По Англии гуляет Дьявол

      - Недостача! Недостача! - паниковал Грелль Сатклифф, стоя на крыше одного из особняков в пригороде Лондона.       Он готов был рвать на себе волосы, хотя, нет; все, что угодно, только не его замечательные, красные, как реки крови, волосы! Но такую серьезную недостачу Уильям Ти Спирс не простит ему никогда в жизни. Целых десять душ! Кто-то успел поужинать раньше, чем в обозначенное место являлся жнец. И так было десять раз в течение месяца.       - Оставил бедные души на съедение демонам! Какая жалость! - вздохнул жнец, закинув свою бензопилу смерти на плечо.       - Каким демонам? - за спиной Грелля неожиданно возник темный силуэт. - Не оборачивайся, Грелль Сатклифф. Лучше поведай мне, каким демонам достались души тех десяти несчастных?       - Понятия не имею, - жнец, известный иначе как Алая Смерть, покрылся испариной. Любопытство не давало покоя. Кто же такой соблазнительно таинственный стоит сейчас за его спиной? Это так заводит! Не выдержав напора хлынувших эмоций, Грелль оглянулся. Позади в пугающей близости к нему стоял сам Себастьян! - Себастьянчик! Давай забудем наши проблемы и посвятим эту прекрасную лунную ночь друг другу! - жнец бросился к демону с распростертыми объятиями, надеясь на взаимность хоть раз в жизни. Где это видано, чтобы демон сам нашел его и так таинственно спрятался за его спиной, чтобы произнести свою чарующую речь?       - Воздержусь, пожалуй, - Себастьян отошел в сторону, и Грелль, промахнувшись, проехал по покатой крыше вниз.       - Себастьянчик, ты так жесток! - раздался снизу возмущенный возглас жнеца. - Любовь зла, - тихо прохныкал он, - полюбишь и...       - Я бы попросил вас быть тактичнее, мистер Сатклифф, - прошептал на ухо жнецу невесть откуда взявшийся демон. - Иначе мне придется научить вас хорошим манерам.       При фразе «научить хорошим манерам» Грелль представил себе всякие разные вещи, при упоминании которых любая леди вспыхнула бы пунцовым румянцем, и это ввело жнеца в экстаз. Он в буквальном смысле бился в конвульсиях и был готов расцеловать каждый сантиметр ботинок Себастьяна. Демон, в свою очередь, испытывал от этого чувство омерзения, успокаивая себя тем, что он терпит такой позор только ради вкусной души своего хозяина.       Внезапно между Греллем и Себастьяном оказалась коса смерти, принадлежащая Уильяму Ти Спирсу. Секатор угрожающе клацнул, а затем вернулся к владельцу.       - Руки прочь от нашего сотрудника, паразит! - продекламировал Уильям. - Грелль Сатклифф! В течение последнего месяца Департамент жнецов не получил от вас десять душ. Чем вы можете объяснить это?       - Уильям! Прошу, пощади! - воскликнул жнец, падая на колени. - Я приходил собирать души по расписанию, но этих десяти душ уже не было в назначенное время! Кто-то успевал собрать их раньше!       - Так-так, кто-то крадет наши души. Уж не ты ли, мерзкий паразит, Себастьян Михаэлис, замешан в этом? Из-за тебя мне приходится работать сверхурочно, потому что нужно разбираться со всем этим!       - Меня не интересуют эти души, милейший! - сказал Себастьян, снимая перчатку с левой руки и показывая пентаграмму демонического договора. - Меня интересует только душа моего господина. Души этих несчастных, не познавшие горечи потерь и терзающую все существо боль, не вызывают у меня никакого желания. Напротив, они вызывают у меня отвращение. Равно как и вынужденное соседство с вами.       - Весьма красноречиво! Но я не могу верить тебе на слово. Верить демону, не требуя доказательств - это все равно, что шагать прямиком в пропасть, - сказал Уильям, поправив очки. В его взгляде читалось презрение, словно перед ним находилось мерзкое насекомое, существо низшего сорта.       - Вы можете не верить мне, - сказал дворецкий, доставая конверт из кармана, - но имя следующей жертвы в этом конверте. У меня нет мотивов помогать вам, ведь жнецы никогда не ладили с демонами. Но подмочить репутацию моего господина я вам не позволю.       - Мне не нужны твои подачки, мерзкое создание, - пренебрежительно ответил жнец. - Сатклифф! Уходим! - коса направилась прямиком к красноволосому жнецу, а затем подхватила его за шиворот. Уильям Ти Спирс направлялся прочь от особняка, волоча Сатклиффа за собой, словно мешок, наполненный хламом.       «До чего же глуп этот демон! - думал Уильям — Он наверняка блефует. Известное дело — мы же заранее знаем, чьи души нам нужно будет собрать!»       - Мы еще встретимся, Себастьянчик! - вопил Грелль, копошась в грязи, по которой его тащил Уильям.       - Мы сольемся с тобой в страстном, смертоносном танце любви!       - Доброй вам ночи, - самодовольно улыбнувшись, отчеканил Себастьян.        Как только пара жнецов растворилась в ночном тумане, лицо дворецкого из улыбающегося превратилось в безучастно-пренебрежительное, если не сказать презрительное.        «Я тоже еще не опустился до того, чтобы помогать жнецам,» - подумал Себастьян.        Конверт порхнул в воздухе и развернулся: внутри него было пусто. Еще мгновение, и клочок бумаги охватило черное пламя, а глаза демона зажглись красными дьявольскими искорками. Когда от конверта остался только пепел, дворецкий отряхнул ладони. Ему ничего не оставалось, кроме как признать свое поражение: в поместье придется вернуться с пустыми руками, информации за минувшую ночь не стало больше ни на сколько.        Несколько следующих ночей Себастьян на свой страх и риск пытался не допустить смерти следующей жертвы по имени Адам Сомерсет. Дворецкий положился на свое чутье, которое подсказывало, что в поместье все будет спокойно во время его ночных прогулок. Однако спокойно было не только в поместье Фантомхайв, но и во владении семьи Сомерсет. Ночи стояли теплые, поэтому окна не закрывали. Сидя на парапете у окна покоев наследника графа, Себастьян не опасался, что будет замечен. Напротив, его бы весьма позабавило, если бы хоть одна живая душа его заметила. Но, к сожалению демона, в поместье все спали, оставляя ему право коротать ночи в одиночестве. С наступлением утра Себастьян вынужден был удаляться, возвращаясь к исполнению своих обязанностей в качестве дворецкого семьи Фантомхайв.        Дворецкий успевал наблюдать и за новой прачкой. К счастью Себастьяна, она была единственной, кто имел достаточно прямые руки для того, чтобы достойно исполнять свои обязанности прислуги. Но, к несчастью все того же Себастьяна, Амалия была слишком хороша собой: у нее были лучистые голубые глаза, светлые волосы и очень добродушная улыбка, что привлекло внимание Барда. Такой поворот событий совсем на утраивал дворецкого: повар стал портить еще больше продуктов, пытаясь покорить сердце прачки своим кулинарным мастерством. А часто не только им: порой Бард отпускал весьма откровенные комплименты в адрес Амалии, что было совершенно не похоже на него. Но девушка оказалась не робкого десятка: она могла постоять за себя и при малейшем уменьшении дистанции награждала нерадивого Ромео ударами сковородок и прочих кулинарных принадлежностей. На Мэйлин Амалия влияла весьма положительно: в горничной открылась способность сохранять посуду в целости, а также не проливать жидкость мимо стакана, несмотря на сильную дальнозоркость. Новая служанка нравилась всем, даже юному графу: она умела не попадаться ему на глаза, что вполне устраивало и его, и, вероятно, саму Амалию.       «Вдруг, она не человек? - подумал Себастьян, наблюдая за работой прачки: она меняла постель в покоях графа. - Но я не чувствую демоническую ауру... Впрочем, человеческую тоже».       Но внезапно у Амалии закружилась голова. К таким выводам пришел Себастьян, увидев, что девушка потеряла равновесие и вот-вот упадет. Этот же вывод развеял сомнения дворецкого по поводу новой служанки. Реакция демона мгновенна. Белье поймано одной рукой, служанка мягко приземлилась в объятия другой руки. Все бы ничего, но эта сцена была замечена Мэйлин, делавшей очередную попытку донести чай до юного господина. Провал. Разбитой посуды избежать не удалось, а отношения с прачкой были испорчены раз и навсегда.       Как же так?! Мэйлин давно питает теплые чувства к Себастьяну, а эта девица посмела украсть ее любимого дворецкого! В голове назрел план расправы: Мэйлин точно пристрелит Амалию Прекрасную из снайперской винтовки. Возможно, Себастьяна тоже.       На следующую ночь Себастьян так же, как и всю минувшую неделю, отправился в поместье Сомерсет. Он снова, не спуская глаз, наблюдал за спящим юношей. Не заметив ничего подозрительного, демон с наступлением рассвета вернулся к своему хозяину.       Ближе к полудню пришло известие: Адам Сомерсет умер от остановки сердца во время утреннего принятия ванны.       - И как это понимать? - с недовольством в голосе спросил Сиэль, изучив послание от Скотланд-Ярда.       - Милорд, я совершил чудовищную, непростительную ошибку, - виновато отозвался дворецкий.       - Ты совершил уже второй промах. Ты не всемогущий, - надменно произнес юный граф. - Может, стоит подумать о том, чтобы разорвать контракт с тобой и заключить контракт с твоим рогатым соратником, который крадет души дворянских сыновей? Он явно проворнее и хитрее тебя, этот гад идет ровно на шаг впереди тебя. Ты, зная, кто будет следующей его жертвой, не смог подкараулить убийцу. Слабак, - ухмыльнулся Сиэль.       На самом же деле юный граф чувствовал бесконечную досаду. Разумеется, он был разочарован в своем дворецком. Где-то глубоко внутри Сиэля пожирала мысль, что его слуга может нарушить условия договора и предать его, покрывая убийцу. Себастьян, демон-дворецкий, казавшийся до этого момента крепче каменной стены любого форта, медленно таял глазах юного графа, становясь на одну ступеньку с ним, слабым существом из плоти и крови.       Себастьян был раздавлен и сломлен простым ребенком. Демон, который был живым свидетелем чумы и инквизиции, сейчас чувствовал себя ничтожеством, презираемым всеми. Но потерять лицо перед господином он не мог, не имел права. Поэтому на приказ «убраться с глаз долой» Себастьян коленопреклоненно ответил:       - Yes, my lord.