Хочу убежать, от холодного взгляда...

- Э-эй! - раздавалось громогласным эхом, отлетавшим от синеватых ледяных стен, пола, потолка и даже узеньких, похожих на доски перекинутые с одного столба на другой, только из замороженной воды, переходиков, сверкающих прямо под куполом чудесного здания. "Тук-тук" звучали чёрные каблуки мужских туфель. Они шли очень быстро, еле поспевая за носами этих же туфлей, и стучали при этом так, что могли разбудить даже солнце - не то, что младенца. - Э-эй! Есть кто дома? Дождия, ты-то куда подевалась?! - кричал на весь свой ледяной замок, и по совместительству дом, Грей. У него был тяжёлый день, Люси он дома очень долго не заставал, а когда застал, она была с этой, недостойной её, головешкой. И теперь по непонятной причине ему хотелось неприменно видеть жизнь в своём доме. Ему не хотелось, как обычно прийти в успокаивающий холод, после трудного дня, запереться от Локсар, и лечь на холодный пол, отдавшись на растерзание мыслям, чтобы снова всю ночь не спать и медленно прожигать себя изнутри. Нет. Не этого ему сегодня хотелось. Ему хотелось взглянуть на детей, погладить их по щекам, посыпать снегом и поцеловать каждого в лобик. И поговорить Дождией. Как-никак живут вместе. Она - мать его детей, и он должен помнить об этом. И он помнил. - Дождия, да где же, чёрт возьми, ты носишься?! - снова вскрикнул Фулубластор. И в этот момент, в проёме двери на самом верху лестницы, придерживаясь за корниз, появилась маленькая, тоненькая фигурка. Полурасстрёпанные волосы были собраны белой и тонкой ленточкой в слабый невысокий хвост на левом боку. С груди и до самого пола шевелилось от сквозняка большими складками светло-голубое платье, облегающее на груди, талии и бёдрах, а ниже свободно спускалось по ногам. Оно было покрыто узорами, цвета воды в глубине океана. На плечи была накинута белая кофта в дырочку, а на ногах были серебристые туфли-лодочки. - Ты что, выряжалась всё это время? - крикнул Грей, приметив, как красива его сожительница. - Прошу вас, милый Грей-сама, потише, - её мягкий полушёпот голоса тоже подхватило эхо и понесло по замку. Она неслышно сбежала по лестнице, с глазами сердечками и спросила, - Вы хотели видеть Дождию? Вы соскучились? - и, не обращая внимание на мотание головой своего возлюбленного, она обняла его, затем отпрыгнула, будто позволила себе лишнего, и прибавила, - Извините, милый Грей-сама, Дождия баюкала детей. Они очень часто просыпаются. Беленький всё время подтаивает и Дождии приходиться делать ему холодненькую ванну, кормить его ледяным молоком и посыпать инеем, чёрненький очень голодный и постоянно хочет есть и Дождии нужно кормить его каждые полтора часа. А девочка болеет. Её, бедненькую, Дождия непременно должна носить на руках, баюкать и кормить грудным молоком, предварительно выпив горячего чая. А у Дождии и у вас дома нет ничего горячего и девочка болеет. У неё, кажется простуда, поэтому Дождия укрыла её тёплым-тёплым пледом, но Дождии всё равно страшно за дочку. Выслушав такую неутомимую речь, Грей, приобняв Локсар за талию, пошёл наверх, в спальню. Кровать женщины-дождя была очень мила и двухместна, но Отмороженный не стал к ней приглядываться, а обратил всё своё внимание на детей. Они, все трое, лежали в совершенно одинаковых деревянных люльках-качалках. Все они были поставлены близко друг к другу и соединены интересным механизмом, по принципу которого, если начать покачивать одну люльку, тоже делают и другие. - Покажи мне Леона, Джу, - в пол голоса попросил Грей. - Но милый Грей-сама... Вот он, - она чуть приподняла покрытое инеем одеяльце и показала на беловолосого малыша, погладила его по головке, а затем, с материнской заботливостью снова укрыла его холодным одеялом. Потом прибавила шёпотом, - Милый Грей-сама, Дождия хочет напомнить, что вы сами сказали, что нельзя называть его Леоном и... -И?.. - попросил напомнить ледяной маг. -...и вы назвали ребёнка Леном, - закончила фразу Локсар. Они осмотрели второго - крепыша с чёрными в отца волосами. Приглядевшись к нему, отец его предложил: - Давай назовём его Нацу? - Что, милый Грей-сама? Вы хотели сказать, назвать его Греем младшим, ведь он так похож на вас? Дождия это может. - Нет же, нет. Я не знаю почему, но пусть будет Нацу, - пробормотал Фулубластор и получил утвердительный ответ. На самом-то деле он конечно знал, что всё дело в том, что "Головёшка" его лучший друг, но не хотел говорить этого. И вот наконец предстала малышка. Её мать взяла её люльку за край, потянула и механизм растянулся, но продолжал работать по- прежнему, а девочка была теперь ограждена и не имела возможности заразить братьев. Как две капли воды была похожа малютка, скрытая под пледом, на свою мать, но что-то в ней было такого, что признавался отец её сразу. Грей наклонился над ней, пощекотал её ушко, поцеловал после Дождии в лобик и прошептал: - Ах, красавица. Зачем у тебя не жёлтые волосы и не карие глаза? Ты была бы тогда совсем прекрасна... А бедняжка Локсар услышала это и... заплакала: - Ах, вы не любите Дождию! Вы любите соперницу, а больше никого не любите. И даже детей не любите! И дочь ваша, как и остальные ваши дети, как и Дождия, не видят вас и не помнят вас! А вы помните только соперницу! Так называйте же свою дочь - Люси! - вскричала несчастная, думавшая предложить имя "Ул", чтобы порадовать возлюбленного своего, но теперь решила дать именно такое имя, чтобы хоть как-то привлечь Его внимание к дочери. Ему имя понравилось. И он утешал влюблённую, и обнимал её, и целовал в щёку, и говорил, что хочет сильно-сильно полюбить её, хоть и не может. И что купит им плиту и выделит для них с дочерью тёплую зону. И всё было хорошо и не холодно, а впервые за долгое время спокойно и тепло. Но дети - они и в Грузии дети. Проснулся драчун Нацу, потому что описался, полез в люльку к Лену, стукнул его, разбудил, заревели вместе, проснулась Люси и обиженно заревела, подумав, что других кормят, а её нет, а она проголодалась, и заголдели втроём. И все они ревели, а родители носились по дому и, как могли, успокаивали. Жизнь не стоит просто так. Она толкает и пинает ленивцев и даже тащит по земле, если сами не идут, но не даёт оставаться на месте и умирать. ********************** - Леви, - Гажил даже причесался и надел фрак. Он стоял на одном колене перед своей крошечной богиней и взволнованно, боясь разочарования, молвил, - Выйдешь... за меня? КОНЕЦ ПЯТНАДЦАТОЙ ГЛАВЫ