Переплетение судеб: история истинной и вечной любви.

POV Алекс. Наш вчерашний командный поход, организованный с благородной целью укрепить дружеские отношения в стае, закончился не совсем так, как того планировал Сэм. Из-за глупого розыгрыша отличившихся ребят мы чуть было не рассорились ещё больше. Но что мне больше всего нравилось в Квилетах — мы не умели долго злиться. И уже днём все ребята снова общались между собой так, словно прошлой ночью в лесу никакого происшествия и не было. — Какой ещё, к чёрту, бал?! - процедил Пол Лэйхот, сжимая челюсть так, что, казалось, зубы вот-вот скрипнут. Он стоял посреди гостиной Сэма, широко расставив ноги и уперев руки в бока, словно готовился либо к бою, либо к побегу. Ну... или почти всегда у нас получалось общаться нормально... — Бал, на котором ты будешь в чёрном смокинге, туфлях и галстуке, - абсолютно спокойно пояснила Рейчел, будто речь шла не о социальном кошмаре Пола, а о походе в магазин за хлебом. Она даже не повысила голос — наоборот, говорила слишком ровно, что обычно означало одно: решение уже принято и пощады не будет. Речь шла о завтрашней вечеринке — на этот раз в стиле настоящего бала восемнадцатого века. Как мне уже объяснили, подобные праздники в резервации устраивают каждые десять лет — в честь нашей независимости. Это стало своего рода традицией. Каждый раз организаторы придумывают новую, необычную тематику, стараясь удивить и вовлечь всех без исключения. И вот — завтра нас ждёт «бал». Мы с Квилом сидели на диване, наблюдая за этой сценой, как за хорошо знакомым спектаклем. Квил лениво закинул руку на спинку дивана, а я скрестила ноги, уже заранее зная, чем всё закончится. — Рейчел заставит его туда пойти! - уверенно произнесла я вполголоса, даже на секунду не сомневаясь в силе её убеждения. Особенно, если убедить в чём-либо ей нужно было именно Пола. — Нет, - тут же отмахнулся Квил, чуть поморщив нос. — В этот раз, думаю, Пол всё-таки устоит. Посмотри на него. Он уже начинает заводиться. Пол и правда начинал злиться: плечи напряглись, дыхание стало глубже, а взгляд метался по комнате, будто он искал путь к отступлению. Одного упоминания о предстоящем бале ему было достаточно, чтобы впасть в боевую готовность. Но я слишком хорошо знала и Рейчел. Она всегда добивалась своего. Особенно если у неё был повод снарядить Пола в смокинг. — Быть такого не может, чтобы Пол её переспорил! - упрямо настаивала я, даже не отводя взгляда от этой словесной дуэли в центре комнаты. — Этого ещё никому не удавалось сделать. — Спорим, что Пол не пойдёт завтра ни на какой бал?! - Квил резко выпрямился на диване и протянул мне руку, будто уже заранее праздновал победу. В его глазах вспыхнул азарт — он явно делал ставку на импульсивного качка, а не на упрямую девушку с ледяным спокойствием. Я посмотрела на него и не смогла сдержать усмешку. Этот внезапный огонёк в его взгляде был даже забавным. Долго не раздумывая, я тоже вытянула вперёд раскрытую ладонь. Это будет самое лёгкое и самое короткое пари в моей жизни. — Спорим, что он пойдёт туда как миленький, - произнесла я, улыбнувшись лишь самым краешком губ, и испытующе уставилась на Квила. — В смокинге, галстуке, и с тем самым выражением лица: «Меня не заставили. Я здесь по собственной воле»! Он не отступил. Напротив — его пальцы крепче сжались вокруг моей ладони. Каждый из нас был слишком уверен в своём номинанте. — А на что, кстати, спорим? - добавила я как бы между прочим, хотя внутри уже заранее праздновала победу. Квил на мгновение задумался. Его взгляд ушёл куда-то вверх, в угол гостиной, брови слегка сошлись, а губы сжались в тонкую линию. Но не прошло и десяти секунд, как он снова посмотрел на меня. На его лице медленно расползлась та самая злорадная улыбочка. Что это он там задумал? — Кто проиграет — тот пойдёт на следующее дежурство вместо другого! - торжественно объявил Квил, словно только что зачитывал условия судьбоносного контракта, а не обычного пари. Мне это предложение сразу же пришлось по душе. Этой ночью как раз была моя очередь заступать на дежурство — сомнительное удовольствие, от которого я за последние три года успела благополучно отвыкнуть. Ночные обходы, холод, тишина и мысли, которые почему-то особенно любят приходить именно ночью. А тут — в случае моей победы — я спокойно остаюсь дома. В своей мягкой, тёплой постельке. Под одеялом. С подушкой! Пока Квил, в это время, до самого рассвета будет бродить по лесу вместо меня, прислушиваясь к каждому шороху. Что может быть заманчивее?! Ну а если Полу всё-таки каким-то неистовым, противоестественным способом удастся переубедить Рейчел и никуда в итоге не пойти… что ж. Тогда я сама лично утащу его на этот чёртов бал за хвост. Потому что я уже морально успела настроиться на ещё один полноценный ночной сон. — Отлично! - я тут же крепко пожала руку Квила, пока он, не дай бог, не передумал. — Брейди, разбей! Парнишка, что всё это время сидел рядом с нами, но только в кресле, без лишних вопросов поднялся, лениво хлопнул по нашим сцепленным ладоням и тут же снова плюхнулся обратно. Мы с Квилом почти синхронно скрестили пальцы и продолжили наблюдать за семейной потасовкой Лэйхотов, словно за напряжённым матчем. Оставалось только попкорн раздать. — Я не пойду на бал, и точка! - вдруг громко рявкнул Пол, словно ставя жирный, окончательный знак в конце предложения. Он гордо скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся от Рейчел, всем своим видом давая понять, что этот разговор окончен. Квил тут же посмотрел на меня с самодовольной ухмылкой — той самой, в которой уже читалась уверенность в моей грядущей, якобы неминуемой, капитуляции. Он что, всерьёз думает, будто Рейчел сейчас просто махнёт рукой и всё вот так и оставит? Откажется от бала, о котором без умолку трещала всем нам ещё с самого утра, и всё это только потому, что Полу вдруг не захотелось надевать костюм? Наивный Квил. Очень наивный. — Нет, я не пойму, ты чего добиваешься? - наконец спросила Рейчел, заметно сбавив тон. Она прищурилась, вопросительно разглядывая его спину, и чуть сдвинула брови, словно прикидывая варианты. — Не пойдёшь со мной на бал — я сегодня не буду готовить никаких котлет. И ребятам накажу тебя не кормить. Просидишь весь день на одной воде. Она сделала короткую паузу. — Скажи, ты этого хочешь? Слово «котлеты» подействовало мгновенно. Пол замер, будто его кто-то выключил на полуслове, а затем в одно движение резко обернулся обратно. Лицо у него изменилось так стремительно, что я едва не прыснула со смеху. От решимости и принципов не осталось и следа — только внезапная, почти детская настороженность. Рейчел точно знала, куда бить. — Когда там, говоришь, этот твой бал? - уже вполне заинтересованно протянул Пол, почесав затылок, будто только сейчас вспомнил о его существовании. — Завтра?! Рейчел довольно улыбнулась и кивнула, не скрывая победного блеска в глазах. — Ну… тогда пойдём, выберем тебе самое красивое платье, - абсолютно серьёзно заявил Пол и, не дав никому опомниться, обнял жену за талию. — И смокинг! - с мягким нажимом добавила она. — И смокинг, да. - покладисто согласился он. И, ведя её к выходу из гостиной, Лэйхот выглядел так, словно это было его собственное, глубоко продуманное решение. Лицо Квила в ту же секунду вытянулось в немом возмущении. Он медленно приподнял руку и указал им вслед, переводя взгляд с меня на удаляющуюся парочку, всем своим видом вопрошая: «Нет, подождите… как?! Всё же шло хорошо! Куда это он?!». Но ответ был прост и жесток — никогда не стоит недооценивать женский ум и хитрость! И, как и следовало ожидать, завтра Пол и Рейчел вместе отправятся на бал в честь независимости резервации. Квил этой ночью — на дежурство. А я — буду спать! Ура! С победной ухмылкой на губах я медленно повернула голову к Атеара и многозначительно поиграла бровями — мол, а я ведь тебя предупреждала. Он тут же надулся, как обиженный подросток, демонстративно закатил глаза и отвёл взгляд в сторону, всем своим видом показывая, что вообще-то ему плевать. Вот только выходило у него это почему-то плохо. — Поздравляю, Квил, сегодня у тебя дежурство! - с той же сияющей улыбкой я хлопнула его по плечу. — Огромное тебе спасибо, что вызвался меня подменить! Это было так мило с твоей стороны! И не забудь отметиться у Сэма моим именем! — Ну вот и кто меня за язык-то тянул?! - простонал Квил, запрокинув голову и закрыв глаза, словно уже мысленно прощался со сном. — Теперь ещё и всю ночь не спать… Он лениво поднялся с дивана и с обречённым видом направился к выходу. — И всё это… - он резко всплеснул рукой, не скрывая возмущения. — Из-за каких-то котлет?! Ответа он, разумеется, не дождался и вышел из гостиной вслед за довольной парочкой Лэйхотов, продолжая что-то бормотать себе под нос. В комнате сразу же стало непривычно тихо. Теперь мы с Брейди остались вдвоём, сидя перед большим телевизором. — Брейди, - я повернулась к нему. — Ты свидетель. На случай, если ближе к вечеру он вдруг решит всё отрицать и заявит, что ничего не было. Я указала на младшего Уокера пальцем. Он коротко улыбнулся, лишь на секунду оторвав на меня взгляд от какого-то, видимо, очень интересного фильма. — Конечно, Алекс. Не прошло и десяти секунд после того, как за Квилом хлопнула дверь, как она снова медленно открылась. С той же самодовольной улыбкой на лице я машинально повернула голову влево почти на девяносто градусов и, едва не успев опередить парня возражением, что и не подумаю аннулировать наше пари, застыла в лёгком шоке. В пороге стоял не вернувшийся Квил, а Эмбри. В момент, когда наши с ним взгляды пересеклись, на одну секунду мне показалось, будто он немного растерялся. Будто надеялся увидеть в этой комнате кого угодно, но только не меня. Не сейчас. Улыбка быстро покинула и моё лицо. В следующую же секунду он уже отвёл взгляд в сторону Брейди и, слегка поджав губы в тонкую линию, коротко кивнул нам в приветствии. Брейди махнул ему рукой в ответ и что-то невнятно пробормотал, не отрывая глаз от напряжённого момента на экране. Ну а я лишь поудобнее устроилась на диване, поближе поджав к себе лодыжки и оперевшись рукой о подлокотник, и ещё раз пробежалась по нашему гостю беглым взглядом. Было видно даже со стороны, как его явно напрягало что-то. Может быть, даже я. Но он тщательно пытался скрыть это за своей безмятежностью, когда, просунув руки в карманы тёмно-синей толстовки, он не спеша, словно по принуждению, прошествовал в центр гостиной. Его шаги звучали тихо, но отчётливо, и каждый из них будто подчёркивал, что он пытается вести себя естественно. Подойдя к дивану, он пальцами зачесал назад выпавшие на лицо пряди волос и уселся на другом конце, держась в нескольких шагах от меня, словно между нами невидимая стена. Страннее его секундной растерянности в момент, когда он только вошёл сюда, стало лишь одно — следом же за ним в гостиную так никто и не влетел, рассекая воздух метлой, и не начал ещё с порога вопить на всю округу о том, что мы посмели сидеть с ним на одном диване и, о ужас, дышать одним и тем же воздухом. Где это она?.. Я выждала ещё несколько секунд — ровно столько, сколько обычно требовалось, чтобы начался привычный спектакль, — но, так и не дождавшись её громкого появления, не удержалась. Развернулась к парню чуть боком, опираясь плечом на спинку дивана, и скользнула по нему взглядом. — Не слышу в доме криков и необоснованных приступов бешенства... - протянула я, делая паузу ровно там, где она должна была уколоть. — Ты сегодня без Малии? Вместо той иронии, которую я изначально вкладывала в вопрос, на моих губах медленно растянулась кривая, насмешливая улыбка. Я ожидала вспышки, хотя бы раздражения — но, к своему удивлению, задеть его мне так и не удалось. — Она осталась дома. - вполне спокойно ответил Колл, никак даже не оскорбившись от моих слов о его избраннице. Он лишь поудобнее развалился на своей половине дивана, лениво закинув руку на подлокотник, и подпер щёку ладонью, будто разговор был пустяком, не стоящим ни внимания, ни эмоций. Его взгляд уже тоже был прикован к экрану телевизора, словно происходящее там действительно имело для него значение. Вот как… Значит, Малия осталась дома? Я медленно отвернулась, уставившись перед собой, но мысли уже зацепились за эту странность. Обычно стоило ему только появиться рядом с нами, как через секунду она обязательно возникала на пороге — с претензией, с вызовом, с готовностью защищать свою территорию. А сейчас — тишина. Неужели в их чудно́м гнёздышке всё же произошёл некий разлад? Эта мысль скользнула в голову сама собой и почему-то задержалась там чуть дольше, чем должна была. — Жаль, а-то у меня отличное настроение, а побесить некого. - беззаботно бросила я, пожав плечами, и снова развернулась к экрану прямо. Эмбри тихо хмыкнул себе под нос — коротко, почти неслышно. — Вы теперь жить друг без друга не можете? - тут же отозвался он. Он говорил всё так же расслабленно, не меняя позы, но его взгляд почему-то ушёл в сторону окна, удобно расположившегося как раз за небольшой плазмой, будто за стеклом происходило нечто куда более важное, чем этот разговор. Она следила за нами оттуда?! Или так он просто изо всех сил старался не смотреть мне в глаза? В любом случае, его поведение сейчас имело для меня только одно логичное объяснение: прошлой ночью, когда все страхи остались уже позади, когда напряжение медленно отпускало всех, он неожиданно — пожалуй, для нас двоих — вдруг изъявил желание обнять меня. Просто прижал меня к груди так, как делал это когда-то раньше — по-родному. Его пальцы неспешно скользили по моей спине и плечам, будто выводили там какие-то плавные, успокаивающие линии, и должна признать — это действительно помогло мне тогда успокоиться и отвлечься от непрошеных воспоминаний. Я стала дышать ровнее. Страх прошёл. Но ночь закончилась. Настал день — и всё снова вернулось на свои места. Мы всё ещё чужие с ним. Я скользнула по нему быстрым, почти украдкой взглядом. Эмбри сидел, уставившись в экран, не мигая, словно намеренно не хотел отводить от него взгляд. Я медленно выдохнула и отвернулась обратно. Ещё ночью он зачем-то крепче сжимал мою ладонь, готов был загородить меня собственным телом, в случае чего, а сейчас вовсю пытался сделать вид, словно это совсем ничего не значило. Он старательно отводил свой взгляд в сторону, лишь бы только случайно не столкнуться с моим. И это почему-то задевало меня куда сильнее, чем должно было. Возможно, он просто сожалел о том, что позволил эмоциям хоть на мгновение взять над ним верх. Возможно, сожалела и я — что поддалась ему с тем же рвением. Но если не смотреть на наше показное безразличие сейчас, если хоть на секунду забыть о том, что жизнь давно уже развела нас по разным дорогам и заранее подготовила для каждого из нас своего человека, — прошлой ночью в лесу в какой-то момент мне вдруг показалось, будто между нами вновь промелькнуло что-то. Что-то, похожее на маленькую искру, что при малейшем желании обоих ещё смогла бы заново перерасти в огромное, сжигающее всё на своём пути пламя, уже поглотившее нас однажды. Готова была поклясться, вчера он тоже это почувствовал. Всего на мгновение это что-то сумело заново вернуть нас в, как оказалось, не совсем ещё забытое прошлое. Но что, если эта маленькая искра вовсе никуда и не исчезала все эти годы? Что, если мы просто научились её игнорировать, научились не замечать. И в какой-то момент сами же поверили в то, что всё действительно прошло. Что эта глава в нашей жизни наконец была завершена. Но, что, если точка в ней так и не была поставлена? И всё началось заново ещё тогда — на свадьбе Джареда и Ким, когда мы впервые и встретились с ним спустя три года разлуки? В памяти вспыхнул его взгляд в тот вечер — слишком долгий, слишком внимательный — и я на секунду поймала себя на том, что снова ищу его глазами здесь, в гостиной. Прошлая ночь лишь на короткое время сорвала с нас маски, напомнив о том, что под ними всё ещё осталось живым. Но разве мы могли и вправду забыть друг друга? Разве я могла и вправду забыть о «нас»? Почему он по-прежнему оставался моей незаживающей раной? На все эти вопросы в моей голове неожиданно откликнулся тихий, подобно шёпоту, голос. Голос моего покойного дедушки — тёплый, спокойный, слишком живой для воспоминания. Он как-то сказал мне, когда я была ещё совсем маленькой, что любовь волка сильно отличается от людской. Что нам куда сложнее забыть того, кто однажды сумел дотронуться до сердца — пускай и не смог удержать руки. Что мы любим не так, как люди. Пожалуй, именно это и было нашим особым, своего рода, проклятием. Пока эти слова звучали у меня в голове, я медленно опустила взгляд на свои ладони, сцепленные на коленях, и сжала пальцы сильнее, словно пытаясь удержать что-то ускользающее. В груди поднялось странное, тягучее чувство, от которого перехватило дыхание. Мысли начали путаться, словно кто-то нарочно всколыхнул то, что годами лежало на самом дне. В голове снова поселились сомнения. А что, если все эти годы я и не переставала его любить? И я снова подняла глаза — слишком поздно, чтобы не заметить, как он в этот самый момент тоже слегка повернул голову в мою сторону, будто почувствовал этот вопрос кожей. — Девчонки за твоё внимание сражаются, разве не очевидно?! - вдруг расхохотался Брейди. Он отозвался на слова Эмбри о том, что мы с Малией уж слишком часто стали цеплять друг друга, и что, по его мнению, всё это происходило исключительно из-за него. Я мгновенно перевела на парнишку укоризненный взгляд, рекомендующий ему тщательнее подбирать слова, но Брейди это только позабавило. Он рассмеялся ещё громче, откинувшись на спинку кресла, будто моя реакция стала для него лучшим доказательством его же сомнительной теории. И был ли он всё-таки прав? Хотела ли я сама занять место Малии рядом с Эмбри? Эта мысль неприятно кольнула где-то под рёбрами, и я на секунду задержала дыхание. Я и сама уже порядком запуталась. Мы с Эмбри слишком отдалились друг от друга за всё это время. Казалось, будто с нашей разлуки прошло не три года, а полжизни, как минимум. Он стал совсем другим. Иногда мог нагрубить, сам того не замечая. Часто уходил в себя, в собственные мысли, закрывался, словно за невидимой дверью. Его слова и поступки стали для меня непредсказуемыми, и теперь мне было всё сложнее понять, что он чувствует на самом деле. Я больше не знала того человека, кем он стал. Не понимала его. Он был то близко, то далеко. То тянулся ко мне, то снова отдалялся, будто сам же пугался этой близости, возвращаясь к роли чужака. И ко всему прочему была ещё Малия. Она сильно осложняла всё, ведь по каким-то причинам он всё же был с ней. Сам того не понимая, Брейди только что поднял вопрос, который нам, возможно, давно стоило обсудить. Я уловила этот момент и решила воспользоваться им — осторожно, почти незаметно. Хотела понять, были ли в голове Эмбри сейчас такие же смятения, как и у меня. Я решила действовать тонко. Сделать вид, будто он меня совершенно не интересует. Хотела увидеть его реакцию. Проверить. — Хотела бы я и вправду добиться его внимания, - произнесла я, обращаясь к Брейди и демонстративно не глядя в сторону Эмбри. — На неё бы своё время точно не тратила. Я пожала плечами, будто речь шла о чём-то совершенно незначительном, и лениво закинула ногу на ногу. — А так… мне просто иногда нравится её бесить, вот и всё. И Эмбри тут совсем ни при чём. Я полностью стерла эмоции с лица, позволив себе лишь в самом конце едва заметную, абсолютно равнодушную улыбку. На несколько секунд в комнате повисла тишина. Эмбри тихонько хмыкнул себе под нос и едва заметно улыбнулся — впервые за всё это время. Его губы дёрнулись почти незаметно, будто он сам не ожидал от себя такой реакции. Я почувствовала это даже не глядя. Он не верил, что дело было не в нём? Или же просто находил мою откровенную нелюбовь к ней чем-то… забавным? Брейди тоже усмехнулся — коротко, понимающе. Он явно не поверил в искренность моих слов. Его взгляд скользнул сначала по мне, потом по Эмбри. Похоже, ему и самому было интересно смотреть, чем всё это закончится. — Почему нет? - продолжил Брейди, не давая мне времени собраться с мыслями. — Вас обманом разлучили на несколько лет, а теперь ты возвращаешься и видишь рядом с ним другую. Он говорил спокойно, почти рассудительно, словно зачитывал давно продуманную теорию. — Но все мы прекрасно помним, сколько всего вас двоих связывает. И даже она до сих пор видит в тебе соперницу. Разве не это самое логичное объяснение вашей вражде? Его прямота застала меня врасплох. Я на секунду приоткрыла рот, но так и не нашла слов — ни тех, что могли бы опровергнуть его версию, ни тех, что не выдали бы меня с головой. Пока я лихорадочно перебирала в уме возможные ответы, Брейди насмешливо разглядывал меня со своего кресла, удобно откинувшись на спинку и приподняв левую бровь. По телевизору как раз крутили какую-то раздражающе бодрую рекламу, слишком громкую и неуместную на фоне напряжения в комнате. Решил, значит, во время перерыва попробовать себя в роли любовного психолога?! После его любопытной версии Эмбри тоже вдруг перевёл на меня взгляд, явно заинтересованный в моей реакции и в том, что я на это отвечу. Он молчал, не вмешиваясь, наблюдая за мной с другого конца дивана, всё так же подпирая голову рукой, словно это был не разговор о нём, а интересная сцена в фильме. Я ощутила этот взгляд кожей. В одно мгновение я оказалась под пристальным вниманием обоих парней, сидящих по обе стороны от меня, словно между двумя точками напряжения. Воздух вокруг стал плотнее, тяжёлым, и мне пришлось выпрямить спину, чтобы не выдать растерянности. Теряться было никак нельзя. Только не сейчас. Однако именно после вопроса Брейди взгляд и затянувшееся молчание Эмбри дали мне предельно ясно понять: ему и самому было интересно, как я теперь выкручусь. Как оправдаю свои действия. Ему было интересно узнать — ревновала ли я его к этой рыжей ведьме или нет. Ох, милый... Даже если Брейди и был прав хоть на самую малость — ты всё равно не услышишь от меня этих слов. Я довольно быстро взяла себя в руки, глубоко вдохнула и натянула на лицо прежнюю безмятежность. Ту самую, за которой было удобно прятаться. И я продолжила свою наигранную речь, не позволяя голосу дрогнуть. — Я плохо помню, что было, - начала я спокойно. — После переезда в Бостон я старалась многое стереть из своей памяти. В том числе и хорошее. Слова слетали уверенно, ровно, будто давно были отрепетированы. Отчасти я говорила им правду. — Грустно это признавать, конечно... - я чуть пожала плечами. — Но мы стали совсем чужими, не так ли? Я медленно повернулась к Эмбри, словно делала это невзначай, будто просто хотела включить его в разговор. Наши взгляды встретились, и я задержала его ровно на секунду дольше, чем было необходимо. — У каждого из нас теперь свой путь. Я сказала это мягко, почти буднично, но внутри замерла, ожидая ответа. Потому что на самом деле вопрос был совсем не о путях. Я уточняла другое. Стала ли я для него действительно чужой — или всё ещё нет. После моих слов уголки его губ снова приподнялись в слабой улыбке, но на этот раз она показалась почему-то немного грустной. Такой, словно он и сам ожидал услышать от меня совсем другое. Но, всё же, опуская задумчивый взгляд в пол, он кивнул. Он согласился со мной, поддержал мои слова о нас. Но вот глаза его говорили совсем обратное. И это резануло сильнее любого возражения. Возможно, после прошлой ночи он и сам долго ломал голову, пытаясь понять, было ли между нами ещё хоть что-то. И, возможно, именно мои слова сейчас смогли бы на это повлиять — склонить чашу весов в ту или иную сторону. Но я тоже выбрала притвориться, что ничего той ночью не почувствовала. С самого моего возвращения сюда меня разрывали противоречивые чувства. Одна часть меня настойчиво шептала, что я не должна его отпускать. Что должна сделать всё возможное, чтобы вернуть его — а вместе с ним и ту часть себя, которую я когда-то потеряла здесь. Другая же часть гнала эти мысли прочь, как можно дальше. Она уверяла, что это лишь сломает меня заново, когда он окончательно и бесповоротно найдёт свою истинную пару. Она уверяла, что я не должна позволять себе снова наступать на те же самые грабли. И я всё это время покорно слушалась именно второго голоса — голоса разума. Боялась даже лишний раз вспоминать о прошлом, лишь бы только не начать скучать по нему. Тягучее, почти осязаемое напряжение вдруг прервал непроизвольный смех со стороны кресла. — Да, я видел той ночью в лесу, какими «чужими» вы стали! - сквозь смех произнёс Брейди, вскинув брови и нарочно выделив слово «чужими» особой интонацией, будто заключая его в кавычки. — Так отношения обычно не заканчивают, уж поверьте! Его слова повисли в воздухе — слишком громкие, слишком точные. Они словно ударились о стены комнаты и вернулись к нам эхом. И прежде, чем я успела что-либо ему возразить, это, наконец, сделал Эмбри. — Нет, она права. Его голос прозвучал неожиданно — почти холодно. Настолько, что я в ту же секунду повернулась к нему корпусом, напрочь позабыв о фразе, которую уже готовила для Брейди. Эмбри выпрямился, убрав руку от лица, и впервые за весь разговор перестал выглядеть расслабленным. В его взгляде будто что-то надломилось. Он смотрел на нас с Брейди глазами, полными непреодолимого холода, что появился в них так же внезапно, как и его желание вдруг вмешаться в разговор, от которого он до этого держался в стороне. — Если хорошенько задуматься, - начал он. — Нам и вовсе не стоило начинать эти отношения. Я почувствовала, как внутри что-то неприятно сжалось. — Всему виной было то древнее обещание, которое дали друг другу наши бунтующие предки. - он говорил спокойно, без надрыва, будто давно прокручивал эти слова в голове. — Ещё со дня нашей первой встречи всё уже пошло под откос. Мы ставили под угрозу всё — даже собственные жизни. Он коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — И ради чего только? - продолжил он, чуть пожав плечом. — Лишь с годами я стал понимать, насколько это всё было глупо. И, что важнее всего, — напрасно. Он замолчал так же резко, как и начал говорить. Ни дрогнувшего голоса, ни сомнения в сказанном. Словно поставил точку там, где для меня всё ещё был сплошной вопросительный знак. Я уставилась на него, не скрывая растерянности. Я ожидала услышать сейчас что угодно — раздражение, упрёк, шутку, даже злость… но только не это. Слова застряли в горле, так и не успев вырваться наружу. А вместе с ними — и дыхание. Он и вправду считает, что наши отношения были ничем иным, как пустой тратой времени и сил? И если бы не обещание Эдитона и Сабрин несколько веков назад — мы бы никогда не полюбили друг друга? Неужели он жалел обо всём, что мы уже пережили вместе? Мысли одна за другой вспыхивали в голове, будто искры в костре, и так же больно обжигали. Это было совсем не то, что я ожидала от него услышать. Совсем не то... Мы несколько секунд смотрели с ним друг другу в глаза, больше не стараясь их отвести. Воздух между нами стал густым, почти вязким. Я отчаянно пыталась прочитать в его глазах правду — зацепиться хоть за намёк, хоть за крошечную тень сомнения. Он смотрел на меня очень внимательно, но в последнюю секунду его глаза вдруг стали чуть светлее. Взгляд обрёл глубину. — Но моя диллема в том, - начал он медленнее, и в голосе впервые появилась едва уловимая шероховатость. — Что, как бы неправильно всё это не было... и даже когда ты уже улетела в Бостон, я зачем-то всё ещё продолжал тебя ждать. У меня дрогнули пальцы. Я даже не заметила, как сжала ладони в кулаки. — Я даже всерьёз думал лететь туда за тобой, представляешь? - уголок его губ едва заметно дёрнулся. — Хотел сказать, что не был запечатлён с Хейли. Что по-прежнему хочу быть только с тобой. Я чуть сдвинула брови и невольно склонила подбородок, сосредоточившись на каждом его слове, будто боялась упустить хоть одно. — Но передумал. Передумал? Сердце неприятно кольнуло. Почему? Что его остановило? — Нам ведь постоянно что-то мешало, - продолжил он, теперь уже тише. — Судьба словно нарочно вставляла нам палки в колёса. И я не мог допустить, чтобы что-то снова причинило тебе боль. Он провёл рукой по волосам — жест, который всегда выдавал его внутреннюю борьбу. — Ты должна была закончить учёбу. Ты ведь так об этом мечтала... - его взгляд на мгновение смягчился. — Столько планов стояло на кону. И я просто не хотел становиться тем, кто снова всё разрушит. Он сделал паузу. — Я знал, что так будет лучше для тебя. Лучше для меня?.. — Ты, твои мечты и твоё благо — вот что на самом деле сделало нас чужими. Последнее слово он произнёс с особым презрением — будто оно резало его самого. Будто для него это звучало как оскорбление, которое первой произнесла именно я. Как приговор, вынесенный не мне, а ему. Его слова окончательно ввели меня в ступор. Я не могла подобрать ни одного подходящего слова, не могла даже пошевелиться — лишь непрерывно смотрела на него. Он, казалось, наконец сумел выговориться. Сумел объяснить, почему сразу же не попытался меня вернуть, когда козни Посланников были разоблачены и чары так называемого импринтинга с Хейли — сняты. Он поступал так, как считал правильным. Как думал, будет лучше для меня. И всё же... он любил. Это никак не укладывалось у меня в голове. Всё могло бы быть иначе, если бы он только приехал тогда в Бостон, три года назад. Если бы он только сказал мне эти слова тогда — я бы, не задумываясь, бросила всё и поехала с ним. Я бы не закрылась от всего остального мира на сотню замков. Не стала бы такой лицемерной в своих же чувствах. Если бы он только приехал тогда... — Как лучше для меня? - еле слышно произнесла я. Мой голос прозвучал тише, чем я ожидала, но именно это и заставило его замолчать. Мысли путались. Сердце билось так громко, что, казалось, его слышно на другом конце комнаты. Краем глаза я заметила за спиной Эмбри, как Брейди, всё поняв без слов, технично покидает комнату и тихо прикрывает за собой дверь. Мы остались одни. — То есть ты просто взял и лишил меня права выбора, думая, что так мне будет лучше? - я чуть подалась вперёд, сама не осознавая этого. — А ты не хотел для начала спросить меня, что для меня будет лучше? Слова начали вырываться быстрее. Горло сжало, но я уже не могла остановиться. — На меня столько всего навалилось тогда... - дыхание сбилось. — А смерть Тая и вовсе меня сильно подкосила... Его имя повисло в воздухе. В сердце предательски защемило от упоминания смерти и Тайлера в одном предложении, но я нашла в себе силы продолжить. — И всё, что мне было нужно, — поддержка. Твоя поддержка, Эмбри! Последние слова прозвучали почти надломленно. — Мне был нужен ты! А не твоё благородство. Не твои решения за меня. - голос всё-таки дрогнул. Почти сорвался на крик, но я больше не отводила взгляда. Я хотела, чтобы он наконец понял. Осознал, что совершил тогда ошибку — не дав мне права выбора, не сказав всей правды сразу. Узнай я всё это тогда, три года назад, — мы бы не стали теми, кем стали сейчас. Я ни за что не отвергла бы его ради какого-то Бостона. Ни за что... Следующую минуту мы оба молчали. Тишина растянулась между нами, как невидимая пропасть. Слышались приглушённые шаги за стеной, чьи-то голоса, и тихая, почти неуместная мелодия из телевизора. Мы сидели на разных концах дивана — слишком далеко, чтобы случайно коснуться друг друга. Его рука лежала на спинке, моя — сжимала край подушки так сильно, что пальцы побелели. Он смотрел куда-то перед собой, будто задумался о чём-то. Или же просто подбирал слова — чем бы мне на это ответить. Ну а я в этот самый момент решала, что же мне делать дальше. Как поступить сейчас? К какому же голосу прислушаться? Продолжить ли этот разговор или встать и уйти? Открыть ему свою душу и попытаться заново всё склеить... или же оттолкнуть его и уже окончательно стать чужими? Всё забыть... Мысли шумели в голове, перебивая друг друга. Эмбри нарушил эту тишину первым. — Знаешь, ты тоже была мне нужна. Постоянно. - произнёс он спокойно, почти отстранённо, глядя прямо на меня. Его голос больше не дрожал. В нём не было ни холода, ни тепла. Только усталость. — Я любил тебя больше, чем что-либо в этой жизни. Сердце предательски дёрнулось. — Но когда ты стёрла мне память и в одиночку отправилась в ловушку к Посланникам, - он сделал короткую паузу. — Именно с того момента всё и обрушилось. Я замерла. — После твоего эгоистичного поступка. - добавил он. Это слово прозвучало особенно твёрдо. Без сомнения. — Ты сама приняла решение разделиться. И это повлекло за собой всё остальное. Он скользнул взглядом по комнате, потом снова посмотрел на меня — и в этом взгляде было что-то болезненно честное. — Ты лишила меня выбора точно так же, как сейчас обвиняешь в этом меня. Между нами снова повисла тишина. Но теперь она была другой — тяжёлой, обвиняющей. Мы всё ещё сидели на разных концах дивана. И, казалось, на разных концах одной и той же истории. Но в одном он был прав — именно в тот момент наши пути и разошлись. Клятва Эдитона и Сабрин была снята, и, вырвавшись из своей «тюрьмы», мы, казалось, наконец стали свободными. Мы могли просто жить дальше, радоваться. Но Посланники приготовили для нас второй сюрприз. И всё же больше всего меня задело другое: Почему он назвал моё решение — стереть себя из его памяти — эгоистичным? Разве я не пожертвовала тогда собой, лишь бы ни он, ни кто-либо другой из наших близких больше не пострадал? Разве в этом проявляется эгоизм? Разве эгоизм — это идти одной в ловушку, зная, что можешь не вернуться? И в ту же секунду после его слов я почувствовала, как что-то внутри меня, готовое уже вот-вот прорваться наружу, вдруг начало стремительно закрываться обратно. Та маленькая искра, что вспыхнула в груди после прошлой ночи, — наподобие свечки тоже вдруг погасла от холода, что вновь прошёлся ледяной волной от него ко мне. Он всё испортил... Я сама удивилась тому, как всего одно необдуманное слово сумело так сильно меня в нём разочаровать. Зря я вообще пыталась что-то выяснить. И уж тем более — спасти. Уж не знаю, что там временами находило на него, но сейчас я окончательно убедилась: он давно уже не тот, кого я когда-то любила. Тот Эмбри ни за что не позволил бы мне испытывать вину за принятое тогда решение. Будто у меня мог быть другой выбор. Мне было семнадцать... Посланники забрали жизнь моего дедушки, отняли у меня брата, угрожали другим близким мне людям — в том числе и ему... Что же ещё мне оставалось делать? — Не стоило тогда и возвращать меня оттуда, раз уж я такой ужасный человек. - мой голос прозвучал ровно. Слишком ровно. Я медленно поднялась с дивана, чувствуя, как каждая мышца в теле натянута, словно струна. Взгляд стал холодным, острым, пронзая его невидимыми стрелами из самого прочного льда. — Тебе, говоришь, навязали девушку, что полюбила тебя, и эту вашу сказочную любовь... - слова резали воздух. — А меня они едва не лишили жизни. Я сделала шаг вперёд, проходя перед ним. — Но да, ты прав. Это были последствия моего выбора. - горло болезненно сжалось, но я продолжила: — И знаешь что? Лучше бы я и правда провела там целую вечность. Заново перенесла бы все пытки... Чем услышала от тебя сейчас всё это. Я остановилась на мгновение, даже не оборачиваясь. — Будто это не мне пришлось тогда тяжелее всего. И, окончательно поставив точку в разговоре, я направилась к двери, желая как можно скорее покинуть эту комнату и не самую приятную компанию в ней. В груди бушевали разные чувства. Хотелось разбить что-нибудь о стену — чтобы грохот хоть как-то перекрыл шум в голове. И в то же время спрятаться в ванной, закрыться изнутри и, наконец, позволить слезам хоть немного облегчить мою боль. Обида, злость и разочарование играли во мне именно в этом порядке. Я почти физически ощущала, как внутри меня ломалось что-то куда важнее костей. Что-то, что я так тщательно собирала по кусочкам последние три года. И та девочка, которую, как мне казалось, я похоронила в себе в тот же день, когда хоронили Тайлера, вдруг снова дала о себе знать. Слабая, уязвимая... Она вновь начала брать надо мной верх. Он сумел разрушить мой щит, за которым я так долго пряталась, всего за пять минут. Пять жалких минут — и вся моя холодная выдержка рассыпалась прахом. И я ненавидела его за это. Я вышла на кухню. Эмили стояла у круглого стола, разложив перед собой несколько платьев, аккуратно перебирая ткани пальцами, будто мысленно примеряла каждое. И мне вдруг показалось, что, сменив помещение, даже воздух стал легче. Или, может быть, я только сейчас смогла нормально вдохнуть — без его взгляда напротив. Я медленно провела ладонью по волосам, словно приводя себя в порядок. — Готовишься к завтрашнему балу? - спросила я, натянув на лицо усталую, но вполне убедительную улыбку. Даже голос мой прозвучал ровно. Я не хотела подавать виду, что со мной что-то не так. Что внутри меня всё ещё гремит эхо недавних слов Эмбри. Я неосознанно обхватила себя руками, словно бы в доме резко похолодало, и переступила с одной ноги на другую. Вот только холодно было вовсе не в доме... — Так и есть, - радушно улыбнулась Эмили, обернувшись на мой голос. — Не могу определиться, какое из них выбрать. Она выглядела искренне сосредоточенной, будто правильный выбор платья сейчас действительно был главной дилеммой во всём мире. Брови слегка сведены, губы поджаты в задумчивой улыбке. И на секунду я ей даже позавидовала. Вот бы и мне ломать голову над цветом ткани и длиной подола, как и все остальные девушки перед завтрашним балом… а не ломать себя из-за чувств к человеку, который, возможно, больше не стоил того. — Поможешь мне? - с надеждой спросила она, касаясь края одного из платьев. — Конечно. - тут же отозвалась я, не сумев отказать ей. Да и отвлечься сейчас было жизненно необходимо. Подойдя ближе, я провела пальцами по прохладной ткани и взяла второе из предложенных платьев — зелёное, с пышным бантом сбоку на талии. Я расправила его перед собой на вытянутых руках, оценивающе прищурившись. Ткань мягко переливалась в лучах солнца из окна. Мы с Эмили одновременно встретились взглядами — и почти синхронно покачали головами. — Слишком… - начала я. — Слишком, - кивнула она, фыркнув. Я аккуратно отложила платье на свободный край стола, разгладив складки ладонью, и мы продолжили перебирать остальные варианты. Шуршание ткани, яркий свет, её лёгкий смех — всё это действовало почти успокаивающе. Почти... Потому что где-то глубоко внутри меня всё ещё продолжала болеть та самая невидимая рана. Дверь из гостиной снова приоткрылась. Сначала послышалось резкое движение ручки, потом — быстрые шаги. Из комнаты вышел Эмбри. Точнее, почти вылетел. Он не посмотрел ни на меня, ни на Эмили, будто на кухне никого и не было, и поспешил пройти мимо. Его взгляд был направлен куда-то вперёд, сквозь стены, сквозь пространство, сквозь меня. Он прошёл мимо слишком быстро. Слишком решительно. Его плечи были расправлены, спина прямая, шаг широкий, а мышцы лица и походка были напряжены так, словно в этот момент он размышлял о проблемах мирового масштаба. Или же просто проклинал тот день, когда познакомился со мной... Но так идут либо на войну, либо прочь от того, что причиняет боль. Дверь хлопнула чуть громче, чем следовало бы. И тишина в доме вдруг стала другой. Я проводила его глазами до самого выхода, не моргая, словно пыталась запомнить каждое движение. Каждый шаг. Только когда он скрылся за пределами моего видения, я медленно выдохнула. Неосознанно. Будто всё это время задерживала дыхание. В груди неприятно кольнуло. — Всё хорошо? - осторожно спросила Эмили. Я даже не сразу поняла, что она обращается ко мне. Она внимательно следила за моим взглядом. За тем, как я всё ещё смотрела в сторону двери. Как мои пальцы непроизвольно впились в край стола. Напряжение между нами, должно быть, ощущалось даже на расстоянии. Оно будто прошлось по кухне сквозняком и зацепило всех, кто находился рядом. — Да, конечно. - кивнула я слишком быстро, слишком уверенно. Улыбка вышла безупречной, если не считать того, что уголки губ дрогнули на долю секунды. Я тут же потянулась к ближайшему платью, почти наугад, и подняла его перед собой, будто оно внезапно стало самым важным предметом в этой комнате. — Как насчёт этого? - я провела ладонью по ткани, не глядя на неё. — По-моему, очень даже неплохо. Что скажешь? Голос звучал легко. Даже заинтересованно. Вот только внутри всё ещё было безумно холодно. Эмили не сразу ответила. Она почему-то смотрела не на платье, а на меня. Чуть прищурившись, чуть склонив голову набок. Так, будто оценивала не наряд, а моё состояние. — Мм… - протянула она наконец, делая шаг ближе. Пальцами коснулась ткани, но взгляд всё равно оставался на моём лице. — Оно и правда — ничего. Затем последовала короткая пауза, которую я не сразу поняла. — Но мы уже решили, что оно не для бала... - мягко добавила она. Я замерла. Опустила взгляд. И только сейчас заметила, что действительно сжимаю подол платья, которое мы уже «отсеяли» минуту назад. — Точно, - я нервно усмехнулась и аккуратно погладила кружево на плечах платья. — Кажется, оно так и просит дать ему второй шанс. Эмили тихо улыбнулась, но в её глазах появилась та самая внимательность — тёплая, осторожная. Она аккуратно забрала платье из моих рук и положила обратно на стол, словно давая мне передышку. — Алекс, - её голос стал ещё мягче. — Я не буду лезть, если ты не хочешь говорить. - она слегка коснулась моей руки, совсем ненавязчиво. — Но если вдруг захочешь… я рядом. В её словах не было никакого давления или прямых расспросов. Она просто предложила мне свою компанию на случай, если я всё же захочу выговориться. И почему-то именно это оказалось опаснее всего. Её тихое сочувствие. Эта жалость в её глазах заставила меня на мгновение почувствовать, как слёзы защипали глаза. — Всё правда в порядке, - произнесла я тише, чем собиралась. — Просто… последние двадцать четыре часа выдались особенно насыщенными. Эмили кивнула. Она не поверила мне, но всё же приняла ответ. — Хорошо. Тогда давай выберем мне такое платье, чтобы завтра все обсуждали только меня! - неожиданно оживилась она, хлопнув в ладони. Я прекрасно знала, что она так быстро переключилась обратно на наряды, только чтобы отвлечь меня. И я действительно была благодарна ей за это куда больше, чем могла выразить вслух. Я не хотела обсуждать свои противоречивые чувства к Эмбри, потому что не хотела даже думать о них. Не хотела признавать их ещё больше. Отвлечься — было сейчас лучшим решением для меня. Эмили тем временем уже полностью погрузилась в своё первоначальное занятие. Она приподняла красное платье в пол — то самое, в котором ещё недавно танцевала на свадьбе Джареда и Ким. Ткань мягко заструилась вниз, словно живая, переливаясь под лучами солнца глубокими винными оттенками. Она отошла на шаг, приложив платье к себе, и повернулась ко мне чуть боком. — Ну как тебе? Кажется, мы нашли то самое платье! Её глаза загорелись. Платье действительно смотрелось на ней очень выигрышно. Подчёркивающий фигуру корсет, длинная пышная юбка, покрытая тонкой, переливающейся на свету тканью, напоминающей шёлк. — Мне нравится. - от её искренней, почти девичьей улыбки, я не удержалась, и уголки моих губ тоже дрогнули вверх. — Теперь — дело за туфлями. - добавила я, уже втягиваясь в процесс. Мы вместе поднялись в их с Сэмом комнату и опустились на корточки у шкафа. Каблуки тихо стукались друг о друга, а коробки зашуршали. Мы спорили с ней о цвете, высоте, о ремешках, о том, выдержит ли она целый вечер танцев. И на какое-то время всё стало удивительно нормальным, каким не было уже очень давно. Я будто вновь вернулась в те безмятежные дни, когда выбор правильного наряда был единственным, что волновало меня. И именно за это я цеплялась. Когда её завтрашний образ был окончательно собран и одобрен со всех сторон, я вдруг почувствовала усталость — не физическую, а ту, что накапливается внутри. Побыть одной после нашего с Коллом разговора — казалось мне чем-то необходимым. — Я, наверное, немного прогуляюсь, - с улыбкой сказала я, ещё раз мягко пригладив ткань красного платья Эмили, что уже почётно висело на вешалке и ждало своего звёздного часа. — Хочется немного воздуха. Эмили кивнула, не задавая лишних вопросов. Только понимающе улыбнулась в ответ, и этого было достаточно. Свежий воздух встретил меня прохладой. Я и не заметила, как пролетело больше часа, пока мы с Эмили подбирали ей наряд. Однако, мысли в голове так и не утихали. И, как ни странно, но единственным местом, куда мне по-настоящему хотелось пойти, стала наша с Тайлером поляна в лесу. Она, как и то маленькое кафе в Бостоне, олицетворяла мне его. Его тепло, его спокойствие и смех. Только там, среди запаха цветов, трав и хвои, мне казалось, я смогу наконец привести мысли в порядок и сбросить броню... словно бы вновь придя в объятия Тайлера. Он был единственным, кто был способен понять мои чувства, перед кем мне не нужно было казаться всесильной и непробиваемой, надевая на себя чужие маски. С ним я могла быть просто собой. И сейчас он был единственным, с кем я действительно хотела поговорить. Если бы только существовала хоть крошечная возможность увидеть его снова... Посмотреть в его тёплые, смеющиеся карие глаза, обнять родные плечи, коснуться щеки — живой, тёплой, настоящей. Я бы, не задумываясь, отдала за это полжизни. Как же так вышло, что в мире, где почти восемь миллиардов человек, мне не хватало лишь одного? Того, кого больше не было с нами?.. Лес принимал меня молча. Под ногами мягко хрустели ветки, воздух пах хвоей и прохладой. Я шла почти на автомате, позволяя воспоминаниям накрывать меня волной за волной. Я резко вспомнила моё первое дежурство в лесу... Сколько же вопросов у меня тогда было, сколько ещё нового мне предстояло узнать... Я так волновалась перед своим первым обращением, а он просто был рядом и помогал мне во всём разобраться. Спокойный. Улыбающийся. Подшучивающий, чтобы разрядить обстановку. Я улыбнулась сквозь боль, вспоминая тот вечер, и даже не заметила, как почти дошла до нашей полянки. Но вдруг — мне послышался чей-то голос. Я резко остановилась, инстинктивно отступив за ствол ближайшего дерева. На той самой поляне я обнаружила две фигуры, говорящих о чём-то. Присмотревшись получше, я с лёгкостью узнала в них Эмбри и... Да вы, должно быть, издеваетесь надо мной?! Он так спешил покинуть дом Эмили, чтобы успеть на свидание к своей ненаглядной паучихе?! Злость мгновенно вытеснила тоску. Зачем вообще назначать встречу в лесу? Да ещё и здесь? Именно здесь? В единственном месте в Ла-Пуш, которое всё ещё принадлежало мне и Таю. Мысленно выругавшись, я уже начала разворачиваться — тихо, осторожно, чтобы ветка под ногой не хрустнула предательски громко. Найду себе другое место. Лес большой. Переживу. Но, сделав всего пол-оборота, я вдруг замерла. — И что ты хочешь мне этим сказать? - до моих ушей донёсся напряжённый голос Эмбри. В нём не было ни тепла, ни ласки. Только усталое раздражение. Я знала, что подслушивать — некрасиво, и всё такое... но мне вдруг стало так интересно узнать — что же всё-таки такого она хотела ему сказать, и почему его это так нервировало, — что любопытство в итоге выиграло. Я осторожно отошла за широкий ствол сосны, прижавшись к шершавой коре грудью. Смола пахла терпко, ветка едва слышно царапнула плечо. Отсюда им не было видно меня, зато я прекрасно видела их обоих. Малия стояла прямо напротив него, не менее заведённая. Рыжие волосы рассыпались по плечам огненной волной, взгляд прожигал его голову насквозь, будто пыталась пробраться под кожу. Эмбри держался напряжённо. Плечи расправлены, руки то сжимались в кулаки, то разжимались. Кажется, дело действительно близилось к скандалу. В «раю» и правда разлад?! — А то, что после её возвращения у нас всё изменилось! - резко выпалила Малия, делая шаг к нему. Её голос дрогнул, но не от слабости, а от накопившегося раздражения. — Ты снова стал проводить с ними больше времени. И совсем забываешь, что у тебя есть девушка. Что ей тоже нужно твоё внимание! Я больше не чувствую себя частью твоей жизни! - её руки беспомощно вспорхнули вверх, потом с силой опустились. Эмбри шумно выдохнул. Медленно. Он провёл ладонью по лицу и прижал два пальца к переносице, прикрыв глаза — жест, который я знала слишком хорошо. Так он делал, когда изо всех сил пытался не сорваться. Но, кажется, она и её капризы здорово выводили его из себя. — Малия… - начал он предупреждающе. — Она постоянно где-то рядом! - перебила она, шагнув ещё ближе. — Она сводит меня с ума! А ты словно и рад этому! Последняя фраза прозвучала почти обвинением. Я отчётливо увидела, как напряглась его челюсть. Минуточку... А она — это я, что ли?! Они говорят обо мне? Неужели я всё же нарушила идиллию в их очаровательном союзе? Я невольно прикусила нижнюю губу, чувствуя, как внутри что-то неприятно щёлкнуло. Оказывается, я по-прежнему была причиной его хаоса. Жаль только, что меня это больше не интересовало. Однако, стоило ли мне вмешаться сейчас, раз уж речь и правда шла обо мне? Выйти и оборвать их спор одним своим появлением? Или же лучше позволить им самим разобраться в своих отношениях? Наверное, лучше всего будет и правда не вмешиваться, а просто насладиться этим маленьким шоу со стороны. Теперь же, когда я точно знала, что главной темой их конфликта было моё присутствие в Ла-Пуш, я спокойно вышла из своего укрытия. Сухая ветка хрустнула под подошвой — достаточно громко, чтобы меня можно было заметить… если бы кто-то из них вообще обращал внимание на окружающий мир. Но они были слишком увлечены друг другом. Я деловито пристроилась у крайнего дерева, прислонившись к нему спиной. Скользнув плечом по коре, я скрестила руки на груди, затем неторопливо переплела и ноги в щиколотках. Поза получилась почти ленивой — нарочито спокойной. Скрывать своё присутствие я больше не собиралась. Им всё равно было не до меня. Они даже и не заметили, как я вышла из леса. На моих губах застыла кривая, самодовольная ухмылка. Я чуть склонила голову набок, наблюдая за Эмбри со стороны. Что может быть приятнее, чем видеть, как у твоего бывшего закипает кровь при одном только упоминании о тебе? Если бы ты уже в который раз не разбивал мне сердце, милый… — мысленно усмехнулась я, едва заметно выпрямляясь и поднимая подбородок. — я бы тоже была к тебе чуть менее сурова. — Ты ведь сама позволила ей встать между нами, когда отвечала на все её провокации! - резко бросил он, делая шаг вперёд. — И не ты ли зачастую начинала их первой? А теперь ты говоришь мне, что устала от этого?! Его голос почти сорвался на крик, но в последний момент он всё же удержал себя. Малия уже раскрыла рот от возмущения, готовая вспыхнуть в ответ, как он тут же её перебил и продолжил: — А знаешь, дорогая, мне тоже уже всё это надоело! - его голос стал жёстче, ниже. — С момента её появления тебя словно подменили. Ты стала другой. Постоянно пытаешься меня контролировать, куда бы я ни пошёл, с кем бы ни заговорил. Тебе всё время что-то мерещится. Разве ты не видишь, как сама уже становишься одержимой ею? Последние слова он произнёс почти сквозь зубы. Моя бровь невольно поднялась вверх. Он... только что встал на мою защиту?! Лицо рыжей изменилось мгновенно. Былая уверенность испарилась, глаза расширились, а губы приоткрылись так, словно она только что получила пощёчину. Она явно не ожидала услышать нападение в ответ. Кажется, сейчас начнётся шоу! Сцена, разыгрывающаяся передо мной, становилась всё интереснее. Я удобнее перехватила руки на груди, чуть приподняла бровь и склонила голову, наблюдая за ними с почти театральным вниманием. Мне в первом ряду не хватало разве что попкорна. Было бы ещё забавнее, если бы они сейчас оба синхронно повернули головы влево… и снова увидели меня. Я даже на секунду представила её выражение лица. — Просто сделай так, чтобы она убралась из нашей жизни раз и навсегда, и тогда у нас с тобой снова будет всё, как прежде! - всплеснула руками Малия, её голос сорвался. — Мало того, что мне каждый день приходится делить тебя с твоими дружками, так ещё и твоя чокнутая бывшая свалилась мне как снег на голову! На последних словах её губы презрительно искривились. Малия и не догадывалась ещё, что эта «чокнутая бывшая» и сейчас была совсем рядом, и прекрасно слышала всё. Видя, какие эмоции в ней вызывала одна только мысль обо мне, я никак не могла сдержать улыбки. Она медленно расползалась по губам — ленивая, самодовольная. Я провела языком по внутренней стороне щеки, стараясь не рассмеяться вслух. — Ты изменился. Мне не нравится, как на тебя повлияло её возвращение! - выпалила Малия, и в её голосе впервые прозвучало не раздражение, а отчаянная попытка удержать ускользающее. Эмбри на секунду отвёл взгляд в сторону, будто собирался с мыслями. — Ты права. Всё стало только хуже. Он так легко согласился с её словами, беззаботно пожав плечами, словно речь шла вовсе и не о его отношениях, а о погоде. — Но разве дело в ней? - продолжил он, устало выдохнув. — Как по мне, так наши отношения умерли ещё задолго до начала лета. Единственное, что у нас ещё осталось друг к другу, — это претензии. Может, пора уже сделать из этого логичный вывод и оставить друг друга в покое? В его голосе не было злости. Хуже. В нём было полное равнодушие. Эти слова удивили уже нас обеих. Я даже невольно перестала улыбаться. В груди что-то неприятно кольнуло — неожиданно, совсем не к месту, — но мне вдруг впервые стало даже немного жаль её. Чисто по-женски. Прожить вместе больше года, а в финале услышать, что у него давно уже ничего к тебе не осталось, словно вы лишь от скуки коротали время вместе. Это и правда было жёстко. — Ты... бросаешь меня? - она уточнила его слова, указывая на себя рукой. Её пальцы едва дрогнули. Но, кажется, в её интонации было больше уязвлённой гордости, нежели разбитого сердца. Эмбри молча переступил с ноги на ногу. Под его подошвой сухо хрустнула ветка. Он перекрестил руки на груди, смотря на девушку с высоты своего роста, без каких-либо сомнений или эмоций на лице. Абсолютно бесстрастно. Он словно никогда и не любил её, а лишь притворялся. Просто играл свою роль. Мне было чуждо видеть его таким равнодушным и безжалостным. Мой Эмбри, которого я когда-то любила, был совсем другим. Он смеялся так, что хотелось смеяться вместе с ним. Умел обнимать так, что мир переставал существовать. Он был романтичным, тёплым, живым. И мне никогда не приходилось выпрашивать у него любви или внимания. Он давал их сам. Что же с тобой стало?.. Я едва заметно опустила взгляд, и впервые за всё это время внутри не было ни злорадства, ни торжества. Только тихое, горькое осознание — мы оба с ним изменились. Малия ещё несколько долгих секунд удерживала его взгляд. Не моргала и не отступала. Словно всё ещё надеялась увидеть в его глазах хоть малейший намёк на сомнение, сожаление или боль. Но она проиграла. Это было видно по тому, как дрогнули её ресницы. Она первой отвела взгляд. Глубоко вдохнула, расправила плечи и медленно натянула на зубы весьма неестественную улыбку. — Была рада знакомству, Эмбри Колл. Она произнесла его имя так отчётливо, холодно, с нажимом на каждую букву, будто за одну секунду они и правда превратились из любовников в заклятых врагов. — И ещё... иди к чёрту! Слова прозвучали тихо, но хлёстко. Она стрельнула в него взглядом — быстрым, острым, как наконечник стрелы, — затем резко развернулась. Рыжие локоны вспыхнули в воздухе огненной дугой и едва не коснулись его лица. Она пошла прочь ровной, выверенной походкой. Спина прямая. Подбородок высоко поднят. Так, словно через три шага он должен был сорваться с места, догнать её, схватить за руку, развернуть к себе и признать, что ошибся. Умолять её вернуться к нему. Ушла красиво — тут уж не поспоришь. Но Эмбри не сдвинулся с места. Он остался стоять там же, где она его оставила, и лишь безмолвно провожал её взглядом, пока рыжий силуэт не растворился среди деревьев. Она ни разу не обернулась. И в этом чувствовалось что-то окончательное. А ведь она и вправду его любила. Это читалось в каждом её едком слове в мой адрес, в каждом взгляде, в том, как дрожали её пальцы, когда она просила его здесь о внимании. Но, кажется, сегодня ему было не впервой ранить чьё-то сердце. Он уже испортил и без того шаткие отношения со мной, а теперь ещё и расстался с ней. И это была только первая половина дня. Когда силуэт Малии окончательно растворился между деревьями, а на поляне остался только он — один, неподвижный, — я не сумела перебороть себя и упустить такую возможность, как громко зааплодировать в их честь. Медленно. Лениво. С чувством. Аплодисменты эхом прокатились по лесу. Концерт окончен. Эмбри снова холост. Сердце ведьмочки эффектно разбито. Ну а я... снова оказалась во всём виновата. Браво! Он вздрогнул — едва заметно, но я это увидела. Затем резко повернул голову и мгновенно нашёл меня взглядом у кромки леса. И вот тогда его лицо изменилось. Он внезапно осознал, что я всё это время была здесь, видела и слышала всё. — Ну и сволочь же ты, Колл! - произнесла я, по-прежнему прижимаясь спиной к широкому стволу. Я продолжала отбивать в ладони медленный издевательский ритм, смотря на него с нахальной усмешкой на губах. Он устало выдохнул и закатил глаза, будто собирался с последними остатками терпения. — Чего тебе, Майклсон? - сухо бросил он, после чего тут же, не спеша, направился в мою сторону. В его походке не было ни агрессии, ни растерянности. Только усталость… и что-то ещё, едва уловимое. Я состряпала обиженную гримасу, будто его тон действительно меня оскорбил. — Как грубо! - протянула я в той же язвительной манере. Но стоило ему остановиться в паре шагов от меня, как я резко изменилась. Подняла подбородок и медленно улыбнулась — издевательски, но при этом почти ласково. — Похвально, конечно, что ты одумался, - продолжила я мягче, чем следовало бы. — Но неужели нельзя было бросить её в любом другом месте? Обязательно было тащить её в лес? Между нами повисло густое, почти осязаемое напряжение. Оно тянулось, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего неверного движения. Даже лес, казалось, затаил дыхание: ветер стих, листья замерли, где-то вдалеке оборвался щебет птицы. Он наблюдал за нами — за теми, кто всего несколько лет назад не мог даже надышаться друг другом. Кто не мог расцепить пальцы, будто разлука даже на час казалась для нас катастрофой тогда. Этот лес был свидетелем слишком многого. Наших тихих разговоров в полголоса, его ладоней на моей талии, моего смеха, который он ловил губами. Он всё помнил. А теперь вместо той любви видел только молнии в наших глазах. Колл стоял напротив, чуть сдвинув вес на одну ногу. Челюсть напряжена, а пальцы были сжаты в карманах широкой серой кофты на молнии. — Искал более уединённое место. - он пожал плечами, будто это всё объясняло, и прошёлся по мне вопросительным взглядом. — А ты что здесь делала? Следила за мной? Его слова вызвали у меня тихую усмешку. Я снова скрестила руки на груди, стоя перед ним в паре шагов. — Видимо, паранойя ещё и заразная! - я наклонила голову чуть набок, глядя на него снизу вверх. — Но открою тебе тайну, милый: мой мир не крутится вокруг тебя. Усмешка медленно сошла с моего лица. Я перевела взгляд на поляну за его спиной. — Это было наше с Тайлером место, - я сделала паузу, что не нарочно предало моим словам чуть больше тяжести. — Но, к сожалению, вы со своей драмой пришли сюда раньше меня. Я не стала вам мешать. На долю секунды в его глазах что-то вспыхнуло — я не смогла распознать, что, — но оно тут же сменилось привычной насмешкой. — Ну простите уж, Ваше Высочество! - ехидно произнёс Колл, театрально разведя руками. — Не знал, что поляна была уже занята. В его голосе не было ни капли сожаления. Только колкость и упрямое желание задеть. Но я принципиально не отвела взгляда. Даже не моргнула. — Теперь знаешь. Слова прозвучали спокойно, но твёрдо. Я смотрела прямо в его зрачки, давая понять без лишних фраз, что ему тоже уже пора уходить. Между нами снова повисла пауза. Он в очередной раз закатил глаза, раздражённо выдохнув. Но он всё же не стал со мной спорить, молча прошёл за мою спину и отправился прочь довольно быстрыми шагами. Он даже не оглянулся. И только когда его силуэт окончательно исчез среди деревьев, я позволила себе выдохнуть. Лес снова зашумел. Ветер осторожно тронул мои волосы. Но в груди всё ещё гремела гроза, оставшаяся после него. Эмбри Колл… Тот, кто без особых усилий умел пробуждать во мне всё самое светлое. Рядом с ним я становилась смелее, живее, ярче — будто внутри зажигался свет. И в то же самое время именно он вытаскивал наружу всё самое тёмное. Ревность. Упрямство. Гордыню. Жестокость в словах, о которой я потом сожалела. Я любила и ненавидела его одинаково. Наверное. Я оглянулась ему вслед через правое плечо. Его силуэт ещё мелькал между деревьями — уверенный, быстрый, почти раздражённый. Когда расстояние между нами стало достаточно большим, чтобы можно было больше не держать лицо, я медленно развернулась и зашагала в сторону мелких жёлтых цветов, рассыпанных по поляне, словно крошечные солнца. Трава была невысокой, бархатистой. Она мягко касалась щиколоток, цеплялась за кожу, словно пыталась удержать. Я остановилась где-то в центре поляны, среди этих маленьких солнц, и просто прикрыла глаза. Веки показались тяжёлыми, но не от усталости тела, а от усталости внутри. От бесконечных разговоров, недосказанностей, воспоминаний, которые не желали отпускать. Было так тихо вокруг. Лёгкий летний ветерок с особой нежностью коснулся моего лица, прошёлся по скулам, запутался в волосах. Он пах солнцем, травой и чем-то далёким, родным. Пах прошлым. Я медленно вдохнула его — и вдруг вспомнила... Тот самый день. За мгновение до смерти Тайлера я шла к нему на эту самую поляну. Сердце тогда колотилось иначе — не от боли, а от решимости. Я собиралась признаться ему. Наконец сказать вслух то, что слишком долго носила внутри. Попробовать стать друг для друга чем-то большим, чем просто друзья. Но не успела... Слова так и остались невысказанными. Он так и не узнал. Так и не дождался… В груди предательски защемило. Так резко, будто кто-то сжал моё сердце холодной рукой. Я невольно прижала ладонь к груди, словно могла приглушить эту боль пальцами. Губы дрогнули. — Привет, Тай... - тихо произнесла я в никуда, едва слышно, будто боялась спугнуть даже эхо. Мой голос растворился в тишине. Какая-то часть меня по-детски наивно верила, что где-то там он всё ещё может меня слышать. Что ветер донесёт мои слова. Что деревья, которые видели нас живыми, передадут их туда, куда не дотягиваются руки. И от этой мысли становилось чуточку легче. Только так я могла с ним говорить. Только так он всё ещё оставался рядом. — Хотела бы я спросить, как твои дела… или о чём ты сейчас думаешь, - голос мой звучал непривычно хрупко. — Вот только ты не ответишь. Немного странно говорить с тобой вот так. Я на секунду замолчала, поймав себя на том, что разговариваю с пустотой, с воздухом, с шелестом листвы. Со стороны это, наверное, выглядело странно. Почти безумно. Тихая усмешка сорвалась с моих губ. — У меня всё потихоньку налаживается. - я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. — Я снова вернулась в Ла-Пуш. Можешь мной гордиться, ведь это решение далось мне очень непросто! Пальцы невольно сжались в кулаки, пытаясь справиться с болью внутри. — Мне тяжело было появляться здесь после того, как ты… Слова застряли. Горло резко перехватило. Я оборвала себя на полуслове и до боли прикусила внутреннюю сторону щеки, будто физическая боль могла перекрыть ту, что поднималась изнутри. Оказывается, произнести это вслух было куда сложнее, чем прокручивать в голове. Тот вечер вспыхнул перед глазами слишком чётко — обрывками, звуками, криками, запахом крови. Сердце сбилось с ритма. Мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы вернуть контроль над дыханием, унять дрожь в голосе и проглотить ком, который упрямо душил изнутри. Я медленно выдохнула. — Здесь стало как-то… непривычно, наверное. Всё вроде бы по-старому... вот только тебя рядом нет. А это всё меняет. Всё… Тишина мягко окутала меня, словно принимая мои слова. Я плавно опустилась коленями на пушистую траву. Она пружинила подо мной, тёплая от солнца, чуть влажная у корней. Ветер легонько покачивал головки жёлтых цветов, травинки касались моих рук, щекотали кожу, словно живые. Я провела ладонью по их зелёным макушкам, медленно, бережно, будто боялась причинить им вред. Я улыбнулась. — Помнишь, как ты учил меня обращаться в волка на этом самом месте? Прошло уже больше трёх лет с тех пор... Слова повисли в воздухе. Осознание цифры ударило неожиданно сильно. Три года. Это так много без него — и в то же самое время одно мгновение. Я сглотнула. — Если бы ты только знал, как я по тебе скучаю… как сильно мне тебя не хватает… Голос предательски надломился. В глазах защипало, и мир передо мной начал слегка расплываться. Каждое новое слово давалось тяжелее предыдущего, будто я вытаскивала их из глубины груди, где они годами лежали неподвижным грузом. Я опустила взгляд на траву, моргнула, пытаясь сдержать слёзы. — Я знаю... - за моей спиной неожиданно раздался тихий мужской голос. Голос, который невозможно было перепутать не с чьим. Внутри всё мгновенно перевернулось вверх дном. Сердце будто остановилось — и тут же ударило с такой силой, что стало больно дышать. Кожа покрылась мурашками, холод прокатился по позвоночнику вниз, а слёзы на ресницах застыли. Меня словно окатили ледяной водой. Я не помню, как резко я вскочила на ноги. Не помню, как обернулась. Помню только этот взгляд. Пара до боли знакомых глаз. И в ту же секунду я застыла. Всё вокруг начало куда-то ускользать — лес размылся, звук ветра стал глухим, земля под ногами пошатнулась, словно я стояла не на поляне, а на краю обрыва. А он просто стоял напротив и улыбался. В руках пробила мелкая дрожь. — Тайлер?..