Чудо сумеречного мира

Я проснулась от приглушённого гула голосов и всплесков воды, доносившихся с улицы. За окном уже вовсю кипела жизнь — туристы веселились в бассейне, не подозревая, что в номере люкс на сорок третьем этаже пробудилось нечто, для кого они — всего лишь потенциальная еда. Первой мыслью, пронзившей сознание, как удар кинжала, была мысль о крови. Горло сжалось в судорожном спазме, загорелось знакомым, невыносимым пожаром. Тело, повинуясь древнему инстинкту, мгновенно преобразилось — кожа стала холодной и твёрдой, как мрамор, чувства обострились до болезненной чёткости. Я медленно поднялась на локтях, и в этот момент солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели жалюзи, упал на мою руку. Я инстинктивно отпрянула, зашипев от неожиданности, ожидая боли, ожога… но ничего не произошло. Вместо этого я застыла, заворожённая. Моя кожа, обычно мертвенно-бледная, теперь была усыпана тысячами крошечных искорок. Они переливались и играли всеми цветами радуги, как будто кто-то рассыпал по мне микроскопические алмазы. Это было одновременно прекрасно и ужасно. Я выглядела как божество, сошедшее с небес, но внутри я чувствовала лишь голод хищника. Идеальная ловушка. Волк в овечьей шкуре, приправленной блёстками. Жертва видит сияние и стремится к нему, а находит лишь острые клыки и пустоту. Я с силой тряхнула головой, стараясь отогнать мрачные мысли. Загадка моей природы обрастала новыми, всё более пугающими подробностями. Если в мире и есть другие подобные мне, они наверняка прячутся от солнца в глубоких подземельях, а не разгуливают по пятизвёздочным отелям. Это сияние наверняка их выдаст с головой. С трудом поднявшись с кровати, я потянулась к мини-бару, где стояла бутылка с тёмно-красной жидкостью — моим завтраком. Я сделала несколько осторожных глотков, заставляя себя сдерживать жадность. Нужно учиться контролировать эту жажду, иначе меня раскроют. Хотя… кого я обманываю? Я и сама не знаю, что я такое. Напиток крови принёс облегчение. Сила разлилась по жилам, утолив на время внутренний огонь. Я сконцентрировалась и позволила себе вернуться в человеческий облик. И вот оно — долгожданное, сладкое чувство. Я потянулась, и моё тело отозвалось приятной болью в мышцах, лёгким хрустом в суставах. Эта боль была благословением, напоминанием о том, что я ещё жива, что во мне осталось что-то человеческое. Быть идеальной машиной, не чувствующей ничего, кроме голода, — это ужасающая пустота. Способна ли я в своём истинном облике чувствовать любовь? Наслаждение? Или только всепоглощающую жажду? Если бы у меня сейчас был парень, он бы вряд ли остался в живых. С этого дня я поклялась себе проводить как можно больше времени в человеческом обличье. Приняв душ, я с наслаждением ощутила, как струи воды, то ледяные, то почти обжигающие, скатываются по коже. Я боялась, что никогда больше не смогу чувствовать таких простых вещей. Переодевшись в халат, я заметила на кровати книгу, которую просила, — толстый том по мифологии. Рядом стоял новенький ноутбук. Схватив и то, и другое, я устроилась поудобнее и погрузилась в поиски. Это не могла быть болезнь. Это было нечто мистическое, необъяснимое. Я открыла браузер и набрала первое, что пришло в голову: «Вампир». Сердце бешено заколотилось. Большинство признаков сходилось, но нужно было копать глубже. Поисковик выдал тысячи результатов — в основном фильмы, игры, музыкальные группы и готическая косметика. Нужный сайт, «Вампиры от А до Я», скрывался аж на третьей странице. Наконец он загрузился — аскетичный, без картинок, только текст. «В темном мире, населенном демонами и призраками, нет никого ужаснее, страшнее и, как ни странно, обаятельнее вампиров...» — Преподобный Монтегю Саммерз. «Если чему-то в этом мире и существует достаточное количество доказательств,так это вампиризму... и покажите мне хоть одного человека, который верит в вампиров!» — Руссо. Существует ли такая болезнь? Значит ли это, что я больна? Я пролистала истории со всего мира. Данагу с Филиппин, который высосал женщину до капли из-за капли крови на пальце. Большинство вампиров представали красивыми женщинами, виновными в детской смертности и мужской неверности. Советы, как хоронить упырей, чтобы их души обрели покой. Лишь два вида — польский Упырь и еврейский Эстри — убивали ради крови. Потом я наткнулась на три особенно интересных вида: румынские Вараколаки — сильные бессмертные красавцы; словацкие Нелапси, истребляющие деревни; и итальянские Стрегои Бенефици. Последних описывала всего одна фраза: «Стрегои Бенефици, итальянские вампиры, единственный вид, стоящий на стороне светлых сил, заклятые враги всех остальных вампиров». В груди что-то ёкнуло. Значит, существуют и добрые вампиры? Может, я не такое уж и чудовище? Ключевые признаки сходились: скорость, сила, красота, светящаяся кожа, меняющие цвет глаза. Но были и противоречия: вампиры не выносят солнечного света, спят в гробах. Я же сияла под его лучами. Не найдя ответа, я отложила ноутбук и взяла книгу. Безумие, но по всем признакам я была чем-то сверхъестественным и опасным. Первое, что попалось, — истории о племени квилетов, переживших потоп, привязав каноэ к верхушкам сосен. Сильные ребята. В других легендах говорилось, что они произошли от волков. Первая зацепка. Племя считало волков братьями. А ещё были истории о «холодных» или «хладных». Уже теплее. Некоторые легенды были древними, другие — совсем свежими. Один из вождей квилетов, Манука, сам был «холодным» и запретил своим сородичам появляться на их земле. «Холодные» были врагами волков. Сердце заколотилось чаще. Я лихорадочно листала страницы. Оказывается, квилеты могли превращаться в огромных волков — оборотней! Это помогало им защищать территорию, и по силе они превосходили даже «холодных». Эта вражда длится до сих пор. Позже появились бледнолицые мореплаватели. Они не охотились и не представляли явной угрозы. Манука заключил с «хладными» мир: они не вторгаются на землю квилетов, а те не выдают их бледнолицым. «Хладные» в те времена не охотились на людей, питались животными. Прямо как я. По крайней мере, пока. Дальше следовала ссылка на страницу 234, в раздел «Апотамкины» или «Кровопийцы». По коже побежали мурашки. Я перелистнула на нужную страницу. На ней красовалось изображение черепа с рогом во лбу, странными узорами и массивными клыками. Жуткое зрелище. Я вернулась к ноутбуку, перейдя по ссылке. Сайт был посвящён Apotamkin. Упоминался «напиток бессмертия» в Египте — кровь! Далее шли аналоги из других культур: индийский БичГанга, перуанские демоны, японский Ёкай, китайский Чин Ши, мексиканский Ксипе-Тотек, австралийский Яра-ма. Я изучила несколько версий: Версия 1. Апотамкины — демоны, получающие силу из человеческой крови. Признаки: бледная холодная кожа, сила, скорость, многозадачность мышления. Бессмертны, их голос и запах привлекают людей. Цвет глаз меняется от красного до медового в зависимости от диеты. Не чувствуют боли и холода. Убить можно, лишь расчленив и сжёг. В клыках — яд. Превращение длится 3 дня. — Звучало правдоподобно. Версия 2. Апотамкины — древние демоны, пожирающие по 100-1000 человек за ночь. Вымерли от голода, а их потомки-каннибалы, попробовав кровь, стали вампирами. — Абсурд! Версия 3. Демоны ночи, полувампиры-полулюди (дампиры?), способные питаться и обычной едой, и кровью. Бессмертны, растут до определённого возраста. — Возможно, вымысел. Версия 4. Исключительно индейская легенда. Apotamkin — добросовестный, но могущественный вампир с ледяной кожей, пьющий кровь людей и животных. История использовалась, чтобы пугать детей. — Объясняло, почему вампирам нужна кровь: они мертвы, и без гемоглобина просто усохнут. Затем я переключилась на поиск информации об оборотнях. Оборотень (Werewolf) — чудовище, умеющее превращаться в животных (чаще в волка) и обратно. Не стареет, не болеет благодаря регенерации. Бессмертен, но уязвим для ран в сердце или мозг, а также для серебра. Сохраняет человеческий интелект в зверином облике. Способы стать оборотнем: магия, проклятие, укус, рождение от оборотня, поедание мозга/плоти волка, питьё воды из волчьего следа, ношение волчьей шкуры, рождение в канун Рождества. Проклятие становится необратимым после вкушения человеческой крови. История оборотничества уходила корнями в глубокую древность: воины-волки у германцев и балтов, волчьи культы в Греции (Ликаон, Ликайи) и Риме (Луперкалии). Христианство яростно боролось с этими культами, ассоциации оборотней с дьяволом. В Средние века по Европе прокатились волны оборотнемании — массовой истерии и процессов над «ликантропами». Я узнала, что яд вампира смертелен для оборотня, и наоборот — слюна оборотня убийственна для вампира. Два вида — смертельные враги. Итак, выводы были пугающими. Я не Стрегой Бенефици. Я была Апотамкином — вампиром. Но я также была и чем-то большим, чем просто оборотень. Ни в одном источнике не описывались промежуточные стадии моих превращений или неполная трансформация. Как я могла быть и тем, и другим? Возможно, в моём генетическом коде произошёл сбой? Что, если я единственная в своём роде? Что мне делать? Искать себе подобных в Америке? Сдаться учёным? Нет, этого я не допущу. Они не получат меня. Значит, я — слияние двух противоположностей. Два, даже три превращения в одном. Я не обречена на ограничения каждого вида в отдельности. Я нечто лучшее. Нечто более сильное. Нечто уникальное. Я… Гибрид. Это осознание не принесло покоя, лишь породило новые, ещё более сложные вопросы. Но впервые за всё время в нём промелькнула не только горечь, но и крупица гордости. Я была чудовищем, но чудовищем особенным. И мне предстояло выяснить, что это значит.