Чудо сумеречного мира

Смерть — что это? Избавление от страданий или растворение в бесконечно-вечном? Где она обитает — в глубинах подсознания или в ином измерении? Существуют ли рай и ад? Те самые Поля Иалу, где посмертие обретает оттенки блаженства, как вещали древнеегипетские скрижали… Где безгрешные Аментет исполняют любое «хочу». Или, быть может, души попадают в Елисейские поля, где царит вечная весна и невозмутимое спокойствие, как гласили эллинские свитки? А может, всё куда прозаичнее — вечное бытие на пушистых облаках, в ласковых объятиях ничего не значащего света? Да и светит ли мне хоть что-то из этого? В сознании, словно заноза, засели воспоминания. Мои жертвы. Их глаза, остекленевшие от ужаса, полные немого вопроса. Отблеск моих клыков на их шеях в холодном свете уличных фонарей. Странно, но лишь сейчас до меня дошло: вампирский яд либо убивает, либо дарует бессмертие. А мой? Гибридный? Что, если по моей вине по улицам города бродят новообращённые? Мысль о том, что моё существование оборвётся именно здесь, в этих стенах, пропитанных запахом старины и власти, стала вдруг окончательной и неотвратимой. Уготован ли мне ад? Вечные муки в горниле боли и скорби? Или демоны изберут иную пытку — будут терзать моё умершее сознание бесконечными утратами, снова и снова показывая, как отрывается голова Бена… Существует ли смерть после смерти? Впрочем, размышлять о загробном мире, игнорируя реальных демонов, что вели меня под руки, было верхом инфантилизма. В ушах стоял навязчивый гул, ноги волочились по мрамору, а холодные, как статуи, стражи неумолимо направляли меня вглубь дворца. Мешок на голове не скрывал маршрут — я уже видела эти коридоры. Это была игра, тонкое психологическое давление, очередной рычаг воздействия. Ни мысли о побеге, ни искры сопротивления. Я могла бы обернуться вампиром, но страх навлечь на себя их гнев парализовал волю. Они знали мою тайну. Знают, где искать. И прекрасно осведомлены, кто мне дорог. Воздух был густым и сладким, с примесью дорогой кожи, воска и едва уловимой пылью веков. Не затхлой — а благородной, выдержанной, как вино в погребах аристократов. Мой человеческий нос улавливал и другие ноты: ладан, металл и что-то ещё… Неизменный спутник власти — страх. Помню, в прошлый раз путь казался короче. Добровольно впав в беспамятство, я не могла сказать, сколько длилась дорога из Азии. Но должна отдать должное моим конвоирам — они не боялись прикасаться ко мне. Абсолютно. Значит, уверены в моей покорности. Значит, у них есть что предложить. И отнять. Наконец, скрипнули массивные двери. Меня грубо толкнули вперёд, и я рухнула на колени. Удар отозвался тупой болью. Мешок сорвали, и в глаза ударил слепящий свет канделябров. Я зажмурилась, пытаясь привыкнуть к яркости, с горечью вспоминая уязвимости своего жалкого человеческого зрения. Какая большая разница по сравнению с вампирским взором… — Il diamante*… — бархатный, обволакивающий голос проник в самое нутро. Я знала, кого увижу. Чёрные волосы, статная осанка, гипнотический взгляд. Страж, судья и палач в одном лице. Живое воплощение закона и его главная обуза. Аро. — Встань и посмотри на меня, — его голос звучал мягко, почти ласково. Что смутило — он говорил «на меня», а не «на нас». Я медленно подняла взгляд. Тронный зал. Слева — отстранённый, погружённый в свою вечную тоску Маркус. В центре — сам Аро, сияющий и нетерпеливый. Но не хватало третьего. Не было Кайуса. Меня пронзило ледяное озарение. Всплыли воспоминания того дня: хруст, шок в глазах древнего, его тело, обмякшее в моих руках. Не смерть тогда… но что, если яд действовал медленно, неумолимо? Мысли путались, но вывод был очевиден: я обречена. — Мы попросим тебя встать, гибрид, — неожиданно произнёс Маркус. Его скучающий взгляд был обманчив. Никто не упустит зрелища суда над диковинкой. Я поднялась на дрожащих ногах. В глазах Аро плясали искорки детского любопытства. Он подошёл, его движение было подобно скольжению тени, и прикоснулся к моей щеке. Холод его пальцев обжёг кожу. Леденящая догадка пронзила мозг: его дар. Он всё прочёл ещё тогда, во время нашего первого визита. Именно я выдала убежище Амуна. Адрес порога для посылки с бедной Тией. Значит, под ударом и моя бывшая семья… Лёгкий укол стыда тут же сменился животным страхом. Они знают мои самые тёмные опасения. И непременно используют это. Его алые глаза изучали мои чёрные. Затем, сияя ещё ярче, он отступил. Краем глаза я заметила другие тёмные фигуры в зале. Стража. Я списала это на стандартные меры предосторожности. Как же я ошибалась. — Ваш случай уникален, Элизабет, — Аро мурлыкал, плавно ведя рукой по воздуху. — И вы, я полагаю, осознаёте, какие сложности создаёт ваша природа. Я молча кивнула, с трудом сглатывая ком в горле. Ладони были влажными от пота, но я держалась прямо. Если умирать — то с достоинством. — Но, должен признать, не будь вас, наше существование оставалось бы невыразимо скучным, — он начал обходить меня вокруг, — Однако… Он замер слева. Всё внутри меня сжалось в ожидании удара. — Видимо, в прошлый раз мы разошлись на… негативной ноте, — он зашёл за спину, и его голос прозвучал прямо у уха. — Объясните мне, как произошёл тот инцидент. Вот он, истинный смысл моего визита. Укус имел последствия. — Прошу прощения, — голос предательски дрожал. — Но Кайус перешёл некоторые границы. Я следила за ним, понимая всю тщетность слов. Он уже всё вычитал из моих мыслей. Любое моё слово — лишь формальность. — Возможно, мой друг был излишне горяч, — Аро смаковал каждое слово, — Однако природа вашего яда повлекла за собой… последствия. Сердце заколотилось в паническом ритме. Зал заплыл перед глазами. Я изо всех сил старалась не пошатнуться. — Вы невероятно смертоносны, — он приник к самому лицу, его ледяное дыхание коснулось кожи. — Вы знали, что все, кого вы кусаете, не проживают и двух дней? Гибрид, неспособный даровать бессмертие. Assassina*. Почва ушла из-под ног. Не обращала. Не дарила вечную жизнь, как все вампиры. Я была не чудом, а хищником. Та блондинка. Жертва… она просто умерла. В ушах застучало: «Убийца, убийца, убийца». Вольтури следили за мной. Стражей посылали на зачистку — не мифического новообращённого, а просто тела. Реальность оказалась чудовищно банальна. Губы задрожали, но я сдержала слёзы. — Может ли гибрид даровать жизнь? — его рука легла на мой живот с фамильярностью, заставляющей содрогнуться. — Как то чудо семьи Калленов при нашей последней встрече. Очаровательно. Его взгляд снова впился в меня. Дрожа от страха и непрошеных слёз, я выдавила: — Вы намекаете, что Кайус мёртв? — и тут же пожалела о своей дерзости. Его пальцы вновь коснулись щеки, на сей раз с почти нежной лаской. — Нет, bambina*, ещё нет, — его шёпот звучал зловеще. — Но мы вынуждены настоять на вашем сотрудничестве. Я ждала чего угодно: щелчка, который отделит мою голову от тела, темницы, казни всех, кого я люблю… но не этого. — Наш друг не здоров, — гулкий голос Маркуса прокатился по залу. — И поскольку вы не станете отрицать своё вмешательство в природу бессмертных, мы настоятельно просим вас принять участие в его исцелении, — Аро развёл руками, будто представляя меня публике. Мой взгляд заметался. Дыхание перехватило. Заметив смятение, он продолжил: — Разумеется, мы учитываем ваш юный возраст и… пробелы в понимании собственной физиологии. Вам будет предоставлен наш лучший учёный. — Вы хотите, чтобы я обратила действие своего яда? — Мы не желаем давить на вас, Элизабет, но вынуждены настоять. Внутри всё кричало об опасности, исходящей не только от них. Здесь было что-то ещё. Нечто более опасное и смертоносное. Внезапно Аро взмахнул рукой. — Однако, — он сделал паузу для драматического эффекта, — Мы вынуждены применить меры предосторожности. Внутри всё оборвалось. Они поймали кого-то. Сейчас заставят в этом убедиться. Из тени выплыла фигура с идеально уложенными белыми волосами. Ужас сковал нутро. Джейн. Я не знала, на кого обрушится её мощь, от чего сердце ушло в пятки. То ли от смиренности перед своей участью, то ли из-за страха за любимых, я опустила ментальные щиты. Её круглые, невинные алые глаза встретились с моими — и вынесли приговор. Мне. — Боль. Одно слово. И моё тело скрутилось в огненном спазме. Кости ломались, внутренности рвались на части, хотя физически я оставалась цела. Она даже не касалась меня. Агония была всепоглощающей. Тело металась, инстинктивно пытаясь принять то вампирскую, то волчью форму, но ни та, ни другая не могли спасти. А потом… появилось что-то ещё. Женские руки сомкнулись на моих висках, вгоняя в сознание новый виток боли. Воспоминания, крики, чужие жизни — всё смешалось в огненном вихре. В этом хаосе я мельком увидела чёрные, как смоль, волосы и алые, лишённые всякого выражения глаза другой девушки. И затем… всё прекратилось. Тишина. Глухая, оглушительная, абсолютная тишина. Там, где всегда шумел хор чужих душ, теперь была лишь пустота. Я металась внутри себя, натыкаясь на собственный, оглушённый ужасом разум. Они вырвали часть меня. Не силу, не скорость — саму мою суть, мою связь с миром. Я онемела и оглохла в собственной душе. Я поднялась, не в силах осознать произошедшее, и посмотрела на Аро. В ответ — лишь ледяная усмешка. — Мы сочли ваш дар, основанный на ментальном воздействии, чрезмерно опасным. Волка нам не сдержать, потому обойдёмся малой кровью, — его спокойствие было пугающим. У них был крадник. Дар, способный отнять самую суть другого. Опасная для всего нашего мира. Они лишили меня дара. Оставили беззащитной. Я больше не могу гласить свою волю. Возможно, для удобства экспериментов. Всё внутри опустошённо замерло. Мои мысли прервал пронзительный, исступлённый визг: — Отдайте мне эту суку! Я едва успела среагировать, как инстинктивно обернулась вампиром. На меня обрушилась фигура с пепельно-русыми волосами и глазами цвета тёмного мёда. Хрупкая на вид, она впилась когтями в мою шею с силой, способной разорвать сталь. Последующее превратилось в хаотичный водоворот. Стражники кинулись разнимать нас, оттаскивая обезумевшую вампиршу. Я рухнула на пол, хватая ртом воздух и придерживая за растерзанное горло. — Афинодора, прошу соблюдать субординацию! — голос Аро прозвучал резко и властно. Её, источающую поток проклятий, выволокли из зала. Я, всё ещё трясясь от шока, разрыдалась. Слёзы текли сами по себе, а я просто смотрела в пустоту. Что было хуже — потеря дара или эта внезапная ярость? Мои мысли прервал Аро, обращавшийся ко мне из своего кресла: — Прошу прощения. Супруга нашего друга вне себя от горя, — он протянул руку, будто предлагая помощь. — Потому я настаиваю, чтобы вы приступили к созданию антидота незамедлительно. Не дав опомниться, он знаком подозвал стражей. Моя участь была решена. Меня повели прочь, в неизвестность.