Хочу убежать, от холодного взгляда...

- Итак, вот, - маленькая синенькая лапка указала на небольшую деревянную колыбель с занавесочками. - Так значит это она... Но, когда они успели? А может они уже и женаты и вообще... - теперь уже белые лапки прикрыли рот, будто пытаясь сдержать поток сумасшедших мыслей. Кажется не вышло. Глаза кошечки вращались, а сама она уже падала, явно забежав куда-то не туда. - Эй, Шарли! Аккуратней! - о, как это мило и как по мужественному он подхватил её за талию, предотвратив падение. - Спасибо, Хеппи, - она отряхнула платьице, - Но знаешь, меня гложит непонятное, нехорошее предчувствие. Что-то пойдёт не так, произойдёт что-то плохое... - голос встревоженной кошечки затягивал в глубины, наливал мозг сквозь уши страхом. - И... что же это будет?.. - да, на синего кошака определённо действовали её чары. - Я не знаю. - Может быть, это вампир. Или оборотень. Или у Леви, к которой пошла Люська, есть... Ай! Айайай! - заинтересованная речь шавермы была грубо прервана весело подожжённым хвостом обладательницей, только что открывшихся, после сна, голубых глазищ. - Что такое, Хеппи? Прекрати, ребёнка разбудишь. Аааа! Хеппи! Хеппи! Ты ГОРИШЬ! Но это было и без Марвел ясно. Маленький розововолосый чертёнок, проснувшись и изнывая от скуки, схватил свою синюю няньку за длиннющий хвост и оп!.. Тот загорелся! Ошеломлённая своим открытием, на несколько секунд она выпустила свою жертву и принялась разглядывать свои чуть покрасневшие ладони. Затем потёрла их друг о друга, хлопнула - вокруг разлетелись искры. Они проникли везде - и на деревянную решетку кроватки, и на белую простыню, и на сковывающий движения комбинезончик, и на шерсть говорящей кисоньки, так весело заметавшейся по комнате и так интересно визжа! Самым классным было то, что искорки (первые подруги девочки) прожигали всё, к чему прикасались, НО... это абсолютно не относилось к самой малышке Сердоболии. Девочка глотала искры, как снежинки. Она смеялась, наслаждаясь теплотой на языке, пока вдруг не вспомнила, о любимой своей игрушке - о маленьком глупом пушистом коте. Беднягу зажали в страшных клещах, являющихся в действительности просто детскими руками, и так, прижав к себе, сопели ему на ушко что-то, что веял милым губкам сон. Вот так сидела Шарли на краю кровати, Драгнил же в ней самой (кровати естественно) лежал. И путь обоих в край бесед лежал. Они болтали и счастливая улыбка, не покидала более прекрасных губ. Кто знает, скоро ль матушка вернётся... *********************************** Красивая молодая девушка с лёгким скрипом приоткрыла дверь своего дома и первым же делом в её миленький носик бросился ужасный запах гари, а большим сверкающим глазкам предстала ужасающая картина. Вещи были разбросаны в полнейшем беспорядке, на полу в свежей лужице молока плавали кусочки стекла, кое-где, например на крючке в кухне, валялись куски шерсти, как белой так и синей, ранее аккуратно заправленная кровать, была помята и перевёрнута, а одна из ламп треснула и погасла. В довершение картины, бедняжка Шарли,с растрёпанной шерстью, болтающаяся на подтяжке своего платьица, зацепившейся за вешалку, и повисшая на ней, безжизненно покачиваясь! А в колыбельке, рядом с мирно спящей розововласой принцессой, дымился Хеппи с подпаленной шерстью. Вся эта картина в целом, очень живописно напоминала стихотворение "Просто приходил Серёжка, поиграли мы немножко", причём здесь эдаким Серёжкой была никто иная, как наша малышка, внезапно обнаружившая в себе магию отца. Всё это было так ужасно, что Сердоболия на некоторое время потеряла способность соображать. ******************* Златовласая красавица быстро передвигалась по направлению к дому и дорога казалась ей лёгкой, благодаря забытым, у подруги, тяжёлым мыслям. Ночь рядела, словно тёмная её краска состарилась и начала осыпаться, а под ней, на белом холсте неба светлела утренняя акварель. Было довольно тихо, но тишина эта не угнетала и не звенела в ушах, а наоборот большим и мягким слоем плавно ложилась на мысли, прикрывая все углы и неровности. В хорошенькой головушке вертелось лицо её синевласой подруги и задорный вопрос - "Имя уже дали?", заданный ею с приятной улыбкой. Этот вопрос нужно было тщательно прощупать, осмотреть и повертеть со всех сторон, ибо ответ никак не хотел приходить в своей конечной форме. Где-то вдали, кажется, показался кроваво-золотой кусочек солнца и наша красотка побежала ему навстречу, вспомнив, что уже довольно долго ребёнок дома без неё... ********************* - Ну вот и всё. Не шали так больше! - нежная материнская улыбка слетела с ангельских губ вместе с этими словами. Фух. Работ наконец-то окончена. Пол утра, а то и больше, потрачено на уборку. Нда. Кто бы мог подумать, что что прелестное крошечное создание может так набедокурить. Половину посуды пришлось выбросить, час ушёл на стирку, мусора набралось четыре пакета, да ещё и вдобавок пришлось не только отмывать всё окружающее пространство, но и тушить то и дело возникающие весёлые огоньки. Плюс ко всему, ребёнка нельзя оставлять надолго одного. То одно, то другое ему нужно. Люси уже очень сильно раскаивалась и не понимала, как вообще могла она оставить ребёнка так надолго! Понятно теперь, почему то и дело так сердце прыгало и зажималось от страха. Но всё. Отныне подобных ошибок не будет! - Конечно не будет, - слащавым голоском заговорила Люси, - Я тебя больше не оставлю. Утипутипути. Кто у нас самая красивая? Ты у нас самая красивая. Да. Правда Нюсечка? Да, моя хорошенькая? - в ответ на все эти игривые речи раздавался весёлый детский смех, от которого блондинка улетала на седьмое небо от счастья и восторга. Так продолжалось бы ещё кто знает сколько, но яичница на сковороде начала давать о себе знать, а огненная крошка вдруг убежала в царство Морфея и её мать не стала мешать малышке. Было тихо и только запах чуть подгорелой яичницу наполнял квартиру, когда окно над кроватью заклинательницы с грохотом распахнулось и в него влетела растрёпанная мордашка, с такой улыбкой, какая могла принадлежать только отцу этого семейства. Вслед за головой, в комнату въехала шея с шарфом, а затем и всё остальное и стало видно, что этого взрослого ребёнка, пыхтя и тяжело взмахивая крыльями нёс синий кот с подпаленной шерстью и потрёпанными крыльями. - Привет, Люська! Я жрать хочу! - с широченной улыбкой и огромными глазами прокричала эта наглая, обрамлённая волосами-ветками сакуры, морда. - Айя! И я тоже! Только не подпускай ко мне этого монстра! - вторая такая же морда, только синяя и кошачья. - Монстра? - не понял Драгнил. А на Хеппи тем временем надвигалось торнадо со сковородкой в руках... - Монстр, говоришь?... Не подпускать, говоришь?... Кушать, значит, просишь?.. А кавардак здесь кто устроил?... Всё Монстр, наверное?... - ой Хеппи... Беги. ********************* Журчание воды было одним из любимых звуков Сердоболии. Она могла часами слушать, как ручеёк бежит, переливаясь между камнями, или как поют капли, срывающиеся с кончика сосульки и разбивающиеся о железный подоконник, или дождь, так глухо и как-то даже не по водному, постукивающий по зонтику, вовсе не пытаясь разобраться, какого он цвета и формы и кому принадлежит, богачу или бедному. Да она, обожала слушать воду, но отнюдь не настолько сильно она любила на неё смотреть, чтобы часами выжимать старую серую тряпку и возиться в ведёрке, моя пол. Ну кто мог подумать, что этот идиот Драгнил, не обращая даже внимания на её усталость, не заметит вовсе вымытого пола и так нагло уронит с тарелки огромный кусок яичницы, затем, направляясь к холодильнику, столкнётся со своим "милым" котом, несущим в лапах новенькую бутылку молока, и, по видимому издеваясь, уронит её на пол, а потом, решив, видимо, окончательно прикончить златовласку, подскользнётся на этой самой луже молока и упадёт на осколки стекла, подняв такой вопль, что его крошечная и отнюдь не спокойная малышка проснётся и подхватит вой своего отца. А убирать всё, залечивать "раны" и успокаивать огненных малышей - ребёнка помладше и дитятко старше её самой - конечно же Люси! Она была в восторге. Но вот теперь наконец, почти всё окончено и именно поэтому у дочери Лейлы нет ни малейшего желания часами сидеть над ведром и выжимать тряпку, наслаждаясь звуком беловатой воды, струящейся между пальцев. И ещё. КАК ЖЕ ЕЁ ВЫБЕШИВАЛ ЭТОТ ПРИДУРОК, ПРЕДЛАГАЮЩИЙ ПОМОЩЬ, НО ЛИБО НЕ ДЕЛАВШИЙ НИЧЕГО, ЛИБО ЕЩЁ БОЛЕЕ УСУГУБЛЯВШИЙ ПОЛОЖЕНИЕ! И Люси бесилась. Взрывалась, закипала как вулкан, грохотала, словно гром после молнии... Но молча. - Слушай, Люся... - несмело заговорил юноша, слегка притронувшись к плечу любимой, - Ты это... - Да? - тихим голосом поинтересовалась та, к кому были обращены эти слова, и, слегка поёжившись, прижалась к любимому. - Прости, - чистосердечно сказал он. Он всегда был прям и чист, чист и лёгок, лёгок и... Он был Нацу. - Конечно, - и она, улыбнувшись и закрыв глаза, положила голову ему на плечо. И заснула. А он, нагнувшись так, чтобы не разбудить её, поцеловал её в лобик. Она не просто мать его детей, она - всё. Они сидели на её диванчике, купленном бог весть когда, со стареньким покрывальцем, полученным за одно совместное задание. Тогда он впервые поцеловал её. В ответ на признание в любви... Обычно такие вещи хранят в особенных коробках для особенных воспоминаний, которые пылятся где-то в чулане, или в каких-нибудь рамках или бывают повешены на стену или ветшают где-то в специальном месте, но здесь было не так. Этот "особенный" трофей с памятного задания был почти сразу уложен на мягкий желтоватый диванчик и так оттуда и не перемещался. Здесь он был нужнее. ************************************** Квартира вокруг них не то, чтобы блестела, но была вымыта, выметена и вычищена по нескольку раз и манила взгляды уютной свежестью. Вместо разбитой лампочки решили на время поставить на шкафчик свечу, отбрасывающую мягкий свет, на потемневший мир. Драгнил тихо сидел на этом самом диванчике и размышлял, медленно дыша, осторожно поглаживая руки дочери звёзд, сложенные на уснувших коленях, и легонько придерживая её прелестную голову на своём плече. На голове её был повязан тёмный платок, отделяющий золотые распущенные волосы от нежненького личика. В колыбельке тихо посвистывала сквозь сон малышка, а рядом с ней, свернувшись синим клубочком, лежал малыш Хеппи, уже вовсе не маленький, для кота. Всё было по-ночному темно и окрашено теплом одной, самой нужной, свечки. ************************************** - С... С обрым урррром! - потягиваясь и зевая проснулась Люси. - И тебя с "обрым уром", дорогая, - посмеиваясь, поприветствовал любимую Нацу. - Ну не смейся, я же только что проснууууууулась, - начала было возмущаться, но снова зевнула, юная мамаша. - Нет, нет, не вставай - сегодня я готовлю, - остановил красавицу сын Игнила, заметив, что она собирается подниматься. - Ты - готовишь? - недоверчиво переспросила Люси. - Да, я. Не беспокойся. - Выглянув из кухни, подмигнул любимой Драгнил, - Это будет... завтрак в постель! Однако отдохнуть им не дали. За всю сегодняшнюю ночь, что странно, дочь этих двоих не разу не высказывала голоса, словно хотела, наконец, дать им выспаться. Но теперь она взорвалась. Она ревела, причём ревела в голос, и голос этот сопровождался усиленным дрыганьем ног и поджиганием кровати, которую бедная мать хотела уже гасить водой, но хорошо, что в доме был ещё отец. Два огненных убийцы дракона в доме это конечно нелегко, но хорошо для них самих, так как они могут питаться огнём друг друга, не имея возможности есть свой собственный огонь. Но девочка пока могла есть только мамино молоко. Так она и сделала. Присосавшись к родительской груди, девочка на время успокоилась и, обхватив ручонками предмет своих кормлений, молча сосала молоко. А у Нацу сгорели сырники. - Люсь... - начал огненный маг, молча наблюдая, как кто-то другой прикасается и целует ЕЁ грудь. - Что, Драгнил Нацу Игнилович? - с невозмутимым видом ответила кареглазка, тем самым начав воплощать свой вполне интересный план по достижению брака в жизнь. - Чего? Как ты меня назвала? Нацу кто? Драгнил...- он мигом забыл, зачем к ней обращался, задавшись новым вопросом. - Игнилович, - со спокойным видом, даже не развернувшись от окна к вопрошаемому лицом, ответила девушка, - Отчество у тебя такое. Никогда не слышал что ли? - Нет. А что это такое? - произнёс наивный дракон, - Ты мне объяснишь? - Отчество, это имя твоего отца, по которому называют и тебя. Преимущественно используется в России, - пояснила мамаша, спокойно кормя дочь и покачивая её, чтобы успокоить. - Россия? Не слышал. Подожди, моего отца? И что, в этой России, всех называют Иг-ни-лго, нет, ло-ви-ча-ми? - не догонял папаша. - Нацу, я всерьёз подумываю, не выбил ли у тебя Грей все мозги в драках. Не лично твоего отца. Отчество у каждого своё и даётся оно в честь отца лично каждого. Ну как этого можно не понимать?! - немного рассердившись, она наконец повернула к нему голову. - Ой, я значит один такой. Единственный? А ты кто? - растерявшись, попытался спасти положение Игнилович, совсем позабыв про кофе на плите. - Я - Люси. Но, так как я думаю, что ты спрашивал не об этом, я скажу. Я - Джудовна. Сердоболия Люсьена Джудовна, - немного резким тоном ответила женщина. - Хорошо, ну а кто тогда Хеппик? - не отставал Нацу. - Нацович. Драгнил. Ты ведь нашёл и вырастил его, так? Как отец. Так что и отчество у него твоё. Достойный сын Драгнил Хеппи Нацович, отца своего Драгнила Нацу Игниловича. Гордись, - и она улыбнулась. - А... - Нюся. Я подумала, это будет хорошим именем, для нашей дочери, а? - произнесла Люси, поняв, что за вопрос её любимый собирался задать. - Нюля, - поправил её он. - Но понимаешь, она Нюся. Имя, собрано из твоего и моего. "Н" - это Нацу, а "-юся" - это я, Люся. И понимаешь.... - но она замолчала и улыбнулась, будто поняв что-то в своём Нацу. Их дочь не должна быть шаблоном. Она будет личностью. Для него она будет Нюлей, для людей - Нюсей. И она продолжила, - Сердоболия Нюся Нацовна. Не забывай - хоть она и твоя дочь, она обязана носить твое отчество, но вот фамилию... Увы, её мать не замужем и потому бедной девочке приходится носить фамилию Сердоболиев, - как-будто опечалено и даже обвиняюще сказала она сыну огня. - Но... - Что, "но"? Будь ты моим мужем, я была бы ДРАГНИЛ! И она тоже. Только подумай - Драгнил Нюся Нацовна. Хорошо звучит, а!? Вижу. Вижу, что хорошо, - довольно произнесла Люси, всплеснув руками. Ребёнка в них, естественно, давно уже не было - заботливая мать уложила спящее дитя обратно в колыбельку. А имя-то действительно хорошо звучало! - Драгнил. Ох, как же хорошо это звучит! Нацовна Дра!... Нет, ну до чего же хорошо! - Нацу улыбался и поглаживал свой подбородок, словно бороду, как вдруг вскрикнул, - Кофе! - и побежал на кухню, где шипела аппетитная пенка. А кофе-то - сбежал. Не стал ждать окончания разборок. И Люси не стала жать и, достав из холодильника сгущёнку и поставив чайник, сделала себе и постоянному гостю, да шаверме, по бутерброду с кружкой чаю. И Нюська не стала ждать - описалась, проснулась, разревелась и не дала родителям дозавтракать и нормально одеться.И жизнь не ждала. Она шла своим чередом, подгоняя и подбадривая уставших жить, всякими сюрпризами и неожиданностями, радуя их и помогая чем можно.