Чудо сумеречного мира

— Ещё раз! — его голос прозвучал резко и требовательно, словно удар хлыста, когда я, вся в поту и дрожа от напряжения, в очередной раз рухнула на колени. В тот день я увидела другую сторону Бенджамина. Не того спокойного, почти отеческого защитника, а напористого, безжалостного война, как в своем видении. — Ты уверен, что эти... методы ей необходимы? — египтянин обратился к главе семейства, его бархатный голос звучал с лёгкой ноткой сомнения. — Они кажутся излишне суровыми. — Расширять познания — всегда благо, но и я не до конца понимаю твою методику, — Карлайл повернулся к Джасперу, его учёный ум явно искал логику в происходящем. — Неужели этот необычный подход принесёт плоды? — Мы должны использовать все доступные средства, включая дар Бена. Упражнение доказало свою эффективность. Взгляните на неё. Я сидела на земле, опираясь на дрожащие руки, и пыталась перевести дух. Вся одежда прилипла к телу, пропитанная потом. Воздух с хрипом врывался в лёгкие, и я судорожно глотала его, словно рыба, выброшенная на берег. — И всё же я сомневаюсь, — задумчиво произнёс Карлайл, и в его голосе звучала искренняя обеспокоенность. «Ну вот, влипла, Лиза. Окунулась с головой в сумеречный мир — теперь расхлёбывай. Жизнь — это постоянная борьба. Так, соберись. Поднимайся. Сражайся», — пронеслось у меня в голове сквозь туман усталости. Собрав последние силы, я поднялась с колен. Отряхнула ладони о бёдра, смахнула с лица мокрые пряди волос и гордо подняла подбородок, встречая взгляды собравшихся вампиров. В их глазах читался не просто интерес — там горел огнь любопытства хищников, наблюдающих за необычной добычей. — Думаю, она почти постигла суть, — раздался размеренный голос Джаспера. Прошла ещё минута, пока я стояла, опираясь о дерево, и пыталась восстановить дыхание, не в силах вымолвить ни слова. Даже осознание, что впереди ждут тренировки и посложнее, не пугало так, как мысль о том, что прямо сейчас придётся снова погрузиться в этот ад. Будущие препятствия казались абстрактными, а вот боль в мышцах и свинцовая усталость — очень даже реальными. — Ещё раз! — снова прозвучала железная команда Хейла. Бенджамин тяжело вздохнул — единственный признак того, что это даётся и ему нелегко, — и плавно поднял руку. Из-за ближайшего дуба бесшумно выплыл толстый, живой стебель, похожий на лиану. Он обвил моё тело с пугающей скоростью, прижав к стволу с такой силой, что кости затрещали. Стебель скользил по коже, холодный и влажный, сжимаясь всё туже, и его мощь можно было сравнить разве что с объятиями гигантского питона. Каждое движение руки египтянина стебель повторял с пугающей, бездушной точностью. — Сильнее, — скомандовал Джаспер, его глаза были холодны и беспристрастны. Бенджамин сжал кулак, и в ту же секунду зелёные путы сдавили мою грудь так, что мир померк перед глазами. Смысл этой изуверской тренировки заключался в том, чтобы я выпуталась из этих объятий, используя не грубую силу — её было явно недостаточно, — а свои гибридные способности, которые только предстояло раскрыть и обуздать. Так повторялось снова и снова, раз за разом, пока до меня не начало доходить: ответ кроется не в напряжении мышц, а в напряжении воли, не в силе тела, а в силе разума. --- Ровно через два дня в моей жизни произошло нечто, граничащее с волшебством. Я прогуливалась с Сетом по опушке леса. На удивление, этот юнец оказался на редкость дружелюбным и светлым человеком. Пожалуй, он был единственным из квилетов, кто относился ко мне... нормально. Как к равной. В его глазах не было ни капли презрения или опаски. Наоборот, они искрились неподдельным жизнелюбием и какой-то детской непосредственностью. Его улыбка была заразительной, полной задора и абсолютно искренней. Волосы, тёмные с рыжеватыми прядями, красиво отливали на заходящем солнце. Он шутил, смеялся и улыбался так легко и открыто, словно вокруг не было вечной вражды, опасностей и тайн. Какая ирония. Впервые за долгое время я могла просто говорить с кем-то, не боясь быть неправильно понятой или осмеянной. На секунду я почувствовала нечто странное внутри. Тёплую искру. Искру надежды. А может, то была искра той самой безусловной преданности, которой мне так не хватало всю жизнь. Я ощутила, что теперь есть кто-то, чьё сердце бьётся в унисон с моим беспокойным ритмом. Сердце, полное отваги и доброты. И возможно, именно это храброе сердце сможет защитить меня, если грянет беда. Я разглядывала его украдкой, словно редкую картину в музее, пытаясь разгадать все грани его натуры. Такой безудержный оптимизм. У Клируотера был колоссальный потенциал. Жаль, что Сэм не приложил усилий, чтобы вернуть «песочного волка» в лоно стаи. В этом юноше не было ни единого изъяна. Можно сказать, он был самым цельным и чистым из всех оборотней, каких я встречала. Я поймала себя на мысли, что могла бы доверить этому человеку свою жизнь. Кто знает, что готовит нам судьба. Сет нарушил мои размышления вопросом: —А ты любишь природу? Есть что-то самое любимое, на что можно смотреть вечно? Например, бескрайний лес или цветущая равнина? На его вопрос я ответила, что больше всего люблю горы. Это была чистая правда. Я всегда обожала смотреть на заснеженные горные вершины. Они казались такими величавыми и неприступными, словно обитель самих богов. К сожалению, в моих родных краях было мало возвышенностей, но, приезжая в другие страны, я могла часами любоваться ими. Казалось, будто там, наверху, где скалы пронзают небо, и правда высится Олимп или Асгард. Что-то царственное и недосягаемое для простых смертных. Но теперь... теперь и я не совсем человек. Неожиданно Сет достал из кармана мягкий шёлковый платок и повязал его мне на глаза, погрузив мир во тьму. —Доверься мне, — тихо сказал он, и в его голосе не было ни шутки, ни лукавства. Послышался знакомый звук — хруст костей и тихий стон, — и через мгновение я ощутила под ладонью густую, тёплую шерсть. Сет, уже в облике волка, аккуратно поддел меня мордой, приглашая забраться на спину. Я послушалась, ухватившись за него покрепче, как он и просил. Ветер приятно трепал волосы, изредка щекоча лицо пролетающими мошками. Запах леса — хвои, влажной земли, грибов — смешивался с другим, более влажным и свежим ароматом. Не просто намёк, играющий в воображении лазурными и бирюзовыми красками. Нет. Это был настоящий, слышимый даже сквозь повязку шум. Шум падающей воды. Похожий на... водопад? Однако «песочный волк» не сбавлял хода. В памяти всплыл обрыв, с которого когда-то прыгнула Белла. Сердце сжалось от давнего, чужого, но такого живого ужаса — ведь для моей кумиры тогда всё могло закончиться. Но нет. Джейкоб спас её. Если бы он только знал, как я ему благодарна. Не только за его безграничную преданность, но и за всё, что он сделал для этой семьи. Теперь, возможно, и для моей семьи. Я действительно считаю этих людей своими героями. Моими кумирами, ведь то, что они совершили, непостижимо для обычного человеческого разума. При мысли о том обрыве, меня снова охватил холодный ужас. Я никогда не боялась высоты, обожая скорость и адреналин. Но сейчас меня волновала не высота. Меня терзала мысль, что мы находимся на священной территории квилетов, куда мне, чужаку и гибриду, вход, наверное, воспрещён. Я осторожно дотронулась до его уха, пробивающегося сквозь густую шерсть. —Сет, — прошептала я, стараясь не открывать рот слишком широко, чтобы туда не залетела какая-нибудь мошкара. И не встретила свой конец. Занятная метафора. Мошки — это люди, что попадают в лапы судьбы. Или, может, точнее будет — мы все попадаем в ловушку того, что считаем своим пристанищем. Но я отгоняла от себя мысль, что дом Калленов — это ловушка для меня. Нет, здесь крылся куда более глубокий смысл. Отвлёкшись на философские размышления, я снова почесала волка за ухом, на этот раз настойчивее. Мышцы его шеи под моими пальцами напряглись — он повернул голову. Я наклонилась ниже, к его уху. —Ты уверен, что моё присутствие никого не побеспокоит? — прошептала я, и голос мой прозвучал чуть сильнее, чем я планировала. Он внезапно остановился. По звукам, мы были в глубине леса, но теперь неслись куда-то в сторону, подальше от обрывов. Я почувствовала, как он наклонил голову и мягко ткнулся мордой мне в руку, подставляясь под поглаживания. Ощущение его мягкой, живой шерсти под пальцами невероятно успокоило. Клируотер тихонько заурчал — низкий, грудной звук, больше похожий на мурлыканье огромного кота, чем на рык волка. Этим он пытался сказать мне: «Всё в порядке. Ты в безопасности». И мне отчаянно захотелось ему поверить. — Хорошо, — я снова погладила его по загривку, — я тебе верю. «Песочный волк» фыркнул, будто говоря «ну наконец-то», и снова ринулся вперёд, вглубь леса. Всё это время, пока Клируотер нёс меня на своей спине, я думала о клане. Наверное, они уже хватились меня. Или, возможно, Сет успел предупредить и квилетов, и Калленов о нашей вылазке? В данный момент мне не хотелось об этом думать. Мне было смертельно интересно, что же задумал этот сорванец. Что-то даже расхотелось называть его мальчишкой — он был всего на год младше, а, как известно, оборотни взрослеют быстрее. Но это были пустые формальности, которые я вряд ли когда-то озвучу вслух. Я еле сдерживала искушение позволить своей вампирской сущности выйти на первый план — обострить слух и нюх, чтобы сориентироваться на местности. Но портить сюрприз не хотелось, поэтому я покорно вслушивалась в свист ветра в ушах и ритмичный шорох листвы под мощными лапами Сета. Прошло не так уж много времени, когда волк наконец замер на месте. Получив одобрительный тычок мордой в бок, я осторожно сползла с его спины. Затем я услышала, как он отдаляется. Я замерла на месте, нервно переминаясь с ноги на ногу. Вдруг это шутка? Вдруг он оставил меня здесь одну? Мои сомнения рассеялись, когда на мои плечи легли тёплые, сильные руки. —«Точно! Ему нужно было снова одеться», — мелькнуло в голове, и я с облегчением выдохнула. На том месте, куда привёз меня Сет, было прохладно и очень ветрено, но благодаря его теплу я быстро согрелась. — Уже можно смотреть, — послышался сзади его голос, весёлый и взволнованный. Я чувствую, как он подходит ближе, оставляя на моём плече лишь одну руку — твёрдую и надёжную. Сама тянусь к узлу повязки. Пара неловких движений — и шёлковая ткань спадает с глаз. Я продлеваю момент наслаждения, не открывая век до последнего, сжимая в пальцах тёплый платок. Подержав его в руках, я протягиваю Сету. Он фыркает — то ли в нетерпении, то ли от лёгкого раздражения, что я так медлю. Наконец, я открываю глаза. — Боже... — вырывается у меня тихий, прерывившийся шёпот. От открывшегося зрелища действительно перехватывает дух. Мы стояли на самом высоком утёсе в округе, как мне показалось. Дальше простирались уже земли Канады. Прямо перед нами, внизу, расстилался бескрайний, покрытый тайгой мир, а по ту сторону долины, совсем близко, так, что казалось, можно дотронуться рукой, высились величественные, покрытые снежными шапками горы. Так близко я их никогда не видела. Мощный ветер гулял по утёсу, весело трепля мои волосы и одежду. Прямо над нашими головами парили орлы, описывая в небе величественные круги, будто приветствуя нас. Неподалёку чернели ещё несколько обрывов, поросших цепкими ёлочками. Я могла бы часами стоять и просто смотреть, впитывая эту дикую, первозданную красоту. Вот это — настоящее чудо. Воздух пах озоном, хвоей и свободой. Крики хищных птиц эхом разносились по долине. Я повернула голову и посмотрела на Сета. Он сиял, улыбаясь буквально до ушей. Глупая, мальчишеская, но такая заразительная и добрая улыбка. — Ну как? — поинтересовался он, и в его голосе звенела надежда и гордость. У меня перехватило дыхание. Я не могла вымолвить ни слова, лишь бессмысленно шевелила губами. — Это... Я... — попыталась я выдавить из себя что-то внятное и сдалась. — Впечатляет, да? — он понимающе кивнул. Я лишь молча кивнула в ответ, слишком переполненная эмоциями. Мы присели на мягкий, упругий мох и ещё долго молча смотрели на открывшуюся панораму. Наверное, Клируотеру уже должно было надоесть моё сосредоточенное молчание, но он либо терпеливо ждал, либо ему и правда была приятна моя компания. Он украдкой поглядывал на меня, и мне показалось, что в данный момент я интересовала его куда больше, чем любой пейзаж. Но в любом случае, мне было хорошо. По-настоящему хорошо и спокойно. И я ловила себя на мысли, что мне начинает нравиться эта новая, странная жизнь со всеми её трудностями, опасностями и вот такими — бесценными — моментами тихого счастья.