Сын дриады и приставучий принц

      — Что там дальше по списку? — уточнил Анж-Анри, вытирая руки фартуком.       Анжелика торопливо проглотила кусок яблока, которым хрустела в своем излюбленном уголке, сидя на высоком подоконнике и болтая ногами.       Дочка маркиза завела среди служанок новую моду — щеголять голыми щиколотками. Подол ее платья становился всё короче, оборки уходили на заплаты и расточку лифа с рукавами. Анж машинально отметил при случае на следующей ярмарке прикупить побольше ткани — гардероб сестры давно нуждается в полном обновлении. Ведь одно дело бегать в куцых юбках до шестнадцати лет, но в восемнадцать совсем негоже, Анж сколько раз ловил масляные долгие взгляды, которыми провожали его сестру мужчины.       — Дальше… — зашуршала длинным свитком Анжелика. — Посадить перед церковью дюжину кустов роз. Перебрать два мешка гороха, три мешка ячменя и десять пшеницы. Дорожки перед лавкой тетки Мари-Анн я уже подмела, за что получила корзину свежей сдобы. На ужин спрятала.       — Десяток булок за то, что целую неделю в полдень светишь голыми лодыжками перед их булочной, завлекая покупателей, — пробормотал Анж. — Не слишком ли дешево?       — Мы условились, и она зовет меня по третьему имени. И все делают вид, что я просто помощница, племянница из пригорода. Она всё-таки троюродная кузина нашей матушки, мы должны ей помогать, — пожала плечами Анжелика.       — Отработать калачи, которые слопали в детстве, — покивал Анж.       — Ты ведь тоже не обязан сажать кусты и разбирать всё это зерно! — возразила сестра. — Скоро горб себе заработаешь, сидя в своем подвале. Или чахотку.       — Я сто раз говорил, — терпеливо-монотонно отозвался Анж, отобрав список и сам проверив все пункты, вычеркивая уже сделанные огрызком карандаша. — В подвале мне хорошо и удобно.       — Потому что там ближе к земле, я помню, — подхватила сестра. — Так что ж сразу не в склепе? Или в могиле.       — В могилу меня сведут твои причитания. Что-то ты сегодня не в духе?       Сестра промолчала, надув губки.       Анж покосился на нее с укрепившимся подозрением: чтобы Анжелика да не ответила шпилькой на шпильку? Уж не заболела ли?       — Ты же знаешь, я не перебираю зерно. Я просто пою семенам, чтобы они взошли лучше.       — Угу, и танцуешь босиком. Аж шелуха до потолка летит.       — В подвале меня никто не видит и не слышит.       — Упаси боже тебе помешать! — фыркнула Анжелика. Добавила тише: — А после этого часа два ходишь чахлый, как привидение. Эти мешки мог бы и завтра доделать. Сегодня и так уже вон сколько…       — Завтра привезут новое.       — Подождут, — буркнула сестра.       — Это не такая уж великая благодарность с моей стороны, — продолжал Анж, — за то что наши любезные соседи до сих пор терпят мое присутствие на воскресных службах.       — А то я не знаю! — вздохнула сестра. — И доказывай им каждый день, что ты не чернокнижник. Что пользы от тебя больше, чем вреда. Что разговариваешь с землей и с корнями, а не с закопанными покойниками, прости господи, тьфу…       — Вообще-то с покойниками тоже умею, — ухмыльнулся Анж-Анри.       Сестра чуть с подоконника не упала от изумления. Глазами захлопала, обличающе ткнула в грудь брата яблочным огрызком:       — Так вот ты куда по ночам теперь шастаешь! На погост, да? Вот отец огорчится! Он-то надеется, что ты себе девицу завел.       — Не говори никому, — показал сестре кулак «чернокнижник».       — Угу! — кивнула сестра. — Как решу, что ты мне надоел — так всем и растрезвоню. Тут же народ прибежит и потащит тебя на костер. Вот тогда неурожай случится, если не пострашнее что-нибудь!       Анж смешливо фыркнул. Взялся было волочь приготовленные мешки с зерном в свою каморку. Но остановился, вспомнив:       — Погоди, а разве не сегодня начинаются празднования в честь Патрика-Филиппа-Луи?       Все эти имена принадлежали одному человеку — сыну короля, единственному наследнику трона и всех королевских владений.       Услышав, Анжелика вздрогнула и отвернулась. Схватила новое яблоко, укусила со злостью и только с набитым ртом соизволила ответить:       — Сефофня.        — А разве ты не получила приглашение на бал? — упер руки в бока Анж-Анри.       — Полуфила.       — И что? Где радостные прыжки и вопли: «Я еду охмурять принца!» Разве не горишь желанием стать королевой?       Не дожидаясь, пока сестра буркнет что-то маловразумительное в ответ или вообще удерет, Анж решительно перехватил за запястье ее руку с яблоком, отвел в сторону, чтобы в рот не запихнула. Вторую же свою ладонь нежный братец положил девушке под подбородок и заставил энергичнее двигать челюстью.       После насильного прожевывания Анжелике только оставалось проглотить. И сдаться:       — Серафима не смогла закончить платье — слегла с прострелом в пояснице.       — И что с того? — нахмурился Анж-Анри. — Ты могла бы отдать дошить другой белошвейке. Пусть вышло бы чуть дороже, но нельзя же во всём себе отказывать вечно!       — А толку? — воскликнула Анжелика. — Ну, хорошо, платье. Пусть скромное. Но лошади? Всех лошадей отец отдал для работы в полях. А карета? Ты вообще когда в последний раз в каретный сарай заглядывал? Ехать в такой карете во дворец — семью позорить.       Сестра держалась, другая девчонка на ее месте давно бы всхлипывала или орала в истерике.       Конечно, у нее есть парочка приличных нарядов: для воскресных выходов в церковь или для поездки в гости. Однако бальное платье — это бальное платье! Его не заменить скромной амазонкой или строгим пыльным бархатом.       — Ладно, идем. — Анж-Анри решительно потянул ее за руку к выходу, попутно стаскивая с себя пыльный фартук.       — Куда? А как же твои семена? — уныло возразила Анжелика, еле плетясь следом.       — К черту семена! Подождут!       — Бал начинается на закате, уже нет никакого смысла суетиться. Я знала, что ничего всё равно не получится, поэтому тебе и не говорила. Пошли ужинать! Сдоба сегодня получилась ароматная…       — К черту сдобу! Ты поедешь на бал!! — рявкнул Анж. — Найдем платье, найдем карету… У тебя всё будет!       — Если ты о мамином подвенечном платье думаешь, — сказала сестра, — то зря. Я вчера его померила — еле влезла. Всё по швам на мне разлезлось. Бисер с вышивки, знаешь, как посыпался! Прямо градом по паркету, я еле собрала, всю спальню обползала на коленках. Ну, хоть заодно под шкафом и под кроватью пыль протерла. Собой. — Анжелика хихикнула.       Но нет, брат ее удивил. Такого она точно от него не ожидала, хотя и успела за совместное бытие наглядеться его фокусов с деревьями, семенами и всякими травами.       Анж-Анри отвел ее на огород.       Огород и сад были под особым присмотром маркизова сына — соваться туда без указаний и особого разрешения никто не смел, ни слуги, ни даже родители. Тем более в неурочный час, когда солнце уже клонилось к закату, желающих лишний раз полить или прополоть грядки не нашлось. Поэтому брату с сестрой никто не помешал.       — Раздевайся!       — Белены объелся?       — И обувь снимай! — Анж и сам быстро скинул стоптанные башмаки. Чулок по теплому времени ни тот, ни другая не носили, слишком маятно пятки штопать, за зиму надоело.       Анжелика, пожав плечами, стянула с себя платье, оставшись в нижнем белье. И босиком.       — Всё снимай!       — Ну ты вообще!!       — Чего я там не видел, — хмыкнул Анж. Но отвел сестру за ширму густого шиповника, и сам крепко зажмурил глаза.       Вздохнув, девушка разделась полностью. И впрямь, пышными формами она не могла похвастаться, еще в поза-поза-позапрошлое лето без всякого стеснения в пруду плескались…       — Стой смирно, — велел Анж, не открывая глаз.       Взял ее за обе руки, словно вот-вот поведет за собою в танце.       Но нет. Музыки Анжелика не дождалась. Зябко даже стало — со стороны заката подул ощутимый ветерок. В неприкрытую панталончиками попу непривычно поддувало.       Громко зашелестели над их головами кроны деревьев. Травы зашептались, зашуршали листвой кусты.       — Ой-ой-ой! — запищала Анжелика. Подпрыгнула на месте, по-цыплячьи поджав одну ножку.       — Стой смирно, говорю же! — засмеялся Анж. И не отпустил ее рук. Наоборот, бесстыдник, глаза разинул — похоже, сам не меньше ее удивленный происходящим.       А произошло вот что: кусты шиповника, за которыми они спрятались, потянулись к Анжелике быстро отрастающими веточками. Щекотно принялись тыкаться, ползти по коже, оплетая тонкими зелеными стебельками. От щекотки сестрица и задергалась, вовсе не от страха.       — Ой, держи меня! Ой, не отпускай, а то сейчас убегу! — причитала Анжелика, пытаясь крутиться на одном месте, чтобы оглядеть себя со всех сторон.       Зеленые бледные побеги шиповника сплели каркас пышного платья — прямо на ней самой, словно на манекене. И по каркасу из веточек платье начало быстро обрастать «тканью»: плотный корсет из листьев, ложащихся друг на друга, как рыбьи чешуйки, так что ни единой прорехи. Вырез ворота казался сначала слишком откровенным, но вот по кромке, на груди, на открытой спине, по «спущенным бретелькам» на плечах — всего за несколько мгновений набухли и распустились роскошные махровые цветки. Лучше всяких оборок и кружев, нежнее шелка. Да еще и ароматные. Широкий кринолин также украсился белой пеной лепестков с вкраплением узоров из листьев.       Анж перевел дыхание. Отпустил руки сестры.       — Красота! — покружилась юлой Анжелика. Платье сидело на ней идеально! Ничего не кололо, ничего не жало. Даже грудь выглядела больше, чем была на самом деле. Все веточки отделились от «материнского» куста, и теперь девушка могла ехать на бал, чтобы блистать краше всех придворных дам!       Вот только…       — А снизу поддувает! — капризно заметила сестренка.       Анж покраснел. Снова взял ее за руки, зажмурился… Анжелика козочкой запрыгала, тихонько вереща от щекотки, в укромных местечках девичьего тела сделавшейся просто невыносимой. Но через миг успокоилась.       — Вот, другое дело, — сказала она, подобрав цветущую юбку к поясу и обозрев панталончики из нежной резеды.       — Только с туфлями я ничего не придумал, — повинился Анж. — Ты должна соприкасаться с землей или с полом на худой конец, чтобы колдовство не рассеялось.       — Босиком потанцую! — легкомысленно отмахнулась сестра. И уставилась на него с ожиданием продолжения чудес: — Ну?       Анж-Анри улыбнулся и мотнул головой идти к грядкам с кабачками.       Самый крупный плод пошел на карету: черпая силу из земли через стебли, кабачок вымахал до жутких размеров. После чего Анж, морща лоб и хмуря брови, постарался вылепить из кабачка экипаж…       — Нет, ерунда какая-то получается, — сказала спустя четверть часа мучения Анжелика. — Да и не хочу я в мякоти и семечках сидеть всю дорогу. Эдак платье испачкается. Пошли старую карету возьмем — и ты ее цветочками украсишь? По крайней мере у нее колеса на месте приделаны и крутятся, а не на черешке болтаются на крыше.       Анж сдался — пошли в каретный сарай.       — Что это вы тут колдуете, детки?       В тени сарая притаились тетки-дриады. Оказалось, почуяв растительное колдовство во много больших объемах, чем обычно себе позволял любимый племянник, дриады в кои-веки покинули свою рощу и поспешили узнать, в чем проблема.       — Ведь так ты можешь до трухлявости себя иссушить! — обняли Анжа тетушки по очереди. — Береги себя! Тебе еще цвести и цвести!       Благодаря тетушкам, дальше справились быстро: карету сплошь оплели цветущие лозы, живого места не осталось ни снаружи, ни внутри. Вместо лошадей дриады поймали полдюжины мышей — и вырастили из грызунов скакунов! Да таких, что и не отличить от чистокровных. Ну, если не особо присматриваться. Если присматриваться, то оно конечно: зубы у «лошадей» остались мышиные, хвостики тоненькие, ушки кругленькие, вместо копыт — лапы с когтями.       — Сойдет! Темно же будет! — радостно одобрила работу Анжелика. Поддерживая пышный подол, влезла в карету. Уселась, сложив ручки — а глаза горят нетерпением.       Из ящериц, что вылезли из щелей и норок на зов дриад, получились отличные лакеи, которых и королю не стыдно посадить на задок экипажа: длиннополые ливреи так и сверкали, так и переливались изумрудной зеленью под лучами заходящего солнца.       На козлы кареты тетушки посадили крота. Не важно, что увеличенный и наделенный внешностью человека зверек остался слеп — под широкополой шляпой не видать. Главное — серая гладкая шкурка превратилась в роскошный бархатный плащ, закутавший возницу с ног до головы. А дорогу мыши-лошади и сами найдут, без вожжей и плеток, ориентируясь на вкусные запахи с дворцовой кухни.       — Едем! Едем скорее! — подпрыгивала на цветущем сидении Анжелика.       — Подожди, милая! — сказали дриады. — Мы не можем отпустить тебя одну, иначе чары тут же рассеются.       — Конечно, — согласилась сестра. — Анж, залезай!       — Не в таком же виде к принцу ехать! — засмеялись дриады.       Анж-Анри смутился. Одно дело наряжать сестру. И совсем другое — когда для бала наряжают тебя…       Дриады отвели его в сторонку, к грядке ирисов.       — Ого! — чтобы рассмотреть происходящее, Анжелике пришлось по пояс высунуться из окошка кареты.       Окрас длинного, в землю, кафтана тетушки позаимствовали у ирисов: темно-синий в фиолетовость. Под плотный темный бархат — тонкую сиреневую сорочку с кружевным жабо, узкие штаны, фиолетово-черные. На голову — шляпу с перьями. Анжу тоже пришлось остаться без башмаков, ведь ему предстоит поддерживать чары весь вечер, чтобы платье не развалилось на сестре прямо во время танца с принцем.       Тетушки заставили его пройтись вдоль грядки туда-обратно:       — Вот и отлично! Ничего и не видно, если идти не спеша. И без сапог прекрасно обойдешься! Никто ничего не заметит. Смотри лишь не наступи на подол. И не дай отдавить себе ноги в танцах.       — Да уж, если какая-нибудь баронесса встанет каблуком на пальцы… Бррр! — поддакнула Анжелика, усаживаясь обратно на сидение. Но тут же вскочила, как будто на шип села: — А ведь в приглашении написано: бал-маскарад! Про маски-то забыли!       Дриады переглянулись между собой и пожали плечами: про маскарады они ничего в своей роще не слыхали.       Пришлось Анжу просить тетушек выдать им двух бабочек: из темного мотылька он смастерил маску для себя, из яркой переливницы — для сестры.       — Фу, весь вечер насекомое носить на носу? — ворчала сестра, но смирилась, деваться некуда. — Ай, она усиками щекочет! И ножками перебирает, у-у…       Тетушки обещали наслать сонливость на весь дом, чтобы родители и слуги не заметили отсутствие отпрысков, — и с чистым сердцем выпроводили молодежь развлекаться.       Пересекли город и подъехали ко дворцу без происшествий. Хотя Анжа первое время заметно потряхивало — всё так странно обернулось! Хотел сестру удивить, а в итоге и сам оказался удивлен.       — Давай только не будем слишком задерживаться, хорошо? — попросил Анж-Анри сидящую как на иголках сестренку. — До двенадцати хватит тебе времени натанцеваться вдоволь? Просто я боюсь, что не продержусь дольше часа ночи, а ведь еще обратно ехать.       — Да-да! — заверила его Анжелика. — Не волнуйся, я поняла. Ровно в полночь, когда начнется фейерверк — я запомнила. Я тоже не хочу, чтобы ты вдруг на глазах у всех в обморок рухнул, а мне тебя голышом домой тащить. Ну уж нет!       Она хихикала, а ему было не до смеха, еле выжал из себя смешок в ответ.

***