Сын дриады и приставучий принц

      Дриады не могли отказать своей любимице. Тетушки влили в племянника столько сил, что того изжога замучила; снарядили карету, нарядили их обоих — его в камзол цвета черных роз с багряным оттенком, играющим на складках; ее — в роскошное розовое платье, но не из роз, а из строгих гладиолусов.       Однако Анжу-Анри всё равно предстояло сложное дело — поддерживать чары весь вечер. И при этом не поддаваться чарам принца.       — Он такой развратник, оказывается, этот Патрик-Филипп-Луи! — размахивала руками, восхищалась-возмущалась Анжелика, пока ехали во дворец. — Я днем сбегала в булочную, разузнала, что люди о нем говорят. Ах, что говорят! Страх божий! Якобы принц пажей совращает. Представляешь?!       Анж-Анри представлял. Даже очень хорошо представлял. Потому молчал всю дорогу, отвернувшись к окошку кареты, будто бы любуясь вечерним городом.       — А ты ему понравился, — придвинувшись, шепотом сообщила Анжелика, сверкая глазами. — Я видела!       — Еще слово — останешься без платья, — ответил Анж, не глядя на сестру.       Черт. Вот надо было ей пять лет назад увязаться на речку с ним и с компанией мальчишек постарше? И надо было ей застать его и сына конюха, когда они якобы пошли за хворостом для костра? Просто целовались. Жан просто прижал его спиной к сосне и даже не пытался тискать. Просто учил работать языком. Но она высунулась из кустов — и у нее было такое выражение! Целую неделю потом ходила по дому с перекошенной мордашкой а-ля «А я слопала торт в одно рыло, ни с кем не поделившись, и осталась безнаказанной!» Спасибо, что никому всё-таки не проболталась. Переварила секрет кое-как. Впрочем, отец узнал его постыдную тайну два года назад, когда нашел сына пьяным на чердаке каретного сарая, рыдающего в три ручья. Случилось это в день, когда конюх женил своего отпрыска на обрюхаченной дочери кухарки. Отец, кажется, единственный раз в жизни тогда проявил жесткость — утерев сыну сопли платочком с монограммой, на следующий же день рассчитал и конюха, и кухарку, хотя те искренне не понимали, отчего вдруг такая немилость, ибо ничего, разумеется, не знали. Но Анжу тогда было наплевать на огорчение верной прислуги, ставшей родными людьми за многие годы службы. Даже никого потом не стал подыскивать на освободившиеся места. Так и живут без конюха и кухарки. Всё равно лошади вечно в полях. А мачеха и Анжелика сами на кухне хозяйничают, старая нянька и горничная в помощницах, так что рук хватает…       — Приехали! — тихонько пихнула Анжелика его в плечо.       Анж-Анри вышел первым — как положено, подал руку сестре, помог спуститься с подножки. Повел под локоток вверх по лестнице.       Наверху, у гостеприимно распахнутых дверей, их поджидал принц. Переминался с ноги на ногу. Рядом — сиял улыбкой король. Зря Анж надеялся, принц о них не забыл.       Похоже, их ждали с нетерпением. Интересно, что успел наплести Патрик-Филипп-Луи своему отцу? Во всяком случае, у них не спрашивают родословной. То ли уже высчитали, кто они такие. То ли королю на радостях без разницы, лишь бы сына женить поскорее?       Нынче гости веселились без масок. Но так как принц сам лично проводил Анжа с сестрой в зал, то церемониймейстер выкрикивать их имена не стал за ненадобностью. Анж-Анри, признаться, был даже рад сразу же уйти за принцем в непарадные комнаты. Теперь без маски невозможно было бы избежать раскланиваний с титулованными знакомыми отца, что привело бы ко множеству малоприятных вопросов.       Впрочем, каверзные вопросы умел задавать и сам Патрик-Филипп.       — Почему так вышло, что у вас с сестрой похожие имена? Ведь вы сводные! Совпадение? — удивлялся принц.       — Не совпадение, — признался Анж. — Имя мне выбрала мачеха на свой вкус. Отец долгое время… Он опасался меня крестить, поэтому и не называл никак. Но мачеха, тогда еще она была моей кормилицей, настояла, чтобы сделать всё по-людски. Вот так и получилось.       — Тебя выкормила твоя мачеха? — изумился Патрик-Филипп. — Как всё удачно сложилось! Невероятно!       — Да, удачно, — пробормотал Анж, наблюдая, как милостиво ведет беседу его величество с Анжеликой. Определенно сестричка нравилась королю. Тот как-то даже молодел в ее присутствии. И действительно, Кристиан-Фридрих Третий совсем не старик… Вот только кого он видит перед собой: остроумную юную красавицу, в которую самому влюбиться не грех, или исключительно будущую невестку?       — А почему отец боялся нести тебя крестить в церковь? — зацепился за случайно оброненное слово Патрик-Филипп. — Вроде бы наоборот, если младенцы хилые и больные, их стараются скорее окрестить, чтобы придать жизненных сил. Или чтобы за них можно было молиться, если они не выживут.       Анж пожал плечами, промолчав. Принц иной раз поражал его своей легкостью рассуждений! Очень вовремя король вмешался, позволив забыть о неудобном вопросе — с улыбкой отпустил красавицу к заждавшимся кавалерам, благословив:       — Развлекайтесь, дети мои! Сегодня можете вытворять, всё что угодно! Ровно в полночь не забудьте выйти в сад, нынче снова будут фейерверки — еще лучше вчерашних!       — Непременно, ваше величество! — шутливо раскланялся Патрик-Филипп, в свой черед принимая руку Анжелики. Та позволила подержать себя за кончики пальчиков и мило покраснела, опустив пушистые ресницы.       — Вы слышали? — напомнил принц, заговорщицки приглушив голос. — Нам разрешено вытворять всё, что заблагорассудится. Чем займемся? Запремся в винном погребе? Напугаем поварих, вывалявшись в муке? Распорем подушки и устроим снежную битву на королевской кровати?       И он пошел вперед, уводя их за собой в лабиринты галерей, залов и переходов.       — Анж умеет слушать могилы! — возвестила сестра. Предательница. Похоже, этот ход она обдумывала полдня. Просто затвердила эту фразу, повторяя в уме.       Анж-Анри очень редко хотел убить сестру. До смерти. Как вот сейчас.       — Неужели? — ухватился за предложенную тему принц, развернулся к ним, но шагу не сбавил. Похоже, настолько успел затвердить запутанный план дворца, что с закрытыми глазами и задом наперед пройдет куда надо. — Так ты чернокнижник? Некромант?       — Нет, я просто… Анжелика пошутила.       — Ничего я не шучу! — уперлась дурочка. — Ты мне сам на днях рассказывал. Каждую ночь на погост бегал!       — Я не… — не находил приличных слов братец. — Хватит, это не смешная шутка.       — Правда, дорогая Анжелика, — поддержал вдруг Патрик-Филипп. — Не нужно шутить такими вещами. По обвинению в некромантии церковники могут и на костер отправить. Скорей всего Анж хотел тебя припугнуть, когда такое сказал. Верно, Анж? А сам всего лишь тайком бегал на свидание к своей возлюбленной.       — Нет у него никакой любовницы! — отвергла предположение Анжелика. И тут-то Анж-Анри понял извращенную логику сестрицы. Вот она к чему весь разговор затеяла!       — Нет? — попался на крючок принц. Поглядел на насупившегося братца — и расцвел счастливой улыбкой.       — Нет! — подтвердила сестрёнка. — И никогда не бу-бу-бу!.. Бу-у?!       Анж просто заткнул ее болтливый ротик ладонью. Принц рассмеялся, сочтя столь милые отношения очень забавными.       — Идемте! — позвал их за собой Патрик-Филипп, продолжая посмеиваться.       Он отогнул гобелен, закрывавший потайную дверцу в стене — и нырнул в пахнувшую сыростью темноту.       Анжелика вырываться из рук брата прекратила, наоборот прижалась к нему всем телом и крепко обняла. Так и шагнули вдвоем в таинственный проход.       — Не бойтесь! Это всего лишь самый короткий путь к замковой капелле! — донесся умноженный эхом голос принца. — Если через верх идти, я сам запутаться могу и заблудиться. Вы где там? Застряли?       — Мы идем за вами, ваше высочество! — тоненько отозвалась Анжелика, шарахнувшись от прикосновения клочка липкой паутины к лицу. Побежала скорей вперед, потому что чувствовать босыми ногами пыль, иногда мокрые лужицы, ту же паутину и прочие прелести было не слишком приятно. У Анжа самого волосы на голове встали дыбом, когда он случайно наступил на крысиный хвостик — и в ответ услышал душераздирающий писк.       Принц не обманул, тайный проход действительно привел их в капеллу. Замковая часовня, едва ли не самая древняя часть королевского дворца. Весь дворец перестраивали множество раз — сносили ограждающие земляные валы, засыпали ров, взамен обвалившихся башен пристраивали новые крылья с просторными залами и уютными покоями, прорубали в толстых каменных стенах огромные окна вместо узеньких бойниц. Но в часовне изначально сияли высокие витражи, увенчанные трилистными розетками. Сейчас в разноцветные стеклышки лился лунный свет, и невозможно вообразить, как радужно прекрасно смотрелись витражи в яркий полдень.       Анжелика чихнула, пытаясь отлепить от носа нитку пойманной в проходе паутины.       — Тут всегда сумрачно, темно и холодно, — сказал Патрик-Филипп.       Он подошел к каменному надгробию, крайнему в длинном ряду себе подобных. На монолитной плите скульптор изобразил портрет королевы, лежащей в полный рост, скрестив руки на груди.       — Так ты правда умеешь слушать могилы? — негромко спросил принц, не сводя напряженного взгляда с Анжа.       Анж помедлил с ответом: Анжелика умница, она сказала фразу, которую можно толковать по-разному. «Слушать могилы» не то же самое что «слышать загробные голоса из-под земли». Он не обязан объявлять себя некромантом, ведь он понятия не имеет на самом деле, как обращаться с покойниками. Мертвая плоть, рассыпавшаяся в тлен, ставшая земным прахом — это да. Но не вызывание призраков, не поднятие из мертвых…       Анж-Анри в растерянности оглянулся на сестру.       Та пятилась к выходу.       — Я выйду, пожалуй, — с невинным видом сказала она. — Тут у вас уныло и страшно. Я снаружи побуду, хорошо?       Всплеснула юбками и удрала, оставляя брата один на один с принцем.       — Не отходи далеко, я должен тебя видеть!       — Я помню! — отозвалась Анжелика. Ее голосок эхом отозвался под сводами.       С усилием она развела тяжелые створы дверей и осталась пританцовывать-крутиться на пороге, разглядывая дворцовые огни, виднеющиеся сквозь кроны парковых деревьев.       Анж-Анри отрывисто вздохнул. Патрик-Филипп ждет от него чуда?       — Ты хочешь поговорить со своей умершей матерью? — осторожно уточнил Анж.       — Ты можешь это для меня устроить? — осторожно уточнил принц.       — Нет, но… — замялся молодой чародей.       — Просто покажи, что ты умеешь, — предложил Патрик-Филипп. — Мне интересно. А это, — он положил руку на надгробие, — единственный мертвец, которого я не боюсь. Она никогда не напугает меня и не захочет причинить вред.       Анж присел на колени перед надгробной плитой. Признался:       — Мне было бы легче, если бы это была простая могила, в земле, на кладбище. Если бы на ней росли цветы и трава.       — Ты любишь природу, я заметил, — улыбнулся Патрик-Филипп, опустившись рядом. Принц не сводил с него глаз.       В темноте, разбавленной лишь лунным светом, их перешептывания казались слишком интимными. Анжа это смущало. Пожалуй, даже больше, чем предстоящее святотатство.       — Тревожить могилы грешно, ты знаешь? — попытался пошутить чародей.       — Я уверен, ты не сделаешь ничего предосудительного, — заверил принц.       Что ж, если принц берет ответственность на себя… Анж-Анри положил ладони на колени, сел ровно, закрыл глаза. Попытался найти… Отыскать… Крошечное создание среди камней…       Вот! То, что нужно.       Анж мягко улыбнулся принцу, и тот на мгновение выпал из времени и бытия, засмотревшись.       Патрик-Филипп не сразу обратил внимание на само чудо. Лишь когда росток, выползший из щели между полом и надгробной плитой, украсился наливающимся бутоном, и этот бутон, влажно-холодный, ткнулся в его щеку, словно поцеловав в приветствии — только тогда принц встрепенулся, точно очнувшись от сна среди яви.       — Как ты это делаешь? — шепотом воскликнул Патрик-Филипп.       — Ш-ш… — поднял палец к губам чародей.       Цветок было трудно вырастить — без воды, без почвы, лишь на голых камнях, на горстке пыли, забившейся в щель. На что надеялось семечко, залетевшее в капеллу с осенним ветром? Оно никогда не смогло бы здесь прорасти, если бы не внезапный каприз его высочества.       Цветок дотянулся корнем до праха. Почувствовав связь, Анж-Анри удвоил усилия. Бутон созрел — и раскрыл лепестки.       — Как чудесно пахнет! — приблизил лицо, вдохнул полной грудью Патрик-Филипп. И замер на мгновение. По щекам его покатились слезы. — Это… это любимые духи моей матери. Я помню!..       Проговорил он это едва слышно. Анж покосился на притихшую сестру — она оставалась на пороге, не желая им мешать, но и не могла уйти. Стояла, прислонившись спиной к резной массивной двери.       У принца слезы лились неостановимо, но на лице застыло счастливое выражение:       — Я вспомнил… Ее руки… как она нежно обнимала меня… Ее голос — я будто услышал его сейчас! Я вправду увидел ее — живую…       Он распахнул глаза.       Цветок увял так же стремительно, как расцвел. Лепестки опали — один за одним под пораженным взглядом принца. Длинный стебель иссох и скрутился, после чего сразу же рассыпался пылью.       Анж-Анри перевел дыхание. В глазах плясали красные точки. Он потратил больше сил на этот фокус, чем рассчитывал. Хорошо бы уговорить сестру уехать пораньше…       — Повтори! — потребовал Патрик-Филипп, набросившись на него вдруг, схватив за грудки. — Повтори еще раз! Слышишь?       Свистящий шепот, навалившееся тело — Анж не удержался, беспомощно опрокинулся на спину, оказавшись прижатым к холодящим камням пола.       — Я хочу еще раз ее увидеть! — шептал принц, глотая слезы. — Еще хотя бы раз! Пожалуйста!       — Я… прости, — пробормотал чародей. — Я не могу. Ты забрал из могилы слишком много воспоминаний. Должно пройти не меньше года… Я больше ничего…       Беззвучно разрыдавшись, принц прижался к нему всем телом. Обнял крепко-крепко. Анжу ничего не оставалось, только лишь гладить вздрагивающие плечи и ждать, когда тот сам успокоится.       Однако метод успокаиваться Патрик-Филипп избрал необычный: не стерев слезы на щеках, принц завладел губами Анжа.       Тот ответил.       Патрик-Филипп стал целовать настойчивей.       Анж-Анри не оттолкнул. Смутился лишь, услышав насмешливое фырканье сестры.       — Прости, — прошептал принц, найдя в себе силы оторваться. Но из объятий не спешил отпускать. — Это подлость с моей стороны, верно? Ведь ты не можешь мне сейчас отказать, когда ты сам довел меня до слез.       — Сейчас не могу, — согласился Анж. — Но не думаю, что ты избрал подходящее место. Здесь всё-таки покоятся все твои предки-короли.       — Наплевать, — улыбнулся Патрик-Филипп. — Главное, я украл твой поцелуй.       — Разве украл? — невесело усмехнулся Анж. — Я не заметил пропажи.       Принц рассмеялся негромко. Еще раз порывисто припал к губам. Но не надолго — тут же поднялся, подал руку, чтобы помочь встать чародею.       — Чего ты хочешь от меня? — откровенно спросил Анж. — Ночь?       — А ты согласишься?       — Я не девица на выданье, мне нечего терять, — пожал плечами Анж-Анри. — Назови время и место, я приду.       — Назначить тебе свидание? — не верил его словам Патрик-Филипп.       — Нет так нет, — отвернулся Анж и хотел идти к выходу.       Но принц поймал его за рукав:       — Нет!       — Нет? — с улыбкой переспросил чародей.       — Да, — засмеявшись, кивнул принц. — Я хочу тебя. Но не на одну ночь!       — Хочешь сделать из меня очередного пажа? — с мягкой жестокостью уточнил Анж-Анри. — Боюсь, я слишком стар для пажеского звания.       Принц изменился в лице.       — Ты веришь сплетням?       Анж уклончиво мотнул головой:       — Чему еще верить? Пусть даже сплетни распускают сами мальчишки, чтобы набить себе цену в глазах придворных дам. Мне безразлично. Если хочешь, я проведу с тобой ночь. Приду без сестры, конечно.       — Я могу сделать тебе высокую придворную должность, — сказал Патрик-Филипп. — Кем ты хочешь быть? Адмиралом? Маршалом? Нет, тебе больше подойдет звание егермейстера, — улыбнулся он.       Но Анжу-Анри было не до шуток. Хотелось побыстрее сбежать отсюда. В теле разливалась слабость. В глазах плясали разноцветные светлячки, видимые лишь ему одному. После поцелуев… после жарких объятий принца и, тем более, после его слов совсем муторно сделалось.       — Из какой ты семьи, скажи мне? — продолжал наступать Патрик-Филипп. — Я поговорю с отцом. Ты должен остаться при дворе. Ты живешь за городом? Почему я никогда тебя раньше не видел? Но твоя сестра получила приглашение на бал, значит, вы благородного происхождения. Следовательно, мне не составит труда…       — …сделать из меня очередную игрушку, — продолжил за него Анж, отворачиваясь.       — Не говори так! — искренне обиделся принц.       — Если тебе интересно, тебе не составит труда узнать, кто мы такие, — сказал Анж.       — Да, но я не хочу расспрашивать всех подряд! Иначе начнутся слухи. Я же вижу, вы с сестрой не хотите идти на бал без масок. Значит, здесь могут найтись люди, которые вас знают. Я не хочу подводить вас…       Анж подошел к нему вплотную, словно собирался помериться ростом. Забавно, но Патрик-Филипп оказался чуть ниже.       — Разве одной ночи тебе будет мало? — вкрадчиво спросил Анж-Анри. — Большего я не могу тебе дать, не проси невозможного.       — Ах, прости, — опомнился принц, кольнул едко, — я не хотел уязвить твою гордость. Значит, принц крови не достоин большего, чем одна ночь? С такой щепетильностью ты должен носить титул маркиза, не ниже.       Патрик-Филипп опередил его на пути к выходу: подхватил Анжелику за обе руки, прокружил на широком крыльце полкруга, после чего взял под локоток и чинно сошел вместе с ней со ступеней, вновь принявшись весело щебетать о пустяках:       — Милая Анжелика, давайте дождемся начала фейерверка в саду? Я прикажу принести десерты. Что вы любите? Суфле? Бланманже? Фрукты?.. О, прошу прощения, я совсем забыл — вы же босиком! Сейчас в саду росисто и прохладно. Но как же быть?..       Словно и не было этого разговора шипящим шепотом, как будто уже забыл о далеко не робких поцелуях в темноте.       Анж-Анри обреченно плелся следом за ними. Даже Анжелика — и та несколько сконфузилась от резкой перемены в настроениях его высочества.       Проходя по аллее мимо небольшого пруда, зеркально отражающего луну и легкие облака, они не могли не заметить суетящихся на другом берегу людей. Лакеи под руководством взволнованного мастера, видимо, в тысячный раз проверяли, не отсырели ли от вечерней влажности шнуры для поджига у шутих и огненных колес.       — Ваше высочество! — взмолился мастер, завидев принца. — Нельзя ли запустить как обычно? Боюсь, либо порох отсыреет, либо эти морды успеют перепиться!       — Мой приказ в силе, — отозвался Патрик-Филипп.       Пиротехник запричитал в голос, схватился за волосы. И вновь заругался на ленивых помощников.       — Я просто попросил увеличить количество ракет в последнем стаккато, — небрежно пояснил Патрик-Филипп своим спутникам. — Чтобы под конец так громыхнуло, чтобы всех потрясло!       Он посмеялся в предвкушении веселья, но Анжу-Анри что-то стало совсем неспокойно на сердце.       …Отдать должное, принц нашел выход из затруднительного для них положения: приказал лакеям найти вчерашние маски, которые подвыпившие гости легкомысленно оставили во дворце, когда король объявил окончание маскарада. Тогда, почти уж на рассвете, все придворные дружно сделали удивленные лица, будто бы блестки, перья и кружева на лицах могли вправду всех одурачить…       Патрик-Филипп великодушно отдал Анжу свою вчерашнюю, кружевную полумаску. Анжелике предложил выбрать любую из дамских. И, попросив их на минутку задержаться в прилегающей галерее, выскочил в бальный зал вперед лакеев, несших на вытянутых руках подносы с масками:       — Мне стало скучно! — заорал принц во всеуслышание. — Дамы и господа, не окажите ли честь? Вчера было гораздо веселее танцевать с чужими женами на глазах у ничего не подозревающих мужей! Прошу, сделайте милость, прикройте ваши лица масками! Ваши физиономии, дорогие советники и министры, мне и так надоели, каждый день вас вижу!       Приглашенные дружно посмеялись над шутками его высочества. И покорно разобрали маски. Патрик-Филипп остался доволен — даже несколько десятков человек в масках было достаточно, чтобы инкогнито двух его особенных гостей не вызывало недоумения.       — Патрик-Филипп-Луи! — отловил наследника в толпе рассерженный король.       — Да, папа?       — Ваше высочество, прошу объясниться! Ты пьян?       — Ваше величество! — сверкнул задорной улыбкой принц. — Я всего лишь обезумел от любви. Заверяю вас, о отец мой, сегодня я трезв, как никогда. Я пил исключительно лимонад, если не верите — допросите слуг. Просто я влюбился, папа!       Патрик-Филипп ребячливо повис на отце, обчмокал его поцелуями в обе щеки. Растерявшийся родитель лишь неловко похлопал сына по спине ладонью.       — Надеюсь, он хотя бы благородных кровей? — пробормотал король.       — Ничего не могу знать! — легкомысленно отмахнулся сын. — Маскарад — такое дело! Каждый человек — загадка!       И он ловко сбежал от отца, затерявшись в заметно оживившейся толпе.       …Анжелика танцевала — сначала с принцем, затем с осмелевшими под масками кавалерами. Потом наслаждалась, позволяя королю вести себя в танце.       Его величество, видимо, решил не портить день рождения сыну и отложил все выговоры до утра. Он даже не взглянул ни разу в его сторону. Хотя принц рушил все основы приличий — передав сестру в руки своего отца, сам плотно занялся ее братом.       Анж успел забиться в дальний угол. Он рассчитывал, что сможет отдышаться под прикрытием стеллажей, уставленных вазами с букетами. Сквозь цветочную стену можно было удобно наблюдать за сестрой. И при этом обилие растений позволит ему восстановить силы хотя бы частично…       Он просчитался: все букеты оказались из срезанных цветков. Да и вода в вазах успела слегка замутнеть. В отсутствии земли, цветы невольно потянулись к его силе — по капельке на каждый медленно умирающий бутон, но сколько их было!       — Вот ты где? — жарко зашептал на ухо Патрик-Филипп, налетевший, словно вихрь. — Отличное местечко нашел. О, смотри, здесь козетка притаилась! Как мило. Как кстати! Садись, я тоже посижу с тобой, я совсем запыхался от танцев… Белое или красное? Я до сих пор не выяснил!       Он рассмеялся, предлагая два бокала на выбор.       Анж-Анри взял красное и выпил залпом. Патрик-Филипп тут же вскочил — поймал нашедшегося поблизости лакея с подносом наполненных бокалов, принес Анжу еще два.       — Я не стану разговорчивей от вина, не надейся, — мрачно предупредил чародей. Вино хотя бы немного помогло унять мелкую дрожь в пальцах. По крайней мере, прямо сейчас в обморок он не упадет. Анж очень надеялся на это.       Лишь бы дождаться полуночи. Когда же начнутся эти чертовы фейерверки?..       — О, не торопись, еще не скоро, — заверил принц. Видимо, Анж выругался вслух.       Принц без капли стеснения прижимался к нему, заставив откинуться на мягкую выгнутую спинку козетки.       — Мы точно не можем уединиться с тобой в более уютном помещении? Например, в моей спальне?       — Нет.       Анж-Анри не уклонялся от поцелуев. В голове шумело. Стало наплевать на то, что их могут увидеть. Он в маске, о наклонностях принца и так всему двору известно. В конце концов, это всего лишь поцелуи.       — Я так хочу избавить тебя от этой одежды, она ужасно мешает! — пожаловался Патрик-Филипп.       — Просто назови любой день, — слегка осипшим голосом отозвался Анж. Сам потянулся за губами, вкусными от сладкого вина. — Любой день. Только не завтра.       — Не завтра? Неужели завтра я тебя не увижу?       — Верно.       — Я не переживу!       — Тогда я приду на твою могилу, — усмехнулся Анж, — и выращу прекрасные цветы.       — Чернокнижник… — нежно прошептал ему принц.       Недопитый бокал столкнули с подлокотника, но на звон разбившегося хрусталя не оглянулись — не до того обоим.       — Не отвлекайся, — развернул к себе его лицо Патрик-Филипп, когда Анж оторвался глотнуть воздуха и заодно найти мутноватым взглядом сестру среди толпы. — Она танцует. Снова с моим отцом. Мы оба, похоже, влюбились по уши. Что в вас за кровь такая колдовская?       — Никак не устанет? — досадливо вздохнул Анж-Анри. — Когда же эта полночь уже наступит, черт…       Принц попытался увлечь его ласками. Однако хмурую морщинку между бровей разгладить не удалось.       — Я приказал задержать фейерверк на два часа, — признался всё-таки Патрик-Филипп. — Полночь давно миновала. Но как видишь, ничего страшного не произошло: твоя сестра не обернулась сизой голубицей и не улетела к злому волшебнику. Ты тоже не превратился в бородавчатую жабу.       Он снова пристал с поцелуями.       Анж зло выдохнул. И оттолкнул его со всей силой, на какую сейчас был способен. Вскочил с места, бросился прочь, едва не свернул стеллаж, толкнув плечом. Проломился сквозь толпу, оставляя шлейф возмущенных окриков.       Его шатало. Перед глазами всё расплывалось. Розовое платье, одуряющий цветочный запах — Анжелика? Верно, вот и король сверкнул на него суровым взглядом.       Анж-Анри выждал, когда танцующая пара приблизится к нему — и грубо вырвал сестру из рук венценосного кавалера.       — Да что с тобой?! — зашипела на брата Анжелика.       — Простите великодушно, ваше величество, — поклонился Анж государю. Резко развернулся и прошипел сестре: — Мы уходим. Сейчас же.       Он потащил ее за руку — через круговерть музыки, света, толчеи — к выходу. К спасительной ночи и темноте.       — Но фейерверка еще не… — заикнулась было Анжелика.       — Его высочество приказал отложить фейерверк на два часа! — разъяренно рыкнул Анж. — Хочешь блеснуть неглиже перед королем и придворными?       — О, боже… — не на шутку испугалась сестра, заторопилась следом за ним. — На тебе лица нет! Ты пьян?       — Лучше бы я был пьян, — выдохнул Анж.       Они сбежали по парадной лестнице, не дожидаясь, когда к крыльцу подъедет их карета. Анж-Анри мысленно приказал мышам-лошадям развернуть экипаж на дорогу. Перебежав площадь, он втолкнул сестру в карету уже на ходу. Сам запрыгнул следом.       — Черт!! — выкрикнул он, неловко бросившись на сидение.       Карета уносилась прочь от дворца, оставляя после себя метель облетающих лепестков.       — Что? Что с тобой? — всполошилась Анжелика.       Анж поджал ногу — осколок от разбитого бокала врезался глубоко в ступню. Как он сразу не почувствовал? Уходя, наследил на паркете кровавыми следами? Даже смешно!       Анжелика, испуганная его хохотом больше, чем видом крови, помогла вытащить осколок. И даже перевязала рану кружевным платочком с вышитым королевским вензелем. Анж не стал спрашивать, откуда взялся этот платок. Вероятно, сестричка чихнула на его величество. Что ж, подарок пригодился.       Стараясь не ступать на пораненную ногу, Анж вытащил из-под сидения заранее приготовленные вещи: два плаща и две пары башмаков.       — Одевайся! — приказал он сестре.       Она послушно закуталась, натянула свои старые башмаки. И как только это сделала — платье под плащом стало на ней разваливаться. Анж тоже остался без своего красивого костюма. Черт, нужно было и про исподнее подумать.       Но размышлять было совершенно некогда: скакуны обернулись мышами! Карета теперь катилась вперед сама по себе, стуча по мостовой упавшими оглоблями и дребезжа опустевшей упряжью.       Впереди был мост через реку.       Выглянув, Анж скорей схватил сестру в охапку — и выскочил из экипажа на полном ходу. Прижимая Анжелику к себе, стараясь защитить от ударов, он покатился по склону вниз, в то время как карета вильнула вбок — и с грохотом свалилась с моста в воду.       — Быстрей, быстрей! — торопил не столько сестру, сколько самого себя Анж.       Пошатываясь, с трудом различая темную землю и чернильное небо, он потащил всхлипывающую, но вроде бы целую и невредимую сестренку прочь отсюда.       Он уже слышал топот копыт! Принц бросился в погоню без промедления. Похоже, схватил первую попавшуюся лошадь — и полетел возвращать свои полюбившиеся игрушки, посмевшие удрать от него без разрешения.       Следом за его высочеством король выслал стражу: всадников с факелами, фонарями, алебардами и арбалетами. И что еще хуже — с собаками. Не хватало стать дичью для гончих. Проклятье! По запаху крови псы легко отыщут беглецов.       — Вперед! Скорей! — поняла всё без объяснений Анжелика.       Теперь уже она тащила его, мало что соображающего, за собою. Куда-то через ручей, через болотистый хлюпающий овраг, через темное, шепчущее поле. Через плетень, через луг… Овраг. Снова поле. Кажется, лес? Кусты… Колючки… Роща!       Любимые тетушки налетели все сразу. Обняли, поддержали. Спрятали от обиженно гавкающей своры. Псы неслись за беглецами, только длинные уши и высунутые языки полоскались на ветру — но вдруг наткнулись мокрыми носами на плотный забор колючек. Заскулили, поджали хвосты, заскучали.       — Что это? Почему потеряли след? — донесся издалека звенящий голос принца.       — Заповедная роща, — объяснили его высочеству. — Дальше хода нет никому. Даже не пытайтесь!       — Но ведь эти двое как-то прошли?!       — С помощью колдовства, не иначе, ваше высочество.       — Хорошо. Я и без колдовства справлюсь. Одолжите мне алебарду, пожалуйста.       — Нет, ваше высочество! Нельзя!       — Дай, я сказал!! Отойдите все! Не смейте мне мешать!       — Ваше высочество! Умоляем, одумайтесь! Нельзя!!! Беда будет!!!       — Не прикасайтесь ко мне!       — Ваше высочество, хоть казните, ваша воля! Но не допустим!..       Ругань, испуганные многоголосые причитания, собачий лай, конское ржание — вскоре всё стихло. То ли стража увела скорее принца прочь, от греха подальше. То ли дриады закрыли рощу тишиной, устав от шума.       Анж-Анри не сразу понял, отчего сестра хохочет, как сумасшедшая: маски! Маски, позаимствованные во дворце, не исчезли вместе с наколдованными нарядами. Анжелике осталась на память роскошная, отороченная легким страусиным пухом, вся в искрящихся камешках. У него — подарок принца, как в насмешку.       Хороши же они! Бежали через ночь по зарослям, не разбирая дороги: в плащах на голое тело, в стоптанных башмаках и в бальных масках! Уже поэтому счастье, что поймать их не смогли — позору-то было бы, стыд!       С этой легкой мыслью Анж-Анри уплыл в беспамятство, упав на руки заботливых тетушек-дриад.       

***