Мэйхуа

      Гинтоки устало потер глаза. Вся вакханалия, свидетелем которой он только что стал, порядком ему уже поднадоела. Ведь еще утром, когда он собирался выйти на поиски кое-кого, Саката слегка представлял, чем может закончиться этот день. Но этот «кое-кто» превзошел все ожидания.       Кацура Котаро, а именно его и искал Гинтоки, обнаружился спустя три часа после начала поисков под кустом в парке, где, по словам первого, он подсматривал за гуляющим сегуном. Сегуна или кого-то похожего на него Саката, конечно, не обнаружил. Так что, назревал серьезный вопрос о вменяемости этого товарища. Собственно, как и всегда.       В парке, там, на дорожке, виднелась лишь одинокая фигура пожилой женщины, которая гуляла с собачкой.       - Эй, Зура! Прекращай этот цирк, а иначе я закопаю тебя под этим кустом, и всю оставшуюся жизнь ты будешь следить за собачьими жопами.       Террорист вздрогнул, повернул голову в сторону Гинтоки, хлопнул несколько раз ресницами, но свой пост наблюдения не бросил. Наоборот, устроился поудобнее.       - Я не Зура! Я Кацура! И закопать здесь можно лишь какашки собачки сегуна.       - Если ты не прекратишь, то сам станешь испражнением старушки. Давай, вылезай. У меня к тебе дело есть.       - Еще немного, и я раскрою секрет…       Кацура был абсолютно увлечен своими наблюдениями, так что не почуял темной ауры, что расползлась за его спиной.       - Какого черта ты решил, что эта бабулька сегун? Сегун, во-первых, моложе, а во-вторых, он мужчина.       - Охохо! Не стоит отрицать женскую сущность в мужском нача…       Договорить у кустового выслеживателя не получилось. Гинтоки одним ударом ноги вогнал голову Кацуры в землю и хорошенько надавил.       Кацура что-то промычал, но Саката не собирался это выяснять. Сил и желания добиваться вменяемого поведения от друга у него становилось все меньше.       Старушка, услышав непонятный шум, обернулась в сторону Сакаты и Зуры, но, не приметив ничего необычного, засеменила дальше по дорожке. Маленькая собачонка отложила кучку и с довольным видом сиганула вслед за хозяйкой.       Кацура и Гинтоки остались наедине. Пустой парк. Двое мужчин и серьезный разговор. Все в лучших традициях вестерна. Не хватало лишь перекати-поле, но его с успехом заменила Элизабет.       Странное животное террориста прокатилось мимо куста, оставив после себя табличку с вопросом об успехе слежки.       - Твою ж, — сплюнул Гинтоки и убрал ногу с головы Кацуры.       Зура высунул голову из дыры и выплюнул горсть земли, которой он щедро набил рот.       - После твоих высказываний… Я даже и не собираюсь выяснять, какого черта ты вырядился женщиной на том фестивале.       - Я не женщина! Я Кацура!       Гинтоки повторил экзекуцию с ударом ногой. Только на этот раз он для закрепления эффекта «ударотерапии» прижал голову Кацуры двумя ногами. Зуре после такого должен был настать конец, но он оставался живуч, как тот таракан, что завелся в коридоре у Широяши.       Дабы друг не задохнулся, Саката сбавил давление и, скрепя сердце, слез с головы. Террорист вновь вынырнул из ямы и выплюнул горсть земли.       - А теперь без дурачества.       Кацура выполз из-под злополучного куста и встал рядом с Гинтоки.       - В чем дело?       - Кагура пропала. И я больше не знаю людей, что связаны с преступностью больше, чем ты. Нужна помощь.       - Лидер?! — Зура изобразил неподдельное беспокойство.       Сакате оставалось лишь рассказать все, что он знал. Конечно, Кацура — это последний человек, к которому Гинтоки бы обратился, но настал переломный момент. Своими силами Еродзуя уже не справлялась.       Тщетные поиски Кагуры завели их в тупик. Их подруга словно испарилась. Возможно, что девушку заставили покинуть Землю, а возможно, что её уже нет в живых… Но Гинтоки слабо в это верил, поскольку он знал, насколько Ято привязалась к нему и Шинпачи, и что она не сдалась бы без боя, это уж точно.       Кацура, на удивление, все выслушал и ни разу не перебил, так что последнее слово должно было остаться за ним.       - В последнее время, — террорист задумчиво потер подбородок, — есть некие люди, прикрывающиеся именем джой и совершающие неподобающие поступки. Я думаю, ты слышал о этих трупах, что находят возле реки.       - Будто твоя организация совершает нечто отличное от их действий, — грубо возразил Широяша и устало потер затекшую шею.       - Не сравнивай.       Элизабет возникла рядом с мужчинами так же неожиданно, как и исчезла после своего феноменального проката.       «Лидер несколько недель назад сидела в закусочной, в восточном квартале с какой-то темноволосой девушкой,» — гласила табличка.       - С девушкой? — непонятно для какой причины переспросил Саката, но, похоже, в его голове уже зрел план дальнейших действий.       -Что ж, если ты позволишь, — Зура вновь нырнул под кусты и занял прежнюю позицию, — я продолжу.       Гинтоки не ответил, лишь махнул рукой и удалился по дорожке, по которой гулял предполагаемый сегун-бабушка.       Первая зацепка, которая могла помочь ему найти Кагуру — это не могло не радовать. Оставалось лишь обойти несколько закусочных, а коих там было не так уж и много, да поспрашивать о Кагуре. Благо, фото у Сакаты имелось, пускай и не лучшее, но все лучше, чем ничего. Он помнил, когда Кагура только появилась в их компании, она откуда-то притащила фотоаппарат. С тех пор у Сакаты хранилось два фото — первое с Шинпачи и Кагурой, где эти оболтусы повисли на строительных лесах одного из заказчиков, и, второе, где они втроем стояли напротив их дома.       Уже на выходе из парка Гинтоки окинул прощальный взгляд на злополучный куст, а затем на бабульку и замер.       Бабушка, что недавно гуляла с собачкой, повертев головой по сторонам, стянула с себя лицо, а точнее маску, и превратилась в гребанного сегуна. Саката даже забыл закрыть рот. Что это могло доказывать? Вменяемость Кацуры или сумасшествие их правителя? Тогда неудивительно, что в городе пропадают девушки, тем более, так бесследно, когда сегун занят столь идиотскими вещами.       Поправив свою деревянную катану, Гинтоки решил как можно скорее покинуть странный парк с его не менее странными посетителями. Дорога домой заняла несколько больше времени, чем утром. Тяжелый груз, что давил Сакате на плечи с того дня, как пропала Кагура, стал, как ни странно, тяжелее. Теперь, когда появилось хоть направление, в котором можно искать, он чувствовал, что это не удастся сделать так просто. Что-то подсказывало Гинтоки, что с этим похищением Кагуры всё было гораздо сложнее, чем простое желание маньяка поиздеваться над жертвой.       - Гин-сан, — на пороге дома Сакату встретил Шинпачи, — у меня есть новости по поводу Кагуры.       Голос у его подопечного подрагивал, было заметно, что он нервничает. Это могло обозначать многое, но Гин решил не поддаваться эмоциям. Сперва он должен был выслушать, что скажет Шинпачи, а затем принять верное решение в каком направлении им двигаться.       - Ну? — Гинтоки склонился, чтобы снять обувь, стараясь не выдать своего волнения.       - Я знаю, где она. Точнее, где ее держат.

* * *

      Вечер. Отделение Шинсенгуми.       - Сого, может, ты объяснишь всё это? — Хиджиката был зол, как никогда.       Впервые за долгое время их совместной работы он действительно хотел Окиту прибить. Это не выражалось в их соперничестве. Это касалось в первую очередь профессионального подхода, которым воспользовался Сого и который не одобрил Тоширо. Собственно, узнай все сейчас, они бы тоже не одобрили, тем более, этот кучерявый…       - Что я должен Вам объяснить, Хиджиката-сан?       - Та девушка, с помощью которой ты хотел найти Потрошителя, это ведь Кагура? Поэтому он прислал то тело, не так ли?       Сого едва заметно вздрогнул, когда замком произнес это имя. Нет, Окита не ждал, что его погладят по голове за такую идею. Он не ждал и прощения, ни от Кагуры, ни от Сакаты. Он знал, на что шел. Знал, какими принципами руководствовался. Но также он знал, что Кагура была единственной, кто справится. Она была единственной — этим он все для себя и объяснил. Но игра началась, и он не мог себе простить того, что эмоции не поддались контролю.       Он всегда думал, что Каято это тот, кто причастен к убийствам, но теперь, когда он видел мужчину в том клубе, стало ясно, что он ошибался. Ошибался, доверяя своему разуму, интуиции, но сделанного уже не исправить. Он мог рассказать правду. Мог спросить совета у старших, но Сого этого не сделал и теперь довел себя до обморока. Ничтожно и глупо.       Он поднял взгляд на Тоширо, улыбнулся, натянув свою садистскую маску и ответил, то, чего Хиджиката не хотел слышать:       - Да.