Чудо сумеречного мира

Лиза

      Мы шли по ночной аллее, утопая в густых, бархатных тенях. Воздух был сладким и тяжёлым, пахнущим ночными цветами и далёким морем. — Никогда бы не подумала, — проговорила я, разглядывая его профиль в лунном свете. — Вы так поразительно похожи. Будто настоящая семья. Бенджамин легко улыбнулся, не глядя на меня. Меня до сих пор поражало, как ему удавалось находить во всём светлые стороны. Смотреть на вечный закат своей жизни с таким лёгким сердцем. Я, пожалуй, так никогда не научусь. Моя душа, даже обретшая силу, всё ещё была изломана и привыкла прятаться в углах. — А почему Кеби всегда такая молчаливая? — спросила я, уставившись на кончики своих туфель. — Она словно тень. Будто боится лишнее слово сказать без его позволения. Бен на мгновение задумался, подбирая слова. —Это… сложно. Их связь очень глубокая. Амон… он не столько управляет ею, сколько оберегает. Слишком сильно любит, до потери разума. Боится, что однажды она исчезнет. Это слепая, всепоглощающая страсть. Она сама выбрала остаться в его тени. — По-моему, это неправильно, — вырвалось у меня. — Разве любовь — это тюрьма? Девушка должна быть не молчаливой пристанью, а грозой, готовой встать на защиту своего избранника. Она должна иметь свой голос, свою волю. Возможно, я ещё ничего не понимаю в ваших вековых устоях. Может, у вампиров так и заведено — чтобы женщина лишь украшала собой плечо своего повелителя? Бенджамин странно посмотрел на меня, и в его обычно ясных глазах мелькнула тень. —Признаться, я и сам не знаю. Амон и меня держит на коротком поводке. Его опека порой душит. Он печётся о моей безопасности, а мне… а мне порою до смерти хочется простора. Хотя бы на один вечер, — он запрокинул голову, глядя на звёзды, скрытые листвой, и в его голосе прозвучала неприкрытая, юношеская тоска. «Как бы я хотела подарить тебе этот простор», — пронеслось у меня в голове. — Ладно, хватит витать в облаках, неразумный котёнок, — он вдруг переменил тему, и лёгкая улыбка вернулась на его лицо. — Пойдём, научу тебя охотиться на мышей. — Неразумный котёнок? — я возмущённо подняла бровь. Неужели он всерьёз полагал, что я, пройдя через всё, не умею добывать себе пропитание? Но внутри всё сжалось от холодной дрожи. Мышь… Он имел в виду человека. Он хотел, чтобы я убила. Кажется, он прочёл страх на моём лице. —Тебе не нравится прозвище? Я могу придумать другое, более… — он не успел договорить. — Пошли уже! — я резко дёрнула его за рукав, стараясь скрыть охватившую меня панику. В ответ он лишь тихо рассмеялся. Мой свирепый вид, видимо, казался ему забавным. --- Мы вышли к каменному арочному тоннелю, вторящему глухо звучащему эхо под наши шаги. Впереди, покачиваясь на высоких каблуках, шла девушка. Яркая блондинка в алом, вызывающе коротком платье. Возвращалась с вечеринки, наверное. Не местная. Туристка. Весела, пьяна и абсолютно беззащитна перед тем, что шло за ней по пятам. Бенджамин лишь коротко кивнул, но я и так понимала, чего он ждёт. Его тёмные глаза сияли голодом, но в них читалось и сомнение — доверял ли он мне? Это недоверие обожгло больнее, чем страх. Я закрыла глаза на секунду, отпустила внутренние оковы и позволила проснуться зверю. Дальше — лишь вспышки сознания. Вампирская скорость, рывок, приглушённый вскрик. Тёплое тело под руками, аромат крови, ударивший в ноздри, затмевая всё. Сладкая, живительная влага разлилась по горлу, и мир сузился до этого пульсирующего источника жизни. Мне нравилась эта власть, это головокружительное ощущение превосходства, упоительный ужас, с которым жизнь утекала из-под моих пальцев. Кровь текла по подбородку, тёплая и липкая. И вдруг… что-то переломилось.

Бенджамин

Я наблюдал за ней. Она двигалась с смертоносной, гипнотической грацией — дикая кошка, сделавшая прыжок. Вид этот разжёг во мне не только голод, но и что-то иное, тёмное и горячее, от чего свело живот. Но вдруг она отшвырнула девушку, будто обжегшись. Отпрянула к стене, упираясь в холодный камень ладонями. Её глаза, широко раскрытые, были полны чистого, животного ужаса. Она медленно сползла на землю, съёжившись в комок, спрятав лицо в колени. Она пыталась исчезнуть, отгородиться от меня и от содеянного. Испугавшись, что она ранена или больна, я ринулся к ней, опустившись на колени. —Лиза! Что случилось? Тебе плохо? Ты ранена? — слова срывались скорой скороговоркой. Если из-за меня с ней что-то стряслось, я никогда себе этого не прощу. Она лишь мотала головой, не поднимая лица. Я осторожно, почти с благоговением, взял её окровавленные руки в свои. —Тогда что? Что это было? Блондинка лежала неподалёку, без сознания, но живая. Её сердце билось часто-часто, словно птичка в клетке. Лиза медленно подняла на меня взгляд. Слёзы пробивались сквозь засохшие потеки крови на её щеках, оставляя светлые дорожки. Её глаза были снова человеческими — карими, глубокими и бездонно несчастными. —Я… я не могу, — её голос был хриплым шёпотом, полным отчаяния. — Это выше моих сил. Я не могу отнять это… Я не могу. Я притянул её к себе, игнорируя головокружительный запах крови, исходящий от неё, и гладил её дрожащую спину. —Прости, — бормотал я, чувствуя жгучую вину. — Прости, что заставил тебя. Я не должен был давить. Это моя вина. В голове крутился один и тот же вопрос: как же она выживала все эти дни? Питалась зверьём? Но тогда почему её глаза были алыми, когда я нашел её? Что же она делала? Я почувствовал, как её дыхание выравнивается. Слёзы иссякли. Она подняла голову, и взгляд её был уже твёрдым, решительным. —Я покажу тебе, — тихо, но очень чётко сказала она. — Сейчас ты всё поймёшь. Дальнее я помню обрывками, словно сон. Её техника была потрясающей. Гениальной, пугающей и недоступной таким, как я. Я завороженно наблюдал, как она приблизилась к девушке. Как прикоснулась к её виску, заглянула в глаза. Её зрачки сузились в буравящие точки, а затем расширились, и то же самое произошло с глазами жертвы. Шёпот, тихий, властный, полный невероятной силы внушения. Не физической, а ментальный. Человек остался жив. А мы… мы были сыты. Наперёд. Надолго. Обратная дорога проходила в молчании. Лиза шла рядом, и выражение её лица было уже не таким разбитым. На нём появилось странное умиротворение, даже лёгкая улыбка играла на губах. От этого на сердце стало ещё горче — я едва не сломал это хрупкое создание, едва не залил этот свет тенью убийства. — Прости меня, — снова вырвалось у меня, уже шёпотом. Она повернулась, и в её улыбке было нечто новое — сострадание и прощение. —Ты не виноват. Ты не мог знать. Это я должна была рассказать тебе сразу. Я обязана тебе куда большим. Ты показал мне этот мир. Научил не бежать от себя. Познакомил с твоим кланом. И всё это — в один день. Пожалуй, я никогда не смогу отблагодарить тебя сполна. Спасибо тебе, Бен. Она оказалась не просто сильной. Она была мудрой. И от этого моя ложь и недоговорённость жгли меня изнутри ещё сильнее. Ей пока не нужно знать всего. Ради её же безопасности. Но кое-что я мог ей показать. Прямо сейчас. — Пойдём со мной, — сказал я, принимая решение. — Я покажу тебе кое-что ещё. В её карих глазах вспыхнули любопытные искорки, и она без слов позволила вести себя вглубь нашего общего логова.