Чудо сумеречного мира

Было очевидно, что один мой спутник ни на шаг не отступит, поэтому первоначальный обход дома я совершала под неусыпным взором Бена. Однако вскоре Карлайл мягко, но настойчиво попросил всех выйти, оставив нас наедине в просторной гостиной, и снова усадил меня на мягкую кожаную кушетку. Воздух наполнился тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием поленьев в камине. — Расскажи, как ты обычно себя чувствуешь? — его голос был спокоен, врачующий, как бальзам. — Смотря, что вы имеете в виду, — ответила я, смотря на свои руки. — Физически… в человеческом облике я всё ещё ощущаю ломоту в ногах после долгой дороги, глухой хруст в костях, настигающие приступы мигрени. Ко всему этому прибавляется постоянное, ноющее чувство голода, которое уже не утолить обычной пищей, и от этого на душе становится горько и пусто. Но в вампирской форме… всё прекрасно. Идеально. Если не считать вечной, тлеющей где-то глубоко внутри жажды. — Я скорее интересовался твоим душевным состоянием. Бенджамин упоминал, что ты неплохо разбираешься в философских вопросах, — Карлайл внимательно изучал моё лицо, а его взгляд скользнул по едва заметным, уходящим синякам под глазами — следам усталости, которые не могло скрыть даже моё необычное тело. — Ну, смотря что называть философией? — насторожилась я. — Любовь к мудрости. Поверь, я не понаслышке знаком с философией медицины. — Карлайл, есть разница, — я вздохнула, чувствуя, как накатывает знакомая тяжесть вечных вопросов. — Познание природы бытия и познание самого бытия. А что есть бытие? Доктор замер, его вечный, спокойный взгляд на миг дрогнул, заблудившись в глубине моего вопроса. Кажется, я сумела поставить в тупик даже его, видавшего виды мыслителя. — Вопрос хитрый, я знаю, — продолжила я, не дожидаясь его ответа. — Это всё равно что спросить о смысле жизни, а он у каждого свой. Всё зависит от точки зрения, от мировоззрения каждого… существа. Это как спросить, почему мы здесь. Почему люди умирают, а мы — нет? Почему они должны умирать? А должны ли? Кто решил, что это необходимо? Только по чьей-то прихоти? Понятно, что люди привязаны к своей физиологии, к своему хрупкому живому телу. Но, несмотря на старение, их клетки постоянно обновляются, и вы, доктор, знаете это лучше меня. Почему же их оболочка так уязвима перед стихиями, перед окружающим миром… перед такими, как мы. Это несправедливо. Законы природы настроены против человека, а для нас они — всего лишь источник пропитания. Я не о вашей семье, Карлайл, но взгляните на других… на тех, кто не смог устоять. Они зависимы от этого, как и я, ведь мой способ выживания вам известен. Не подумайте, что я навязываю своё мнение, я просто делюсь тем, что вижу. И если этот источник иссякнет… что тогда? Мы зачахнем? — Но законы можно нарушать, а наша задача — исправлять их, — тихо вставил Карлайл. —Возможно. Не сейчас, но когда-нибудь. И вот тогда… чего же на самом деле хотят люди? Они многого добились, но что впереди? Взгляните на их успехи за последние пять столетий. Чёрная чума — теперь не более чем сказка на ночь, и кто знает, не были ли и мы замешаны в том? Теперь им помогают машины. Научная фантастика становится реальностью. - Но, судя по моему нынешнему положению, я не могу сказать, что и простое фэнтези осталось для меня сказкой. Порой мне кажется, я живу внутри него. Я отвлеклась, но человечество продолжает двигаться вперёд. Где же их предел? Чего они пытаются достичь? - мой голос лился по помещению отражаясь от стен. — Бессмертия, — наконец выдохнул Карлайл, вынырнув из глубин раздумий. — Они бьются над этим веками, а мы получили его просто так. По воле случая. Но… какой ценой? Мы потеряли способность стареть, возможность производить на свет потомство… и иногда, я уверен, мы завидуем им в этом. Несправедливо, не правда ли? — А суть бытия — просто продолжать быть. Но кто способен на вечное бытие? —Очевидно, мы? — предположила я. —Нет, вопрос куда сложнее. Боги. Во всех легендах боги живут вечно. Может, тогда этими богами были мы? Судя по мифам, нас боялись, нам поклонялись, нам подчинялись. Видите? Человеческие слабости — жажда власти, подчинения, богатства — никуда не делись. - Вампиризм не меняет суть… он лишь обнажает то, кто ты есть на самом деле. Однако боги — всего лишь воплощение примитивной мечты, — парировал Карлайл. —Если рассуждать с медицинской точки зрения, то боги — это они. А они — это мы. Бог — не предел, а достижение. Вы же выбрали свою профессию не просто так, чтобы помогать им. В глубине души, Карлайл, вы понимаете: в мире есть две главные, естественные силы — давать жизнь и отнимать её. И, присваивая себе эту власть, люди вырывают её из рук божественных. А я… я не знаю, живёт ли вечно моя вампирская половина или стареет, как человеческая. Могу ли я родить или навеки застряла в этом гибридном теле? Способна ли я по-настоящему любить и есть ли у меня то, ради чего я готова пожертвовать своей сущностью? Воин — это тот, кому есть что терять и за что сражаться. Есть ли у меня что терять? Поэтому мне так трудно ответить на ваш вопрос о моём душевном состоянии. — Ты слишком строга к себе, — голос Карлайла прозвучал твёрдо, почти по-отечески. — Знаешь, возможно, мы и не можем продолжить род. Возможно, мы застыли во времени. Возможно, мы — угроза для человечества. Но у нас всегда будет то, за что стоит бороться. Это семья. Она всегда будет главным. Запомни: семья — это не те, кто связан с тобой кровными узами. Это те, кто готов защитить тебя. Кто любит тебя, несмотря ни на что. Они помогут, защитят, будут заботиться и, в крайнем случае, умрут за тебя. — Карлайл, это звучит как избитое клише, — усмехнулась я беззвучно. —Но это правда. На свете нет силы крепче, чем любовь к своим близким. Скоро ты сама это поймёшь. —Думаете, я смогу стать для них своей? — я опустила глаза на паркет, словно в его узорах можно было найти ответ. —Не сомневайся в этом ни на секунду, — он положил тёплую, увесистую ладонь мне на плечо, и его улыбка была полна бесконечной веры. В его заботе было что-то отцовское, то, чего мне так не хватало всю жизнь. Здесь, в этих стенах, под его защитой, я впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности от всего мира. --- Когда мы спустились вниз, напряжение в воздухе можно было резать ножом. Оборотни и вампиры стояли по разные стороны зала, обмениваясь не столько словами, сколько тяжёлыми, колючими взглядами. Казалось, они готовы были ринуться в бой прямо здесь, мысленно уже разрывая друг друга на части. — Лиза, тебе известно о наших… особенностях? — нарушил тягостное молчание Джаспер. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась лёгкая вибрация контролируемой силы. — Значит, не только я и Бен… — начала было я, но меня опередила Элис. Неугомонная шатенка буквально вспорхнула с места, её руки взметнулись в энергичной жестикуляции. Она была как яркий вихрь — общительная, гиперактивная и невероятно добрая. — Да! Например, Джаспер может управлять эмоциями окружающих, а Эдвард читает мысли! Белла умеет создавать щит против способностей других. А я вижу будущее! Ну а что умеет Ренесми, ты уже знаешь. Как будто подчиняясь её словам, девочка выскользнула из объятий Беллы, подбежала ко мне и уверенно схватила мою руку своими маленькими ладонями, прижавшись ко мне подбородком. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах светилось доверие и какая-то древняя мудрость. Я невольно улыбнулась и провела рукой по её шелковистым каштановым кудрям. Со стороны квилетов раздался дружный, сдавленный вздох, полный ужаса. — Скажи, а ты чувствуешь влияние Джаспера? — своим чистым, колокольным сопрано поинтересовалась Розали, её холодный взгляд был прикован ко мне. Я на мгновение сосредоточилась, прислушиваясь к своим внутренним ощущениям. Да, что-то менялось — лёгкая волна спокойствия, затем отголосок любопытства… Моё эмоциональное состояние плавно колебалось, но оставалось в гармонии с телом, не нарушая моего контроля. — Да, я это чувствую, — подтвердила я. Каллены переглянулись — между ними пробежала целая молчаливая беседа. — Она подвержена его способностям? — быстро спросила Элис у Карлайла. —Но Белла тоже чувствует влияние Джаспера, — парировал он. Минуту спустя они снова погрузились в свой безмолвный диалог, общаясь одними взглядами. — Эдвард, — Розали метнула на русого парня острый, как лезвие, взгляд. —Я вижу лишь то, что она позволяет мне видеть. В основном — отрывки, обрывки, — коротко отрезал он, и его золотые глаза были прикованы ко мне. Все взгляды снова устремились на меня, полные нового, жгучего интереса. —Значит, она может противостоять нашим способностям, как и Белла. —Потрясающе! —Всё это, конечно, очень занимательно, но мне бы хотелось наконец увидеть её волчью сущность, — раздался грубый, нарочито громкий голос Пола. — Ты серьёзно хочешь вызвать её на превращение? — парировал Квил, и в его голосе слышалась язвительная насмешка. —Не думаю, что это хорошая идея, — мрачно поддержал Джаред. —Хотите выпустить джинна из бутылки? Ну, удачи вам, — флегматично хохотнул Эмбри. —Вы что, с ума сошли? Это может быть опасно! Она же новичок! — вспыхнул Джейкоб, вставая между мной и стаей. —А я хочу посмотреть на новую волчицу, — неожиданно холодно заявила Лиа, скрестив руки на груди. —Ни за что! — упёрся Джейкоб. —Нет, — в комнате прозвучал низкий, властный голос Сэма. Альфа. — Пусть превратится. —Я тебе не подчиняюсь, Сэм, — отрезал Джейкоб, и между ними пробежала почти осязаемая искра противостояния. —Джейк, пусть покажет, — встрял самый молодой голос — Сет. —Это не тебе решать, — фыркнул Джейкоб, уже в который раз. — Джейкоб! — я сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза. — Я клянусь, вся ответственность ляжет на меня. Если кто-то пострадает — вините только меня. Прошу, поверь. — На мне твои уговоры не сработают, гибрид! — его глаза полыхали яростью. —Джейкоб, пожалуйста… —Джейк! — вдруг раздался тоненький, но твёрдый голосок Ренесми. — Всё будет хорошо. Девочка не отпускала мою руку, и её тихая уверенность подействовала на Джейкоба сильнее любых слов. Он отступил, сдавленно выдохнув, но его взгляд, полный злобы и тревоги, продолжал прожигать мне спину, когда мы выходили из дома. Почувствовав моё напряжение, Ренесми сильнее сжала мои пальцы. Мы вышли на открытую поляну неподалёку от дома Калленов. Две враждующие стаи столпились по краям, образуя живой круг. — Я советую вам отойти как можно дальше, — предупредила я, чувствуя, как внутри всё сжимается в предвкушении боли. В ответ раздались сдержанные смешки и покачивания головами. —Ну что ж, — я вздохнула. — Я предупреждала. Они отошли, но недалеко — всего на несколько десятков шагов. Этого будет достаточно. Отойдя на приличное расстояние, я сделала глубокий вдох, почувствовала, как сгущается мир вокруг, и рванула с места в мощном прыжке. Боль. Стремительная, обжигающая, преобразующая. Моё тело вытягивалось, кости перестраивались с глухим хрустом, и через мгновение меня покрыла густая, белоснежная шерсть. Этот полёт был мгновением абсолютной, дикой свободы. Я приземлилась в центре круга, так близко от лиц квилетов, что почувствовала на своей морде их горячее, взволнованное дыхание. Земля содрогнулась от тяжести моего тела. Они замерли в абсолютном, немом ужасе, уставившись на меня. Я медленно, демонстративно запрокинула голову, обнажив горло, и издала низкое, гортанное ворчание, от которого по коже побежали мурашки. Это заставило их инстинктивно отпрянуть. На это зрелище вышли и Каллены, застыв на пороге дома. Я коротко, но громко взвыла — звук, полный тоски и силы, который эхом раскатился по лесу, — и пристально посмотрела в глаза каждому из квилетов по очереди. Вся стая зашепталась, заворчала, зашипела. Лишь Сет стоял с глупой, восторженной ухмылкой во всё лицо. Ко мне подошёл Бенджамин и положил руку мне на холку — жест успокоения и поддержки. Его прикосновение было знакомым и обнадёживающим. — Сэм, она… она больше тебя, — проговорил наконец Эмбри, не в силах отвести глаз. —Альфа? — прошептал Джаред, и в его голосе звучал немой вопрос. На этот вопрос у Сэма не нашлось ответа. Джейкоб лишь мрачно поглядывал на меня, его челюсти были сжаты до хруста. — Это… это невозможно, — пронеслось по рядам квилетов. —Потрясающе! — не выдержал Сет и выкрикнул своё восхищение. Он отбежал на несколько шагов, и через мгновение на его месте стоял крупный, но всё же заметно уступающий мне в размерах волк пепельно-серого окраса. Он не вышел мне и до плеча. Сет начал прыгать вокруг меня, игриво виляя хвостом и приглашая к игре. Давай, — прозвучал его голос у меня в голове, звонкий и полный азарта. Кто быстрее? Я повернула свою огромную голову к Бену и ткнулась носом в его ладонь. Парень всё понял без слов и отошёл назад,к группе Калленов. — Сэм, она вас слышит! — крикнул Эдвард стае, и его голос прозвучал с оттенком чего-то, похожего на торжество. Это вызвало среди квилетов новый виток изумлённого бормотания. Через несколько минут все, кроме Сэма, Джейкоба и всё ещё настороженной Лиa, уже виляли хвостами и с нетерпением переминались с лапы на лапу. Мы помчались по лесу, и я возглавила эту безумную гонку, легко перепрыгивая через упавшие стволы и несясь сквозь чащу с такой скоростью, что ветер свистел в ушах. Мы выбежали на огромный утёс, открывающий вид на долину, и я снова подняла голову и издала протяжный, победный вой. Её подхватили остальные — сначала неуверенно, а потом всё громче, пока лес не наполнился нашим хором. Кто быстрее до озера? — донеслось до меня из общей мысленной кутерьмы. -Спорим, я тебя обгоню! - Ну, давай, попробуй, новичок! - Побежали, Белоснежка! Зря вы, мальчики, вызвались, — мысленно усмехнулась я, полная дикой, неукротимой радости, и ринулась вниз по склону, оставляя их далеко позади.