Чудо сумеречного мира

После долгих уговоров и бесконечных споров Амон всё же сдался. Его согласие отправить нас в Америку прозвучало как гром среди ясного неба. По словам Бена, глава нашего клана никогда не рисковал бы своим новообращённым чадом с такой лёгкостью. Трудно сказать, дорожил ли он мной по-настоящему, но в редких моментах, когда его ледяной взгляд смягчался, а пальцы поправляли мою прядь волос с почти отеческой осторожностью, во мне теплилась надежда. Пересечь океан с вампирской скоростью и силой не составило труда. Проблемой оказалась я — моя двойственная, не устоявшаяся природа всё ещё цеплялась за человеческие слабости. Усталость, голод, тоска по чему-то земному вынудили нас делать остановки — сначала в душном Эвансвилле, залитом неоновым светом заправок, а потом и в Санта-Монике, где солёный ветер с Тихого океана на мгновение притупил тревогу. И вот мы здесь. Форкс. Затерянный на самом краю Америки городок, затянутый в серую, влажную дымку. Он до боли напоминал русский пригород — та же тихая, почти звенящая пустота, те же скромные домики, утопающие в зелени. Разве что дороги были ровнее, а на столбах висели аккуратные почтовые ящики. Мы двинулись лесом, обходя стороной людские тропинки. Бенджамин, сжав мою руку в своей мраморной длани, вёл меня сквозь чащу. Его самоконтроль, хрупкий, как тонкий лёд, мог треснуть от малейшего провокационного запаха, от случайного звука. Он тянул меня за собой, и этот путь сквозь гигантские, древние ели казался бесконечным, пока сквозь пелену хвои не проглянули первые солнечные зайчики, отражённые в огромных стеклянных плоскостях. Мы вышли на опушку прямо перед особняком. Он был поразителен — не дом, а воплощение воздуха и света. Цельные стены из стекла, низкая, пологая крыша, растворяющаяся в небе, тёплые тона дерева и камня. Совершенство и покой. Бен не отпускал мою руку, его пальцы сжимались чуть сильнее, притягивая меня к себе, к своей неподвижной, прохладной твердыне. В его движении читалось одновременно защита и предостережение. Сперва показалось, что в доме пусто, но вот тени зашевелились, и на пороге появились хозяева. Первым вышел мужчина со светлыми, словно спелая пшеница, волосами. Его лицо дышало мудростью и спокойствием, которое не купить веками. Рядом с ним возникла женщина с каскадом медно-рыжих волос. В её взгляде читалась такая бездонная доброта, что сердце ёкнуло. Оба были одеты безупречно и просто, и их красота казалась не вызывающей, а естественной, как сам этот лес. За ними, заполняя собой пространство, возник другой — мощный, как скала, брюнет. Его широкая улыбка была откровенно хищной, в ней плескалась готовность к схватке, к игре, к чему угодно. Рядом с ним пара утончённых вампиров казалась хрустальными статуэтками. Он был похож на медведя, вставшего на дыбы. Рядом с великаном притулилась миниатюрная девушка с короткими тёмными волосами, собранными в небрежный ёжик. Её улыбка была самой искренней и дружелюбной из всех, что я видела. Она сияла, озаряя всё вокруг. Но её спутник, долговязый юноша с взъерошенными волосами цвета тёмного мёда, смотрел на меня с откровенной настороженностью. Его золотые глаза, сузившись, сканировали меня, пытаясь разгадать загадку с первого взгляда. Следом, держась чуть поодаль, появилась ещё одна пара. Парень и девушка, пугающе, до сюрреализма похожие друг на друга — одинаковый разрез глаз, одинаковые овалы лиц. Только оттенок её волос был чуть насыщеннее, темнее. Но по тому, как их пальцы сплелись в единый замок, по тому, как их тела тянулись друг к другу, было ясно — это не брат и сестра. Это две половинки одного целого. У всех них была алебастровая кожа и глаза яркого, чистого золота. «Охотники на животных», — промелькнуло у меня в голове. Необычный, очень необычный клан. — Карлайл, — нарушил тишину Бен, его голос прозвучал почтительно, но без подобострастия. —Бенджамин, — отозвался светловолосый мужчина, и его голос был тёплым и бархатным. — Рад тебя видеть. Что привело тебя в наши края? Бенджамин легко толкнул меня вперёд, в центр всеобщего внимания. —Это Лиза. Из России. Полагаю, она вызовет у вас интерес. Его слова повисли в воздухе, и после мгновенной, почти телепатической паузы, нас пригласили внутрь. --- Я сидела на широкой кушетке из светлой кожи, чувствуя себя образцом в музее под прицелом десятка золотых глаз. За короткое время я успела запомнить все имена. Элис, та самая миниатюрная шатенка, вела себя так, будто мы были закадычными подругами, разлучёнными на пару-тройку веков. Её энергия была заразительной. Эммет, тот самый богатырь, не скрывал хищного, но скорее озорного интереса. Его ухмылка говорила: «Ну-ка, удиви меня!». Его спутница, что не вышла встречать нас, ослепительная Розали, лишь изредка бросала на меня холодные, оценивающие взгляды. Эсме, жена Карлайла, суетилась вокруг, предлагая то одно, то другое, её материнская забота была трогательной и немного давящей. Эдвард, тот самый настороженный юноша, смотрел на меня так, будто уже прочёл мою биографию от корки до корки и теперь перелистывал её в уме в поисках подвоха. А от Беллы, его жены, исходила странная, почти осязаемая аура — что-то хрупкое, человеческое и одновременно невероятно мощное. После того как я продемонстрировала им свою основную способность — контроль над клеточной структурой, — в гостиной воцарилась гробовая тишина. Лицо Карлайла выражало крайнюю степень научной заинтересованности, в то время как остальные были в лёгком ступоре. Нарушил его только Эммет. — Ого! Еще один алмазик! — он расхохотался, и эхо его смеха раскатилось по стенам. — Главное, чтобы на неё не положил глаз кто-то ещё, — многозначительно бросил Бен, и по его взгляду все поняли, что имя «Вольтури» произносить вслух не стоит. Его вечная опека начинала действовать мне на нервы. — Уникальная генетическая структура, — задумчиво произнёс Карлайл. — Способность контролировать деление клеток на таком уровне… При других обстоятельствах тело просто не выдержало бы такой нагрузки и самоуничтожилось. Это сродни чуду. — Потрясающе, — тихо, почти шёпотом, согласился Джаспер. И хотя его лицо оставалось каменной маской, от него веяло таким умиротворением, таким спокойствием, что хотелось прислушаться к этому чувству, утонуть в нём. — Это ещё не всё, Карлайл, — перебила я его, обретая уверенность. За это время я кое-чему научилась. Я поднесла руку к лицу, и мои клыки, острые и блестящие, легко прокусили запястье. Алая, ароматная кровь тут же выступила наружу. Но стоило мне позволить своей сущности взять верх, сконцентрировавшись на вампирской природе, как плоть сомкнулась, не оставив и следа. — Я могу контролировать не всё тело сразу, а отдельные его части по желанию, — пояснила я. Следом я позволила появиться другому — из макушки, сквозь пряди волос, прорвались два острых, бархатистых волчьих уха, в то время как остальное тело оставалось прежним. Этот трюк поверг семейство в полное смятение. — Не может быть! — выдохнула Розали, и её мелодичный голос, всегда полный надменности, теперь дрожал от изумления. — Невероятно, — прошептал Джаспер, и его спокойствие впервые дало трещину. — Потрясающе, — повторила Эсме, прижимая руки к груди. — Просто вау! — подвёл итог Эммет, и его восторг был самым искренним и прямым. — Мир полон загадок, которым ещё только предстоит найти объяснение, — мягко заметил Карлайл. На эту суматоху, словно чувствуя нарушение покоя, в комнату ворвался новый персонаж. Парень с обнажённым торсом, с кожей цвета тёплой меди. Он дышал жаром и дикостью, его мускулы играли под кожей при каждом движении. Коротко стриженный, уверенный, мощный. Настоящий дух леса. Его звали Джейкоб. Как я позже поняла, он был из племени Квилетов. Оборотень. Моё сердце забилось чаще от любопытства. А он, в свою очередь, не сводил с меня тёмных, горящих глаз. В его осанке, в каждом жесте читалась врождённая власть. Вожак? — Этого не может быть! — рявкнул он, едва успев оценить обстановку. — Я чую чужой запах! Чужой, сильный! Это не мой, и уж точно не Сэма! — А от тебя пахнет… грозой и хвойным дымом, — ответила я, вдыхая его аромат. — Никогда не встречала оборотней. — Вампир? — снова пропела своим колокольчиком Розали, но теперь в её голосе звучала не уверенность, а растерянность. — Оборотень? — тут же отреагировал Джейкоб, его нос сморщился, улавливая противоречивые ноты в моём аромате. — Человек? — неуверенно предположила Белла, её бровь поползла вверх. — Гибрид, — поставил точку Карлайл, и в его голосе звучал отзвук величайшего научного открытия. — Нечто совершенно новое. В комнате повисло всеобщее ошеломлённое молчание. Казалось, они общаются без слов — взгляды, едва заметные движения бровей, лёгкие кивки. Целая тихая симфония понимания. Смогу ли я когда-нибудь стать частью такого единения? Примут ли они меня? Кто я для них — угроза, диковинка, гостья? Хорошо, что рядом был Бенджамин, его неподвижная спина была моим щитом. Но от этого скопления могущественных существ, от тяжести их взглядов становилось не по себе. — Может, стоит показать ей Рене? — негромко предложила Элис, нарушая тишину. — Нет! — взрывной рык Джейкоба отозвался эхом в стенах. Он встал перед говорящей, защищая невидимую нить. — Вы знаете её всего час! А если она не выдержит? Если нападёт?! — Джейкоб, успокойся, — голос Карлайла оставался ровным, но в нём появилась сталь. — Я полностью ручаюсь за её безопасность. — Он прав, — неожиданно поддержал его Эдвард. Его взгляд был прикован ко мне, но теперь в нём читалось не подозрение, а напряжённый интерес. — Её мысли… ясны. В них нет угрозы. Только любопытство и страх. — Только через мой труп! — упрямо стоял на своём оборотень, его плечи напряглись, будто готовясь к превращению. — Джейкоб, — я сделала шаг вперёд, мой голос прозвучал тише, но я вложила в него всю искренность, на какую была способна. — Я не причиню ей вреда. Клянусь своей жизнью. Ты должен мне поверить. Мои слова, кажется, не убедили его, но немного смягчили. После ещё одной мгновенной безмолвной дискуссии между Калленами было решено — меня представят Рене. Прошло несколько томительных минут. Все замерли в ожидании. И вот в дверном проёме снова появилась Белла. А затем, робко держась за её руку, в гостиную вошла она. Девочка. Девочка неземной, почти болезненной красоты. Её кожа переливалась, как перламутр, а большие, глубокие глаза внимательно и без страха смотрели на незнакомку. На меня. От неё исходило такое же странное, смешанное поле, что и от Беллы, но в тысячу раз усиленное. Это было одновременно и магнитом, и предупреждением.