In Dreams

      Закончив планы уроков на ближайшие две недели, сходив в магазин за продуктами и погладив всю свою рабочую одежду, Гарри решил, что заснет сразу же, как только его голова коснется подушки. Вместо этого он ворочался и мысленно считал сколько часов осталось до того как ему придется встать и пойти на работу, перед этим хорошенько помокнув в холодном душе, чтобы более-менее нормально выглядеть. Он даже зажег свечу для сна, первый подарок от его привидения, но ее успокаивающий аромат все равно не усыпил его. Чем больше он не мог заснуть и ерзал, тем раздраженнее он становился, сопя и комкая простыни. Его ногам было холодно, а туловищу — жарко. Но когда он снял футболку и натянул носки, ноги начали потеть, а тело пробивало дрожью. Гарри спихнул одеяло в сторону и вздохнул, глядя на свой потолок. Он повернулся на бок, разглядывая свисающую с кровати подушку. Гарри ткнул ее двумя пальцами, полностью скидывая с кровати. Он поднялся с постели и надел затертые спортивные штаны, белую футболку с МЮ* и толстые черные носки. Он вышел из спальни и зашаркал по квартире, запихивая в карман свой телефон и ключи. Гарри открыл входную дверь и в два шага пересек лестничную площадку. Он постучал один раз, нервно покусывая нижнюю губу и покачиваясь на пятках напротив двери Луи. И когда он уже собрался вернуться в свою квартиру, дверь медленно распахнулась. — Найлер, ты съел все чипсы, — пробормотал Луи, его голос был приглушен пеной, а зубная щетка свисала между уголками губ. — Ты буквально сожрал всю еду, которая была в моем доме и, — он открыл глаза, пена стекала по его подбородку. — Оу. Привет, — сказал он, ухмыляясь, щетка между его зубами тихо хрустнула. Он кивком указал на квартиру за своей спиной и всосал пену в рот. — Хочешь какао? — Эм, нет, все в порядке, — Гарри отвел глаза от промежности Луи, прикрываемой только тканью плотных черных боксеров. Он открыл рот, надеясь сказать что-то адекватное и не произнести все, что он думал (его бедра, блять, потрясающие, такие крепкие, за что, Господи?, кольцо в пупке, я вижу очертания его члена, сжатого этими дурацкими трусами, Боже) вслух. — Я… Э-э, ну… Луи отступил внутрь квартиры, ладонью вытирая подбородок. — Дафай уфе, заходи, — сказал он с полным ртом зубной пасты. — Нувно шплюнуть. Он подбежал к кухонной раковине и склонился над ней, сплевывая пасту. Он засунул голову под кран, промывая рот холодной водой. Гарри закрыл за собой дверь и защелкнул замок. Он изучал белый потолок над собой, пока Луи полоскал рот, игнорируя его округлую задницу, прогнутую в пояснице спину, крепкие бедра, и его задницу. Его задницу. Он ее игнорировал. — Спальня там, — сказал Луи, махая рукой куда-то вправо. Квартира Луи была зеркальным близнецом квартиры Гарри, так что он вряд ли бы в ней заблудился. — Устраивайся поудобней. Я приду через минутку. Ты чего-нибудь хочешь? — Ладно, — выдохнул Гарри, шагая вглубь квартиры. Он прошел мимо ванной, которая пахла одеколоном и лаком для волос. — Нет, спасибо. Все хорошо. Он ожидал, что спальня Луи будет завалена пустыми упаковками из-под чипсов и грязными носками. Но вместо этого обнаружил уютную комнату с оливково-зелеными стенами, белыми оконными рамами, бледно-желтым одеялом, и безупречно чистым полом из светлого дерева. Она пахла стиральным порошком и хлопком, и в поле его зрения не было ни одного носка или забытой тарелки. Гарри видел темно-синие простыни, выглядывающие из-под пухового одеяла, и груду подушек разных размеров и расцветок, стопочкой сложенных на кровати. — Кажется, я менял простыни, — Луи прищурил один глаз и подошел к Гарри, — с неделю назад? — он улыбнулся и потянул кольцо в губе. — Они, — он сморщил нос, — чистые? Гарри зевнул и потянулся, подходя к кровати. — Все в порядке. Прости, я правда устал, из меня сейчас не лучший собеседник. Гарри сел на матрас, чувствуя запах ванильного шампуня, доносящийся от простыней. Он собрался уже лечь, но вдруг замер, смущенно оглядываясь через плечо. — О, эм… Луи моргнул и выпустил изо рта прикушенное раннее кольцо. — Ой! Э-э,— он поднял одну руку, — выбор гостя. Мне все равно, какой ложкой** быть, большой или маленькой. Как тебе будет удобно. — Маленькой, — прошептал Гарри, заработав от Луи умильную улыбку и протяжное «оуу». Гарри сглотнул. — Если ты, конечно…. — Я надеялся, что ты так скажешь. Тогда давай, — он хлопнул в ладоши, — двигайся. Это и моя кровать, знаешь ли. Гарри улыбнулся ему и подвинулся к стене. Он достал из кармана свой телефон и ключи и вручил их Луи, а тот аккуратно положил их на тумбочку возле кровати и выключил маленький ночник. Гарри стянул с запястья черную резинку и собрал свои волосы в пучок, обвязывая их резинкой. — Оуу, крошечный пучок, — тихо сказал Луи, сжимая его волосы. — Миленько. Гарри фыркнул сквозь смех и улегся на боку на своей стороне кровати. — Мои волосы были бы у тебя во рту, если бы я это не сделал. — Я не против, — Луи подполз к нему сзади, прижимаясь к его спине. Он ткнулся носом ему в затылок. — Мне нравятся волосатые мужчины. Гарри улыбнулся и покачал головой, чувствуя теплую и твердую руку Луи, обнимающую его за торс. — Не такой уж я и волосатый, просто… — Успокойся, Гарольд, — хихикнул Луи, прижимаясь щекой к коже за ухом Гарри. — Я понял, что ты имеешь в виду. Они замолчали, и Луи успокаивающе потирал ладонью его грудь, а Гарри прижался поближе к нему. Луи повторил его движение, крепче обнимая его. Ему было достаточно горячего тела Луи, отлично согревающего его, но Томлинсон все равно натянул одеяло до подбородка, и Гарри сжал в руках подушку и закрыл глаза. — Все хорошо? — прошептал Луи. Гарри ничего не ответил. Его тело обмякло, словно фруктовое желе, и он тихо засопел, равномерно выдыхая. Луи улыбнулся и крепче обнял его рукой, а Гарри промурчал что-то во сне и выгнул спину, прижимаясь к нему всем телом. *** Гарри разбудил солнечный свет, светящий ему прямо в лицо, и щебет птиц на дереве за окном, но глаза он все равно не открыл. Ему было так тепло и уютно, что он просто не смог заставить себя потянуться за телефоном, чтобы проверить время. Рука Луи крепко обнимала его за живот, а колючая щека прижималась к основанию шеи. Гарри улыбнулся и медленно вдохнул ваниль и солоноватый запах его кожи, снова засыпая. *** Когда Гарри проснулся во второй раз, у него было отчетливое ощущение, будто кто-то копошится в его волосах. Он приоткрыл левый глаз, с любопытством оглядывая оливковую спальню. И прежде чем он успел открыть второй глаз, нежные пальцы расплели пучок на его голове, который он обычно заплетал перед сном, и сняли резинку. Эти же пальцы ласково расчесывали длинные пряди, массировали кожу головы и пускали своими прикосновениями покалывающие мурашки по всей спине. Он чувствовал, как Луи зарылся лицом в его волосы, выдыхая теплый воздух ему на кожу и вызывая еще больше мурашек. Кончик носа Луи был еще нежнее, чем его пальцы, когда он тихо вдохнул запах его волос, прижимаясь носом к местечку за ухом. Гарри подавил смешок, и закрыл глаза, слабо улыбаясь. *** Когда он, наконец, окончательно проснулся, в этом был виноват безостановочно звенящий будильник. Луи застонал и сжал в кулаке футболку Гарри, притягивая его поближе, пока Гарри хрипло смеялся. — Нет, здесь слишком уютно, чтобы идти на работу, — прохныкал Луи, крепче обнимая его. — Дети справятся без тебя, — он зевнул, закидывая ногу на бедро Гарри. — Все равно все ненавидят понедельники. Они даже не заметят, что ты не пришел. Гарри перевернулся, ложась прямо на Луи, который заинтересовано замурчал, даже не открывая глаз. Он хихикнул в волосы Луи, вдыхая ванильный аромат, и вытянул руку, чтобы схватить телефон. Гарри выключил будильник и перекатился на спину, вытягивая руки и ноги в разные стороны, словно морская звезда. — Ты как огромный котенок. Так мило. Гарри еще раз сладко потянулся, довольно зевая. — Что это мы такие бодрые утром? — пробормотал Луи, поправляя футболку Гарри, задравшуюся до ребер. Гарри улыбнулся и зажмурился, наслаждаясь мягким смехом Луи. — Неужели кое-кто хорошо спал? — Да, — с улыбкой прошептал Гарри. Луи счастливо улыбнулся, вокруг его глаз разошлись маленькие лучики морщинок. Он казался таким мягким. Его улыбка и румяные со сна щечки. Тонкие розовые губы. Даже его коричневатая щетина казалась пушистой и мягкой. — Ты отлично обнимаешься, — сказал Гарри, а Луи смущенно засмеялся и зажмурил глаза. Гарри хихикнул и потер кулаками сонные глаза. — Спасибо. Мне… Мне это правда было нужно. Луи взъерошил ему волосы, прежде чем оттолкнуться ногами от кровати и ступить босыми ступнями на пол. — Похоже на то. Ты просто вырубился, чувак. — Я знаю. — Гарри зевнул и перевернулся на живот, прижимаясь лицом к теплым душистым простыням Луи. Он прикрыл глаза, потираясь щекой о кровать. — Я давно так не высыпался. — Ну, как только тебе снова понадобятся объятия, ты знаешь, где меня найти. Гарри хмыкнул и повернулся на бок. Он наблюдал, как переливались мышцы Луи под его загорелой кожей, когда он потянулся, вытягивая руки к потолку. Гарри отвел взгляд, поднимаясь с постели. Луи открыл рот, бормоча сквозь зевок: — Я бы предложил тебе завтрак, — он почесал кожу с тонкой дорожкой волос под пупком, — но сомневаясь, что в моем холодильнике есть хоть что-нибудь, кроме горчицы. — Все хорошо, — сказал Гарри, забирая свой телефон и ключи. — Мне в любом случае нужно принять душ и все такое. — Ты прекрасно пахнешь. Гарри покраснел и раздраженно фыркнул, обходя Луи. *** Уже много часов спустя, Луи потянулся, хныча от боли в пояснице, появившейся из-за того что ему приходится проводить почти весь день склонившись над клиентами. Он сунул ключ в замок, крепко сжимая его пальцами, за целый день привыкшими к ручке от машинки с краской для тату. Он слышал скрип двери за своей спиной. — Привет, — раздался тихий голос Гарри, прежде чем он успел обернуться. — Привет, — сказал Луи. — Как дела? — Хорошо, хорошо, — Гарри кивнул, скользя ступней в полосатом носке по плитке перед своей квартирой. — Так, эм, — он посмотрел на Луи, и он тут же непроизвольно улыбнулся. Гарри пожал плечами. — Я, совершенно случайно, конечно же, только что приготовил какао. Луи поднял брови, чувствуя, как теплеет низ живота, будто он уже проглотил кастрюлю горячего какао. — Да ладно, Спящая Красавица? Гарри кивнул и ухмыльнулся. — Да, — он провел пальцами по своей макушке, — ты, эм… Луи медленно подошел ближе, скрестив на груди руки и крепко сжав губы, чтобы спрятать улыбку. — Ты заманиваешь меня в свою квартиру какао? Что дальше, попросишь одолжить стакан сахара? Гарри фыркнул, — Как будто в твоей квартире есть сахар, — он прислонился плечом к дверному косяку, скрещивая лодыжки. Луи сощурил глаза. — Действительно, — он поднял рюкзак с пола, вешая его на плечо. — Я приду через пару часов, — он показал Гарри два пальца. — Нужно переодеться и сходить в душ. — Окей, — выдохнул Гарри, сияя улыбкой. Он отступил в свою квартиру. — Я не буду закрывать дверь. — Круто. Гарри захлопнул дверь, и Луи шагнул в свою квартиру. Он бросил свой рюкзак куда-то в сторону и стянул Вансы. Он хлопнул в ладоши и вытянул руки к потолку, широко улыбаясь. Он начал подпрыгивать с ноги на ногу, попеременно вскидывая кулаки вверх, шепча: — Дааа! Да! Да! Да! — Эм. Он остановился, так и замерев с правым кулаком над головой и левой ногой, зависшей в воздухе, испуганный неожиданно раздавшимся голосом Гарри. Луи стал обеими ногами на пол и спокойно обернулся, опуская руки по бокам. — Да? — Эм, — Гарри прикусил нижнюю губу, сдерживая смех, — я хотел узнать, нравится ли тебе зефир в какао? Луи быстро моргнул, выгибая брови. — Я… Э-э, — пискнул он, — звучит отлично. Гарри усмехнулся и постучал кулаком по дверному косяку. — Круто. — Он быстро пробежался взглядом по всему телу Луи, улыбаясь еще шире. Он постучал еще раз. — Скоро увидимся. Когда Луи помылся и переоделся, он захлопнул свою дверь и пересек коридор, подходя к квартире Гарри. Он осторожно постучал, а затем приоткрыл дверь, заглядывая внутрь. — Заходи, — крикнул Гарри, к звуку его голоса присоединился скрежет керамической кружки по гранитной столешнице. Луи до этого никогда не был в квартире Гарри, мельком только видел коридор, когда Гарри высовывался за дверь. Светлые цвета обоев и штор контрастировали с полом из теменной древесины, создавая какое-то воздушное чувство комфорта. Его мягкий золотисто-коричневый диван казался очень уютным, с клетчатыми пледами бледно-розового и мятного цвета, стопочкой сложенными сверху. У него было много разнообразных книг, начиная от старых томов в кожаных переплетах, и заканчивая совершенно новыми, в тонких мягких обложках, и все книги были аккуратными стопками сложены на полках шкафа или лежали на безупречно чистом столе. Может быть, Гарри был бы скорее Золушкой или Белоснежкой, вместо Спящей Красавицы, судя по всем этим рисункам птиц на его кремовых стенах. Сверкающе белые рубашки Гарри были гораздо красивее платьев Белоснежки, а коллекции его скучно-серых туфель позавидовала бы даже Золушка. — Так, так, так, — наконец сказал Луи, ставя руки в боки. — Кое-кто здесь большой фанат тамблера. Гарри нахмурился. — А кое-кто не получит ни одной зефирки. — Нет? — Нет, — сказал Гарри, наиграно хмуря брови. — Раз так, то я буду очень плохой ложкой. Может быть, даже очень-очень плохой ложкой. — Очень-очень плохой ложкой? — Да, ну, знаешь, я буду дышать на твое лицо, постоянно пукать, и пускать слюни тебе в ухо. Или придумаю что-нибудь в этом роде. Гарри рассмеялся с какао во рту, и ему пришлось откинуть голову, чтобы не подавиться. Он провел Луи экскурсию по своей квартире, пока они пили какао и ели зефирки прямо из пакета, вместо того чтобы класть их в напиток. Когда какао закончилось, Гарри пошел мыть кружки, в то время как Луи рассматривал полки с его книгами. — Хочешь в кровать? Луи поставил книгу, которая, как ему показалось, была на японском языке, на место. — Конечно, — сказал Луи. Он заглянул в ванную Гарри, белый кафель на стенах сиял даже в темноте. — Твоя квартира такая чистая. Парень, который жил здесь до тебя, никогда не убирался. Я имею в виду, вообще никогда. Он только круглосуточно играл в Halo и раз в неделю выходил в магазин. — Вы бы были хорошими друзьями, — сказал Гарри, громко хохоча, когда Луи резко подбежал к нему и начал щипать его за бока. — Эй! — они оба свалились на кровать, и Гарри хихикал, старательно извиваясь, пытаясь выбраться из рук Луи. — Мы должны почистить зубы! В какао много сахара! — Да, да, не можем же мы позволить твоим маленьким зубкам сгнить, — проворчал Луи, еще раз хорошенько щипая его за живот. Гарри фыркнул и перевернулся, а Луи ухмыльнулся и взъерошил его волосы. Они чистили зубы (Гарри щеткой, Луи пальцем), пока Гарри не повернулся к нему с ртом полным пены. — Ты мофешь, пофалуйста, — он наклонил голову, показывая глазами на дверь, — фыйти? Луи прополоскал рот, и, прикрыв его ладонью, чтобы не рассмеяться, вышел из ванной, оставляя Гарри наедине с его зубной пастой. Он тихо фыркнул, когда Гарри вернулся в спальню, смущенно прося его отвернуться, чтобы он мог переодеться в пижаму. Он послушно отвернулся и разделся, оставляя на себе только темно-синие боксеры. Луи сложил свою одежду в небольшую стопку и забрался в кровать. Его кровать была гораздо больше, чем у Луи. Она была из темно-коричневого дерева, с высокими толстыми столбцами, поддерживающими ее с четырех концов и возвышающимися практически до потолка. Луи бегал глазами вверх-вниз по линии позвоночника Гарри, ведущей к его широким плечам, пока Стайлс не натянул белую футболку. Он вытянулся во весь рост на его кровати, чувствуя под собой мягкие приятно пахнущие простыни. Гарри выключил свет и закрыл дверь в спальню. Он задул свечу на своей тумбочке, дым спиралью поднялся вверх, освещаемый лунным светом. Он перелез через Луи, чтобы лечь на другую сторону кровати. — Пахнет приятно, — заметил Луи, спихивая одеяло вниз. — Ванилью. — Спасибо, — он улыбнулся, краска от смущения на его щеках была заметна даже в темноте. Он повернулся на бок. Луи укрыл его одеялом. — Свечка была первым подарком от моего привидения. Она моя любимая, — он зевнул, издавая звуки похожие на урчание котенка. — Мой призрак сейчас, наверное, занят. Он давно ничего не подкладывал. Рука Луи замерла на вершине бицепса Гарри, а глаза с любопытством уставились на его затылок. — Да, наверное, он занят, — сказал Луи, его голос звучал непривычно отстраненным. Он прижался к Гарри, левой рукой потирая его предплечье. — Но я уверен, что твой призрак все еще думает о тебе. Даже если ничего не подкладывает. — Ох, прости, — прошептал Гарри, сжимая в пальцах свои длинные волосы. — Хочешь, заплету их в пучок? Луи покачал головой и прижался к волосам Гарри, носом отпихивая его пальцы. — Не-а, — он накрутил длинный локон на указательный палец, — они мне нравятся. — Оу. Ладно. — Гарри расслабился, глубоко вздыхая. Его ресницы задрожали, когда ловкие пальцы Луи начали массировать его затылок. — Филиппу никогда не нравились мои длинные волосы, — сказал он тихо, его голос был приглушен подушкой. Луи рассматривал тени на его бледных скулах, отбрасываемые длинными ресницами. Он сжал ладонью его бицепс, наклоняясь к его уху. — Я не Филипп, — прошептал он. Они оба замолчали, когда кольцо в его губе коснулось уха Гарри. Он видел, как Гарри резко открыл глаза, а его рука легла на его бицепс рядом с ладошкой Луи. Он нежно прошелся большим пальцем по запястью Луи, успокаивающе поглаживая его кожу. — Да, ты не он, — прошептал он, снова закрывая глаза. Он лег щекой на подушку, прижимаясь задницей к паху Луи, и переплетая их босые ноги. — Спокойной ночи, Луи. Спасибо еще раз. — Спокойно ночи. И, — Луи усмехнулся, — ты не должен благодарить меня. Иметь возможность трогать эти потрясающие кудряшки лучшее «спасибо» для меня. Гарри рассмеялся, его живот вибрировал под рукой Луи. — Ты такой глупый. — Эх, жаль, что сегодня я буду очень-очень плохой ложкой. — Ой, да? — Если ты будешь хорошо себя вести, то в следующий раз проснешься с косичками на голове. Я даже умею плести рыбий хвост. — Я запомню, — неразборчиво сказал Гарри. Он уже, казалось, засыпал, когда Луи совсем не хотелось спать, даже с теплым телом Гарри, прижимающимся к его груди. Он осторожно повернулся, оглядывая спальню, при этом продолжая прижиматься носом к волосам Гарри, как будто в комнате больше не было кислорода, кроме как вокруг головы Стайлса. — У тебя такая странная кровать, — сказал он, оглядываясь на деревянную спинку. — Мхмм. — Тебе нравится связывание или что? — Луи хихикнул. Он обнял его еще крепче. — Хах, у тебя оказывается есть тайные кинки. — Мхммм. Он погладил Гарри по макушке и закрыл глаза. Но к тому времени, когда он открыл рот, спрашивая: — Мм, еще какие-нибудь секреты? — Гарри уже размеренно дышал, тихо посапывая в подушку, а его тело полностью расслабилось в руках Луи. *** С тех пор, будто по волшебству, всегда находилась причина для объятий перед сном. Они обменялись телефонными номерами, и начали присылать друг другу сообщения, гласящие, что самое время для обнимашек: сегодня так дождливо и холодно… знаешь чего я хочуууу? я уверен, что знаешь ;)~ Я нашел на кухне паука и посадил его в чашку, чтобы пересадить на цветок в горшке, но мне кажется, что я слишком сильно сжал его, потому что он не сдвигается с места :( Можешь прийти? Не могу заснуть :((( выпил слишком много чая. мне нужны обнимашки, пожааааалуйста? Фонари на улице слишком яркие. из-за этого ужастика мне будут сниться кошмары… срочно нужны твои кудряшки, чтобы защитить меня Пока в конечном счете эти просьбы не превратилось в обычные ничего не значащие фразы: Сегодня вторник. небо голубое Давай закажем сегодня индийскую еду. хочу полдня вдыхать запах твоих волос Я купил новые подушки! :D я сходил в душ! А затем необходимость в сообщениях вообще исчезла: они просто переходили из квартиры в квартиру перед сном. Луи постоянно просыпался с волосами Гарри во рту, и медленно, но уверенно пристрастился к его тонким футболкам и пижамным штанам, согревающим его кожу прохладными ночами. А Гарри привык к весу тела Луи, обычно раскинувшегося на его торсе, и мог с закрытыми глазами или по запаху определить любую его часть. Спустя пару недель успешных «обнимашковых сеансов», они спали как младенцы, младенцы, которые подпрыгивали при каждом шаге и без устали улыбались. Постоянные клиенты Луи с подозрением косились на него, удивляясь его необычно веселому поведению. Даже ученики Гарри заметили его постоянные улыбки и счастливое настроение, и начали приносить ему блестящие, краснобокие яблоки. Луи довольно нарезал их и намазывал арахисовым маслом, хотя ему и нельзя было есть в постели (благодаря Гарри, конечно). Утром третьей субботы они проснулись вместе, когда за окном спальни Луи расцветала непривычно теплая весна. Луи все еще спал, тихо сопя на груди Гарри, и зарывшись лицом в его потную ото сна шею. Гарри выгнул спину и потянулся, громко зевая, его ноги зацепили одеяло, стаскивая его до средины спины Луи. Бедра Луи непроизвольно дернулись вперед, врезаясь в Гарри. Он задушено застонал и заерзал, чувствуя, как член натянул пижамные штаны. Его движения побудили Луи снова потереться об него, и он медленно вдохнул, щекоча его шею горячим дыханием. Гарри застонал, скользя руками к заднице Луи. — Луи, — тяжело прохрипел он, будто опьяненный, его футболка задралась до сосков. Гарри втянул нижнюю губу в рот, чувствуя, как на замену сонливости приходит пульсирующее тепло, обжигающее все тело. Он сжал ноги, сильнее прижимаясь к Луи. Их бедра терлись друг о друга, как и голые животы, а Луи сонно постанывал, прижав открытый рот к шее Гарри и скользя ладонями по его телу, в поиске горячей кожи. Волна удовольствия, спровоцированная тяжелыми бедрами Луи и его мокрым языком, прошлась по всему телу Гарри, щекоча его кожу покалывающими мурашками. Гарри судорожно втянул воздух в легкие, быстро моргая, глядя в потолок. Он взглянул вниз на грязную копну каштановых волос, свисающих на его плечи. — Л-Луи? Глаза Луи резко распахнулись, а его бедра замерли на середине движения. Он уставился на шею Гарри, медленно переходя к его покрасневшему лицу и блестящим глазам. Луи побледнел и долгие три секунды беззвучно шевелил губами, не зная, что сказать, а затем скатился с Гарри на спину. — Черт, прости, — выпалил он, пряча лицо в щель между двумя подушками. — Прости. Прости, детка. Господи, мне так жаль, — он провел рукой по промежности своих черных трусов-боксеров, выплевывая наволочку изо рта. — Я не хотел… Гарри скользнул губами по голому плечу Луи, не сводя глаз с его лица. Томлинсон замер, больше не пытаясь выпутаться из-под одеяла. Он уставился на крошечный участок кожи, блестящий из-за слюны Гарри, а затем повернулся к нему. Гарри слабо улыбнулся, все еще касаясь ртом татуировки оленя на руке Луи. Он оставил еще один поцелуй, становясь на дюйм ближе к его ключицам, и сильнее надавил губами на кожу. Луи не двигался. Он неловко улыбнулся и немного приоткрыл рот. — Я не хотел, — начал он, сбиваясь из-за горячего рта Гарри на своих ключицах. Гарри спихнул подушки на пол и подвинулся вперед, прижимаясь к боку Луи. Томлинсон широко улыбнулся и закусил кольцо в губе. — Я… Я не… Гарри целовал его шею, пока не дошел до супер-чувствительного местечка под ухом, всегда пахнущего мощной смесью мальчишеского пота, ванильного шампуня и лосьона после бритья «Олд Спайс». Луи вздрогнул и выпустил смущенный смешок, его грудь под Гарри медленно покачивалась. — Гарри, — поддразнил он, его голос был хриплым. — Это что такое? Ты что, — он заторможено моргнул, пялясь на радостную улыбку на лице Гарри, — соблазняешь меня? Гарри усмехнулся, — Заткнись, — и поцеловал его. Луи застонал и сжал его лицо в ладонях, а ногами обхватил бедра Гарри, соединяя их языки. Гарри выдохнул, сильнее прижимаясь к губам Луи, и тихо хныкнул, чувствуя его кольцо и колючую щетину. Он никогда не целовался ни с кем, у кого бы был пирсинг. Он и щетину-то Филиппа чувствовал максимум один-два раза, потому что тот всегда отпихивал его лицо, если перед этим не сходил в душ. За все семь лет он так и не узнал, каковы на вкус губы и рот Филиппа по утрам. Он никогда не знал, как чувствуются его зубы под языком без зубной пасты или как пахла его кожа. Луи, казалось, не беспокоила трехдневная щетина, сладкий запах мужского пота или слегка кисловатый привкус его рта, и Гарри был уверен, его собственный язык на вкус был таким же кислым, а тело точно так же слабо пахло мускусом. Но это не помешало мозолистым рукам Луи касаться его кожи везде, где только можно. Это не помешало ему прижимать Гарри к себе так сильно, как будто он умрет, если не будет чувствовать тепло его тела. Касаться его везде, заставляя Гарри задыхаться, и изучать своими пальцами каждую его частичку, посылая дорожки мурашек по его разгоряченной коже. Гарри открыл рот, чтобы сказать, что если Луи хочет, то он может принять душ и почистить зубы, но Томлинсон только крепче обнял его и перевернул на спину, прижимаясь к его бедрам своими, и тихо скуля ему в рот. Вспышка возбуждения незамедлительно прошлась от макушки и до кончиков его пальцев, вырывая из горла Гарри хриплые стоны. — Черт возьми, ты такой потрясающий, — прошептал Луи, сжимая пальцами его челюсть. — Такой, такой потрясающий. Он надавил большим пальцем на нижнюю губу Гарри, ставшую еще более малиновой и по краю покрывшуюся небольшим раздражением из-за его щетины. Луи соединил их губы и Гарри вскинул бедра вверх. Он жал в ладонях черную футболку Луи, впиваясь пальцами в его спину, пока Томлинсон стонал в поцелуй и ритмично терся об его пах. — Я могу… Ты можешь… — сбивчиво пробормотал Гарри. Луи выпрямился и стянул свою футболку через голову, с хитрой улыбкой кидая ее на пол. Гарри провел ладонями вверх по его животу, и Луи смущенно захихикал, когда его средний палец замер на пирсинге в пупке. — Ты можешь касаться меня там, где захочешь, — сказал Луи, а пальцы Гарри скользнули по черным чернилам на его предплечьях. Он прижал ладонь к левой стороне его груди, поглаживая пальцами нетронутую татуировками кожу. — Здесь ничего? Луи с нежностью посмотрел на подушечки пальцев Гарри на своей коже, скользя языком по металлическому колечку. — Оставил это место для моего будущего супруга и детей. — О, Господи, — сказал Гарри, непривычно грубо притягивая лицо Луи к себе. — Давай целоваться. Сейчас же, пожалуйста. Луи улыбнулся ему в губы, опаляя его кожу горячим дыханием. Поцелуи становились все требовательней и отчаянней, и он вплел пальцы в волосы Гарри, наклоняя его голову назад. Его бедра вплотную прижимались к паху Гарри, кругами потираясь о его член, прикрытый несколькими слоями ткани, а зубы покусывали его нижнюю губу. Гарри вдруг скользнул пальцами по его проколотому соску. — Блять, — выдохнул Луи, когда тягуче-острое удовольствие разошлось по всему телу, он задвигал бедрами еще быстрее. Гарри одернул руку. — Прости, больно? — выпалил он. — Я не хотел. Просто я никогда… — Блять, нет, конечно. Это… Просто охренеть как удивительно. — Язык Луи вылизывал рот Гарри, пока руки тянули его футболку вверх по груди. — Как ты думаешь, зачем еще я их проколол? — Я могу… Э-э… Может, я… Луи вздохнул, одаривая его нежным взглядом. — Давай уже, потяни за мое кольцо в губе, пожалуйста. А то ты никогда это не выговоришь. Гарри фыркнул и надулся, но все равно подчинился, и надавил на затылок Луи, аккуратно втягивая в рот его колечко, пока губы Луи нежно посасывали его собственные. Поцелуй длился не больше секунды. Гарри сразу же начал смеяться, в то время как Луи пытался снова поцеловать его. — Это так странно, — хихикнул он, облизывая кольцо кончиком языка. — Так… Смешно. У тебя дырка в губе. Луи усмехнулся и обхватил ладонями лицо Гарри, медленно целуя его. — Из всех парней на свете мне попался именно тот, который смеется над моим пирсингом, ест салаты из банок, и каждое утро выглядит так, будто птички из сказки про Золушку помогают ему одеваться. — Твой пирсинг горячий, — уверил Гарри Луи, обнимая его за спину. Он немного подался вперед, чтобы Луи было удобней целовать его, вкус их ртов стал одним на двоих сладко-нежным привкусом. — Мне нравится. Твой пирсинг и твои татуиров… Ох! — всхлипнул он, когда пальцы Луи скользнули под его футболку, чтобы сжать соски. — Я не знал, что они мне нравятся, пока не встретил тебя. Глаза Луи искрились теплом и нежностью, а губы не останавливаясь целовали шею Гарри. — Тебе понравится мое кольцо в губе еще больше, когда мой рот окажется на твоем члене, — он лукаво улыбнулся. — Эх, жаль, что я избавился от пирсинга в языке. Гарри захныкал и Луи прижался губами к месту между шеей и плечом, зажимая кожу в зубах. Он снова потянул Гарри за волосы, вызывая из его горла хриплый стон, и напористо поцеловал его, пока Стайлс царапал его лопатки короткими ногтями. — Агх, Луи, — застонал Гарри, сжимая глаза, — Луи, Я… Я… — он поджал пальчики на ногах, хныча ему в губы. — Луи-и… — Да, — протянул Луи и выпрямился, его руки замерли на животе Гарри. Гарри смотрел на него снизу вверх, его грудь тяжело вздымалась, а волосы темным ореолом распростерлись на подушке, словно пролитый на ткань кофе. — Почему ты остановился? Луи прочистил горло и сглотнул, закусывая кольцо в губе. — Мы… — его голос дрогнул. — Мы должны немного притормозить. Гарри прищурился, его полные губы приоткрылись в маленькую букву «о». — Ты хочешь притормозить? — Черт, нет, не хочу, конечно, — рассмеялся Луи, через ткань прижимаясь к его твердому члену. Лицо Гарри покраснело, а ресницы задрожали. — Но… — он вытащил руки из-под футболки Гарри, разглаживая ткань на его животе. — Просто я чувствую, что ты хочешь притормозить. Гарри ничего не ответил, только отвел глаза. После долгой паузы, он наконец неохотно кивнул, слегка хмуря брови. — Эй, — прошептал Луи, поглаживая его щеку правой рукой. — Солнце, все хорошо. Все в порядке. Ты очень долго был с одним и тем же человеком. Совершенно нормально, если ты хочешь… Немного замедлиться. Настолько, насколько ты захочешь. Гарри повернулся к Луи, с надеждой всматриваясь в его лицо. — Ты уверен? — Я уверен, — он заправил длинный каштановый локон Гарри за ухо. Он тихо хмыкнул, с нежностью проходясь большим пальцем по его скуле. — Я бесстыдно флиртовал с тобой дольше, чем длились любые мои отношения. Оказывается, я могу быть терпеливым. Очень терпеливым. — Не нужно слишком много терпения. — Гарри вытянул большой и указательный пальцы, щипая ими воздух. — Только чуточку. Я… — улыбка снова появилась на его лице, — мне понравилась твоя настойчивость. И когда ты, кхм, — его голос понизился до шепота, — контролировал мои движения. Мне, э-э, понравилось. Только сейчас, я имею в виду. Луи хитро улыбнулся. — Я рад. И, эй, — он запрыгнул на него сверху. — Теперь мы можем много целоваться во время наших ночевок. А еще, — его пальцы играли с краем футболки Гарри, — может быть, можно немного больше кожи? Гарри выдохнул и хрипло рассмеялся, глядя в потолок. — Да, можно. Луи потянул его футболку вверх. Ткань застряла на руках и Гарри вытянул их над головой. Он наклонил голову, помогая Луи, и тот тут же бросил ее на пол. — Черт возьми, — с недоумением прошептал Луи. Кончики его пальцев парили над крепкой грудью Гарри, пробираясь к его животу. — Ты только посмотри на все это. Гребаный Кларк Кент. Гарри нахмурился, сжав простыни в ладонях. — Что? Ты о том, что у меня нет татуировок или что? — Нет, просто… Ты такой потрясающий. Такой красивый. — Луи наклонился и оставил мокрый поцелуй в центре его груди. — Такая великолепная кожа. Идеальная. — Я, на самом-то деле, думал о том, чтобы сделать татуировку. — Что? — Луи рассмеялся. Он широко улыбнулся Гарри, подбородком упираясь в его живот. — Ты серьезно? — Да. Не думаю, что я смог бы вытерпеть пирсинг, — он скрестил руки на груди, пряча свои соски. — Они и без посторонней помощи чересчур чувствительные. Луи ухмыльнулся, приподнимая левый уголок губ. — Так что? — Я думал, что было бы круто сделать тату. Ну, отметить начало новой жизни. Сделать что-нибудь нетипичное для меня, потому что мне этого хочется. Луи поцеловал его в пупок, и потерся кончиком носа о живот. — Мне нравится эта идея. Звучит отлично. — Думаешь? — Конечно. Как только ты захочешь что-нибудь сделать, — он подмигнул, — ты знаешь, куда обратиться. Все, что ты захочешь. — Она должна быть очень, очень маленькой. И в том месте, которое можно скрыть под одеждой. Не думаю, что могу позволить себе рисунок на руках или где-нибудь, где это будет слишком заметно. Луи поджал губы, задумчиво качая головой туда-сюда, и просканировал взглядом торс Гарри. — Ты мог бы сделать ее здесь. Она будет скрыта под твоими рабочими рубашками, — он провел пальцами чуть ниже ключиц Гарри, — но в первый раз делать здесь может быть слишком больно. Не советую делать первые татуировки рядом с костями и чувствительными местами на коже. Многие парни делают здесь, — он коснулся внешней стороны его бицепса, — когда хотят скрыть рисунок. И здесь будет не так больно, но… Я не знаю. Я бы не стал делать на этом месте маленькую татуировку. — Нет? — Не-а. Луи покрутил пальцами, делая кистью небольшой круг в воздухе, насвистывая сквозь зубы. Гарри перевернулся на живот, подперев подбородок скрещенными руками. Плавный изгиб его спины вел к небольшой округлой заднице, прикрытой спортивными штанами, сидящими настолько низко, что можно было заметить резинку черных боксеров с логотипом «Кельвин Кляйн». — Здесь. Он коснулся задней стороны левой руки Гарри, щекоча кожу кончиками пальцев. — Серьезно? — Она будет не на видном месте. И у тебя самая красивая спина из всех, которые я когда-либо видел, так что это место подойдет просто идеально. — Луи, — захихикал Гарри, пряча лицо в подушку, — у меня самая обычная спина на свете. Луи поцеловал место под левой лопаткой, и под его губами тут же появились мурашки. — Ой, нет, нет, нет, — сказал он, растягивая слова. Гарри улыбнулся, прикрывая порозовевшее лицо рукой. — У тебя самая красивая спина на свете, — он поцеловал его шею. — Самые красивые волосы, — он поцеловал за ухом, ухмыляясь приглушенному смеху Гарри. — И, эу. Средненькое такое лицо. — Эй! — фыркнул Гарри, переворачиваясь. Луи сжал в ладонях его щеки и клюнул его в губы, тут же прижимаясь к нему всем телом. Гарри обхватил руками спину Луи, в то время как руки Томлинсона сжали его задницу. Гарри прижал ладошку к груди Луи. Он открыл глаза, и, не прерывая поцелуя, погладил большим пальцем кольцо в его соске. Луи застонал и Гарри улыбнулся ему в губы, наслаждаясь каждым стоном, вызванным движениями его пальцев.