Чудо сумеречного мира

Дезориентация медленно отступила, уступая место ледяной, кристальной ясности. Я пришла в себя, но не открывала глаз, стараясь дышать ровно и глубоко, подражая ритму спящего человека. Моим главным оружием теперь были тишина и наблюдение. Нужно было понять, что происходит, кто со мной и, главное, — что со мной сделали. Нутро сжалось в агонии. Но это была не знакомая пустота в желудке, а нечто иное, изматывающее и болезненное. Это не было желанием просто поесть. Это была жажда. Жажда чего-то, что должно было утолить этот адский пожар в горле. Голова раскалывалась. Сложно было сказать, что виной — переутомление или чудовищная трансформация, в которую я не могла поверить. Даже сквозь сомкнутые веки я понимала — было темно. Не глухая, слепая тьма подземелья, а мягкие, густые сумерки. Я лежала на траве, той самой, что запомнилась с первого пробуждения. Обострённые, сверхъестественные чувства немного притупились, но не исчезли полностью. Теперь они напоминали странный коктейль из привычных человеческих ощущений и чего-то дикого, звериного, готового вырваться наружу от малейшего провокатора. К удивлению, вокруг царила почти звенящая тишина, нарушаемая лишь редким шумом машин и далёкими отблесками фар. Неужели я так и не сдвинулась с места? А тот ужасный полёт, падение, превращение в белого исполина — всего лишь бред, порождённый болью и шоком? Жжение в глотке нарастало, становясь невыносимым. В горле встал плотный, колючий ком. Я сглотнула, и это движение отдалось резкой болью. Что делать? Вернуться домой? А если я и правда мертва и являюсь лишь тенью, призраком? А если я опасна? Мысли путались, сбиваясь в клубок безумия. Решившись, я открыла глаза. Передо мной был тот же пейзаж — майский вечер, прохладный ветер с Волги, огни города вдалеке. Я лежала на том же краю обрыва. Ничего не изменилось. Только стрекот сверчка теперь казался оглушительно громким. Как я здесь оказалась? Меня кто-то вернул? Или всё это и правда был сон? Я приподнялась на локтях и осмотрела себя, затаив дыхание. Я ожидала увидеть окровавленные лохмотья формы, но нет. На мне была чужая одежда. Узнала я только свою чёрную футболку с героями Marvel. Джинсы с пониженной талией, светлые, с искусственными порезами на коленях, и чёрные кеды — всё это было мне незнакомо. И главное — я была идеально чиста. Ни пятен крови, ни следов борьбы, ни пыли, ни травинок в волосах. Как будто меня кто-то тщательно вымыл, одел и уложил спать на этом проклятом склоне. Страх сменился полной потерей почвы под ногами. Хотелось сесть и завыть от беспомощности. Я заставила себя встать. Ноги подкосились, мышцы ныли и дрожали. Новые кеды, на удивление, оказались на диво удобными. Да и весь этот «фасон» был куда лучше моей унылой униформы. У того, кто это сделал, был вкус. Жаль, не добавил никаких украшений. Видимо, решил, что мне это не нужно. И тут в голову ударила новая, отвратительная мысль. Если меня переодевали… то что ещё со мной сделали? Неужели я лишилась самого ценного, даже не успев это осознать? Волна слепой, животной ярости снова накатила на меня. Я начала глубоко и ритмично дышать, стараясь не досчитать до десяти, чтобы не поддаться тому ужасному преобразованию. Что бы ни случилось — это сделало меня опасной. Опаснее, чем я могла себе представить. Ещё немного постояв на краю, я решила спускаться. Дорога вниз была мучительной. Ноги не слушались, я спотыкалась на каждом шагу, едва не падая в мутные воды реки внизу. Я шла, переваливаясь с ноги на ногу, издавая тихие стоны. Со стороны я, наверное, выглядела как пьяная подросток, возвращающаяся с ночной гулянки. Когда спуск наконец закончился, я побрела вдоль берега. Темнота меня больше не пугала. Она казалась мне… родственной. — Девушка, вам помочь? — раздался сзади мужской голос, грубоватый и настороженный. Я обернулась. Ко мне подходил мужчина лет тридцати пяти, в простой рабочей одежде. Внутри всё сжалось: маньяк или просто сердобольный прохожий? — Вы заблудились? — спросил он, подходя ближе. В его глазах я увидела не опасность, а скорее жалость и усталое участие. Возможно, он и правда хотел помочь. Но в следующее мгновение мои ноздри вздрогнули. От него исходил запах. Не одеколона, не пота, не кожи. Это был совсем другой аромат — густой, сладковатый, пьянящий. Аромат жизни. Аромат крови. Жжение в горле вспыхнуло с новой, неистовой силой. Это было именно то, чего я жаждала. Что-то в этом человеке манило меня, как магнитом. Я двинулась с нечеловеческой скоростью. Моя рука сама собой впилась в воротник его куртки, и я с лёгкостью прижала его к каменистому склону. Сила, настоящая, неукротимая сила, хлынула в мои мышцы. Мир снова обрёл невероятную чёткость. Звуки, запахи, краски — всё обострилось до предела. В глазах поплыла туманность, но на этот раз не жёлтая, а зловещего, ярко-алого цвета. Кожа на моих руках покрылась сетью тонких трещин, словно мраморная, но тут же заживала, становясь бледно-серой. Под кожей у висков что-то задвигалось, пульсируя. Верхняя губа приподнялась, обнажая длинные, острые клыки, которые впились в плоть, но боли я не чувствовала — лишь холодную твёрдость. Я не чувствовала тяжести тела — лишь лёгкость, мощь и абсолютную власть. — Да. Ты можешь мне помочь, — прозвучал мой голос, и я сама поразилась его звучанию. Он был низким, бархатным, обволакивающим, полным скрытой угрозы и невероятного обаяния. Я уже готовилась вонзить клыки в его шею, в источник этого божественного аромата, но меня вдруг остановила картина, открывшаяся мне. В его глазах застыли настоящие ужас, паника и беспомощность. Именно то, что было в моих глазах той ночью. Он даже не кричал — парализованный страхом. И эта беспомощность что-то надломило во мне. Жажда мести вдруг отступила, сменившись странным, почти материнским желанием утешить его. Я разжала хватку и опустила его на ноги, не отрывая пронзительного взгляда. — Ты не будешь помнить, что здесь произошло, — заговорила я, и слова текли сами собой, наделённые гипнотической силой. — Ты никого не встречал. Ты шёл с работы домой. А теперь иди и скажи жене, что любишь её. Чудо произошло на моих глазах. Ужас в его взгляде растаял, сменившись пустотой, а затем — мирным, немного глуповатым выражением лица. Он улыбнулся. — Добрый вечер, — вежливо кивнул он и пошёл прочь, насвистывая какой-то мотивчик. Я застыла на месте, не в силах поверить в произошедшее. У меня получилось! Я смогла его контролировать! Но триумф был недолог. Пожар в горле разгорался с новой силой, требуя утоления. Я закрыла глаза, позволив обострившимся чувствам вести себя. Где-то в двух километрах, в глубине леса, я уловила другой запах. Не такой сладкий и манящий, более терпкий, дикий, но он обещал насыщение. Доверившись инстинкту, я рванула с места. Взобраться на склон было невероятно легко. Я бежала по лесу с такой скоростью, что деревья сливались в сплошную зелёную стену. Я видела каждую травинку, каждую букашку на стволе, слышала писк мыши за километр и шелест крыльев совы. Мир был ярок, громок и прекрасен в своей жестокой откровенности. Вскоре я вышла на поляну. Там, не подозревая об опасности, пасся молодой олень. Его сердце билось часто и нервно, отзываясь в моём сознании как набат. Его запах был не таким соблазнительным, как человеческий, но он утолял тупую боль голода. Я набросилась на него без раздумий, повинуясь зову плоти. Мои клыки легко вошли в его шею, и по моему горлу разлилась тёплая, густая жидкость. Жизнь оленя угасала, перетекая в меня, наполняя силой, утоляя тот адский жар. Под кожей у висков снова застучала пульсация. Когда я закончила, я отшвырнула бездыханное тело и села на землю, обхватив колени руками. Слёз не было — лишь пустота и лёгкая тошнота. Я сосредоточилась, стараясь унять дрожь. Постепенно жар отступил. Алая пелена перед глазами рассеялась, зрение и слух притупились до человеческого уровня. Сила ушла, сменившись знакомой усталостью. Кожа вновь стала обычной, тёплой, клыки скрылись. Я снова могла дышать полной грудью, чувствуя, как бьётся моё сердце. Значит, я могу это контролировать. Я не обязана быть монстром. Но если я не человек, то кто? Оглядевшись, я поняла, что совершила ошибку, вернув себе человеческий облик. Кругом царила непроглядная тьма, и я совершенно не знала, где нахожусь. Ответ пришёл сам собой — нужно снова превратиться. Я быстро оценила свои состояния. Первое — огромный, неуклюжий зверь, сильный, но неповоротливый. Второе — это существо, похожее на человека, но наделённое скоростью, гипнозом и острыми чувствами. Второе было явно практичнее. Я сконцентрировалась, вызвав в памяти образ крови, её вкус, её запах. Преображение произошло почти мгновенно — алая пелена, трещины на коже, длинные клыки. Сердце замерло, потребность в воздухе исчезла. Жажда была не такой острой, а тело снова наполнилось силой. На этот раз мне удалось сохранить свой обычный цвет кожи, лишь придав ей лёгкий матовый оттенок. Я не была запачкана кровью. Я помчалась к дому. Это было похоже на полёт. Дорога, занимавшая обычно полчаса, промелькнула за несколько мгновений. Я без труда взобралась по стене на восьмой этаж к своему окну и бесшумно проскользнула внутрь. В комнате ничего не изменилось. Я проверила шкаф — моей футболки и правда не было. Значит, тот, кто меня превратил, был здесь. От этой мысли по коже побежали бы мурашки, будь я в человеческой форме. Я услышала размеренное биение двух сердец — бабушка и дедушка дома. Мне дико захотелось выйти к ним, обнять их, сказать, что я жива. Но тут я услышала голос из телевизора в гостиной: —... продолжается поиск пропавшей Елизаветы Соколовой, 17 лет. Тёмно-русые волосы, карие глаза, рост около 170 сантиметров. В день исчезновения была в школьной форме... Послышались тихие, сдержанные всхлипывания. Плакала бабушка. Я не могу им показаться. Для них я умерла. А если я опасна? Если этот голод овладеет мной здесь, в стенах родного дома? Что-то внутри сжалось в холодный, болезненный комок. Так будет лучше. Я подошла к зеркалу. В отражении смотрела на меня незнакомая девушка. Те же черты, но… улучшенные. Идеально гладкая кожа, блестящие густые волосы, подтянутое, спортивное тело без намёка на лишний грамм. Но больше всего пугали глаза. Глаза-рубины, кроваво-красные. Именно их увидел тот мужчина. Немного сконцентрировавшись, я вернула себе человеческий облик. Тело осталось подтянутым и совершенным, но кожа стала теплее, а в глазах снова загорелись знакомые карие зрачки. Со стороны я выглядела как очень ухоженная, спортивная девушка. Но внутри скрывался монстр. Хладнокровный убийца. Потрошитель. Поняв, что медлить нельзя, я быстро собрала небольшой рюкзак. Я положила в него свои любимые кроссовки — разноцветные «сникерсы» на высокой платформе, и тёмные очки, чтобы скрыть нечеловеческий взгляд. Они напомнили мне очки того самого Блейда из фильма. Разбираться в своей природе сейчас было некогда. Перед уходом я в последний раз оглядела свою комнату. Мой дневник, фотографии, компьютер, телефон — всё это принадлежало другой жизни, другой Лизе. Та Лиза умерла в ту ночь. Теперь я была другой. Я могла внушать людям, мне не нужны были гаджеты. Я была оружием. Если я останусь, я стану угрозой для тех, кого люблю. Я должна уйти. Уехать из этого города, из этой страны. Как можно дальше. — Я люблю вас, — прошептала я в тишину комнаты, обращаясь к спящим за стеной родным людям. Затем я снова позволила трансформации охватить меня, обретя силу и скорость, и бесшумно выскользнула в открытое окно, как тень, растворившись в ночи.