму и нацепить джинсы? В этой школе нет дрес-кода? – У нас свободный стиль одежды. Нас не контролируют. – А кто у вас в комитете? Я никак не могу вспомнить. Кажется, я не пересекалась с президентом… Меня толкнули, не закончив предложение, мне пришлось схватиться обеими руками за стоящего рядом Глеба. Ненавижу маршрутки! Моя школа была в семи минутах ходьбы от дома. И мне не приходилось подвергать свою несчастную тушку таким нечеловеческим мучениям. – Кир… У нас его просто нет, – Алин произнес эту фразу почти шепотом. – У нас обычная районная школа, ничего особенного. Я остолбенела. Обычная школа с обычными детьми? То есть вообще обычная? Но выразить свое возмущение я не успела, маршрутка резко затормозила, и поток людей просто вынес меня на улицу. Медленно вдыхая в легкие воздух, и так же выдыхая, я пыталась побороть желание упасть прямо на асфальт и разрыдаться. В моих глазах воображение рисовало новую школу. Обычные коридоры, никакого контроля, никаких знаний и самое страшное – толпы бестолковых, неприкаянных детей с наставшим переходным возрастом. А также курилки в туалете, столовая с вонючими котлетами и без малейшего намека на сбалансированное питание. Библиотека на уровне детсада, в которой только учебники и преподаватели с уровнем развития среднестатистического человека… Мама, ты с ума сошла, что я там делать буду? А как же поступление в… Да, с аттестатом из этой школы можно забыть о поступлении… Голова стала кружиться и я благодарила бога, что сейчас рухну в обморок и мне не придется идти в новую школу. Но, похоже, моя удача от меня отвернулась на совсем… – Кира! Кира, прекрати! – меня больно дернули за руку. – Ты еще ничего не видела, но уже сделала выводы! – Глеб, она сейчас упадет в обморок! – Кир! – обжигающая боль пронзила мне щеку, и я таки пришла в себя. – Ты меня ударил!? – я пораженно смотрела на Глеба. За все тринадцать лет нашего знакомства он никогда не поднимал на меня руку! Или приобретенный новый статус сводного брата дает другие преимущества? – А как тебя еще привести в чувство?.. Ты уже представила все самое плохое, еще не видя ничего! – Кир, у нас хорошая школа… даже не смотря на то, что бюджетная. Правда, – белокурое чудо смотрел на меня так искренне, что мне пришлось нехотя согласиться и взять себя в руки. – Щека теперь красная, как я так пойду? – Кир, не ищи отмазки, щека нормальная! Вздохнув, я приказала себе идти за ребятами. Через несколько минут показалось здание серого цвета, двухэтажное, стоящее буквой «П». Прямо возле центрального входа стояли несколько старшеклассников, спокойно курили и смеялись так, что я даже обрадовалась, что староста по общему поведению из моей бывшей школы никогда этого не увидит. В противном случае ее бы не откачали от шока после увиденного. – Хорошая говорите? А почему эти курят прямо возле входа? – Тут курилка… – Ясно… Чувство, что пора бежать, росло с каждой минутой. Останавливало одно: бежать некуда… А аттестат необходим. И, похоже, мне все-таки придется учиться в этой кошмарной школе. Группка парней, курившая возле входа, заметила нас, и от нее отделился высокий темноволосый парень и, судя по всему, направлялся именно к нам. – Ал! Есть вопрос! – Это Фил – мой сосед по парте. Вы идите, а я вас догоню. Я молча пошла вперед, представляя, что меня там ждет. И не ошиблась. Не успела я войти в помещение, как меня чуть не сбили с ног несущиеся куда-то сломя голову ученики младшей школы. В голове промелькнула мысль: разве они не должны учиться отдельно? Дикий шум и бесконечное движение в холле школы напомнили мне муравейник. Голова моментально разболелась. Захотелось немедленно выйти на свежий воздух. Я сильнее прижалась к Глебу. Меня одолевало чувство паники. Абсолютно не привыкшая к таким условиям, я понятия не имела как себя вести. – Кир, это всего-навсего люди. – Нет, это не люди, это живая масса, без определенной цели скитающаяся по холлу. Люди передвигаются нормально. – Кир, это не концлагерь… – Значит, мы с тобой десять лет учились в концлагере, так? – Пойми, здесь обычная школа. И тебе пора расслабиться и стать обычной школьницей. – А если я не хочу? – я уже не говорила, а шипела. – Я не хочу превращаться в тупую школьницу! Я была человеком со статусом, а вы меня превратили в это! – я ткнула пальцем в толпу. – Кто тебе мешает тут быть человеком? – Глеб, ты совсем отупел или прикидываешься? Глеб вздохнул и посмотрел на меня примирительный взглядом. – Родная, дай им шанс. Ты же еще не видела своих новых одноклассников. – Я уже склоняюсь к мысли, что учиться дома будет именно то, что мне нужно. – Что, президент, струсила? – Глеб, не нужно брать меня на слабо. Ты же должен понимать: меня этим не проймешь. Я не могу представить себя учащейся в этом… – Вы опять спорите?! Ну сколько можно? Кира, Глеб, познакомьтесь со старостой нашего класса, – белокурый улыбнулся и поднял глаза на стоящего позади него парня, – и моим другом Филом. Фил, это Кира, она с сегодняшнего дня учится с нами, а еще она моя сестра. А рядом с ней Глеб, он тоже будет учиться с нами и теперь тоже мой брат. По Алу было видно, что он чертовски собой доволен. И, похоже, меня это взбесило еще больше. – Новенькая значит. А чего такая бледная? На фоне наших кукол будешь выглядеть как моль. Ну, думаю, мы сможем это списать на нервы. Да малышка? Я потеряла дар речи… Это существо еще будет мне говорить, как я выгляжу?! На себя бы посмотрел! Помесь гота с бомжом! Я четко услышала, как рядом застонал Глеб, и увидела шокированную мордашку Алина. Я медленно прошлась взглядом от кончиков жутких ботинок до макушки с чем-то издали напоминающим волосы и, наконец, остановила взгляд на накрашенном лице парня. Попытка Глеба разрулить ситуацию напоминанием, что пора в класс провалились. Он молча вздохнул и, судя по позе, приготовился меня защищать. Хотя мне плевать. – Бледная? Да все просто: перепугалась того, что за моим братом смерть пришла, а оказалось, это всего-то староста нашего класса. И уж лучше молью, чем хоть как-то отдаленно походить на Вас, уважаемый староста. Или уважаемая? Не хотелось бы обидеть. А то я как-то сразу навскидку не могу определить парень Вы или девушка? У стоявшего позади Алина урода вытянулось лицо и отпала челюсть, он явно не привык, чтоб с ним так разговаривали. – Глеб, так что там с опозданием в класс? Мне еще предстоит это пережить, так что поторопись. Ал, ты с нами? Блондин в полном шоке переводил взгляд с перекошенного от бешенства лица своего друга на меня. Понимая, что он никак не определится, кого спасать, я молча взяла Глеба под руку и внимательно на него посмотрела: – Ал, догонишь. Мы пойдем. Меня повели в нужном направлении, но даже ужасный интерьер школы уже не действовал так на нервы. Похоже, пар я таки выпустила. – Глеб, а разве нас не должны сначала представить учителю? – Тут немного другая система… – Только не говори мне, что нужно стоять перед всем классом и рассказывать кто ты? – Понимаешь… – А что раньше предупредить нельзя было?! – Когда? Когда ты истерила в маршрутке, или когда вызверилась на старосту класса? – Значит все же она? – я рассмеялась. – Ладно, как-нибудь этот ужас переживу. Слушай, а куда мы идем? – К директору. – Зачем? – Чтоб он нас отвел в нужный кабинет и подтвердил, что мы новые учащиеся. – А ну да тут же нет президента. Как они вообще живут так? – Подозреваю, с большим удовольствием. – Глеб, тебе нравится эта школа и ее порядки? – А почему мне должно не нравиться? Помимо того, тут учится мой любимый человек, здесь можно спокойно дышать. Нет такого жесткого контроля и жандармерии комитета… – Ты – секретарь президента, говоришь такие вещи…. – Кира, ты как маленькая, я секретарем был только ради тебя. И зря ты по Филу проехалась, он, между прочим, местная гроза всех мелких школьных банд. Поддерживает порядок. Его многие бояться… – Еще бы, с таким-то макияжем. Увидела бы ночью начала бы заикаться… – Кира, он местный секс символ, можно сказать… – А никто и не говорил, что у здешних представительниц женского пола есть мозги и чувство вкуса. – Вот кабинет директора, нам туда. И прошу тебя, веди себя нормально! – Это же когда… – Не важно, идем! Меня втолкнули в кабинет и закрыли следом дверь. Ну все, началось. Похоже, нужно привыкать, что мой друг такой же варвар. Или лицемер? Вот вопрос… Ладно, потом. Сейчас директор. Ух, ну держись новая школа…