Переплетение судеб: история истинной и вечной любви.

POV Алекс. С утра я первым делом приняла душ — горячая вода приятно смывала остатки сна, а тёплый пар клубился вокруг, создавая ощущение уюта. После быстрого завтрака сидеть дома совсем не хотелось: солнце ярко светило сквозь чистое голубое небо, птицы щебетали так, будто соревновались между собой, а свежий ветерок то и дело трепал шторы на окнах. Настроение прямо само толкало на то, чтобы выбраться куда-нибудь. Я решила пройтись до дома Сэма и Эмили. Ну а где ещё искать стаю в такой день? Я была уверена, что Сэм с утра уже строит кого-то за вчерашние выкрутасы. Скорее всего, бедному Полу сейчас достаётся за то, что он подбил всех сорваться в Порт-Анджелес, а Эмбри наверняка краснеет за то, что они с ним так и не заступили на ночное дежурство. За очередным поворотом, между густыми зелёными ветвями, наконец показалась красная крыша дома Адли. Я ускорила шаги — и чем ближе подходила, тем отчётливее слышала изнутри какой-то гул, громкие голоса, да и вообще суету, будто внутри кипела самая настоящая буря. — Это Сэм их там так гоняет, что аж стены дрожат? - тихо пробормотала я себе под нос и невольно замедлилась. — Надеюсь, я сейчас не попаду под раздачу... Я осторожно поднялась на крыльцо и, чуть замявшись у двери, всё-таки вошла внутрь. Первое, что я увидела — Пол и Рейчел. Они сидели за круглым столом, друг напротив друга, явно обсуждая что-то серьёзное. На удивление — выглядели подозрительно спокойно, будто вокруг не бушевал хаос. — Мышонок, а ты правда меня вчера не узнавала? - спросил Пол, лениво откинувшись на спинку стула и постукивая пальцами по столешнице. Рейчел только хмыкнула, взяла бутылочку газировки и медленно налила себе в высокий стакан, словно специально тянула время перед ответом. — Если тебе станет легче, то после седьмого шота я вчера уже вообще никого не узнавала. - спокойно заявила она и сделала несколько жадных глотков. Только потом её глаза скользнули к дверному проёму, и на её лице появилась лёгкая улыбка. — Алекс, доброе утро! — Привет, ребят! - я остановилась в дверях, боком облокотившись о косяк, скрестила руки на груди и с интересом смотрела на них. Тем временем, из гостиной за закрытой дверью доносились странные звуки. То кто-то громко шлёпал ногами по полу, то раздавался грохот мебели, а пару раз даже что-то с глухим стуком ударилось о стену. Судя по шуму, там явно проходила жёсткая погоня или тренировка в стиле «поймай меня, если сможешь». Я удивлённо приподняла бровь, кидая взгляд на дверь, но ни Пол, ни Рейчел даже ухом не вели — будто это для них было в порядке вещей. Пол продолжал наблюдать за её реакцией, а Рейчел спокойно сидела с водой в руках, как будто шум за стеной — просто фоновая музыка. Я же не могла оторвать взгляд от двери, которая чуть заметно вздрагивала при каждом особенно громком ударе. — Эм… а у вас там что, вторжение или мне кажется? - не выдержала я, кивнув в сторону двери, но сама внутрь идти не решилась. Вдруг всё-таки попаду под раздачу Сэма… хоть мне вчера и не нужно было выходить на патруль. — Да это Ли с Джаредом отношения свои выясняют. - лениво махнул рукой Пол, но голосом специально выделил слово «отношения» и даже сложил пальцы в воздушные кавычки, криво усмехнувшись. Я в изумлении приподняла брови и уставилась на него, явно ожидая подробностей. Какие у них ещё могут быть отношения? Что я вчера вообще пропустила? — Он её вчера в клубе с Ким перепутал и весь вечер от неё ни на шаг. - с лёгким смешком пояснила Рейчел, перехватив мой взгляд. — Вот сейчас и пытается объясниться… хотя, судя по звукам, не особо у него и выходит. Пол подтвердил её слова коротким, но выразительным кивком и ухмылкой, будто сам сидел в первом ряду на этом «спектакле». Я моргнула несколько раз, всё ещё ничего не понимая. А где же была сама Ким? Неужели не видела этого? Или это она их там сейчас и гоняет по стенам? — А что сама Ким говорит по этому поводу? - усмехнулась я, осторожно переглянувшись с ребятами, но ближе к кухне всё равно не решилась пройти. Кажется, я вчера пропустила всё самое интересное... Помнить бы ещё, что я сама в это время делала... Похоже, последняя бутылка вина была всё-таки лишней. — Она вчера с Джейком в литрбол играла. - пояснила Рейчел, иронично приподняв уголок губ. — Так что ей и сейчас не до них. После клуба я её ещё не видела. Отсыпается, наверное, бедняжка. Она собрала волосы в высокий хвост, привычно взбросив их назад и зажав резинку зубами, пока пальцы ловко скручивали тёмные пряди. Не успела я переварить всю информацию, как в тот же миг дверь с гостиной распахнулась с таким грохотом, что я аж вздрогнула. Она ударилось о стену, и оттуда, словно вихрь, к нам на кухню вылетела Ли. Щёки её пылали, глаза метали молнии, дыхание было сбито, а волосы выбились из хвоста и теперь прилипали к щеке. — Не подходи ко мне! - выкрикнула она и, словно хищница, мгновенно обогнула кухню, в одно мгновение оказавшись у стола. Она упёрлась ладонями в край, словно это была единственная защита между ней и противником. Рейчел молча подняла в руки свой стакан с водой со стола, пока он ещё не улетел на пол и не разбился. Следом, едва не снеся косяк плечом, вылетел Джаред. Его волосы растрепались, а рубашка слегка перекосилась. С глазами по пять копеек, он резко затормозил у стола, едва не врезавшись в него, и встал в точно такой же позе, оперевшись о столешницу ладонями, напротив неё. — Нам всё равно придётся это обсудить! - настойчиво повторился Кэмерон, не сводя с неё взгляда, словно она была у него под прицелом. Я, ошарашенно приоткрыв рот, метнулась взглядом от одного к другому, а Пол откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Ехидно ухмыляясь, он устроился поудобнее, явно предвкушая шоу. — Ли, да подожди ты! Давай спокойно поговорим? - выкрикнул Джаред, отчаянно выставив руки вперёд в мирном жесте. Но вместо того, чтобы остановиться, Ли резко рванула в сторону, и через секунду они уже поменялись местами — сделав вокруг стола один стремительный круг. Теперь она стояла ближе к выходу, но продолжала держать оборону, впившись ладонями в край столешницы и сверля его глазами. Она упрямо замотала головой, волосы разлетелись в разные стороны. Она наотрез отказывалась обсуждать вчерашний вечер. Джаред снова метнулся за ней, сделав ещё пару кругов, пытаясь поймать её и хоть как-то достучаться. Но Ли резко сорвалась, с визгом выскочив из кухни на улицу так стремительно, что едва не снесла дверь с петель. — Я сейчас же всё расскажу Ким! - донёсся её крик уже с улицы, острый и звонкий, как удар хлыста. — Пусть она сама с тобой разбирается! — Твою мать! Леа! - воскликнул Джаред и галопом бросился следом, сбивая стулья, расставленные вокруг стола. По пути он чуть не задел плечом и меня, так что я едва успела прижаться к дверному косяку, вдавившись в него спиной, чтобы не быть снесённой этим ураганом. Я ошарашенно выдохнула, провожая их взглядом. Ли, как стрела, неслась по тропинке к дому Ким, короткие волосы развевались за ней на ветру. Джаред гнался следом, но отставал на несколько шагов, и выглядел это так, словно он безнадёжно пытался догнать саму бурю. — И так у них с самого утра. - спокойно, почти устало констатировала Рейчел, взяв со стола бутылочку воды, и сделала маленький глоток. — Вряд ли он успеет её догнать. - хмыкнула я, не отрывая взгляда от этих сумасшедших, а затем снова обернулась на ребят, вернувшись взглядом на кухню. — А Эмбри здесь? — Да, он в гостиной был. - Рейчел махнула рукой на приоткрытую дверь, из которой всего пару минут назад вылетели эти двое ураганов. Я шагнула к двери и осторожно толкнула её плечом. Гостиная встретила меня сразу тремя взглядами. Эмбри сидел на подоконнике, в его позе было что-то уставшее: он сидел ссутулившись, плечи опущены, а пальцы сжимали края подоконника по обе стороны от него. Его тёмные волосы были слегка взъерошены, будто он только что провёл рукой по голове в каком-то отчаянии. Весь его вид отдавал какой-то тихой, но глубокой усталостью. На диване перед ним расположились Квил и Джейкоб. Оба сидели чуть напряжённо, будто я застала их в момент разговора, в который совершенно не должна была врываться. Джейкоб сидел, чуть наклонившись вперёд, локти упёрлись в колени, а пальцы были сцеплены друг с другом. Квил сидел рядом с ним, нервно постукивая пяткой кроссовка о пол и время от времени скользя взглядом к Джейку. В воздухе повисло напряжение — плотное, вязкое. Я почти физически почувствовала, что их только что прервали на середине чего-то важного. Стоило мне только переступить порог, как в комнате наступила тишина. Настоящая, гробовая, такая, что даже тиканье старых часов на стене вдруг стало слишком громким. Что ещё за секреты такие?! — Привет. - неуверенно произнесла я, скользнув взглядом по каждому из них, надеясь, что хоть кто-то объяснит мне, что происходит. — Хаюшки, Майклсон! - Джейкоб изобразил улыбку, но получилось как-то слишком сдержанно, будто он через силу поднял уголки губ. И, честно говоря, улыбка эта вышла только на половину. Его глаза говорили совсем иное. В них была грусть, та самая, что прячут глубоко, но которая всё равно вырывается наружу. Словно он уже знал что-то, чего не знала я. Я замерла в проёме, не решаясь пройти дальше. — Привет. - вторым поздоровался со мной Квил. Его голос прозвучал почти обычным, но я заметила, как сразу после этого он скосил взгляд на Эмбри, словно безмолвно намекая ему: «Твоя очередь». И только после этого взгляда Эмбри нехотя повернул голову вправо. Его глаза задержались на мне всего на секунду, и тёплого в них не было ничего. Затем он вновь опустил взгляд вниз, будто вес его собственных мыслей был тяжелее, чем он мог выдержать. Грудь его едва заметно приподнялась от глубокого, нарочито медленного вдоха. Что случилось? Почему он выглядит так, словно вчера произошло что-то куда более серьёзное, чем весёлые танцы и перепалки ребят? Мне стало тревожно от одного только его вида. Это был не тот Эмбри, которого я знала. Не тот, что всегда встречал меня с улыбкой и первым же делом притягивал в свои медвежьи объятия. Сейчас он даже не нашёл в себе сил просто сказать «привет». Я колебалась всего секунду, прежде чем решилась подойти ближе. Шаг, другой — и вот я уже опустилась рядом с ним на подоконник. Воздух между нами казался густым, натянутым, как перед грозой. С дивана тут же уставились на нас Джейк и Квил. В их взглядах не было насмешки, лишь напряжённое ожидание. Они смотрели так, будто знали, что сейчас должно что-то прозвучать — и от этого у меня внутри всё похолодело. Сердце стучало глухо и тяжело, в груди поселился какой-то липкий страх. — Эмбри? - негромко, но отчётливо произнёс его имя Джейк. Голос звучал с нажимом, будто это был не просто вопрос, а требование перестать молчать. Квил, сидевший рядом, сцепил пальцы в замок и поджал их к губам, не сводя глаз с друга. Даже в его обычно лёгком взгляде читалась тревога. Почему они такие серьёзные? Почему он такой странный? Что я пропустила? Эмбри поднял на меня глаза снова. Его губы изогнулись в мучительно натянутой улыбке — будто он пытался подарить мне хоть крупицу привычного тепла, но улыбка вышла слишком уставшей, надломленной. — Привет. - наконец сказал он. И это простое слово прозвучало так, словно он выдавил его из самого дна души, с трудом. — Что-то случилось? - сразу спросила я у него, не в силах больше молчать. В груди неприятно защемило, будто сердце заранее знало, что ответ мне совсем не понравится. Он ведь всегда спешил заключить меня в объятия при встрече, радовался, прижимал, целовал, мог даже кружить меня… а сейчас даже не смотрит? Будто я для него — пустое место. Его рука продолжала неподвижно лежать на подоконнике в каких-то нескольких сантиметрах от моей, но такая тяжёлая, словно прикованная к дереву. Даже не дёрнулась, не потянулась ко мне. — Мы вас оставим. - слишком поспешно бросил Джейк, будто и сам не хотел становиться свидетелем этой сцены. Он резко поднялся с дивана, и Квил, переглянувшись с ним, тоже вскочил. Эмбри на это никак даже не отреагировал, а я лишь молча проводила их взглядом. Послышался короткий скрип половиц, шаги, а следом — негромкий хлопок двери. В гостиной сразу же стало как-то пусто и тесно одновременно. Тишина давила, будто даже стены впитали это напряжение. Из кухни сразу же донёсся приглушённый шёпот — Джейк и Пол начали о чём-то спорить, и их слова сливались в единый шум. Но и без разбора было ясно: речь шла о нас. Я заставила себя перестать прислушиваться к их голосам и перевела взгляд на самого Эмбри. Хотела, чтобы он сам мне всё рассказал. Чтобы я услышала это что-то именно от него. — Эмбри, ты в порядке? - спросила я почти шёпотом и осторожно накрыла его руку своей ладонью. Едва мои пальцы коснулись его кожи, он вздрогнул всем телом. Настолько резко и ощутимо, что я сама едва не отдёрнула пальцы, испугавшись, что сделала что-то не так. Раньше он никогда так на меня не реагировал. Никогда. А теперь... он будто сам не хотел, чтобы я к нему прикасалась. В горле встал ком. Непрошено мелькнула мысль: может, я его чем-то обидела? Может, сказала что-то не то, когда мы вчера были в клубе? Я начала прокручивать в голове воспоминания прошлого вечера, но они путались, словно рваная плёнка: музыка, лица, смех, бокалы... Но, кажется, он затерялся в толпе почти сразу же, как только мы переступили порог клуба. Эмбри кивнул, молча, как будто ему трудно было подобрать слова, и, наконец, снова поднял на меня глаза. И в этом взгляде было не просто усталое молчание. В них стояло сожаление, почти физическая боль — как будто он совершил ошибку и теперь сам себя за неё ненавидел. Меня бросило в холод. Я чувствовала, как кожа покрывается мурашками, и даже воздух вокруг словно стал гуще. Всё во мне кричало: произошло что-то плохое. Что-то, о чём он молчит. Не измена. Нет. Даже думать об этом было смешно. Я слишком хорошо его знала. Он не из тех. Но если не это… то что? Почему же он смотрит на меня, как на чужую? — У нас всё хорошо? - я наконец решилась задать вопрос так, как следовало ещё с самого начала. Голос прозвучал чуть тише, чем я ожидала, и этот вопрос будто бы сразу завис в воздухе. Эмбри отвёл взгляд в сторону, словно боялся встретиться со мной глазами. Его рука медленно, почти осторожно скользнула из-под моей ладони и легла на колено. Этот маленький жест ударил сильнее, чем если бы он прямо сказал: не трогай меня. Я буквально почувствовала, как между нами выросла невидимая стена. — Нет, Алекс. - тихо выдохнул он, и это «нет» прозвучало так, будто ему самому было больно его произносить. Вот оно. Ответ, который я заранее чувствовала каждой клеткой. Тревога, поселившаяся внутри ещё в тот момент, как только я вошла в эту гостиную, теперь сомкнулась вокруг меня стальными кольцами. Казалось, лёгкие сжались до размеров кулака, и дышать стало трудно. Я тут же соскользнула с подоконника. Ноги едва слушались, и я остановилась в двух шагах от него. Стояла прямо, но внутри всё уже дрожало, будто от холода. И лишь в этот момент я ясно начала понимать: уже вчера было что-то не так. Весь день мы почти не общались. И даже в клубе он не был рядом, не искал меня, не смотрел на меня так, как раньше. Даже сама идея его — отправиться туда, чтобы снять напряжение — теперь казалась мне поводом сбежать от чего-то. — Вчера мы с тобой почти не разговаривали, - слова начали вырываться сами собой. — В клубе всё время держались поодаль, словно мы и не пара вовсе. А сегодня… - я запнулась, сглотнула, потому что ком в горле мешал говорить. — Ты даже смотреть на меня не хочешь. В чём дело? Эмбри тоже слез с подоконника после моих слов и обошёл меня, аккуратно увернув правое плечо, чтобы случайно не задеть, и медленно прошёл в центр гостиной. Я же осталась стоять на том же месте неподвижно, уже спиной к нему. Я чувствовала, как в голове роятся сотни мыслей, словно рой пчёл, больно жалящие изнутри. Я пыталась ухватиться хоть за одну из них, но все они ускользали, оставляя внутри лишь пустоту и страх. За спиной послышался его тяжёлый, долгий вздох, словно он пытался собрать силы, чтобы сказать то, что рвало его изнутри. Даже воздух, казалось, дрогнул от этого звука. Но я так и не решилась обернуться. Словно сам инстинкт подсказывал мне: лучше не видеть его глаза, пока я не услышу всё до конца. — Алекс, - его голос прозвучал низко, глухо, но в нём больше не слышалась та самая нежность, которая всегда заставляла моё сердце трепетать. — Мне правда трудно сейчас говорить об этом… Ведь мы через столько с тобой уже прошли: обещание предков, заклинание памяти, разлука, Посланники… - он сделал паузу, словно каждое слово давалось ему с трудом. — И всё это мы преодолели вместе, рука об руку. Я слушала, но внутри с каждой фразой поднималась тревожная дрожь. Его слова звучали так, как обычно начинаются самые горькие признания. — И я безумно благодарен судьбе, что встретил тебя. - продолжил он чуть мягче, но в голосе всё равно слышался надлом. — Что нам выпал шанс найти друг друга в этом мире. Никогда не забуду день, когда впервые увидел тебя! - и вдруг, неожиданно для меня, он грустно усмехнулся. Этот звук словно кольнул меня прямо в сердце. Я ясно представила, как он стоит сейчас в центре комнаты, опустив плечи, с той самой усмешкой, в которой больше боли, чем тепла. Перед глазами тут же всплыл тот день: лес, солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, смех… И как мы с ним бегали в тот день по этому лесу в поисках Ли и ребят. Как в шутку договорились с ним пожениться в ближайшем же будущем, назвав нашу встречу самой настоящей судьбой. Я и сама всего за пару секунд успела прогнать тот день по памяти. Он был таким милым и забавным со мной. Я сразу в него влюбилась. Пожалуй, с самого первого взгляда, с первой его улыбки. — К чему ты начал этот разговор? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. Но он дрогнул на последних словах, выдавая всё, что творилось у меня внутри. Я по-прежнему стояла к нему спиной, будто боялась обернуться и увидеть в его глазах подтверждение своим догадкам. В груди с каждой секундой становилось всё тяжелее. Сердце сжималось, а где-то в глубине, как яма, зияла пустота. Он прощается. Это слишком очевидно. И в голову тут же пришла единственная мысль, единственная причина, объясняющая его странное поведение, его отстранённые взгляды и это признание в благодарности судьбе. То самое, чего я больше всего боялась услышать от него. То самое, от чего так долго убегала, но всегда знала: этот разговор неизбежен. Это был лишь вопрос времени. — Помнишь, мы дали друг другу обещание, что никто и ничто не разлучит нас, только если... - он осёкся. Слова будто застряли у него в горле, и я чувствовала, как он боролся изнутри, не решаясь сам произнести это вслух. И в тот миг у меня внутри что-то оборвалось. Всё тело будто начало мелко дрожать, как лист под сильным ветром. Глаза мгновенно наполнились влагой, и казалось, ещё чуть-чуть — и слёзы хлынут вниз ручьями. Вот оно... время пришло. Я задрала голову к потолку, отчаянно пытаясь загнать слёзы обратно, удержать их любой ценой. Горло сжалось так, что стало трудно дышать. Я до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, и во рту мгновенно появился резкий металлический привкус крови. — Только если... один из нас не запечатлеется. - прошептала я сама, заканчивая его фразу, сделав глубокий вдох через нос и медленно выпустив воздух сквозь дрожащие губы. В комнате повисла тягучая, мучительная тишина. Даже тикание часов где-то в соседней комнате показалось мне слишком громким. Он не шевелился. Я лишь слышала его дыхания. Казалось, он не знал, что ещё добавить. Не знал, как смягчить удар, что только что нанёс мне. А я стояла, стиснув руки в кулаки, и всеми силами старалась не разреветься прямо перед ним. Будто если я не покажу слёз — это всё ещё можно будет обратить в шутку. Будто он вот-вот улыбнётся, обнимет меня и скажет, что всё это лишь глупая шутка. Что он не бросает меня. Но ничего подобного не последовало. В груди разливалась пустота, обжигающая, как раскалённое железо. Я ловила себя на желании схватить его за руки, умолять, требовать: «Скажи, что это неправда! Скажи, что ты всё ещё мой!» Но я знала — это будет ложью. И он, и я — оба понимали это. Я ведь столько раз готовила себя к этому разговору. Столько раз обещала Аманде и всем, что справлюсь. Даже однажды сама уже уходила от него, забирая с собой все наши воспоминания и счастливые моменты. Я сама не раз уверяла себя, что приму это, что смогу отпустить, когда один из нас будет вынужден покинуть другого. Я уверяла себя, что смирюсь с судьбой. Но сейчас… когда все слова, все страхи и ожидание сплелись в один единственный момент — оказалось, что я всё ещё не готова. Не готова потерять его. Не готова признать, что наша любовь закончится именно так. И я вдруг почувствовала, как стало по-настоящему тяжело дышать, будто невидимая петля стянула горло, не давая вдохнуть. Каждый вздох давался с мучительным усилием, и чем сильнее я пыталась справиться с этим, тем сильнее боль душила изнутри. Казалось, весь мой мир рушился прямо сейчас, но я ничего не могла сделать, чтобы удержать его. Я не могла просить его остаться, не могла делать вид, будто ничего не изменилось, будто мы всё ещё вместе. Нет... он запечатлелся, и на этом всё было кончено. — Мы же оба знали, что этот момент настанет. - его голос, глухой и будто надломленный, наконец прозвучал у меня за спиной. Мои пальцы сами собой сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли. Я всё же решилась обернуться. В глазах уже жгло, слёзы готовы были сорваться в любую секунду, но я продолжала держаться. Эмбри стоял всего в десяти шагах. Такой близкий — и в то же время уже недосягаемый. Его плечи были напряжены, руки бессильно опущены вдоль тела, будто он сам не знал, куда им деться. В его взгляде я уловила ту же боль, ту же обречённость, что и в себе. Но того живого огонька, что всегда загорался в его глазах при виде меня, больше не было. И это убило меня сильнее любых слов. Как же быстро изменился его взгляд... Всего один миг, и я уже была не «та самая». Не его любимая, которую он держал за руку на закате у обрыва и клялся в вечности своих чувств. Не та, с кем он строил планы на будущее и называл единственной. Не та, ради которой он отправился даже в ад. «Не та» больше... Мы стояли так несколько мучительных секунд, просто вглядываясь друг в друга, будто пытались запомнить каждый штрих, каждую черту, прежде чем всё окончательно исчезнет. И я, дрожащим голосом, едва сумев выговорить, задала ему главный вопрос: — Кто она? Я не была готова морально услышать её имя прямо сейчас. Это было для меня уже слишком. Мне хотелось закричать, разрыдаться, умолять не произносить его, но я понимала — если не услышу ответ сейчас, если я буду избегать этой темы хотя бы первые дни, то лишь ещё больше буду рвать себя изнутри, снова и снова возвращаясь к вопросам: «Кто же она, та самая? Кто был предписан ему самой судьбой? Кто она?..». Эмбри отвёл взгляд, словно собираясь с силами, потом всё же произнёс: — Её зовут Хейли. Она училась в твоём классе. Ты должна её помнить... Хейли. Имя ударило в грудь, словно нож. Я сразу вспомнила её лицо, её светло-русые длинные волосы, падающие на плечи, всегда ровные и прямые, и эти две яркие прядки, обрамляющие её худое лицо — синяя и фиолетовая, что всегда бросались в глаза; постоянно грустные зелёные глаза, будто полные чужой тайны; ростом чуть выше меня. У неё был свой повседневный стиль — довольно мрачный и независимый, в чём-то даже дерзкий. Образ возник настолько ясно, что я почти физически почувствовала её присутствие здесь. Мы с Роксаной всегда звали её панк-девушкой — за этот её странный, дерзкий стиль. Но в то же время в ней было что-то настолько противоположное её внешности, что казалось, будто она всегда жила на грани двух миров. Никаких ярких рокерских причёсок, никакого вызывающего макияжа, лишь длинные светлые волосы с теми самыми двумя прядями. Её одежда бросалась в глаза, но сама она… была тихой. Слишком тихой. Слишком отстранённой, будто всегда держалась в стороне, словно этот мир её вовсе не касался. Она редко с кем разговаривала, и у неё была лишь одна близкая подруга из параллельного класса, с которой её и можно было увидеть. И именно она — его судьба. Его наречённая. Только представив его рядом с ней на секунду, я почувствовала, будто сердце кто-то сжал ледяной рукой и медленно вырывал из груди. Если мне уже сейчас так больно просто вообразить это — что же будет со мной, когда я начну видеть их вместе каждый день? Когда буду слышать её имя, её смех, её голос рядом с ним? Ещё совсем недавно он говорил, что любит только меня, и что я самое дорогое в его жизни, а сейчас... я уже определённо точно знала ту самую девушку, с которой он проведёт всю свою жизнь. Я словно заранее видела всё их будущее: как он будет держать её за руку, как будет смотреть на неё теми глазами, которыми раньше смотрел только на меня. Как они однажды поженятся... и у них родятся дети. У неё будут дети с глазами моей любви... А я? Я уже превращалась для него в пустоту. В страницу, которую он уже перелистнул и совсем скоро забудет. Во вчерашнюю историю, не имеющую больше ни малейшего значения. — Когда это произошло? - мой голос предательски дрогнул, но я всё же заставила себя задать этот вопрос. Пусть боль будет сильнее, но я хотела знать правду. Я должна была знать всё, до конца. Эмбри глубоко вдохнул, будто собирался с силами, и несколько мучительных секунд просто смотрел мне в глаза. Его взгляд прожигал меня изнутри, как будто в эти секунды он решал: сказать правду и разрушить меня окончательно или солгать. И он выбрал правду. — За пару дней до того, как вернулась моя память. Когда я ещё думал, что тебя не существует. - он всё-таки сказал это, полностью лишив меня дара речи. Эти слова ударили в меня, словно раскалённый нож. У меня перехватило дыхание. Я застыла, даже не веря, что услышала это. Он был запечатлён на ней уже столько времени... И всё это время, все эти дни, когда я жила мыслью, что мы снова вместе, что у нас есть шанс, он уже всё знал. Он просто молчал. И всё встало на свои места: его холодность, его отстранённость, его попытки держаться подальше. Не потому, что он дал мне время прийти в себя после всего пережитого у Посланников... а потому, что всё уже было решено. Судьба уже сделала свой выбор за нас. И от этой мысли я почувствовала, как внутри что-то сломалось окончательно. — То есть, ты хочешь сказать, что все эти последние дни ты всего-навсего притворялся, что у нас по-прежнему всё хорошо? Почему ты просто ничего мне не сказал?! - мой голос сорвался, дрогнул, перешёл на крик, будто все мои страхи и боль вырвались наружу одним сдавленным воплем. Я не могла поверить, что он действительно всё это время играл роль. Столько часов, дней мы провели рядом — а это всё была только тень, только привычка? Почему он не сказал сразу? Почему решил, что именно сейчас — тот самый момент, чтобы вытащить правду на свет? — Я всего лишь хотел дать тебе немного времени прийти в себя после месяца, проведённого в том аду! - его голос тоже дрогнул, стал резче. Он поднял взгляд, в котором блеснуло что-то похожее на отчаяние. — Я не мог просто так взять и обрушить на тебя эту новость! К тому же, у нас были тогда проблемы и посерьёзнее. Например, твой брат, который всё ещё оставался у них! Его слова звучали как оправдание и просьба понять, что он поступил так только ради меня, одновременно. В них тоже чувствовалась злость. На себя, на обстоятельства, на судьбу. За стеной вновь послышался приглушённый шёпот ребят, словно эхо наших эмоций. Они оживились, едва мы сами перешли на повышенные тона. А в моей голове крутилась только одна мысль: я потеряла его ещё до того, как заново обрела. Своими руками, своим выбором я заставила его забыть обо мне, стереть меня из памяти, и теперь судьба просто отдала его другой. Как бы я ни хотела — он уже не мой. Он обошёл меня и запечатлелся первым, так что это мне всё же придётся жить с этой болью, пока она не выжжет во мне дотла, пока я не научусь дышать без него, пока не смогу отпустить. — Можешь злиться на меня за это, но я молчал не ради себя! - он шагнул ближе, но не решился протянуть руку, будто между нами встал невидимый стеклянный щит. — Тебе нужно было это время, прежде чем я всё бы тебе рассказал. Его голос дрогнул, стал тише, и в нём появилось что-то почти умоляющее услышать его и хотя бы попытаться понять. — Тогда зачем ты отправился туда за мной? - слова сами вырвались из меня, как крик, как упрёк, как удар. — Почему ты просто не оставил меня в том аду и не начал строить здесь свою жизнь с ней? Я чувствовала, как внутри всё рвётся — злость, обида, бессилие, любовь... всё смешалось. Я смотрела на него и никак не могла понять: передо мной стоял всё тот же Эмбри, или уже другой человек. Мне вдруг стало казаться, что лучше бы я по-прежнему находилась сейчас у Посланников. Лучше бы он никогда не спасал меня, лучше бы я так и осталась там, среди той боли и вечного страха — только бы не стоять сейчас здесь и не слышать его признание. Может, жизнь в аду и вправду была бы легче, чем смотреть теперь, как тот, кого ты любишь, уходит к другой... Сердце билось где-то в горле, дыхание рвалось, пальцы дрожали так, что я переплела их в замок, лишь бы скрыть это от него. Казалось, мир сжимается, а стены гостиной становятся слишком близко, чтобы дышать. — Потому что я не мог оставить тебя там! - голос Эмбри вырвал меня из собственных мыслей. Он прозвучал хрипло, надломлено, словно он тоже стоял на грани. — Что бы ты сейчас не думала обо мне, но я правда всё ещё тебя любил. Когда я встретил Хейли на пляже — внутри меня сразу возникло ощущение, что она — та самая. Хватило одного её взгляда, чтобы это понять. Но когда через пару дней я вспомнил тебя на той нашей поляне — все мои чувства к тебе вернулись вместе с этими воспоминаниями. Я слушала, а перед глазами всплывали образы: пляж, её взгляд, он — рядом с ней. И одновременно — та поляна, где мы смеялись, догоняя друг друга. Всё накладывалось, ломалось, как старая киноплёнка, в которой кадры перемешались. — На тот момент это и перевесило для меня всё. Я думал только о том, что моя любимая была в беде, и чтобы спасти её — я сделаю что угодно. Мне правда казалось, что выбор был за мной и, наверное, моё решение отправиться за тобой в ад — было всё же выбором в твою пользу. Я правда думал, что смогу разорвать нити импринтинга, но это оказалось невозможным. В конце концов меня начало тянуть к ней. С каждым днём связь только усиливается, и становится очевидным то, что именно Хейли — моя судьба... И что я уже не смогу быть с другой. Последнее слово ударило мой слух, как звон хрусталя, разлетевшегося о пол на тысячу осколков. «Другая»… Вот кто я теперь для него. Ещё недавно я была всем его миром, а теперь я всего-лишь другая... Я сглотнула, но ком в горле не прошёл. Мне приходилось моргать слишком часто, глядя куда-то мимо него, чтобы не расплакаться прямо перед ним. В груди будто кто-то копался пальцами, выворачивая сердце наизнанку. — Так, значит, вы с ней теперь вместе? - мой голос снова дрогнул, будто эта фраза царапала меня изнутри, вырываясь сквозь боль. Я так хотела задать этот вопрос и так же отчаянно его боялась. Боялась услышать, что после всех наших прощаний он сразу же уходил к ней. Боялась представить их вместе, боялась слов, которые сделают всё окончательным. Но он посмотрел на меня так, словно я только что сказала что-то абсолютно немыслимое, и в его взгляде, помимо усталости, вдруг мелькнула даже какая-то горечь. — Ты правда думаешь, что я стал бы тебе изменять? - он чуть качнул головой, голос его прозвучал глухо, но твёрдо, почти с упрёком. Казалось, его правда удивил и, может даже, оскорбил мой вопрос. — Я бы не начал ничего с Хейли, не объяснившись сначала с тобой, Алекс. Его слова позволили мне не думать хотя бы о том, что последние несколько дней я делила его с другой. Но это так же значило и другое — теперь между ним и Хейли больше не было никаких препятствий. Я стояла посреди комнаты, скрестив руки на груди, будто это могло удержать меня от того, чтобы развалиться прямо здесь, на его глазах. Внутри всё металось, рвалось наружу, но снаружи я упрямо сохраняла маску, пусть и трещавшую по швам. — Значит… это конец? Всё уже решено, да? - мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Почти шёпотом, словно я боялась услышать ответ. Эмбри отвёл взгляд и прошёл пару шагов по гостиной, будто ему тоже было тесно в этих стенах. Он остановился у спинки дивана и провёл рукой по мягкой обшивке, словно ища в этом простом действии хоть какое-то успокоение. — Не мной, Алекс… - он покачал головой и тяжело выдохнул. — Я бы никогда не выбрал это сам. Но с каждым днём… я просто перестаю бороться. Я невольно сжала пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Эта фраза отдалась эхом в груди: перестаёт бороться. Значит, он уже смирился. — А как мне быть дальше?.. Я ведь не смогу без тебя... - слова сами сорвались, и я чуть дрогнула, услышав собственный голос. Слишком резкий, слишком надломленный. Он резко обернулся. В его глазах мелькнуло что-то — то ли сожаление, то ли вина, то ли остаток той самой любви, которую он пытался похоронить прямо сейчас. — Сможешь, Алекс... Ты — самая сильная девушка из всех, кого я знаю. - тихо сказал он и шагнул ближе, но всё же не приблизился вплотную. Между нами оставалась пустота в несколько шагов, которая сейчас казалась бездной. — Я правда боролся за нас до последнего… Но это сильнее меня. Ты же знаешь... Я качнула головой, опуская взгляд в пол. — Знаешь… - я выдохнула, и тут же почувствовала, как по щеке скатилась горячая слеза. — Это глупо, наверное, но... я правда думала, что нам удастся обмануть судьбу. Что если мы пережили всё то дерьмо, через которое прошли, то и это тоже осилим. До чего же глупо было на это надеяться... Эмбри закрыл глаза на мгновение, как будто эти слова были для него ударом. А когда открыл — в них стояла уже та же боль, что и у меня, но вместе с ней ещё и усталость. — Я тоже хотел в это верить, Алекс. Больше всего на свете. На секунду между нами вновь повисла тишина. Слышался только его тяжёлый вдох и моё неровное дыхание. Я неожиданно вспомнила, как однажды у обрыва он сказал мне, что, несмотря ни на что, даже с появлением наречённой — он всё равно всегда будет меня любить, что я никогда не стану для него чужой, а всегда буду частью него. Эти слова тогда были как обет, как клятва, которую я впитала каждой клеткой. Но так ли это теперь? — Можно задать тебе ещё один вопрос? - я зачем-то спросила у него разрешения, прежде чем спросить. Я не сводила с него взгляда, а он едва заметно кивнул. — Я должна знать это... - я шагнула чуть ближе, и в груди неприятно кольнуло. — Всё, что между нами было… всё, о чём мы говорили с тобой тогда у обрыва… - слова давались с трудом, словно вырывались сквозь ком в горле. — Всё вот так просто ушло? Это действительно так работает? Я ждала его ответа как приговора. Я так надеялась услышать сейчас те же слова, что и тогда. Эмбри сжал челюсть, словно боролся с самим собой. Его пальцы нервно дёрнулись, он провёл рукой по затылку и опустил взгляд, будто не имел права смотреть мне в глаза. — Прости... - наконец выдохнул он. Его голос прозвучал тихо, в глазах мелькнуло сожаление — настоящее, живое. Но он не стал врать. Я всё же стала для него чужой, будто «нас» никогда и не было вовсе. Вот, что делает с нами импринтинг. Он безжалостно выжигает всё, что было до него. Уничтожает хорошие воспоминания, слова, чувства, и ставит на первое место одного-единственного человека. Всё остальное просто обесценивается. И только сейчас я вдруг ясно поняла, что всегда испытывала Ли, когда Сэм запечатлелся на Эмили. Ведь твоё сердце не переключается в ту же секунду. Твой любимый уходит, а ты остаёшься одна — со своими мыслями и чувствами, которым просто некуда деться. В горле начало неприятно саднить, заставив мой голос ломаться. Я не могла больше там находиться. — Понятно... - прошептала я, и это прозвучало так, будто я и сама ставила точку в нашей истории. Я не поднимала на него глаз, потому что знала, что если всё-таки посмотрю, рухну окончательно. — Счастья вам. Эмбри дёрнулся, словно хотел что-то сказать, но всё-таки сжал губы и так и остался стоять, беспомощно наблюдая. А я больше не могла. В груди всё горело, будто внутри меня разорвали что-то важное. Слёзы застилали глаза, расплывая очертания комнаты. Я рванулась вперёд, обошла его, едва не задев плечом, и быстрым шагом направилась к ближайшей же комнате. Почти вслепую, едва не спотыкаясь, я ворвалась в ванную. В эту минуту мне, как никогда, было необходимо просто остаться одной, спрятаться ото всех. Позволить себе прожить этот момент, эту боль. Позволить себе разрыдаться. — Алекс, постой! - уже сквозь пелену послышался голос Эмбри. Эмбри тут же бросился за мной. Я слышала его шаги за своей спиной. Он, как никто другой, знал, какую высокую цену я заплатила ради нашей любви, а в итоге моё сердце разлетелось на тысячи осколков — именно так, как и предупреждала Аманда. Я захлопнула за собой дверь, будто отрезая последний воздух, и прижалась к ней спиной, как будто за ней оставалась вся моя жизнь, а впереди — лишь пустота. Жизнь без него. Только тогда, оставшись наедине с собой, я позволила первому рывку воздуха вырваться из моей груди вместе с горьким, рваным всхлипом. Меня затрясло, пальцы судорожно потянулись к груди, словно так им удалось бы укрыть, утешить разбитое сердце, что ныло от боли вместе со мной. Через секунду послышался стук. Сначала лёгкий, почти осторожный, потом сильнее, настойчивее, как стук сердца, который хочет вырваться из груди. — Алекс, пожалуйста, открой! - послышался его голос уже с той стороны двери, что разделяла нас. — Ты же знаешь, я не мог это контролировать! Я крепко зажала рот руками, чтобы не сорвалось ни звука. Чтобы он не услышал моего дыхания, не услышал, как я ломалась. Слёзы градом стекали по щекам, обжигая кожу — горячие, как расплавленный металл. Колени подкосились, и я медленно съехала вниз, соскальзывая по двери, пока не оказалась на холодном полу. — Мне правда очень жаль, что всё так вышло! - его голос дрогнул. Он стукнул ладонью по двери. Звук был глухой, отчаянный. — Чёрт… Алекс, ты же знаешь, я не хотел, чтобы всё вышло так… Ты была для меня всем. Я сжала ладони в кулаки, ногти почти впились в кожу, оставляя красные следы. Я слышала его и ненавидела себя за то, что сердце, несмотря ни на что, всё ещё рвалось к нему. Я хотела кричать, бить стены, швырять всё, что попадётся под руку, но не могла. Силы ушли, внутри оставалась лишь пустота. Тяжёлая и липкая, словно туман. Я сидела, вцепившись в свои колени, пока слёзы капали на пол, оставляя мокрые следы. — Умоляю, Алекс... открой дверь! - в его голосе звучала почти детская беспомощность. — Давай поговорим? Хоть пару минут. Я не хочу, чтобы всё закончилось... так. Но говорить было больше не о чем. В голове, как заезженная пластинка, снова и снова звучала одна-единственная мысль: «Чужой… Он больше не мой…». Самый дорогой мне человек теперь стал чужим. До боли, до невозможности чужим. Теперь другая будет каждый день утопать в его объятиях, слышать его тихие признания в любви, те самые слова, которые ещё недавно предназначались мне. Теперь другая станет причиной его улыбки, будет ловить его взгляд и видеть в нём отражение истинного счастья, как видела я. И самое страшное — она ведь ещё даже не знает, какой он... Не знает его заботу, его теплоту, его способность чувствовать каждую мелочь, угадывать твои мысли по одному движению бровей. Ей ещё только предстояло узнавать его шаг за шагом, когда я же знала его уже наизусть. Его привычки, его голос, его дыхание во сне, даже то, как он морщит лоб, когда задумывается... Я знала каждую деталь, и теперь мне оставалось лишь стирать их из памяти, будто это было возможно. Как мне просто взять и забыть? Как вырвать из себя всё это, если он вплетён в мою душу? Мы прошли вместе через огонь и тьму, через такие испытания, что другим и не снились. Мы выживали, когда весь мир рушился вокруг, мы держали друг друга. Я верила, что после всего этого у нас просто обязано было быть будущее. Но, оказывается, даже самое сильное чувство — ничто перед силой судьбы. Мы не можем быть вместе. Не должны. И мне придётся снова его отпустить. Только на этот раз — навсегда. Больше никаких надежд, никаких обещаний. Отпустить, но при этом жить рядом, видеть каждый день, как он смотрит на неё тем самым взглядом, который когда-то принадлежал мне. Жизнь оборотней не справедлива к нам и, порой, бывает даже слишком жестока. Мы по ошибке влюбляемся в тех, кого нам нельзя было любить... Отдаём всего себя, проживаем самые светлые и счастливые моменты, строим планы на будущее, мечтаем… Вот только у судьбы на нас уже свои планы.