Дом с валидолом

Ойка с Таей неслись по первому этажу Дома с валидолом быстрее ветра, ловко огибая препятствия, перепрыгивая их, скользя неслышными тенями, легко отталкиваясь от стен и потолка. Они охотились. На первый этаж их дома незаконно проник солнечный зайчик. Он запрыгнул прямо в окно и теперь азартно пытался убежать. Иногда его удавалось догнать, но коварный зайчик всякий раз ускользал из умелых лап. На самом деле этот зайчик был частым гостем в доме с валидолом. Наверное, ему тоже нравился такой вид утренней разминки. У лестницы кошкам попался полусонный Моня. Тая вежливо обогнула его, едва не снеся шаткие деревянные перила. Ойка пробежалась по его голове и с разбегу налетела на пушистый зад Сонечки, вылезающей из-под лестницы. - Чего это вы тут делаете? - спросила Тая, постепенно замедляясь и возвращаясь к интересному действу. Ойка скорости не сбросила, поэтому её резкое торможение выглядело эффектнее. После столкновения с Сонечкой кошку занесло и немного протащило юзом. Взвилась в воздух пыль, полетели из-под лап во все стороны брызги каменного крошева и вечно осыпающейся штукатурки. Моня сомнамбулически покачался, зевнул, прикрывая лапой внушительную пасть. Сонечка не обратила внимания на вопрос. Честно говоря, она ни на что внимания не обратила. - Печенька? - грустно позвала синяя кошечка. - Печенька, не прячься! Печенюшечка! - Печенька? - тут же заинтересовалась Тая, не забыв, разумеется, замереть в крайне элегантной позе, эффектно облокотившись на Моню. Тот тяжко вздохнул и попытался принять горизонтальное положение, Соня всхлипнула как-то очень уж горестно. - Печенька, - повторила она, как заклинание. Ойка решительно отодвинула в сторону скульптурную композицию из Таи с Моней и, пытливо взглянув на Соню, уточнила: - Где печенька? Откуда? Куда? В каком количестве? Соня испуганно подняла глаза на подругу, постепенно выходя из транса. Её мордочка тут же жалобно скривилась, и кошечка ткнулась носом в черепаховый мех, щедро присыпанный паутиной и штукатуркой. Опешившая Ойка машинально погладила синюю спинку. - Сонечка, да что случилось? - засуетилась и забеспокоилась Тая, и даже Моня, наконец, проснулся и озадаченно захлопал глазами. - Она пропа-а-ала-а-а, сбежала, - всхлипывала Соня, не забывая вытирать носик о всё ещё находящуюся в ступоре Ойку. - Сбежала? Кто? Люсинда нашла себе принца и сбежала с ним, бросив нас на произвол судьбы? И мы теперь останемся без завтрака? - разволновался Моня. - Люся? Она влюбилась? Ох, это же так романтично! - восторженно вздохнула Тая и тут же спохватилась, - Но как же мы без неё? Она же обещала блинчики... - Люся на кухне, это моя печенька сбежала, - пояснила, наконец, Соня. - Печеньки не бегают, - со знанием дела заявила Ойка. – Её кто-то сожрал! Ну, или перепрятал, - поспешно поправилась она, подхватывая покачнувшуюся Сонечку, которая в ужасе округлила глаза. - Кто сож… перепрятал?! – возмущенно взмахнула хвостом Тая, после чего не менее возмущенно облизнулась. - Например, Моня, - коварно улыбнулась Ойка. – Не зря же он тут рядом отирался? - Я не отирался! – мгновенно отреагировал кот и обиженно нахохлился. - Моня не мог! – воскликнула Тая, запнулась, с сомнением глянула на нахохленную тушку, но тут же встрепенулась и уверенно кивнула. - Не мог! - А что он тут тогда делал? - Я спал! – Моня подобрал под себя лапы и втянул голову, окончательно превращаясь в идеальный меховой шар. - Это не аргумент! – воинственно встопорщила загривок Ойка. Она пружинисто подскочила на всех четырех лапах, после чего пригнула голову и медленно шагнула вперёд. Кот предупреждающе зашипел, а Тая с живым интересом насторожила ушки. - Моня не ел печеньку, - тихо мяукнула Сонечка, пресекая очередную драку. – Это я его сюда привела, но, видимо, разбудить забыла. Кошечка горестно вздохнула и снова сунула нос под лестницу. - Что за собрание? – раздался строгий голос Люсинды. Та с отчетливым беспокойством пялилась на банду, просунув морду между двух столбиков балюстрады. – Я уже три раза звала завтракать! Что у нас снова стряслось катастрофического?! - У Сони печенька пропала, - наябедничала Тая, - ее, наверное, кто-нибудь стащил. - Нет… - начала протестовать Соня, но Ойка ее перебила. - Её Моня стащил. Он ее во сне сжевал и не заметил! Моня, раздувшись от возмущения, заорал: - Сколько раз вам говорить - не ел я эту печеньку! У меня со вчерашнего вечера несварение! - А не надо было есть недожаренный шашлык, - ткнула в него лапой Ойка, - мы тебя предупреждали, но ты не послушал. - Он был medium rare, - выдвинул контраргумент Моня. - Какой еще рэ? - начала заводиться Ойка. - Тааак! - рявкнула Люсинда и потрясенные кошки замолчали. - Во-первых, я последний раз приглашаю всех к завтраку. Если желающих нет - прекрасно, нам с Фантиком больше достанется. Во-вторых, я уже говорила: никаких печенек с утра - питаться надо правильно и поэтапно. В-третьих, Моня, тебя ждет-не дождется овсянка, она полезна для желудка. И если ты ее проигнорируешь, я снимаю с себя всякую ответственность за твое здоровье. - Тебе лишь бы с себя ответственность снять, - бурчал Моня, ковыляя к кухне, - и чего это у нас мыши вне очереди кормятся? Кто в доме хозяин вообще? На кухне банда расселась вокруг низкого столика. Моня с тоской посмотрел на блинчики и принялся хлебать кашу. Сонечка печально выковыривала из блинчиков начинку, крошила её вокруг себя, а потом с неизбывной грустью развернула и надела блинчик на мордочку. Всхлипнула. Глянула с упрёком в расковырянную ей прореху. - Печенька, - заунывно позвала она. Элефантий с трудом сглотнул свою добавку и недоумённо уставился на синюю кошечку. - Так, - хлопнула лапой по столу Люсинда, - я не могу на это смотреть! Она сдёрнула с Сонечки продукт, смела в горку крошки. Моня втихаря стащил потрошёный блин и незаметно запихал себе в рот. - Рассказывай, - потребовала Люся у кошечки. - Печенька... - Это мы поняли. Дальше. - Мы с ней играли, и всё было хорошо. А потом она... - Сонечка громко высморкалась в бумажную салфетку, - она убежала. - Печенька? - на всякий случай уточнила Люсинда для полноты клинической картины. - Да. Она побежала, запрыгала, и спряталась от меня. Я не понимаю, что случилось! Я не обижала её! Честно! Даже не укусила ни разу! - Ты? Печеньку? Не укусила? - затупил Моня, чувствуя, что его привычный мир пошатнулся. Сонечка разрыдалась: в её скорби чувствовался искренний надрыв. Тая не выдержала и тоже заплакала. Всхлипнул Моня, но больше от вида овсянки, чем из сочувствия. Фантик задрожал от чрезмерных переживаний, и Ойка вспомнила, что от стресса у некоторых мелких грызунов бывает инфаркт. Тогда Ойка тоже показательно заревела. Марс, с трудом сдерживая слёзы, заскулил. - А-а-а-а! - закричала Люся. - Прекратите немедленно! Ойка подумала, что Люсинда, видимо, тоже что-то читала о грызунах, и упрямо не подчинилась. Люсинда молча наблюдала эту сюрреалистичную картину секунд десять, после чего приступила к решительным мерам. Для начала она сунула Моне под нос тарелку с блинами, что подействовало на него волшебным образом - кошак тут же прекратил рыдать и довольно зачавкал. - Тая, а ты в курсе, что от слёз появляются преждевременные морщины? - мимоходом поинтересовалась коварная Люся и, пока Тая, лихорадочно метнувшись к зеркалу, пристально себя рассматривала, мудрая кошка сдёрнула из-за стола Элефантия, усадив себе на шею и придавив когтистой лапой. Фантик прекратил дрожать и робко икнул. Марс заинтересованно рассматривал рыдающую Ойку - зрелище редкое и весьма занимательное. Ойка же, быстро устав от импровизированного спектакля и убедившись, что инфаркт здесь никому уже не угрожает, решительно взяла ситуацию в свои лапы. Ну, пока Моня не успел доесть блины. - Соня, мы найдём твою печеньку! - заявила Ойка уверенным тоном. - Правда? - в наполненных слезами глазах синей кошечки плескалась робкая надежда. - Правда-правда, - отлипла Тая от зеркала. - Если ты её не кусала, она не могла уйти далеко! - Но где мы её будем искать? - Соня растерянно оглянулась вокруг. - Нам нужен план дома и окрестностей, - тут же нашлась Ойка, - потом, конечно, нужно всех допросить, сверить показания, систематизировать улики, сузить круг подозреваемых... - Подозреваемых в чём? - заволновался Марс. - В преступлении, разумеется, - отрезала Ойка. Она смело выпрыгнула на середину кухни прямо из-за стола, и все замерли – так, на всякий случай. - А потом мы их подвергнем жесткому допросу с пытками! - яростно гавкнула Ойка. - Найдём преступника и уничтожим его! Потом найдем всех его сообщников и тоже уничтожим! - А как же печенька? – тихонько хныкнула Сонечка. Ойка заметно стушевалась: - Нууу… печеньку тоже найдем… наверное… - Позвольте вас прервать, дамы и господа, - Фантик вскарабкался Люсе на голову и уселся поудобнее. – Я понимаю ваше рвение, но если совершено преступление, то расследование лучше доверить профессионалам. - Я и сама справлюсь! – возмущенно взвилась Ойка. - Ни в коем случае не умаляю ваших талантов, - Фантик галантно поклонился, - но сейчас лучше будет обратиться к тем, кто имеет немалый опыт конкретно в расследованиях, а Вы, дорогая Ойка, наверняка на протяжении всей жизни занимались гораздо более важными делами. Ойка не повелась на откровенную лесть. Она была умной кошкой, хотя некоторые издержки характера могли ввести в заблуждение кого-нибудь не слишком наблюдательного. Ну, и ей самой эти самые издержки иногда мешали быть умной. Но не в вопросах лести со стороны оборзевшего мехового бурдюка с едой. - Профессионал - это ты? - ехидно осведомилась она. - Или, может, в полицию обратимся? - Нет! В полицию нельзя! - поспешно запротестовал Моня. - Почему это? - деланно удивилась Ойка. - Неужели они так мелочны, что до сих пор помнят уворованный тобой на спор кусок сала? Рыжий набычился и скорчил очень устрашающую морду. Ойка фыркнула и дёрнула хвостом. - Это как в настоящем детективе? - томно прошептала Тая, прижимая лапки к щекам. - Про Фандорина, - внезапно заявила Сонечка очень уверенным тоном. - Лично мне больше по душе методы господина Холмса, - Фантик приподнял на голове воображаемую кепку. - Фандорин лучше, - засопела Сонечка, неожиданно приобретая весьма суровый вид. - Ваш Фандорин, милочка, - снисходительно защебетал Элефантий, - низкопробная стилизация, далёкая не только от исторической правды и разговорной лексики описываемого временного периода, я бы даже сказал - эпохи, но и, в принципе, не несёт в себе никакой литературной ценности, ибо это чтиво... Закончить Фантик не успел. Мирная Сонечка прыгнула на него, взвившись вверх и легко перемахнув через стол. Остановил её лишь умелый перехват "земля-воздух" в исполнении Мони. - С ней бывает, - объяснил рыжий, прижимая к себе активно трепыхающийся и рвущийся в бой синий комок шерсти, когтей и острых зубов. - Некоторые темы лучше не затрагивать. Моня запихнул в пасть Сонечки блинчик, чем на время вывел бойца из строя. - Какая разница, Холмс, Фандорин... Лучший детектив - я! - гордо заявила Ойка, вспрыгивая на стол. - Я тоже хочу! - обиделась Тая. – Я, может, даже ещё лучше! И уж точно красивее! - Началось... - простонал Марс и спрятался в дальний угол. Ойка азартно зашипела и прыгнула в сторону Таи. Та подскочила и радостно кинулась наутёк. Сонечка вырвалась и принялась гоняться за ними попеременно и, что совсем уж удивительно, иногда догоняла. Элефантий забился в объятия Люсинды, долго и витиевато излагая свою точку зрения на подобное поведение. Люся безуспешно требовала немедленно прекратить безобразия на её кухне. Моня немелодично орал: - Есть пуля в нагане и надо успеть сразиться с врагами и песню допеть! - Я тоже детектив и хочу всех пытать! - счастливо верещала Тая. - И нет нам покоя! Гори, но живи! - надрывался Моня. - Я тебя догоню сейчас и так запытаю, враз забудешь, как мой авторитет подрывать! - весело обещала почти не запыхавшаяся Ойка. Сонечка молча кусала их за хвосты. Вся троица носилась, сбивая посуду и опрокидывая кастрюльки. На кухне звенело и звякало. Задорно тренькал висящий на стене половник о соседку-сковородку. - Погоня! Погоня! Погоня в горячей крови! - Кровь я вам сейчас организую, - неожиданно спокойно пообещала Люсинда, и всё мгновенно стихло. В зловещем безмолвии Люся подчёркнуто аккуратно поставила на стол Элефантия и упёрла лапы в бока. - Так вот что я имею вам сказать, дорогие мои Холмсы и Ватсоны. Если в течение пяти минут на моей, - Люся подчеркнула слово «моей», - кухне не будет наведен идеальный порядок, вас всех ждет увлекательнейшая экранизация «Собаки Баскервилей» с альтернативным концом. Роль собаки я беру на себя. - Почему с альтернативным концом? - тихо поинтересовался смелый Моня. - Потому что умрут все, кроме собаки! - рявкнула Люся во всю мощь щедро отмеренного природой голоса. Кошки знали, что у Люси имеется недолеченное обсцессивно-компульсивное расстройство, которое проявлялось в маниакальной страсти к чистоте и порядку на кухне. Там все всегда сверкало и переливалось, лежало и стояло на своих местах, а если Люся готовила, то на территорию кухни никто не отваживался соваться. Послабления делались только для Элефантия, который, как подозревал Моня, поедал в процессе готовки вкусности, в коих остальным было отказано. Подобная схема распределения материальных благ очень расстраивала рыжего кота. Тем не менее, впавшая в ярость Люся была страшнее мифической собаки Баскервилей, и Моня с воплем «Я за веником!» ринулся с кухни. Сонечка, прихватив тряпку, бочком двинулась следом, а Тая и Ойка застыли посреди устроенного ими разгрома и переглянулись. Затем соперницы неожиданно синхронно кивнули и вызвались сбегать за шваброй, после чего моментально исчезли из кухни. Элефантий тоже срочно собрался за очень удобной метёлкой, изготовленной из натуральных волокон, но был пойман на полпути суровой Люсиндой. И только Марс безропотно отправился мыть посуду под неусыпным контролем хозяйки-перфекционистки. А в это время Моня уже благополучно пытался уснуть на диване в обнимку с веником - это было его алиби на случай внезапного появления Люси в пределах видимости. Но эта идиллия была внезапно нарушена самым возмутительным образом - синий меховой клубок неожиданно выдернул из Мониных лап ставший уже родным веник и продолжал тормошить, вырывая кошака из цепких объятий Морфея. Моня недоумённо уставился на Сонечку, не только не уснувшую сразу после завтрака, но и мешающую спать другим. Картина мира рушилась прямо на глазах. - Печенька, - заявила Соня таким тоном, как будто это объясняло всё и сразу, - мы должны её найти! - Может, потом? - с надеждой спросил Моня. И только после этого заметил на Сониной мордашке странное пенсне, придававшее милой кошечке весьма комичный вид. - Нет, мы должны искать по свежим следам! Нужно немедленно осмотреть место преступления, то есть пропажи! - непреклонно заявила Соня и потащила опешившего Моню в сторону лестницы. По пути им под лапы выкатился Элефантий, каким-то непостижимым образом сбежавший из-под Люсиного надзора. - Коллеги, - пафосно начал он, - нам необходимо, прежде всего, провести следственный эксперимент, дабы восстановить всю картину... - Сами знаем, - неласково перебила его Соня, и Моня ещё раз испытал все прелести когнитивного диссонанса. Прибыв на место пропажи печеньки, оперативная группа обнаружила там Таю и Ойку, что-то оживлённо обсуждавших. - Нет, это кофейные! И им, как минимум, три дня! – возмущалась Тая. - И что? – фыркнула Ойка. – Если печеньке три дня, это вовсе не означает, что крошки тоже старые! - Соня не стала бы так убиваться из-за кофейной печеньки, - аргументировала Тая. – Она больше любит миндальные! И крошки старые! Ты видишь, как они засохли по краям? - Это потому, что ты на них сейчас активно дышишь! – не сдавалась Ойка. Моня с Фантиком замерли, с интересом наблюдая за спором, а Сонечка незаметно куда-то улизнула. - Кстати, крошки означают, что печеньку все-таки слопали, - с умным видом заявила Тая и, гордая собой, уселась, величественно обвернувшись хвостом. - Это означает, что печенька слишком быстро убегала, - возразила Ойка. – А вот куда… это мы сейчас и проверим. Она размахнулась и прицельно зашвырнула под лестницу что-то круглое, после чего они вместе с Таей с самым живым интересом сунули туда носы. - Ты что-нибудь видишь? – раздался гулкий шёпот. - Дохлую муху и кусок сыра. - А печеньку? - Не вижу. Не толкайся! Синхронно махнули хвосты на двух торчащих из-под лестницы пушистых задницах. - Значит, она тоже убежала? - Наверное… А мы не успели заметить куда! И как печеньки так быстро бегают?! Моня несолидно хихикал, прикрывая пасть лапой, когда позади раздался непонятный дробный стук. Послышался сдвоенный глухой удар кошачьих черепушек о дерево и дружный мяв дуэтом, немного вразнобой и с разными интонациями. Тая, пятясь задом, выползла из-под лестницы, раздражённо дёрнула хвостом и принялась вылизываться. Ойка же заняла позицию в освободившейся нише и настороженно выглянула оттуда, сверкнув правым глазом. Остальные, словно зачарованные, смотрели на то, как скатывается со ступеней маленькая синяя кошка с короткими разноцветными бусами в зубах. Бусы норовили Сонечку обогнать, но та не сдавалась, пустив в ход тяжёлую артиллерию - свой пушистый зад. Зад спускался быстрее всех, дёргая задранным вверх хвостиком, и имел все шансы на победу в гонке. - Это мои бусики! - обиженно мявкнула Тая. Все удивлённо присмотрелись к горстке разнокалиберных шариков нанизанных на отрезок шерстяной нитки. В нитке Моня опознал часть своего любимого шарфа и насупился. - Это нефритовые чётки, - деловито пояснила Сонечка. - Они помогают думать. - Правда? - заинтересовался Моня и быстро спустился вниз. На последних ступенях его немного занесло - зад у него тоже любил спускаться первым - и он чуть не придавил Сонечку, но вовремя вырулил и кувыркнулся рядом с ней на спину. Рыжий тут же сделал вид, что так и задумано, и, раскинув лапы, принял медитативную позу полуденного отдохновения. - Это они помогают тем, у кого есть чем думать и у кого оно в голове хранится, - ехидно тявкнула Ойка из-под лестницы, тщательно скрывая, как перепугалась, и не спеша покидать убежище. - Ой! - тут же взвизгнула она совсем не солидно. - Меня там что-то укусило в лапу! Ойка мгновенно отскочила от лестницы, замерла на Таином хвосте, выгнув спину и зашипев. - Это печенька! - восторженно подпрыгнула Сонечка, громыхнув бусами. Все задумчиво уставились на синюю кошечку. - Печенька? - мявкнула Тая, безуспешно пытаясь вытащить свой шикарный хвост из-под Ойки. - Сонечка, не хочу тебя расстраивать, но печеньки вообще-то не кусаются. Сонечка важно поправила пенсне, каким-то чудом удержавшееся на кончике её носа в процессе стремительного перемещения по лестнице, затем с деловым видом пересчитала бусинки на импровизированных чётках, нахмурила мордочку, обвела всех строгим взглядом и, наконец, заявила: - Обычные печеньки не кусаются, но моя - особенная. - Господа - внезапно вклинился Элефантий, добравшийся, наконец, до следственной группы, - мне кажется очевидным и не требующим доказательств тот факт, что печенье, являясь неживым предметом, не имеет возможности укусить кого бы то ни было. Более того, оно как раз и предназначено для питания, в процессе которого неизбежно происходит измельчение вышеупомянутого предмета посредством откусывания и пережёвывания. Потому уважаемая Соня в данном конкретном случае, как мне кажется, не совсем права... Соня в ответ на эту тираду опасно вздыбила синюю шерсть. Моня тут же перестал изображать Будду в нирване и приготовился к гашению конфликта, но тут, наконец, отмерла Ойка и привычно рявкнула: - Разберёмся! Всем оставаться на местах! После чего в целях реабилитации в собственных глазах за пережитый испуг ринулась под лестницу. - Осторожнее, - ахнула Тая, с облегчением рассматривая освободившийся хвост. Моня тут же снова принял горизонтальное положение, с интересом прислушиваясь к витиеватому мату, доносящемуся из-под лестницы. Не то чтобы он надеялся почерпнуть что-то новое, но надо же как-то скоротать время. - Поймала! - донёсся до кошек победный клич. - Я знала, Ойка сможет, она - герой! - радостно воскликнула Тая. - Моя печенька? - Сонечка, растолкав всех остальных, просеменила к лестнице. - Не совсем печенька, но тоже еда, - Ойка держала в лапе ошалевшую мышь. - И вот ЭТО меня укусило? - Ой, смотрите! – внезапно воскликнул Элефантий, отступая, на всякий случай, подальше от Ойки. Ойка глянула себе под лапы - именно туда указывал Фантик. В следующую секунду произошло сразу несколько событий: Ойка, громко взвизгнув, отскочила в сторону, снеся по пути Моню, мышка, воспользовавшись ситуацией, сбежала обратно под лестницу, Элефантий проводил её взглядом и удовлетворённо хмыкнул, Соня от неожиданности уронила свои чётки, а Тая замерла в раздумиях, упасть ли в обморок или пока не стоит. В результате она решила, что всё-таки не стоит, и уверенно заявила: - Ну, и чего вы всполошились? Это паучок, смотрите, какой миииилый! - Убери его сейчас же! – закричала Ойка, сидя на Монином бархатном загривке. Котище пытался разрушить эту гимнастическую пирамиду и вовсю крутил головой, но упорная черепаховая кошка лишь сильней впивалась когтями в его спину. - Слезь с меняяяяяяяяяяяяу! – заорал Моня и начал бить хвостом по полу. - Пусть уберет эту нечисть! – не сдавалась Ойка. - Слезь и сама убери! – надрывался Моня. - Я не могу! - Ты их боишься, – злорадно подсказал Фантик. Ойка, сузив глаза, четко произнесла: - Никого я не боюсь! - Так слезай и докажи! – подначил Моня. Ойка балансировала не только на Моне, но и на грани потери своей репутации бесстрашной предводительницы кошачьего войска. Она с отвращением смотрела на то, как Тая не давала паучку убежать, перекрывая ему дорогу то лапами, то хвостом. Сонечка задумчиво сидела рядом, ежесекундно отщелкивая бусины на четках. - Да! – неожиданно произнесла она и попыталась хлопнуть передними лапками друг об друга. Получилось не очень, но Соня не расстроилась. - Я знаю, где надо искать печеньку! - А паучок не подойдёт вместо печеньки? – с надеждой вопросила Тая, которой очень захотелось оставить паучка себе. Разумеется, затем, чтобы регулярно пугать Ойку. - Не подойдет, - мотнула головой Сонечка. – Но если под лестницей был паучок, то печеньки там точно нет. И вогнав всех кошек в транс своей убийственной логикой, решительно поковыляла в сторону погреба. Паучок был моментально забыт, к счастью для Ойки, хотя с Мони она слезть и не подумала – вдруг ужасное чудовище все же вздумает напасть? Вся банда заинтриговано двинулась следом за сыщицей в отчаянной надежде, что печенька всё же найдется, а следом вернется привычная Соня, которая не доставляет никаких проблем. Люсинда Пална, с небольшим опозданием выскочившая на вопли, округлив глаза, наблюдала странную процессию. Впереди шествовала синяя кошечка в нелепом пенсне, а между лапок у неё с тихим перестуком катились бусины, нанизанные на какую-то старую нитку. Следом дружно крались Тая и Моня, на голове которого, навострив уши, восседала Ойка. Замыкал процессию Элефантий. Тот где-то подобрал веточку странной формы, до ужаса похожую на трубку, и с упоением её глодал. Оценив масштабы разросшейся детективной истории, Люся состроила самую умильную мордочку и ласково мурлыкнула: - Сонечка, я знаю, где твоя печенька! - Правда? - выдохнула синяя кошечка, остановилась и доверчиво воззрилась на Люсинду Палну, разом растеряв весь образ статского советника. - Конечно, - мягко прокурлыкала Люся и поманила Сонечку за собой на кухню. - Вон там твоя печенька. Кошка указала на щель между стеной и печкой. Сонечка сунула туда голову и тут же вынырнула обратно. Теперь её виски украшали красивые белые полосы извёстки. - Её там нет, - обиделась сыщица. - Как нет?! Люсинда была крайне удивлена, потому что лично засунула туда шоколадную печенюшку из праздничных, хорошо охраняемых запасов, в надежде, что от такого деликатеса Сонечка забудет про свою пропажу хоть на время. - Нету, - всхлипнула кошечка и уселась на попку, растопырив задние лапки. Голова её поникла, ушки дрожали. - Да что ж это за напасть такая?! - не выдержала Люся. Она кинулась к Сонечке, быстро вытерла ей нос уголком своего передника и заглянула в щель. - Так вот же она, Сонечка. Смотри, вот лежит твоя печенька. - Это не она, - упрямилась та. - Ты уверена? Может, ты что-то путаешь? - Я свою печеньку ни с кем не спутаю! Она лучшая! Люсинда распрямилась, охнула и приложила лапу к сердцу. Потом присмотрелась к странному пенсне на носу Сонечки. - А это у тебя от... - Мне пора! - встрепенулась Сонечка и, вскочив, шустро скрылась за дверью. - Господа! - воскликнула синяя кошка, едва выскочила пред раскосые очи детективной команды. - Мы должны действовать разумнее и с большей организованностью! Очи синхронно моргнули. На пороге комнаты шумно сел только что вошедший Марс. Тая услужливо поставила на место его упавшую челюсть. - Согласен с вами, коллега, - кивнул Фантик и приложился к веточке. - Необходимо выдать всем описание печеньки, во избежание незаконных задержаний, и распределить между собой зоны поиска. Где вы видели пропавшую в последний раз? Как она выглядела? В каком направлении скрылась? Одна или с пособниками? При этих словах Элефантий метнул подозрительный взгляд на Моню и Таю. Те, не сговариваясь, гордо вздёрнули носы в знак пренебрежения к клеветникам. - Мы с ней играли в комнате наверху. И она упрыгала в дверь и вниз по лестнице, - деловито сообщила Сонечка. - Я не смогла её догнать... Не важно, почему. Выглядит... - тут Сонечка задумалась, - круглая такая, только не совсем... Коричневая... вроде бы... - Коллега, это ужасные приметы! Да по ним можно задержать каждую печеньку! - У моей есть особая примета, - встрепенулась Соня, и все затаили дыхание. - Она... она самая лучшая! И она поднимает настроение! - С добавкой коньяка в глазурь, что ли? - выдвинул Моня рабочую версию. На что Соня гордо промолчала, в очередной раз озадачив присутствующих. - Так, слушайте план действий, - привычно начала командовать Ойка, проигнорировав возмущённый взгляд Фантика, возомнившего себя лучшим сыщиком всех времён и народов. - Рассредоточиваемся по дому и тщательно обыскиваем всю территорию. - А можно я во дворе поищу? - вызвался Марс, рассудив, что находиться на воздухе подальше от Ойки крайне полезно во всех смыслах. - Да, это тоже не будет лишним,- согласилась черепаховая кошка. В течение следующего часа Дом с валидолом был перерыт с особой тщательностью. При этом Тая случайно обнаружила у Ойки на люстре давно утерянную заколку со стразиками, после чего выяснилось, что загадочные ночные вылазки Ойка совершает не просто так, а предварительно прихорошившись и даже (о, ужас!) накрасив когти Таиным лаком. Выяснилось это в результате допроса - не Ойки, разумеется, ту допрашивать было бесполезно – а Фантика, который непостижимым образом был в курсе всего происходящего. Тая, углядев в открывшемся факте романтическую подоплёку, расчувствовалась и подарила Ойке найденную заколку и лак в придачу, на что Ойка смущённо фыркнула, что ей это ни к чему, а Фантик что-то напутал, но заколку взяла. Ну, не обижать же Таю отказом. Моня наткнулся на кухне у Люсинды (а обыск он, конечно же, производил именно там) на заныканную от общественности палку колбасы и устроил пафосную истерику, к которой Тая присоединилась из солидарности, а Сонечка от голода - ведь из-за пропажи печеньки синяя кошечка осталась практически без завтрака. Поэтому пришлось прервать поиски на какое-то время, чтобы расправиться с трофеем под горестные вздохи Люсинды и её ворчание о необходимости здорового образа жизни. Ойка же нашла на чердаке три банки тушёнки и решила перепрятать, но была поймана на полпути Моней, который вспомнил о своей заначке и как раз явился поинтересоваться её судьбой. Ойка потребовала себе половину найденного клада, но три банки пополам не делились. И неизвестно, как решилась бы эта проблема, если бы Тая, услышав возню и крики, не прибежала полюбопытствовать, что происходит. В результате тушёнка была отлично поделена на троих и оставлена на месте. Люсинда в процессе активных поисков печеньки внезапно обнаружила дужки от своих очков среди Сониных карандашей. Только после этого она связала пропажу очков и появление на носу у новоявленного Фандорина загадочного пенсне. Воспылав праведным гневом, Люсинда попыталась найти Соню, чтобы призвать к ответу. Но Соня почему-то не находилась... Спустя час все окончательно забили на поиски печеньки и полностью сосредоточились на поисках Сони. Обследование её любимых уголков для сна ничего не дало. Моня лично прошерстил весь диван, чуть не разобрав его на кусочки, но синей кошечки не оказалось и там. И только когда отчаявшаяся команда выбралась на крышу, то с удивлением обнаружила Сонечку на самой верхотуре. Это было тем более удивительно, потому что ведь Соня была исключительно домашней кошкой и выбиралась за пределы Дома с валидолом только под защитой друзей, чаще всего Мони. Кошечка сидела, повесив мордочку: ушки грустно поникли в разные стороны, а влажное шмыганье носом было отчетливо слышно за несколько метров. Ни у кого не нашлось слов, которые можно было бы сейчас сказать, даже Люся моментально забыла про свои очки. Кошки молча подошли поближе и взялись утешать так, как им было привычно – образуя вокруг Сонечки тёплый меховой комок. Ойка подпёрла кошечку с одного бока, Люсинда с другого. Моня решительно спрятал Сонину мордаху в пушистом шерстяном жабо на своей шее, а Тая накрыла всю композицию хвостом, поверх которого тут же вскочил Элефантий. Прошло несколько минут, и Соня тяжело вздохнула. - Печеньки нет в погребе, - грустно пробормотала она в рыжий мех, - это раз. Её вообще нигде нет – это два. Значит, её всё-таки кто-то съел – это три. Вместо ответа вся банда прижалась поплотнее. - Но мы же лучше печеньки… - тихонько мяукнула Тая. Сонечка задумалась, потом высвободила мордаху, взглянула на друзей и только хотела что-то сказать, как внезапно к ней на голову приземлился маленький воробей. Он клюнул кошечку в ухо и громко чирикнул. -Печенька! – радостно закричала Сонечка, расталкивая собравшийся вокруг нее меховой клубок. Воробей задорно щелкнул и, вспорхнув, уселся на печной трубе. - Где ты был? – спросила подскочившая к нему Сонечка, - Я тебя везде искала. Птица что-то ответила по-своему. - Я думала, тебя съели, - продолжала Соня, не обращая внимания на кошек позади себя. - И вот ЭТО печенька? – шокировано развела лапами Люся. - Фигня пернатая, - поставила диагноз Ойка. - А, по-моему, - сказала Тая, - он довольно милый. - У тебя все милые, - парировала черепаховая кошка, - даже паучки. - Но в паучках, действительно, есть некое изящество, - влез в разговор Фантик, - к тому же, они безобидны. - Они кусаются! – заявила Ойка, нахмурившись. - В нашей полосе нет кусачих пауков, - подтвердила Люся. - Вас просто не кусали, потому что вы их не интересуете, - отрезала кошка и повернулась за поддержкой к Моне. Рыжий кот сидел, надувшись. Он был оскорблен до глубины души пренебрежением, которое продемонстрировала Соня кошачьему коллективу, а также ее беспочвенными подозрениями. - Моня, тебя кусал паук? – спросила Ойка. - Да! – рыкнул кот. - И как? - Сдох. - Кто? – изумилась Ойка. - Я, блин! - Моня, - переполошилась Люсинда Пална, - что с тобой? - За кого меня принимают в этом доме? – нервно спросил кот. – За монстра? За маньяка? За падальщика? - Ты о чем? – испуганно спросила Тая. - Она серьезно думает, что я, - Моня приложил лапу к широкой груди, - позарился бы на это недоразумение? - Это не недо.. не неразумение, - вступилась за нового друга Соня. - Вообще-то, - Ойка махнула хвостом, - мы все были под подозрением. - Кроме меня, - поклонился Фантик. - Да, - согласилась Ойка, - ты, скорей, на потенциальную жертву похож. Задрожавший Элефантий тут же устроился на шее Люсинды Палны. - Перестань его пугать, - сказала Люся черепаховой кошке. - Вы-то понятно, - отмахнулся Моня. - Но я! Я! Вот это вот! С перьями! Есть! Да сухая щепка калорийнее! Рыжий ткнул когтем в веточку-трубку Холмса-Элефантия. Фантик икнул и попытался принять гордую позу, не покидая убежища. - Но-но, коллега, я попросил бы вас обойтись без подобных намёков. - Не поняла... - угрожающе вздыбилась Ойка, уловив в речи главное. – Ладно, мы? То есть... То есть... Черепаховая кошка на глазах превращалась в разъярённого монстра. - Ой, какой симпатичный паучок! - радостно воскликнула Тая. Ойка тут же застыла. Поза, не претерпев ни малейших изменений, из угрожающей превратилась в испуганную, одним лишь изменением выражения глаз. - Где? - шёпотом спросила она. - Прямо под тобой, - сообщил Моня, тоном врача, оглашающего смертельный диагноз. - Не надо трагедий. Он совсем маленький! - махнула лапой Люсинда. Ойка сглотнула. Воробушек спрыгнул с трубы и царапуче стукнул лапками по черепице. - Сонечка, скажи своей Печеньке, чтобы держался от меня подальше! - немного истерично потребовала Ойка. Но синяя кошечка уже делила с Фантиком найденный на чердаке кусочек шоколадки с изюмом и не реагировала. Изюм она отдавала шиншиллу, а шоколад жевала сама, подкрепляя силы после пережитого стресса. Воробей приблизился к Ойке прыгучим весёлым шагом, ткнул клювом что-то под её брюхом, заставив вздрогнуть и втянуть живот. - Не ешь это! Брось каку! - очнулась Сонечка. - Паучков нельзя! На шоколадку! - Понятно, почему он сбежал, - хмыкнул Моня, который сам ненавидел кулинарную тиранию. - Не кричи на нашу Печеньку! - выступила в защиту воробья Ойка, чем повергла в шок всех присутствующих. - Пусть ест что хочет. - Ойка? - уточнил Моня, заглядывая в глаза черепаховой кошки. - Это мой друг, - добила всех она. - С сегодняшнего дня он под моей защитой. Есть желающие оспорить? Желающие были, но не оспорить, а вызвать скорую или предложить успокоительного отвара. - Пойдём, Печенька, я тебе покажу, кто живёт под лестницей. Воробей немедленно взгромоздился на спину Ойки, и они оба покинули крышу. - Есть много, друг Горацио, на свете... - глубокомысленно процитировал Моня. - Это так мило... Тая смахнула воображаемую слезу с правого глаза. Люся хмыкнула и улыбнулась чему-то своему. Фантик задумчиво вертел в лапах последнюю изюмину. - Хочу кушать, - доверительно сказала Сонечка. - Ну, славтехосподи! - всплеснула лапами Люся, и все сначала захихикали, а потом и засмеялись от облегчения. Долго нёсся над растерянно притихшим городком странный хохот нечистой силы, неспящей в неурочный час. Крестились бабки на завалинках. Одинокие прохожие спешили укрыться в домах до наступления сумерек, пока нечисть окончательно не вступила в свои права.