Чудо сумеречного мира

Сколько бы восхитительных дней я ни провела в этом убежище, сколько бы времени ни провела рядом с моей новой семьёй, моей стаей, ставшими мне по-настоящему близкими, мы с Беном понимали — нам пора возвращаться. Обратно в наш клан. Хотя в глубине души я уже не признавала этих жёстких разделений. Мы все — одно целое. Мы равны. Мы связаны готовностью отдать жизнь друг за друга, защитить своего до последнего вздоха. Карлайл был прав. Нет в мире силы могущественнее семьи, и неважно, связана она узами крови или нет. Потеряв в одно мгновение всё, что составляло мой старый мир, я обрела несоизмеримо больше. В этой мысли была горькая ирония, но ещё больше — бесконечное, щемящее чудо. Мне всю жизнь твердили, что настоящей, вечной любви не существует. Но наши кланы, наши стаи — живое опровержение этой лжи. Любовь не просто жива — у вампиров она обретает вечность. Интересно, каков шанс, что новообращённый окажется неспособным на верность? Наверное, ничтожно мал. И речь не только о любви к своей второй половине. Любовь окружает нас, пронизывает каждый миг бытия. Она — в преданности друзей, в страсти к любимому делу, в простом удовольствии от вкусной еды. Без неё мы задыхаемся, увядаем, каменеем. Мы все не можем жить без любви. Конечно, любовь и привязанность — не всегда одно и то же. Бывает, что пожилые люди уже и не любят, а просто привыкли друг к другу, срослись и не могут расстаться. Но во мне теплилась надежда — нет, уверенность — что я смогу пронести это чувство, это пламя через всю вечность. Сохранить эту хрупкую, зыбкую грань между любовью и привычкой. Главное, чтобы рядом был он. Бенджамин. Этот удивительный парень с глазами цвета спелой малины и кожей, отливающей оливковым золотом. Ради него я была готова на всё. Но где-то в самых потаённых глубинах души, помимо моей воли, жило тревожное предчувствие. Ничто не может быть столь идеально вечно. Во всём должен быть баланс. Мир держится на равновесии. Люди называют это чёрной и белой полосой, но это неточно. Это скорее старинные весы. Слишком большой груз на одной чаше неминуемо перевесит другую, а то и вовсе опрокинет весы. За всё хорошее в жизни рано или поздно приходится платить. И иногда цена оказывается непомерно, немыслимо высокой. Вскоре мне предстояло узнать это на собственном, горьком опыте. --- — Ты сожалеешь, что мы уезжаем? — его голос, тихий и нежный, вывел меня из раздумий. Пальцы Бена переплелись с моими, его большой палец нежно поглаживал мою кожу. — Есть немного, — призналась я, не отрывая взгляда от проплывающих за окном пейзажей — бескрайних лесов, окутанных утренней дымкой. — Может, задержимся ещё ненадолго? Мне бы безумно хотелось. Я знала, что обязательно вернусь сюда. Но внутри что-то настойчиво звало меня дальше, туда, в прошлое. Домой. В Россию. Мне необходимо было проведать близких, вдохнуть воздух родных мест, посмотреть на свою прежнюю жизнь уже новыми, бессмертными глазами. Какой-то древний инстинкт неумолимо влёк меня туда. Я обернулась и встретилась взглядом с Беном. Он светился изнутри — не от солнца, а от того счастья, что переполняло его. Наверное, так же выглядела и я. — Ты же понимаешь, что не сможешь поехать со мной? — прозвучало почти холодно, хотя я и не хотела этого. Его улыбка померкла, сменилась лёгкой болью и тревогой. —Это слишком опасно. Я не могу позволить тебе отправиться одной, — он замявшись, искал слова. Я взяла его лицо в свои ладони, заглянула в бездонные глубины его малиновых глаз, в которых читалась вся хищная, дикая красота его сущности. —Любимый мой, — ласково начала я, — я — гибрид. Я сильна. Я справлюсь. Но ты… ты не можешь быть со мной. Амон сойдёт с ума от беспокойства. — Но он переживает и о тебе, — попытался возразить Бен, его пальцы бессознательно сжали мои чуть сильнее. — Не так, как о тебе, — мягко, но твёрдо покачала я головой, стараясь говорить ровно и спокойно. Мы спорили ещё долго, пока он наконец не опустил глаза в немом поражении. Он сдался. — Эй, посмотри на меня, — я приблизила своё лицо к его, заставив поднять взгляд. — Я вернусь. Я вернусь к тебе очень скоро. Обещаю. Я принадлежу тебе навеки. Я так многим обязана тебе… Ты спас меня. Ты подарил мне вторую жизнь. Я не знаю, как отблагодарить тебя, но… Я не успела договорить. Он поднял мою руку к своим губам и прикоснулся к ней почтительным, нежным поцелуем. Конечно, я была вампиром, и он не мог причинить мне вреда. Да и не захотел бы. От вида его печали у меня внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. Мне захотелось завыть от тоски. — Я люблю тебя, Эл, — прошептал он так тихо, что эти слова отозвались во мне сотней бабочек. В ответ я подарила ему самую тёплую, самую заботливую улыбку и поцеловала, вкладывая в этот поцелуй всё своё обещание, всю свою верность. Я и правда думала, что это всегда и навечно. Я поняла, что я, как и настоящий оборотень, запечатлелась. Навеки. --- Мне пришлось попрощаться с каждым отдельно. Я знала, что вернусь в эту семью, но расставание всё равно давалось тяжело. Особенно трудно было с Сетом и малышкой Ренесми. Обоих я утешала как могла. На прощание я поцеловала Сета в щёку, шепнула ему несколько ободряющих слов, а с Рене напоследок убежала в лес — мы играли в догонялки и даже успели поохотиться на стадо диких кабанов. Эта девочка не уступала в силе и ловкости взрослому вампиру! Но в последние дни она буквально не отпускала мою руку, и её молчаливая печаль ранила сильнее любых слов. Я буду по тебе скучать. Мы обе — необъяснимые загадки природы, и нам предстоит пройти этот сложный путь вместе. И конечно, мы будем не одни. Перед отъездом я также зашла к Карлайлу — сдала несколько анализов. Вдруг он сможет узнать обо мне что-то новое, что прольёт свет на мою двойственную природу. Алексе я успела выведать ещё немало полезной информации об оборотнях. Она, к моей радости, решила остаться здесь на время — призналась, что одной ей было слишком одиноко. И вот, в самые последние мгновения перед выходом, мою руку вдруг схватила прохладная, изящная ладонь. Это была Элис. — Бен, ты не против, если я украду твою половинку на пару слов? — её голос звучал легко, но в глазах я прочитала нечто серьёзное. Бенджамин, конечно, не возражал, лишь с лёгким недоумением кивнул. Мы отошли подальше, в тень высоких елей. — Эл, тебе нужно кое-что знать, — начала она, и её обычно беззаботное лицо стало строгим. — В моём последнем видении, касающемся тебя… Всё может обернуться очень плохо. Очень. Я замерла, внимательно вслушиваясь в каждое её слово. Она — провидица. Её дар неоспорим. И её предупреждение серьёзно пошатнуло мою уверенность в предстоящей поездке. — Умоляю, не совершай опрометчивых поступков и запомни: Il sangue guarirà le ferite. С этими загадочными словами она мягко подтолкнула меня обратно к Бену, обняла нас обоих на прощание и стремительно скрылась в доме, словно испугалась собственного предсказания. То, что она сказала, было на итальянском? Кровь… исцелит раны? Что это значит? И что такого ужасного должно случиться? Элис! Я ещё несколько минут пребывала в лёгком ступоре, пока наши друзья махали нам на прощание с порога. — Идём? — его голос вернул меня к реальности. Его пальцы снова сомкнулись на моей руке, крепко и надёжно. — Вперёд, — кивнула я, сделав над собой усилие, чтобы улыбнуться и помахать им в ответ. И вот мы уже скрылись в зелёной чаще деревьев, оставив позади временное пристанище и унося с собой тревожное предчувствие, что витало в воздухе, как запах грозы.