Переплетение судеб: история истинной и вечной любви.

POV Алекс. Так странно — находиться на грани жизни и смерти. Это словно идти босиком по тонкому канату, натянутому над бездонной пропастью. Один неверный шаг — и всё кончено. Если в тебе ещё достаточно сил, ты обязательно достигнешь цели и выкарабкаешься... но если же силы иссякли — ты срываешься и летишь вниз, сквозь темноту, прямо в эту бездну. Вся жизнь проносится перед глазами, будто старые кадры с потёртой фотоплёнки — обрывки лиц, улыбок, тёплые ладони, смех, слёзы, и всё это сливается в один кадр. И вот ты падаешь, сам не зная, что же ждёт тебя там, внизу, на самом дне. В голове начинают звучать голоса близких тебе людей... они зовут тебя. В конце этой пропасти вдруг вспыхивает яркий, ослепляющий глаза свет, но в самый последний момент, не дав тебе приблизиться к этому свету — всё просто исчезает. Свет гаснет. Голоса близких становятся всё громче, ближе, сливаясь в один бесконечный, нестерпимый гул. Я резко распахнула глаза и с криком подалась вперёд, судорожно хватая воздух ртом, будто только что вынырнула на поверхность воды. Лёгкие горели, сердце трепыхалось в бешеном ритме, словно хотело вот-вот вырваться наружу. Грудь разрывала боль от резкого возвращения к жизни. Я видела белый свет... Я была там. — Ты очнулась! - послышался сбоку знакомый, дрожащий от облегчения голос. — Боже, Алекс, ты очнулась! - прозвучало уже чуть более уверенно. Продолжая тяжело дышать, я бросила панический взгляд в сторону источника голоса и увидела Эмбри. Он сидел в кожаном кресле у стены, до этого подпирая подбородок рукой, но теперь чуть выпрямился в спине и смотрел на меня округлёнными глазами. В них появилось какое-то тяжёлое облегчение, вперемешку с мимолётной радостью. У него был такой измученный и усталый вид, словно он не спал уже несколько ночей, и всё это время просто сидел рядом, не отрывая от меня взгляда. — Я уже думал, что потерял тебя навсегда! - выдохнул он, подскакивая с кресла. Прежде чем я успела хоть что-то понять, Эмбри в два шага оказался уже рядом со мной. Его руки, горячие и крепкие, схватили меня, словно куклу, и притянули в свои объятия, прижимая к груди так сильно, словно пытаясь укрыть меня своим телом от чего-то очень страшного. Я почувствовала, как его сердце колотится в безумном ритме, словно он бежал всю дорогу до меня. Я не сразу поняла, что происходит, что вообще случилось, где я. Воздух будто не хотел попадать в лёгкие, слова застревали в горле, а голос, когда я наконец произнесла первое, что пришло на ум, прозвучал чужим, хриплым, сорванным: — Что... произошло?.. Эмбри медленно отпустил меня, но пальцы его всё ещё держали меня за предплечья, осторожно, будто я могла рассыпаться от одного неловкого движения. Он немного отвёл плечи назад, чтобы осмотреть моё лицо. Его взгляд обеспокоенно заметался по моим чертам. Почему он так странно себя ведёт? Что со мной не так?.. Что с голосом? Где это мы вообще? Я моргнула несколько раз, стараясь сфокусировать взгляд. Всё вокруг было залито ярким белым светом. Холодные стены, ровный потолок, лёгкий запах антисептика. Мы сидели с ним на какой-то твёрдой поверхностии, похожей на медицинскую кушетку. Рядом стоял металлический столик, аккуратно расставленные инструменты и прозрачная капельница на штативе. Я проследила за тоненькой трубкой, она уходила мне в руку. Затем я медленно перевела взгляд в сторону — у стены стояло коричневое кожаное кресло, в котором он сидел, когда я очнулась. — Это что... больница?.. - едва слышно прошептала я, не узнавая собственного голоса. — Да. Сейчас ты в безопасности. Тебя укусил вампир. - тихо произнёс Эмбри, глядя прямо в мои глаза. Его слова будто ударили током, прервав мою зрительную экскурсию по палате. Я застыла, переведя на него негодующий взгляд, перестав понимать вообще хоть что-то. О чём он? Меня... укусил вампир?.. — Ещё немного, и яд распространился бы до твоего сердца, - продолжил он, понизив голос. — Но, похоже, мы всё же успели вовремя его из тебя выкачать. Ты пролежала без сознания три часа, Алекс... Три часа, с едва ощутимым пульсом. Мы уже не знали, чего и ждать... Его голос дрожал, хотя он явно пытался держаться. Пока он говорил, перед глазами стали вспыхивать кадры, порядком выстраиваться обрывки из последних воспоминаний: наша поляна, Тайлер, странные звуки, его спина, исчезающая в лесу... вампир, много вампиров, а далее лишь страх, паника, боль, кровь, вспышка света — и, наконец, темнота, поглотившая всё. Последние события сложились в моей голове в одну общую картину. Я всё вспомнила. И вместе с этим по телу прошёл холод, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. — Тайлер... - сорвалось с моих губ почти шёпотом. Голос всё ещё был хриплым, но уже более ожившим. — Эмбри... как он?.. Он резко отвёл взгляд. Его глаза моментально наполнились смесью боли, ярости и бессилия. Сделав тяжёлый вздох, его голова тут же опустилась вниз, пальцы на руках сжались в кулаки. Он словно не хотел смотреть мне в глаза. Что это значит?.. — Эмбри?.. - прошептала я, чувствуя, как всё внутри начинает сжиматься в паническом предчувствии услышать те самые, уже промелькнувшие в голове слова. Он не ответил. Только молча выдохнул, будто не находил в себе сил сказать то, что должен был. — Эмбри, умоляю... - мой голос дрогнул, почти срываясь в отчаянный крик. — Скажи, что он в порядке! Что он выжил! Я подалась к нему вперёд, хватая его за рукав, пытаясь поймать его взгляд, заставить ответить. Он не поднимал головы, но я видела, как разом напряглись его плечи и мышцы рук, как по линии его челюсти пробежала судорога. Моё сердце, казалось, замерло в ожидании его слов. Я боялась даже дышать. Боялась услышать то, что сейчас должно было прозвучать. — Алекс, - тихо произнёс он, но перед этим сделал ещё один глубокий вдох и долгий выдох, будто хотел заранее набраться сил, чтобы голос прозвучал ровно, спокойно. — Тебе нужно для начала самой набраться сил, чтобы полностью восстановиться. Ты ещё слишком слаба. — К чёрту! - вспыхнула я, сорвавшись. — Скажи мне, что с ним! Скажи, что он жив! Мой голос дрогнул, сорвавшись почти на крик. Я чувствовала, как по коже пробежала дрожь, а в груди стало тесно. В этот момент дверь резко распахнулась, и в палату вошёл Джаред. Он выглядел не лучше Эмбри — тот же измотанный взгляд, потускневшие глаза, одежда с какими-то засохшими пятнами, будто он не находил времени даже переодеться. Заметив меня сидящей на кушетке рядом с Эмбри, он остановился в дверях и замер. Несколько долгих секунд просто смотрел, словно боялся поверить, что я действительно пришла в себя. И только потом смог тихо выдохнуть, опуская плечи, и прислонился к косяку боком. — Алекс... Какое счастье... хоть ты в порядке. - на его лице промелькнула усталая, с трудом выжатая улыбка. Хоть я?.. Сердце больно дёрнулось. Это значит... — Где он? - выдохнула я, а затем громче, сорвавшись на крик: — Где Тайлер?! Я осмотрела их обоих, но никто мне так ничего и не ответил. Эмбри смотрел в пол, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Джаред тоже отвёл взгляд, будто не мог выдержать моего. Их глаза наполнились немым сожалением и горечью той правды, что была им известна. И этого короткого молчания оказалось достаточно, чтобы понять всё. — Нет... - выдохнула я, еле слышно. — Нет, нет, нет... - голова мотнулась из стороны в сторону, будто я могла таким образом отогнать эти мысли. — Я отказываюсь в это верить! Он не мог не выжить... не мог!.. Грудь сдавило, дыхание стало прерывистым. Я почти не слышала, как Эмбри позвал меня по имени. Перед глазами плыл лес. Наша поляна. Его глаза. Его голос. Он обещал, что всегда будет рядом… Он не мог меня оставить... Паника захлестнула меня с головой. Я сдёрнула с себя тонкое покрывало и попыталась подняться, но в ту же секунду что-то больно дёрнуло в изгибе руки. Капельница... Чёрт. Нужно вытащить это из себя. — Алекс, постой! Тебе нужно лежать. Что ты делаешь?! - Эмбри попытался поймать мои руки, чтобы остановить. И вдруг — движение у двери. Рядом с Джаредом, в самом пороге, появился Пол, словно придя на мои крики. На нём не было лица, лишь мрачный взгляд. Он посмотрел на меня с каким-то тихим сочувствием, будто заранее извиняясь за то, что я сейчас услышу. Он обратился к парням: — Она имеет право попрощаться. - произнёс он глухо, почти без интонации. Его взгляд ещё на миг задержался на мне, после чего он просто развернулся и снова скрылся за пределами палаты, оставив за собой лишь глухой шорох двери. Он облегчил эту задачу парням, сорвав «пластырь» за них. Попрощаться... Это слово эхом отозвалось в голове, сотрясая всё внутри. В глазах потемнело, а тело будто тут же обмякло после этих слов. Будто из меня в одно мгновение вытянули все силы. Словно весь мир только что рухнул у меня прямо перед глазами. — Попрощаться?.. - выдохнула я, глядя в никуда, на холодную, пустую стену перед собой. Это страшное слово будто застряло в горле, разрывая изнутри. Перед глазами всё поплыло, как будто кто-то размазал реальность кистью по холсту. Голоса стали глухими, далёкими, будто сквозь толщу воды. Голова начала куда-то медленно проваливаться, но мне никак нельзя было отключаться. Только не сейчас... Я должна была найти Тайлера. Должна была его увидеть. Я поморщилась, нащупывая катетер в вене, и медленно вытянула его. На коже тут же выступила алая капелька крови. В висках глухо застучало, мир поплыл, но я всё равно держалась за край кушетки, как за последнюю опору. — Алекс, ты как? Сможешь идти? - Джаред недоверчиво покосился на то, как я осторожно пыталась сползти с кушетки и встать на ноги. — Да... нормально. - выдавила я, хотя всё тело ныло от слабости. Я выпрямилась, но несколько часов без сознания и потеря крови тут же дали о себе знать. Ноги загудели, будто налились свинцом, и, если бы не Эмбри, что быстро среагировал и успел подхватить меня, я бы рухнула — в лучшем случае обратно на кушетку. — Я помогу. Идём. - произнёс он твёрдо, устанавливая со мной зрительный контакт. Я кивнула, не в силах подобрать слов, и позволила ему подхватить меня под талию. Его ладонь уверенно легла мне на бок, вторая — сжала мою руку, создавая ту самую точку опоры, без которой я бы не удержалась. Мы медленно вышли в коридор. Холодный воздух больницы пах чем-то стерильным, но в нём всё равно витала металлическая нотка крови, напоминая мне о том, через что я прошла. Джаред поравнялся с нами и кивком указал на дальнюю дверь. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего. Мир начинал плескаться перед глазами, а сердце, казалось, билось прямо в горле. Я боялась. Боялась увидеть его таким — лежащего, неподвижного, будто чужого. Боялась, что это будет наша последняя встреча. И вдруг — тот самый запах. Я снова уловила холодный, пронзительный, едва ощутимый запах смерти. — Здесь вампиры? - я вцепилась пальцами в руку Эмбри, стараясь не дрожать, и бросила на него быстрый взгляд через плечо. Но вот он, напротив, был вполне спокоен на этот счёт. — Доктор Каллен. - объяснил Джаред, шедший рядом. — Не волнуйся. Он на нашей стороне. Я моргнула, стараясь осознать услышанное. Каллены? Я думала, они уехали... Должно быть, вернулись, когда всё произошло. А иначе было бы немного странно, если бы нас привезли в больницу с укусами вампира к обычному доктору. Как бы там ни было, в этот миг я впервые ощутила, как всё-таки удобно иметь в нашей реальности таких союзников. Затаив дыхание, я переступила порог палаты — не без поддержки Эмбри, конечно — и мир будто на мгновение перестал существовать. Первое, что увидели мои глаза, — измученное и совсем неподвижное тело Тайлера Уокера Он лежал на больничной кушетке, такой бледный, будто выжженный изнутри, совсем не похожий на самого себя. Его крепкое тело теперь казалось хрупким и слабым, словно совсем чужим. По пояс он был накрыт голубой тканью, похожей на хирургическую простыню, а верхняя часть тела была обнажена и туго перебинтована в области рёбер. И я сразу поняла... Тот хруст, что тогда раздался в лесу, — это были его кости. На его коже виднелись свежие ссадины, следы царапин и... такие же следы от укусов, как и у меня. На плече и ещё парочка на шее. Но если же мой укус уже почти не напоминал о себе, то его... Его раны почему-то не желали затягиваться. Они были свежими, и на них всё ещё выступали капельки крови. Другие ссадины и порезы тоже так и не зажили. Почему он не регенерируется?.. Внутри всё болезненно сжалось. Его глаза были закрыты, когда мы вошли. Рядом с кушеткой стояли мониторы — их зелёные линии мерцали ровным светом, раздавался тихий электронный писк. Кардиомонитор фиксировал слабый, почти невесомый пульс. Возле тумбочки стояла капельница с прозрачным раствором, и тонкая трубка уходила к его вене. В палате было душно от присутствия других. Почти вся стая собралась здесь. Все они молчали, кто-то стоя, кто-то прислонившись к стене. Их тяжёлые, потухшие взгляды были обращены на него. — Он..? - слова сорвались с моих губ едва слышно. Голос дрогнул. Я не смогла договорить мысль до конца, в страхе, что, стоит мне только произнести это вслух — и мир окончательно рухнет. Я буквально застыла в пороге, не в силах отвести взгляд. Рядом с монитором стоял высокий светловолосый мужчина в белом халате. Его движения были размеренными, почти беззвучными. Бледная кожа, холодное спокойствие и глаза цвета чистого янтаря сразу выдали в нём вампира. Доктор Каллен. В его взгляде не было вражды — лишь сосредоточенность и что-то, похожее на сочувствие. — Пока нет, - тихо ответил он на вопрос, который я даже не успела задать вслух, и кончиками пальцев чуть коснулся прозрачного мешочка с раствором для капельницы. — Но у него осталось не так много времени. Его слова вонзились мне в сердце, как самый острый и жестокий нож. В голове строчкой пробежало лишь одно: «Он умирает...». От этого осознания мои пальцы задрожали, а горло свело так, что даже воздух перестал проходить. Все вокруг него стояли с такими же мрачными и отрешёнными лицами, в которых скрывалась боль. Никто не говорил ни слова, но все они думали об одном и том же: пора начинать прощаться. — Он звал тебя. - вдруг сказал Сет, подняв на меня глаза. В его голосе слышалась и печаль, и ещё какая-то надежда, будто всё это ещё можно было предотвратить. Я перевела взгляд обратно на Тайлера. Он лежал неподвижно, но выглядел так, будто просто спал. В слух врезалось его тяжёлое, прерывистое дыхание. Я слышала каждый его вдох, каждый удар сердца — редкий, неровный, едва уловимый. Но в каждом из них ощущалась борьба. Он не сдавался. Я буквально на себе ощутила, как же сложно ему сейчас приходилось оставаться в сознании. Я собрала в себе последние крохи сил, выскользнув из рук Эмбри, словно из омута, и подбежала к нему на непослушных, будто ватных, ногах. Я осторожно опустилась на пол, оседая прямо перед ним. Его голова была чуть повёрнута в мою сторону, но тяжёлые, плотно сомкнутые веки оставались абсолютно неподвижными. Я медленно, словно боялась нарушить эту хрупкую тишину, коснулась кончиками пальцев пряди волос, выпавшей ему прямо на глаза, и осторожно убрала её, открывая лицо — Тай?.. - выдохнула я с заметной дрожью в голосе, осматривая его лицо. Он так сильно побледнел... Под его глазами залегли тёмные круги, словно синяки от недосыпа и боли. Губы были пересохшими, чуть поджатыми от напряжения, а на лбу и висках блестели холодные капли пота, и мне вдруг стало страшно дотронуться до него — будто одно неверное движение могло разбить эту тонкую грань между жизнью и смертью. И вдруг, спустя несколько секунд, его веки дрогнули. Медленно, с усилием, он приподнял их, и его взгляд быстро нашёл меня перед собой. Этот взгляд... Потускневший, лишённый былого блеска и озорства, нанёс моему сердцу второй смертельный удар, больнее первого. Он смотрел на меня несколько долгих мгновений, будто пытаясь понять: правда ли я была сейчас перед ним или же это был лишь жестокий мираж, плод его больного воображения. А потом его губы едва заметно дрогнули в слабой, едва заметной улыбке. — Ты цела... - сипло прошептал он, будто выдохнул последние силы вместе с этим словом. В голосе звучало необъяснимое, глубокое облегчение, будто именно этого он и ждал, будто ради этого и держался всё это время. Он не отводил от меня взгляда, и в ту же секунду по моей щеке скатилась первая горькая слеза. Горькая, как само осознание того, что всё это время он думал и беспокоился обо мне, даже когда сам был в таком тяжёлом состоянии. Он всё равно ставил меня выше собственной боли... — Да... но ты... - тихо выдохнула я. Взгляд сам скользнул по его шее, где виднелись свежие следы укусов. Но он не дал мне договорить. — Это неважно, - прервал он слабо, но твёрдо. — Главное, что ты в порядке. Я боялся, что они могли тебе навредить. Несмотря на мучительную боль, его глаза оставались удивительно мягкими. В них не было страха — только нежность и забота, такая чистая, что она пронзила мне сердце больнее любого удара. Я взяла его ладонь в свои руки — она была такой холодной, словно жизнь уже покидала её. Я крепко сжала её, прижала к губам, пытаясь согреть своим дыханием, своей теплотой, но всё это было уже бесполезно. Холод упорно не отступал. По моим щекам вновь полились слёзы от осознания того, что это и был конец. И в этот раз я даже не пыталась их сдерживать. Они капали на его руку и белую простыню. В его взгляде уже отражалась тень смерти, что тихо подкрадывалась и тянула к нему свои костлявые пальцы. Я не могла поверить, что всё это происходило с нами на самом деле. Не могла даже представить этот мир, в котором его скоро не станет. Что все продолжат жить дальше, и скорбь — она однажды тоже пройдёт. Люди будут просыпаться, спешить, смеяться, любить. Листья календарей продолжат отрываться изо дня в день. Деревья, как и прежде, продолжат сбрасывать свою листву, а затем — заново возрождаться каждую весну, будучи ещё прекраснее. Годы продолжат сменять друг друга, будут возводиться новые и прекрасные здания, города, вершиться история, но его не будет больше никогда... — Почему ты плачешь? - вдруг спросил он хрипло, с трудом выговаривая слова. Он почувствовал мои слёзы на своей ладони и слабо попытался пошевелить пальцами, словно хотел стереть их, но ему не хватило сил. Каждое его слово давалось ему всё труднее. Это чувствовалось даже в том, как дрожали его губы, как с усилием поднималась грудная клетка. — Я не могу тебя потерять, Тай... - прошептала я, едва сдерживая всхлипы. Голос предательски дрожал, и всё, что я могла — это крепче сжать его руку, будто этим могла удержать его здесь, в этом мире. — Ты нужен мне... Не оставляй меня, прошу... Где-то за спиной послышался тихий всхлип Ли. Даже она не смогла больше сдерживаться. Но мне не хватило сил обернуться. Всё моё внимание было приковано только к нему. Лицо Тайлера исказила новая волна боли. Он стиснул зубы, отвернувшись к потолку, и в ту же секунду один из мониторов взвыл пронзительным сигналом, разрывая напряжённую тишину. Резкий звук, будто удар током, пронзил комнату. Все в палате вздрогнули. Цифры на экране бешено запрыгали, замигали тревожные индикаторы. Что происходит?.. Я быстро вытянула шею и испуганно осмотрела тот самый монитор, будто должна была там что-то понять. — Алекс, - моего плеча вдруг кто-то коснулся. Голос прозвучал мягко, но с какой-то усталой обречённостью. — Тебе нужно отдохнуть. Иди в свою палату, хорошо? — Я никуда не уйду! - вырвалось у меня громче, чем я ожидала. Я резко обернулась — передо мной стоял доктор Каллен, и выражение его лица не предвещало мне ничего хорошего. — Объясните, что с ним происходит?! Почему его рука такая холодная? Почему его раны не зажили, как у меня? Вампир на секунду замолчал и перевёл взгляд на Джареда, будто ища у него немого разрешения. Тот молча кивнул, сжав губы в тонкую линию, и тогда доктор Каллен вновь повернулся ко мне. Его глаза были спокойны, но в этом спокойствии чувствовалась какая-то бесконечная, человеческая скорбь. — Потому что его укусили в шею, - начал он негромко, ровным, почти ласковым голосом, как будто боялся, что любое неверное слово добьёт меня окончательно. — Яд сразу попал в артерию. Его нельзя было выкачать, как в твоём случае. Он сделал короткую паузу, опустив глаза на руку Тайлера, к которой были подключены провода и трубки. — Этот яд убил в нём ген оборотня. Сейчас перед нами — просто человек, который медленно умирает от смертельной дозы яда в крови и многочисленных переломов. Аппараты лишь поддерживают его жизнь… немного облегчают боль. Но... это ненадолго. Очень скоро яд дойдёт и до сердца. Он произнёс последнее почти шёпотом. В воздухе воцарилась такая тишина, что я слышала, как тихо щёлкнул один из мониторов. — Если не хочешь на это смотреть, - добавил он после короткой паузы. — Прошу тебя, возвращайся к себе в палату. — Я сказала, я останусь с ним! - выкрикнула я, не узнавая собственного голоса. Слёзы мгновенно затуманили глаза, и всё вокруг будто потеряло форму. Я понимала, что он хотел уберечь меня, но я не могла… просто не могла уйти. Моё сердце колотилось в груди, как пойманная птица, отчаянно рвущаяся на свободу. И вдруг я почувствовала лёгкое, едва ощутимое движение в своей ладони. Тайлер сжал мою руку. Его пальцы дрожали, и я тут же обернулась к нему. — Алекс... - еле слышно прошептал он, глаза его чуть приоткрылись, и в них дрожал слабый, ускользающий огонёк жизни. — Прошу тебя… иди. Мне будет легче уйти, если тебе не придётся на это смотреть... Но даже на его просьбу я упрямо замотала головой, и не думая уходить. — Не говори так. - я сжала его руку ещё крепче. — Я не уйду. Не оставлю тебя, слышишь? Я не могла его отпустить. Не могла принять, что это конец. Всё внутри меня кричало, отрицало, сопротивлялось. Я просто не была к этому готова... Это же Тайлер... Мой Тайлер... — Пожалуйста... не оставляй меня... - голос сорвался, я умоляла его остаться, словно у него ещё мог быть такой выбор. — Ты же обещал мне всегда быть рядом! Мы ведь хотели уехать... начать всё заново... вместе. Не уходи от меня вот так... пожалуйста... Уголки его губ чуть дрогнули. Он смотрел на меня с болью и грустью, потому что не смог сдержать данного обещания. — Я бы с радостью, дорогуша... - прошептал он, с трудом переводя дыхание. — Но не могу. Сердце болезненно сжалось, как будто бы эти слова пронзили меня изнутри. Он был таким тихим и спокойным внешне. Я не привыкла видеть его таким — без искры, без той дерзкой живости, что всегда светилась в его глазах. Сейчас же в его взгляде не осталось уже ничего, кроме усталости. Его улыбка была словно извинением за то, что всё закончится так. Я не могла этого вынести. Всё внутри меня разрывалось на части. Я бы отдала всё, что угодно, лишь бы вернуть того Тайлера, которого знала: весёлого, смеющегося, доброго, с тем самым блеском в глазах, от которого всё вокруг будто начинало светиться. Того, кто всегда был рядом и заставлял улыбаться, даже когда хотелось лишь плакать. Кто не давал мне утонуть в боли и одиночестве. Кто был моим спасением… моей опорой… Того, кого я так полюбила. Я не могла видеть его таким. Это было пыткой для меня. Это был уже не он... а лишь его ускользающая тень. Если бы я только могла… хоть немного забрать его боль себе. Если бы могла разделить её, впитать в себя тот яд, что отравлял его изнутри. Хоть как-то отплатить за всё то, что он сделал для меня... я бы не колебалась ни секунды. Я думала, что боль — это когда человек, которого любишь, вдруг полюбил другую. Но это… это оказалось в сто раз хуже. Осознание, что ты навсегда теряешь близкого человека. Каждый его вздох может оказаться последним, и я больше никогда его не увижу. Никогда не увижу его озорных карих глаз, такой родной и милой улыбки, не услышу его заразительного смеха. Он больше не заявится ко мне рано утром с каким-то сумасшедшим планом, не заставит подняться с дивана и отправиться гулять, мы больше не придумаем с ним очередного плана по примирению или даже захвата мира, не поедем на его мотоцикле искать новые приключения, не сходим на очередной ужастик, не посидим в кафе, не обнимемся... От этой мысли захотелось кричать, ломать, разнести здесь всё вокруг или даже убить кого-нибудь, но вместо этого я лишь обессиленно упала лицом на его руку, вновь заливаясь горячими слезами. — Оставим их, дадим попрощаться по-человечески. - раздался приглушённый голос Ли за спиной. — На выход, ребята! - после слов Пола все дружно отправились на выход, кто-то на ходу мягко сжал моё плечо, а затем дверь закрылась. В палате остались только мы. Несколько долгих секунд я сидела на полу, прижав лицо к его холодной руке, и молилась. Молилась о каком-нибудь чуде, о том, что сейчас его сердце начнёт биться ровно и громко, о том, что он вдруг поправится. Стало так тихо, было слышно лишь, как на пол падали капли слёз, что стекали по моим щекам, пока Тайлер сам не прервал эту тишину: — Помнишь нашу первую встречу? - тихо произнёс он, и я тут же подняла голову. В его голосе было что-то настолько трогательное, что мир вокруг на мгновение перестал существовать. Он лежал всё так же спокойно, будто мир вокруг больше не имел к нему отношения. Его взгляд был прикован к белому потолку, губы едва размыкались, каждое слово давалось с трудом, как будто за него он платил остатками сил. — Конечно помню... Это был мой второй день в Ла-Пуш. - ответила я почти шёпотом. Я всё ещё крепко держала его холодную руку, будто этот жест мог не позволить ему уйти. — День рождения Эмили. - кивнул он, и уголки его губ чуть дрогнули. — Мы с братом тогда опоздали... Я поздравил Эм, повернулся, чтобы найти себе место, и увидел тебя. Ты была такая красивая... И я влюбился... Я невольно улыбнулась сквозь слёзы. Я помнила всё до мелочей. Как сидела тогда с ребятами на пляже вечером, только знакомилась с ними. Как я немного нервничала, впервые придя в их компанию. И как пришёл он... Я помню, как с интересом разглядывала его спину, а потом он вдруг обернулся, будто почувствовал мой взгляд, и наши глаза встретились. И это мгновение, короткое, как вдох, почему-то врезалось в память навсегда. Он тоже мне понравился. Ещё тогда... в день нашего знакомства. — А потом ты проводил меня домой... - продолжила я, с трудом сглатывая ком. — Помнишь? Ты всё шутил в тот вечер, чтобы я не молчала. А когда мы уже пришли, я не хотела уходить. Совсем. Я смахнула с лица мокрые дорожки, но они тут же появились снова. Всё могло бы быть по-другому... Мы бы не потеряли столько времени, если бы на следующий же день я не встретила Эмбри... если бы не влюбилась в него тогда с первой же секунды. Нас тогда ещё связывала клятва вечной любви Эдитона и Сабрин. Может, всё уже было так предопределено, а может, я просто сама сделала такой выбор. Но даже тогда нельзя было игнорировать то, что с Тайлером у нас всегда была своя, особая связь. — Я полюбил тебя с самого первого дня, - сказал он тихо, искренне, не скрывая своей души. — И люблю тебя сейчас, в последние минуты. Забавно, правда? Я так и не запечатлелся, но всё равно познал любовь до последнего вздоха. Он попытался рассмеяться, но привычный смех вышел наружу тяжёлым кашлем. Я сжала его руку у своего лица и шёпотом ответила: — Я тоже тебя люблю... Я не была уверена, услышит ли он мои слова или нет, но его взгляд вдруг изменился. Он посмотрел на меня с этим осознанием, не в силах ничего изменить. Он хотел жить, хотел бы узнать, что было бы потом, что ждало нас в будущем... но те вампиры отняли у него этот шанс. Его глаза снова уткнулись в потолок, а мышцы лица слегка напряглись. — Ради той встречи... и мысли, что у нас могло бы получиться... и стоило жить... - совсем тихо добавил он, после чего я вдруг почувствовала, как его пальцы стали потихоньку отпускать мою руку. Из глаз вновь хлынули слёзы. — Останься... - сквозь эти слёзы промямлила я. — Прошу тебя... останься со мной... Но он мне больше не ответил... Его веки стали медленно опускаться вниз, будто он проваливался в сон. Сердцебиение стало слабее. На этот раз уже вся аппаратура начала громко пиликать, цифры на мониторах мигнули и побежали вниз. Я в ужасе уставилась на эту аппаратуру, поочерёдно бегая глазами по мониторам. В палату ворвался доктор Каллен, за ним — Джаред, Эмбри и ещё несколько наших. — Нет, Тай, пожалуйста, очнись! - к нему сразу бросился Брейди — его младший брат. — Не смей уходить! Открой глаза! Ты единственный, кто у меня остался! Ну же, открой глаза! - кричал он, отчаянно тряся брата за плечи, пока слёзы так сильно застилали ему глаза. Голос срывался, будто в каждом звуке рвалась наружу его собственная боль. Пол попытался осторожно оттащить паренька, но тот с неожиданной силой оттолкнул его локтем, вцепившись в тело Тайлера так, словно держал его от пропасти. Доктор уже занял позицию у аппаратов, лицо его стало предельно сосредоточенным. Он подключил Тайлеру дополнительный кислород. — Он умирает?! - выкрикнул Джаред, подбежав к нему, и тоже уставился в экран. Его голос дрогнул. Он, как и мы, уже понимал ответ, но всё-таки надеялся услышать опровержение. Я перевела испуганный взгляд с него на доктора, в поисках того же ответа. Хотела что-то спросить, но из горла ничего не вышло. Меня будто замуровали внутри собственного тела. Страх лишил меня голоса, движения — всего. Я не могла пошевелиться, лишь смотрела, как мир вокруг превращается в хаос. Всё стало происходить слишком быстро, все начали бегать, все что-то говорили — Тайлеру или друг другу. Но до меня не доходило ни одно слово. Всё размывалось, будто вокруг бушевала буря, а я сидела в её эпицентре, сжавшись, полностью парализованная. Я не могла думать ни о чём, кроме того, что всё вот-вот исчезнет. Мой мозг отказывался принимать происходящее. Это не могло быть реальностью. Это был кошмар наяву… Монитор отбивал ритм всё медленнее, тише… Каллен опять наклонился над Тайлером, вводя что-то ему в вену, резко и решительно, как будто ещё оставался шанс, пусть даже самый крошечный. И вдруг — этот звук... Странная тишина, будто из всей палаты разом выдохнули весь воздух. Все замерли. Ритм исчез. Я перестала слышать его дыхание, даже малейшие вздохи. И линия на кардиомониторе выровнялась в одну ровную, мёртвую черту. Это был конец. — Мне очень жаль... Я сделал всё, что было в моих силах. - с искренним сожалением произнёс вампир, чуть прикрыв глаза, словно и сам чувствовал нашу потерю. Затем его руки начали аккуратно отсоединять Тайлера от аппаратов. Так осторожно, будто боялся причинить боль тому, кто уже не мог её почувствовать. И в ту же секунду мне показалось, что моё собственное сердце остановилось вместе с его. Всё вокруг расплылось, ушло в туман. Мир стал глухим, заторможенным, будто кто-то выключил звук и сбавил яркость до минимума. — Где Сэм?! - через всю эту пелену донёсся крик Пола. Он будто кричал из-под воды, хотя стоял прямо за моей спиной. Я не отреагировала. Я просто сидела там же, не в силах отпустить его руку. Она была такой холодной, тяжёлой... безжизненной. Я не могла разжать пальцы и отпустить его ладонь даже теперь. — Они с Джейком и Квилом ушли по следу тех вампиров, что сбежали. - раздался чей-то голос. Такой далёкий, как будто звучал не в палате, а где-то на другом конце больницы. — Эмбри! Уведи её! - резко приказал доктор Каллен. Через мгновение чьи-то сильные тёплые руки подхватили меня под плечи и подняли на ноги, как какую-то безвольную куклу. Тело подчинилось, а вот душа осталась сидеть там, возле него. У меня больше не осталось сил кричать или сопротивляться. Казалось, что несколько минут назад я умерла здесь вместе с ним. Тихо, незаметно, изнутри. Я выплакала все слёзы, оставила в этой палате все силы. — Идём. - мягко, но настойчиво произнёс Эмбри, перехватывая мои руки, чтобы я не сорвалась обратно к нему. Он вёл меня к двери, осторожно, шаг за шагом, будто я могла в любую секунду просто упасть и рассыпаться. Всё происходило, как в замедленной съёмке. Время остановилось. Каждый шаг отдавался гулом в висках. Вместо голосов я слышала только собственное дыхание и тихий, но постоянный звон в ушах. И я в последний раз обернулась на безжизненное тело Тайлера Уокера перед тем, как дверь перерубила последнюю нить, связывающую нас. Когда она закрылась, мир словно оборвался. Всё дальнейшее я помнила какими-то размытыми отрывками: как Эмбри вёл меня по коридору; как ребята стояли у стен, не зная, как справиться с этой болью; как кто-то пытался обнять меня, но я не чувствовала даже собственное тело. Была только эта пустота, которая разрасталась внутри всё шире и шире, поглощая всё, что ещё могло удержать меня на поверхности. Потом была ночь. И ещё одна. И ещё... Я просыпалась и засыпала, чувствуя в груди эту пустоту. Казалось, её уже ничто не сможет заполнить. Прошло три дня после похорон Тайлера. И это были худшие три дня в моей жизни. Я всё время плакала, не могла ни спать, ни есть, ни с кем-либо говорить. Меня будто заперли в собственном теле. Я не выходила из комнаты — только сидела на полу у стены и смотрела в одну точку, снова и снова проживая тот момент, когда его пальцы медленно разжались в моих руках. Боль от потери так сильно поглотила меня, что буквально выжгла все прочие чувства. Ни капли не осталось внутри. Только бездонная пропасть. И вот сейчас… я уже сидела в салоне самолёта. Вся стая приезжали меня на него проводить. Сегодня мы должны были сидеть здесь вместе с Тайлером, смеяться и планировать, из какого же кафе начнём наше «покорение Бостона». Этот момент должен был быть счастливым. Для нас обоих. Но кресло рядом пустовало. Мне всё же пришлось покинуть Ла-Пуш одной. Я не могла здесь больше оставаться. Всё напоминало мне о человеке, что ушёл из жизни так рано. Я пережила здесь столько боли, что её, пожалуй, хватило бы на целую жизнь: смерть моего дедушки, в которой я до сих пор винила себя, временное обращение брата в непонятно кого, моё собственное заточение в аду и все те пытки, едва не лишившие меня жизни… мне дважды разбили сердце люди, сильнее которых я никогда и никого не смогу уже полюбить. И один из них умер у меня на глазах. За это лето я будто невольно повзрослела сразу на несколько лет. Слишком резко. Слишком больно. Впереди меня ждал Бостон, университет, хорошие перспективы, мой многолетний план и, наконец, новая жизнь. Жизнь, которую я должна была начать с ним… но начну одна. Я воткнула наушники в уши, закрыла глаза, и первой заиграла Beyoncé — «Crazy in Love». В голове всплыл сегодняшний разговор с Сэмом — последний, важный, тяжёлый. — Ты же знаешь, что уже через пару часов я улетаю в Бостон. Я не смогу сюда приезжать или как-то участвовать в жизни стаи. И я хотела у тебя спросить... возможно ли как-то покинуть стаю? Он посмотрел на меня так, будто я спросила что-то крайне нелепое. — Нет, конечно. Совершенно исключено! Это ведь не игра, которую можно просто взять и покинуть. Это стая. Твоя семья. То, что течёт по твоим венам. Да, ты уезжаешь… но это не значит, что ты больше не член нашей семьи. Возвращайся поскорее. Мы всегда будем тебя ждать. Он тепло улыбнулся, расправив руки, приглашая меня в свои объятия. И я шагнула к нему почти автоматически. — Спасибо, Сэм... За всё. - прошептала я, крепко прижимаясь к нему напоследок, прекрасно зная, что больше сюда не вернусь. Самолёт дёрнулся, тронулся с места и начал разгоняться на взлётной полосе. Я ещё раз взглянула в иллюминатор, заставляя себя отпустить всю эту боль и оставить её здесь. Отпустить здесь саму себя. — Прощай, Ла-Пуш... И самолёт взмыл в небо, унося меня от всего, что я любила… и всего, что я потеряла.