Алфавит

Сердце бьется быстро, не истерично, но нервно. Он стоит возле кресла, ковыряет ногтями столешницу и смотрит на полковника этим своим открытым искренним взглядом, полным обожания и бесконечного доверия. Окутывает ее своим запахом и своим присутствием. – Пожалуйста, – голос дрогнул на мгновение, – Галина Николаевна… – Иди домой, Вань, поздно уже, – вздыхает она, не отрываясь от бумаг. Он хмурится, и в карих глазах вспыхивает обида, Тихонов не двигается с места – все смотрит, ждет, растягивает минуты. Потом медленно поворачивается и уходит. Рогозина долго вслушивается в отзвук удаляющихся шагов. Он просит не первый раз. И не первый раз получает отказ, но это ничуть не сбивает его напора. Он продолжает надеяться и будет приходить к ней снова и снова. Это почти игра. Одни герои. Одно действие. Один результат. Хождение по кругу. – Я не понимаю, – говорит она и садится на кровать, расстегивает рубашку под жадным взглядом голубых глаз. – Все просто, – Валентина подпирает голову ладонью. – Он просто устал. Он один, щенок, без дома и рода, у него никого нет, кроме тебя. Но кто ты ему, на самом деле? Тихонову необходима принадлежность. – Может, ему просто завести девушку? Или парня? – улыбается Рогозина одними уголками губ, убирает прядку волос подруге за ухо, и та тихо смеется. – В случае с Иваном толку будет мало. Он хочет принадлежать тебе.

***

Рогозина закрывает глаза и откидывается на спинку кресла, в висках долбит кровь, зверь воет. Скоро полнолуние, она чувствует его приближение каждой клеткой своего тела. Волк внутри взвинчен и напряжен. И ей все сложнее его контролировать. Сегодня она чуть не сорвалась на допросе. Глаза затопил лунный свет, вены на руках набухли. Считанные секунды до того, чтобы зверь вырвался и оставил отметены когтей на столешнице. – Товарищ полковник, можно вас на минуту, – голос Антоновой пролился подобно ледяной воде, отрезвляя. Полковник встряхнула головой и поднялась. Допрос закончил Круглов. – Галина Николаевна, вы в порядке? – Иван мнется в дверях, она чувствует его неуверенность с примесью страха и неизменного мальчишеского восхищения. – Да, Вань, уже да… Знаешь, порой я не могу контролировать даже себя… Если бы не Антонова, сегодня все могло закончиться плачевно. Надо было уйти сразу, как… – она не договаривает, вздыхает. – Нет, – он быстро пересекает кабинет. – Нет… Вы хорошо справляетесь… – мотает головой. И снова этот преданный щенячий взгляд, ожидание и нервный, кажущийся ей оглушительным стук сердца. Валя права, он как щенок, и он слишком сильно к ней привязан. Разве можно сделать эту связь крепче? Рогозина трет переносицу. – Зачем тебе это сумасшествие, Вань? Эта болезнь? Постоянный контроль над зверем, постоянный страх не справиться – упустить. Не выдержать... – что бы ни говорила Антонова, она все равно не понимает. Она сама слишком устала от ежесекундной борьбы. И если бы не Валя, она давно сошла бы с ума. Тихонов долго не отвечает, рассматривает стопки с документами. – Быть сильнее… – тихо. Рогозина усмехается. – Быстрее… – увереннее, Галя снова усмехается и качает головой. – Принадлежать вам… – он на мгновение задерживает дыхание, сердце замирает, а потом прыгает вперед и набирает ритм. Рогозина вскидывает голову, внимательно смотрит на него. Зверь навострил уши и затаился. – Пожалуйста… – заканчивает Тихонов, касается ее плеча и она сдается. – Завтра.

***

Тихонов сидит на ограждении, свесив ноги по другую сторону, рассматривает горящий огнями город. Рогозина стоит позади него. Небо мутное, из-за низких облаков не видно луны. Но полковник ее чувствует. – Ты уверен? – тихо спрашивает она, наклонившись к самому уху парня. Тот вздрагивает и судорожно кивает несколько раз. – Хорошо, – шепчет женщина, проводит по его руке, обхватывает запястье. Он дрожит не от холода и старается это скрыть. Поворачивается к ней, с жадным любопытством заглядывает во вспыхнувшие желтым глаза. Руки у него холодные, несмотря на теплую летнюю погоду. Она притягивает ладонь к лицу, обдает теплым дыханием. Иван неотрывно следит за ее действиями. Он готов, стискивает зубы, чтобы не вскрикнуть. Сердце судорожно колотится. Страшно. Внезапная резкая вспышка боли, когда клыки прорывают кожу и погружаются в плоть. После, уже в машине, Галя обрабатывает укус и накладывает повязку. – Завтра останутся только бледные, почти незаметные шрамы, – тихо произносит она. Он с промедлением кивает. Поднимает голову, ему больше не страшно. Все тоже обожание во взгляде. Ее щенок.