Дом с валидолом

Кентавр, лениво развалясь на траве, вёл с Гермием беседу, обильно проперчённую насмешкой. И речи этих двоих захватывали целиком, не оставляя шансов мелкому, полузабытому «Я» на хоть какое-то существование, кроме одного - внимать весомым словам и ладно скроенным фразам. - Лю-у-у-у-усь, - ныло что-то в соседнем, чуждом происходящему, мире. - Ну, давай пожрём, а? Потом дочитаешь. Широкая лапа, покрытая шелковистой рыжей шерстью, легла поперёк греческой поляны, накрыв кентавра целиком. Послышалось ехидное хихиканье лукавого бога. Безвозвратно удаляющееся из опустевшего сознания хихиканье. Люсинда ошалело затрясла головой. Очки съехали и повисли наискось, окончательно искривив и отдалив призраков зелёной травы, крылатых сандалий и конского хвоста. - Что? - спросила у рыжей лапы Люся. - Жрать! - требовательно возопил кошачий хор со всех сторон. Люсинда Пална медленно, ещё пребывая не здесь, осмотрелась. Её окружала бездна голодных глаз. - Жрать! - повторила бездна и разинула пасти. - А-а-а-а! - протяжно мяукнула Люся. Глаза её плавно закатились, и она начала заваливаться на спину. - Прикидывается, - авторитетно заявила одна из зубастых пастей. - Надо ей искусственное дыхание сделать, - очень зловеще предложила другая. - Хочу кушать, - обиженно засопела третья. - Тащите её на кухню, там и откачаем, - гавкающе мяукнула четвёртая. Пятая несмело промямлила, что, может, не надо, но её быстро заставило заткнуться урчание в собственном животе. И только шестая проявила уважение и некоторую заботу об участи несчастной Люси: - Только несите аккуратно. А то знаю я вас, уроните ещё... вообще еды тогда не дождёмся. Люсинда парила в невесомости. Точнее, она неслась в безбрежную даль, гордо восседая на мощном крупе кентавра. Люся хорошо помнила о том, что их уже давно ждёт Геракл вместе с олимпийцами, потому медлить никак нельзя. Но внезапно какая-то неведомая сила дёрнула кошку в сторону, сбросив с лоша... то есть, с кентавра и очень неласково ударив пушистым боком о твёрдую поверхность. - А я говорила, держи её за лапы, а то уронишь! - послышался чей-то возмущённый голос. - Нормально, да? Сама бы и держала, чего командовать? - парировал второй голос первому. - И что вы пререкаетесь, поднимайте, тащим дальше, мы уже на пороге, - распорядился третий голос. - А может, подложим подушечку, пусть Люся здесь отдохнёт? - робко предложил четвёртый. - Пока она будет отдыхать, мы умрём с голоду! - рявкнул первый. - Н-у-у-у, я научилась печь мясной пирог, вы же знаете, - очень скромно заявил второй. - О-о-о-о-о, мы знаем, но тебе же нужно три дня для того, чтобы настроиться, и пять помощников в процессе, - простонал третий. И тут Люся открыла глаза и обнаружила себя лежащей на пороге кухни в окружении кошачьей банды, занятой бурным обсуждением её дальнейшей участи. Марс тихо сидел за абсолютно пустым столом и в прениях не участвовал. А Элефантий тревожно дёргал Люсю за уши. Последний факт почему-то поразил кошку сильнее прочего. - Мой день рождения ещё не наступил, прекрати, Фантик, - возмутилась Люся. - Но это верный способ приведения в чувство в случае временной потери сознания, - забормотал шиншилл. - О, ты очнулась, мы так переживали! - воскликнула Тая. - И не отказались бы чего-то пожевать, - добавил Моня. - У тебя от чтения обмороки, я всегда знала, что читать вредно, - заявила Ойка. - А колбаску есть полезно, - добавила Соня. И только Марс промолчал, гипнотизируя по-прежнему пустой стол. Пытаясь взять себя в лапы после обморочного конфуза, Люсинда хотела, было, возмутиться малодушием остальных обитателей Дома с валидолом, способных думать только о еде, пренебрегая высокими материями. Но милый сердцу кентавр, уже по-хозяйски обосновавшийся где-то в недрах подсознания, внезапно настойчиво потребовал жрать. Люся, кряхтя, поднялась с пола, добрела до кухонного стола и зависла в растерянности. - Интересно, а что едят на завтрак кентавры? - неожиданно громко спросила она. - Кто? - удивилась Сонечка и, как всегда, на всякий случай, спряталась за могучую рыжую спину. - В древнегреческой мифологии это такие существа с головой и торсом человека, прикрепленными к туловищу лошади, - снисходительно пояснил Элефантий, привычно карабкаясь на Люсино плечо. – Машери, а ведь это крайне интересный философский вопрос... - Недоразумение какое-то, - фыркнула Ойка. - Если у них лошадиные задницы, то они должны жрать траву, а как её человеческими зубами-то... - Нет! Только не вздумай кормить нас овсом! Мой организм требует отборного мяса, свежего молока... - начал бурчать Моня, царственно выправляя осанку, но был перебит восторженной Таей: - Ничего вы не понимаете, это же так романтично! Представляете, вдруг этот кентавр влюбится в прекрасную принцессу? Будет катать её по лесам и полям. Но ведь они никогда не смогут быть вместе... Такая трагедия! Мощнее Шекспира! - Блинчики с икрой, - вдруг уверенно объявила Сонечка. - Какие блинчики? Где? - заботливо уточнила Люсинда, пытаясь хоть как-то ухватить все дальше ускользающую от неё нить спонтанной дискуссии. - Кентавры едят на завтрак блинчики с икрой. Невозможно не любить блинчики, - мечтательно пояснила синяя кошечка. - Блинчики - это правильно, - авторитетно заявил Моня. - Героическая еда. - Почему героическая? - тут же слюбопытничала Тая. - Потому что надо быть героем, чтобы оторваться, - голосом многомудрого вестника истин пояснил рыжий. В этот момент Люсинда Пална очнулась и погнала всех из кухни. Элефантия это, конечно, не касалось, и тема его подхалимажа была привычно обмусолена. Впрочем, без энтузиазма, потому что тема была не свежа и приелась. Банда распределилась по комнате в ожидании корма, жалобно поглядывая на дверь. Разговор не клеился, только кошачьи животы громко обменивались впечатлениями о вынужденной голодовке. Ойка задумчиво раскачивалась на люстре. Моня сосредоточенно пытался придать Сонечке идеальную форму шара. Сонечка же форму принимала охотно, но никак не могла одновременно прижимать ушки и прятать хвостик, а лапки сами собой расслабленно расползались по дивану. Марс тыкал в кнопки ноутбука, вынуждая многострадальный гугл искать для него фотографии сахарных косточек. А Тая, покрутившись немного на диване, помогая Моне в его нелёгком деле, заскучала и перебралась в кресло. Там обнаружилась Люсина книжка. Читать Тая умела хорошо, лучше, чем писать. И когда на пороге появились еда с Люсей, Тая даже не шелохнулась. Герои и подвиги, чудовища и боги Олимпа - вот всё, что её интересовало. Моне пришлось поднять зачитавшуюся кошку за шкирку и слегка встряхнуть, чтобы отделить от книжки, в которую та вцепилась. - Еда, - сурово сообщил рыжий, глядя в мутные глаза Таи, и готов был поклясться, что из правого глаза в левый пробежал волосатый тип в львиной шкуре. - Мя? - переспросила Тая. - Ням-ням, - перевёл для неё рыжий. - Брось её, нам больше достанется, - мило мурлыкнула Ойка и запихнула в пасть большой кусок жареного мяса. Кусок сопротивлялся и норовил удрать, но от Ойки ещё никто не уходил. - Она же тоже голодная, - вступился Марс. Тая, наконец-то, смогла сфокусировать взгляд на азартно жующей Ойке и трагически вздохнула. - Не надо так нервничать, мяса хватит на всех, - по-своему истолковала происходящее Люсинда. Моня с видимым облегчением отшвырнул крамольную книжку подальше и подтолкнул всё ещё находящуюся в лёгкой прострации Таю к столу. Тая при виде вкусной еды окончательно пришла в себя и стащила из-под носа у Ойки самый лакомый кусок мяса, после чего все остальные, как по команде, с азартом принялись за трапезу. - Он такой... - внезапно воскликнула Тая, пафосно взмахнув лапами в опасной близости от Мониного носа. - Милый, ага, - автоматически подтвердила Ойка, не переставая жевать. - Нет! - заявила Тая, повергая всех в лёгкий шок. - Он сильный, самоотверженный, смелый, находчивый, красивый... - Кто? - ошарашено уточнил Моня, на всякий случай, отодвигаясь подальше и в глубине души надеясь, что речь идёт о нём. - Одиссей, кто же ещё, - отмахнулась Тая и попыталась продолжить, - так вот он... - Какой Одиссей? - перебил слегка разочарованный Моня. - Сын Лаэрта, - опять уточнила Тая, - вы представляете.... - Нашла, кем восхищаться, - пренебрежительно фыркнула Ойка. - Моня тоже красивый, - не растерялась Сонечка, перестав, на время, кушать. - Тая, ты начала не с той книги, - вдруг оживилась Люсинда. - Я тебе настоятельно рекомендую "Герой должен быть один". Я, правда, сейчас перечитываю четвёртый раз, но я быстро читаю, ты же знаешь. - Люся, не спеши, Тая подождёт, ты лучше скажи, что у нас на ужин, - вмешался Моня в литературную беседу. - Да, Люся, а можно твою фирменную шарлотку? - внезапно переключилась Тая, и Моня довольно хмыкнул. После сытного и вкусного обеда всем предсказуемо захотелось отдохнуть. Ойка дремала, свесив с люстры задние лапы, Марс задумчиво любовался пейзажем за окном, Тая посапывала, свернувшись под боком вальяжно развалившегося на диване Мони, а Люся с Фантиком о чём-то негромко переговаривались в шкафу. И, возможно, никто бы не заметил пропажи Люсиной книжки, которую Моня предусмотрительно зашвырнул под диван. Если бы вместе с книгой неожиданно не пропала Сонечка. Исчезновение синей кошки первой заметила Тая, попытавшись сквозь сон использовать её в качестве подушечки, но нащупав только пугающую пустоту. Разумеется, поднялась паника, потому что все прекрасно знали, что послеобеденный отдых для Сони святое. - А что если её похитили враги Одиссея? - предположила красиво испугавшаяся Тая. - Поймать, всех допросить! - отозвалась Ойка и принялась искать в залежах на люстре подходящие орудия пыток. - Да не могло быть такого! Ты же еще не дочитала, - вступилась за героев Люсинда. - Вот только странно, что и книжка моя тоже пропала... - задумчиво произнесла она, потирая виски лапами, дабы простимулировать мыслительную деятельность. Моня, умудрившийся незаметно для всех заглянуть под диван, патетически воскликнул: - Как ты можешь думать про какие-то глупые книжки, когда наша Сонечка исчезла! - Да, хватит уже спорить, - согласился Марс. - Вдруг ей где-то там сейчас очень страшно, давайте уже искать! - и бросился к выходу. Резко мобилизовавшаяся кошачья процессия, замыкаемая охающей Люсиндой с Фантиком в лапах, кинулась следом. И только Моня остался неподвижно сидеть на полу, но этого уже никто не заметил. Убедившись, что топот за дверями стих, рыжий кот выудил из поддиванья давешнюю книжку... с посапывающим на нем синим комочком. - И что это мы тут делаем? - ехидно поинтересовался Моня, кое-как вырвав Соню из лап Морфея. - Ну, просто Люся с Таей так восторженно читали... А вдруг единороги с клюшками тоже там есть или Фандорин... Мне тоже захотелось... А я видела, как ты книжку спрятал. А читать при всех постеснялась, - запинаясь, принялась оправдываться кошечка. - Очень интересная книжка, я даже кентавра увидела! Только уснула случайно... - Ладно, это будет наш секрет, - великодушно заключил Моня, которому было лень оправдываться перед остальными, зачем он выкинул Люсино чтиво, и, избавляясь от улики, элегантно зашвырнул книжку на люстру. Очень вовремя, потому что за дверью как раз послышался знакомый топот. - Пойдём, - скомандовал Моня и подскочил на лапы. Сонечка попыталась заползти обратно под диван и доспать, но рыжий был неумолим. Он прихватил синюю кошечку за шкирку и отнёс к двери. - Ничего себе, - прокряхтел Моня. - А с виду такая маленькая... А теперь побежали! - Куда? Сонечка попыталась свернуться на вязанном из лоскутов коврике. - Тебя искать, - вздохнул Моня, пытаясь снова установить Соню в положение «бег/ходьба». - Зачем? Сонечка безропотно выпрямлялась, но тут же сворачивалась обратно, стоило её отпустить, будто кусок линолеума, хранящий память о рулоне. - Ты потерялась! - раздражённо зарычал Моня. Тут синяя кошка внезапно проснулась и уставилась на рыжего полным искреннего беспокойства взглядом. - Потерялась? Моня угукнул с видом знатока. - Это же ужасно! Что я буду делать, если вдруг не найдусь? - всхлипнула Соня. Моня слегка подвис, заблудившись в этой логике, но решил отложить задачку на потом. - Значит, надо искать, - предложил он. - Точно! - обрадовалась Соня и принялась азартно перетряхивать комнату, роняя вещи и врезаясь в мебель. Рыжий аккуратно корректировал движение синего ураганчика лапами и подручными предметами, не хуже опытного загонщика, и вскоре они приблизились к двери. Но как только попытались выйти, их затоптал вернувшийся в комнату табун. - Я вам точно говорю, миноискатель поможет! - азартно вещала Ойка. - Да как он поможет? - не сдавался Марс. - Сонечка же не мина. - Спорное утверждение, - фыркнула гордая Ойка и взлетела на люстру. Через минуту на продолжающего возражать пса посыпались мушиные крылышки, обрывки верёвочек, мелкие перья, Таина расчёска и Монин любимый шарф, солидный кусок целлофана, карандаши, мозговая косточка, пистолет и одноглазый плюшевый мишка. Тая и Люся, ждавшие окончания спора на пороге комнаты, приоткрыли пасти и заворожённо следили за потоком самых неуместных на люстре вещей, гадая, как туда вообще что-то помещается. Под ними кто-то отчаянно зачихал. - У медя зе аллеркия, свлощи, - сказал этот кто-то незнакомым голосом и шевельнулся. Тая с ужасом поняла, что она стоит на этом ком-то и оно шевелится. Шерсть тут же встала дыбом на Тае, она выгнула спину, но забыла даже зашипеть от страха, замерев в немом ужасе взъерошенным памятником самой себе. - Как думаешь, это надолго? - спросила Люся и повернулась к ней. - О, хоспади! Люсинда схватилась за сердце обеими лапами и покачнулась. - Тая, это ты? Тая беззвучно приоткрыла рот и уставилась на Люсю огромными глазами частично съеденного монстрами персонажа ужастика. Люсинда невольно отшатнулась. - Мошет, вы с меня слезеде уже? – сказал рыжий коврик под Таей. - Топаюд и топаюд... - А-а-а-а-а-а-а-а... - почти беззвучно выдавила из себя Тая, и Люся ей почему-то сразу поверила. - Я сейчас! - воскликнула она. - Я спасу тебя! Люсинда кинулась к шкафу и принялась рыться в нём в поисках достойного оружия против чудовища. Послышалось шуршание целлофана, разбавленное упоминаниями чьей-то матери. С люстры торжественно посыпались розовые стразики. Тая, как заворожённая, наблюдала за этим гламурным дождём, всё ещё не в силах осознать происходящее. Живой коврик под ней тяжко вздохнул, дёрнулся в сторону, и Тая, не удержав равновесия, грохнулась на пол, который внезапно оказался пушистым и шевелящимся и недовольно мявкнул под ней. Вот здесь кошка не выдержала накала страстей и впервые в жизни действительно потеряла сознание. - Тая, держись! - Люсинда выскочила из шкафа со сковородкой в лапах и решительным блеском в глазах, но наткнулась на Моню, который разглядывал Таю, лежащую на Сонечке и не подающую признаков жизни. - И чего так орать? - поинтересовался рыжий у Люсинды, с опаской покосившись на сковородку. - О, Сонечка нашлась, - сообщила Люсинда в пространство и, подумав, добавила: - твою мать! - Я нашлась? Как здорово! - пропищала из-под Таи синяя кошечка. - А мы будем кушать? - Мы недавно пообедали, - напомнила Люся и, отбросив сковородку куда-то в сторону Марса, забеспокоилась, - Тая в обмороке, что ли? Моня уже деловито искал пульс на безвольно повисшей лапе подруги и пытался проверить, реагируют ли её зрачки на свет. Получалось не очень - не так уж много полицейских сериалов он видел, втайне предпочитая мульты про кота Матроскина, но, разумеется, не признаваясь в этом никому. Марс, удачно увернувшись от сковородки и обойдя Люсинду по широкой дуге, приблизился к Тае и вдруг решительно выдал: - Надо сделать ей искусственное дыхание! Отойдите все, откройте окно, Соня, ты оставайся на месте - Тае нужна подушка. В наступившей внезапно тишине было слышно лишь посапывание снова задремавшей Сони. Наконец, Моня отмер и резонно вопросил: - А чё эт ты тут раскомандовался? Я сам ей искусственное дыхание сделаю, если нужно, а ты иди окно открывай, тоже мне, герой! - Герой должен быть один, - нелогично подтвердила Люся. Накалившуюся атмосферу неожиданно разрядил Фантик, появившийся на пороге в обнимку с рюмкой, наполненной какой-то прозрачной жидкостью. - Элефантий, ты что себе позволяешь? - возмутилась Люся. - Нам вот только пьянства здесь не хватает! - Это вода, - обиженно заявил шиншилл, - нужно же Таю привести в чувство, а, как известно, при кратковременных обмороках, случившихся в результате... Но его никто не стал слушать. Моня решительно выдернул рюмку из цепких лап Фантика, половину содержимого выпил, а вторую набрал в пасть и выплюнул в сторону Таи. Но именно в этот момент спящая Сонечка решила перевернуться на другой бочок и резко дёрнулась, сбросив с себя Таю и оказавшись вместо неё под освежающим душем. Соня завизжала и проснулась, Фантик мигом вскарабкался на Люсю, Моня недоумённо икнул, Марс недовольно хмыкнул, Тая открыла глаза и удивлённо уставилась на столпившихся вокруг неё кошаков. И только Ойка так и не проявила интереса к происходящему. - А почему Оюшка меня не спасает? - после долгой паузы смогла, наконец, выдавить из себя Тая, окончательно очнувшись и успев принять самую красивую страдальческую позу. - Может быть, теперь она потерялась? - испуганно предположила Сонечка. - Да вон она, на люстре все так же сидит - грустно констатировал Марс, втайне по-прежнему хранящий надежду, что однажды она и правда потеряется, ну хотя бы совсем ненадолго. Сидевшая под потолком кошка, однако, по-прежнему не проявляла никакого интереса к происходящему на подведомственной ей территории. - А вот и книжка моя нашлась... - устало вздохнула Люсинда, разглядев в Ойкиных лапах всем уже знакомый томик. Следующие полчаса все обитатели Дома с валидолом пытались вернуть боевую подругу в реальный мир... или хотя бы снять с люстры. Люся выманивала её большим куском свежайшей ветчины, который в итоге умяли Моня с Сонечкой, не пропадать же деликатесу. Элефантий пытался применить к Ойке методы гипноза, вычитанные в одной умной книжке про современные приёмы психоанализа. Тая носилась кругами по комнате, то напевая любимые подругой частушки, то вереща «караул, караул, враги, убивают!». Моня прицельно метал в люстру всеми рассыпанными по полу предметами, но Ойка умудрялась ловко уворачиваться, не отрываясь от чтива, лишь раздраженно шипя в ответ. Только Марс ничего не предпринимал, спокойно задремав в уголочке, понимая, что в ближайшее время ему ничего не угрожает. Но ошибся. Внезапно с боевым кличем с люстры все-таки спрыгнула Ойка, и, прицельно швырнув в бедного пса многострадальным томиком, довольно произнесла: - Да, меткость у меня все-таки неплохая, - после чего гордо потрусила к выходу, не обращая внимания на ошалевших кошаков. - Ты куда? - преградил ей путь могучий Моня. - Мне нужен лук, - невозмутимо отозвалась Ойка. - Он же горький! - испугалась Сонечка. - Лук, который со стрелами. Я должна научиться стрелять, как Одиссей, - важно пояснила Ойка. Люсинда заохала, хватаясь за сердце. - Тогда мне нужно копьё! - внезапно воодушевилась Тая и принялась переворачивать и так порядком захламленную Ойкой и распотрошённую Сонечкой комнату вверх дном, окончательно превращая жилище в пещеру дикого, но очень запасливого племени. - Зачем тебе копьё? - вздохнула Люся. - Я тоже буду героем... - Тая немного замялась. - Афродитой! - Она богиня! - патетически всплеснула лапами Люсинда. - Это даже лучше! - обрадовалась Тая. - Я тоже богиня! Она приняла самую величественную из своих поз и окинула собрание надменным взглядом. Возразить никто не решился. Только Моня сдавленно хрюкнул, но тут же придал морде самый почтительный вид. - А копьё тут при чём? - взмолилась Люся, с ужасом наблюдая, как, стараниями суперактивной кошки, никогда не работавшая настольная лампа меняет форму и предназначение. Тая задумалась. Воинственно помахала трубкой от лампы, ранее служившей несчастной жертве кошачьих фантазий стойкой. Потом ещё немного подумала. Потом ещё. Но ничего не придумалось. - Красивой женщине надо иметь возможность защитить себя от посягательств, - изрекла она и деловито прицепила к трубке дразнилку из разноцветных перьев. Наляпать на трубку розовые стразики не составило труда, те ещё хранили на себе остатки клея от предыдущего эксперимента. Тогда они с Моней и Сонечкой долго и со вкусом украшали Ойкин любимый стэк, а потом наслаждались представлением - черепаховая кошка с шипением и низким гудением борется с красотой. - Ну-ну... - Люся скептически повертела у виска лапой. - Таечка теперь фея? - сонно спросила Соня, приоткрыв полглаза. - Нет, - возразила Люсинда. - Таечка теперь волшебной палочкой ушибленная. - Очень красиво, - тявкнул невпопад Марс, любуясь Таей, которая репетировала божественные позы и божественный взгляд перед полированной дверцей тумбочки. - Тогда я буду Гераклом! - заверил всех Моня и театрально накинул на себя Сонечкин любимый пледик с розовыми цветами, синими разводами от краски и разноцветными пятнами от фломастеров. На форточку приземлился любопытный жаворонок, ехидно что-то пропел и упорхнул. - Нахал, - буркнул Моня, досадовавший, что не успел поймать мелкую, но наверняка вкусную птичку. - А по-моему, очень милый, - картинно взмахнула "копьём" Тая, уже успевшая завернуться в лоскут газового шарфа для завершения образа. - Никому не двигаться! Я учусь стрелять! - радостно завопила Ойка с порога комнаты. Кошаки бросились врассыпную. Люсинда скрылась в шкафу и громко хлопнула дверцей перед самым носом Мони. Тот мгновенно изменил направление и нырнул под диван. Его филейная часть застряла, рыжий панически взмявкнул, но первой прибывшая в общее убежище Тая втащила Моню за передние лапы, пока Сонечка толкала рыжего в пушистые тылы. Едва операция по спасению завершилась, синяя кошечка вкатилась пушистым клубком следом. Элефантий с перепугу умудрился запрыгнуть на люстру и там укрылся за баррикадами Ойкиных сокровищ. Лишь Марс, не отличавшийся быстротой реакции и сообразительностью, просто залез под стол, лёг плашмя на пол и прикрыл голову всеми забытой книжкой. Ойка разочарованно оглядела вмиг опустевшую комнату. - Нет, так не честно, - возмущённо мявкнула она, - а как я буду совершать подвиги, если вы все трусливо спрятались? - Мы благоразумно эвакуировались, - возразили Ойке из-под дивана. - В критических ситуациях срабатывает инстинкт самосохранения, - пропищали с люстры. - Ойка, если ты сейчас не сдашь добровольно оружие, останешься без ужина, - выдвинули ультиматум из шкафа. Ойка задумчиво вертела в лапах рогатку, чудесным образом превратившуюся в лук благодаря её буйной фантазии. Ситуация, как обычно, выходила из-под контроля, потому воинственная кошка немедленно применила план «В». - Таечка, - пропела Ойка по возможности нежно и ласково, - а ты разве не хочешь, чтобы в твою честь совершили пару славных подвигов? Из-под дивана тут же показалась любопытная мордочка, очень похожая на лисью. - А ты совершишь подвиг в мою честь? - осторожно поинтересовалась Тая. - Разумеется, и не только я, мне же нужен достойный соперник, с которым я смогу преломить копьё во имя твоей неземной красоты. - Не нужно ломать моё копьё, оно мне ещё пригодится, - тут же запротестовала Тая. - И вообще, я за мир во всём мире, не стоит разжигать конфликты, - и мордочка снова исчезла под диваном. Ойка вздохнула, но не сдалась: - Люся, а давай мы с тобой сразимся, и если ты меня победишь, я буду неделю дежурить на кухне. Из шкафа послышалось шуршание целлофана, после чего оттуда заявили: - Если ты будешь дежурить на кухне, нам придётся неделю питаться одними мушиными крылышками и ветчиной. А это нездоровая пища, уж поверь! У Ойки оставался последний шанс. - Моня, а ты знаешь, что Геракл побеждал всех одной левой лапой? То есть… ну побеждал, короче. Спорим, ты не выиграешь у меня соревнование по стрельбе на меткость! Под диваном возмущённо заворочались, а затем оттуда гордо выполз рыжий кот в розовом пледике и, приняв надменную позу, изрёк: - Фиг тебе! Я КМС по стрельбе из рогатки, я брал призы на междворовых чемпионатах, когда ты ещё гавкать не научилась! - А вот и докажи, - оживилась Ойка. - А вот и докажу, - завёлся Моня, - нечего тут строить из себя амазонку! - Моня такой смелый, - восторженно вздохнула выбравшаяся из-под дивана Тая. - А мы будем кушать? - поинтересовалась выкатившаяся вслед за ней Соня. - Нет, у нас здесь турнир, - ехидно прокомментировала происходящее Люся, после чего все дружной гурьбой вывалились во двор, где было решено расставить мишени и соревноваться в стрельбе из рогатки оливками. Тая пыталась протестовать против такого выбора патронов, но Ойка мстительно заявила, что пацифисты ей не указ. В оживлённых приготовлениях не принимал участия только Марс, но его отсутствия кошачья банда не заметила. Наконец, все заняли боевые позиции. Люсинда, надев любимые очки и вооружившись блокнотиком с карандашом, взяла на себя роль судьи и должна была вести подсчет очков за попадания по мишеням. Фантик, расположившись на ветке ближайшего деревца, взялся оценивать соперников на предмет жульничества и нарушений правил соревнования. Сонечка, откопавшая где-то два помпона от вязаных шапочек, скакала подле рыжего друга, неуклюже размахивая ими и выкрикивая «Моня – чемпион! Моня – чемпион!». Тая, нежно стукнув черепаховую кошку по макушке своим копьем, величественно произнесла: - Благословляю тебя на славный подвиг в мою честь, о храбрейшая Ойка. Турнир можно было считать открытым. Первой выстрелила Ойка, но завораживающий полет оливки был прерван её внезапным исчезновением примерно в полуметре от цели, сопровождавшимся столь же внезапным появлением какой-то серенькой птички. Кошка возмущенно гавкнула, требуя дать ей вторую попытку, но Моня уже торжествующе перехватил рогатку и совершил свой победный выстрел. Однако его оливку тоже постигла трагическая участь. Пернатый диверсант, которым оказался давешний ехидный жаворонок, вылетел из-за импровизированной мишени и снова невообразимым образом перехватил снаряд. Но соревновательный азарт уже целиком поглотил соперников, потому они упрямо продолжали стрелять из рогатки, пытаясь подбить летающего нахала и тем самым продемонстрировать свою удивительную меткость. Так бы и израсходовали весь месячный запас снарядов... Если бы Тая, признавшая в птичке родственную душу оливкового гурмана, с криками «куда же ты, пташка, я хочу забрать тебя к себе!» не сорвалась с места, дружелюбно размахивая копьем. Откуда ни возьмись, выскочил Марс, чья благородная душа требовала непременно изловить жаворонка, дабы поднести сей дар прекрасной Афродите, то есть Тае. Опомнилась Ойка, издав боевой клич потомков Чингачкука, и тоже бросилась в погоню: - Да я тебя сейчас! Будешь знать, как портить мой триумф! Не удержался на месте и Моня, чье уже дважды оскорбленное противной птичкой Гераклово достоинство требовало отмщения. Люсинда неодобрительно вздохнула, аккуратно сложила под деревцем блокнотик-карандашик-очки и кинулась спасать несчастное пернатое создание. Только Сонечке бежать было лень, и она продолжила топтаться на месте, размахивая помпонами и скандируя «Моня – чемпион!». Жаворонок покружил над двором, попрыгал в зарослях бывшего палисадника, издевательски проскакал по головам охотников и скрылся в жидком лесочке за пределами кошачьей территории. - Все оливки сожрал, - досадливо простонал Моня. - Куда только влезло?! Поймаю, все перья из хвоста выдерну! - Ты поймай сначала, мазила, - буркнула Ойка, прекрасно понимая, что тоже промахнулась, и оттого ещё больше злясь. - Может быть, он ещё вернётся? - бросила тоскливый взгляд на лес Тая. - Хватит дурью маяться, - потребовала только что догнавшая охотничков Люсинда. - Полезным займитесь. - А подвиги? - возмутились кошаки хором. Марс, успевший прочесть пару страниц, пока валялся в укрытии под столом, тоже очень хотел быть героем, но жутко стеснялся, поэтому промолчал. А Элефантий считал, что он ничуть не хуже любого героя, потому что умнее, и благоразумно не стал выпендриваться. - Подвиги должны быть полезными! - авторитетно заявила Люся, и никто не нашёл достойных аргументов для спора, ибо книжку от начала до конца читала только она. - Вот и подай пример! - проворчал Моня. - Договорились, - неожиданно согласилась Люся. - Я буду единственным героем, а вы моим надёжным тылом. - Чего? Это ты нас сейчас задницей назвала? - нахмурился рыжий и угрожающе выпятил живот. Он бы предпочёл выпятить героическую грудь, но живот был больше, пришлось изображать борца сумо. Тоже грозные типы, в общем-то, вроде асфальтового катка. - Это я намекнула, что кому-то придётся привести в порядок дом и приготовить ужин, пока я героически спасаю мирное население. - Здесь есть какой-то подвох, - пробубнила еле слышно Ойка, и все с ней согласились. - Есть, - кивнула Тая. - Мы опять останемся голодными. Только теперь мы будем ещё и уставшими. Уставать компания не любила. Наступила нехорошая пауза. - Моня - чемпион! - закричала совсем рядом Сонечка, которой стало одной скучно и очень любопытно. - Мы сами совершим подвиги, - решил Моня. - Нас... - он кинул скептический взгляд на Марса, - нас пятеро. Значит, подвигов будет в пять раз больше. А в пять раз больше подвигов - это в пять раз больше пользы. Так что Люся будет нашим задом. - Тылом, - машинально поправила его Люсинда Пална. - Вот и отлично. Я знал, что ты согласишься. Впер-р-р-р-рёд, гер-р-р-р-р-р-р-рои! - возопил рыжий, поднявшись на задние лапы и воздев передние к небу. Небо воздержалось от комментариев. К вечеру Люся привела в порядок комнату, приготовила простой, но сытный ужин для героев и уселась с книжкой в кресло. Мечтательно раскрыла её на нужной странице... В этот момент и начали прибывать славные герои. Первой с подвигов вернулась Тая. Она влетела в дверь, едва не снеся её с петель, жадно осмотрелась и поначалу очень расстроилась из-за отсутствия публики. Но, обнаружив Люсю, вновь оживилась. - Люся! Я такая героическая! Люсинда душераздирающе вздохнула и прикрыла глаза лапой. Тая, отобрав для верности у единственного слушателя книжку, приняла эффектную позу и начала своё повествование. - Сначала я решила просто сходить в магазин и стырить... ой, я хотела сказать героически добыть для нас оливок, запасы которых были так неосмотрительно разбазарены, - в этом месте Тая скорбно вздохнула. - Но по пути заскочила к соседям, поздороваться с Мурзиком, ну, тот кот чёрный, помнишь, Люсь, вполне себе милый, хоть и простоват. Так вот, он, увидев меня с копьём, подавился косточкой от рыбы, которую жевал как раз в тот момент. От восторга, наверное. Я же не думала, что моя красота так подействует - не первый раз меня увидел всё-таки. Но я, конечно же, не растерялась, подскочила к нему и очень ловко и элегантно треснула копьём по спине. Я читала, что это помогает, если кто-то подавился. Люся, у меня получилось! Мурзик выпучил глаза, хвост у него встопорщился, шерсть дыбом и он ка-а-ак закашляется, ка-а-ак выплюнет кость - попал прям на белую юбку своей хозяйки, которая как раз мимо проходила. Хозяйка не обрадовалась почему-то, попыталась запустить в нас туфлей, а там каблук! И это после того, как я спасла жизнь её питомцу. Тая презрительно фыркнула, убедилась, что Люся сидит смирно и внимает послушно, и продолжила: - Мы с Мурзиком ловко удрали, он меня, конечно, поблагодарил, но почему-то попросил приходить в следующий раз без копья. Странный он всё-таки. А потом я увидела нашего жаворонка, он сидел на ветке и чистил пёрышки. Люся, он такой ми-и-илый! Подлетел ко мне, сел на копьё и что-то прощебетал, но я же не понимаю по-птичьи. Ему, почему-то, тоже моё копьё не понравилось: взял и поотдирал клювом все мои любимые розовые стразики, при этом явно ругался по-своему. Люся, вот скажи, стразики - это же гламурно и красиво? Люся, похлопав глазами, попыталась ловко уйти от ответа: - Так что там со следующим подвигом? - Подожди, сейчас будет подвиг, - заверила её Тая, всё ещё страдая по безвозвратно утерянным стразикам. - Так вот, я ему сказала, что иду тырить, ой, героически добывать оливки. Люся, мне кажется, он меня понял, потому что сразу полетел в сторону того магазинчика. Представляешь, залетел внутрь, отвлёк своим щебетанием всех продавщиц и того толстого охранника, помнишь, которого Моня недолюбливает с тех пор, как этот хам наступил ему на хвост? А я незаметно прошмыгнула к оливкам, стащила пару банок. Не надо возмущаться, я знаю, что мало! Но я же была без Мони, со мной было копьё, а оно хоть и без стразиков, но его же нести надо в лапах. И не говори, что я могла бы его оставить дома! Кто же совершает подвиги без славного оружия? А богиням вообще без атрибутов власти и величия появляться в свете - моветон. Здесь Тая прервалась и полюбовалась опять своим невероятной красоты, под стать ей самой, копьём. - Потом мне удалось незаметно выскользнуть на улицу, жаворонок вылетел следом, правда, за ним почему-то погнался тот неприятный охранник. Даже не знаю, что ему нужно было от птички… Ну, стащил пернатый какую-то мелкую рыбку, кажись, кильку, ну, уронил её на голову охраннику, но я уверена, что он нечаянно, подумаешь, горе! Тая пафосно взмахнула лапами, а Люсинда героически подавила тяжкий вздох. - Оливками пришлось честно поделиться с жаворонком. Но мы договорились как-нибудь снова вместе пойти на дело, то есть совершить совместный подвиг, я хотела сказать, - доверительно сообщила Тая. - И как же вы договорились? - заинтересовалась вдруг Люсинда. - Ты же не понимаешь по-птичьи. - Не знаю, - растерялась Тая, - может, и понимаю немножко... Но тут лингвистическая дискуссия была прервана появлением синей кошечки. Точнее, это было появление большого синего шарика со знакомой кошачьей мордочкой. Когда он кое-как добрался до дивана, с трудом доставая короткими лапками до пола, Люсинда не выдержала и скептически поинтересовалась: - Ну и что же такое ты героическое сожрала? Тяжело дыша, Сонечка начала свой животрепещущий рассказ. Скакала она по улицам в поисках Мони, дабы помочь тому с подвигами, ведь его рассказ о грандиозных планах она немножечко проспала, и куда кот направился, не знала. И вдруг увидела, как дяденька пытается девушке тортик подарить. Та отнекивается-отнекивается, бедная, что ей нельзя сладкое, что она на диете, и все такое прочее. А дяденька все сует ей тортик и сует. Та хихикает так истерично и глазами хлопает - нервный тик из-за маньяка этого, наверное, уже начался. Жалко Соне стало девушку, боданула она дяденьку по ногам, тот упал так неуклюже, руки раскинул, тортик в кусты улетел. Девушка визжала, мужик матерился, а кошка в это время героически уплетала тортик, дабы больше никому он вреда не принес... Хотела Сонечка еще что-то рассказать, но тут в комнату вбежал воодушевленный Марс и начал хвастаться, как он старушку через дорогу перевел, как девочке улетевший шарфик помог поймать и как, наконец, одному нехорошему дяденьке штаны на заднице порвал, когда тот пытался через забор в чужой огород перелезть. Люся хотела искренне похвалить Марса, но на неё так ревниво зыркнула Тая, что пришлось срочно придумывать что-то нейтральное, а оно, как назло, не придумывалось. Тогда она решила просто накормить героев вне очереди и почитать, наконец. Не удалось. Едва Люсинда раскрыла рот, в комнату ввалился пыхтящий Моня в многострадальном пледике. Причём, плед имел вид неважный. Его покрывали зеленовато-бурые пятна травяного сока, сухие листья и ломаные ветки. - Тоже... - удручённо вздохнула Люся, - подвиг? - Я разочарован в человечестве! - пафосно воскликнул рыжий и тряхнул головой. Из его шерсти посыпался мелкий мусор. Люсинда печально посмотрела на свежевымытый пол, потом на Моню и снова на пол. - Я пытался сделать их счастливее! - замахал лапами кот, и дождик мелкого сора усилился. - Я принёс им просвещение! А они... грязные животные! Моня топнул и на кучку мусора под ним упал сердитый жук. Люся засопела. - Вы представляете... - начал было свою сагу рыжий, но тут Люсинда медленно поднялась и упёрла лапы в пушистые бока. - Я вижу тут только одно грязное животное! - рявкнула она. - И это ты! А ну взял веник, совок и убрал за собой! Гер-р-рой... Моня почему-то сразу проникся и метнулся за инвентарём. Занявшись уборкой, он заметно успокоился и продолжил рассказ без прежнего надрыва: - Решил я, что спасать человечество поштучно слишком долго и скучно. Потому спасать его удобнее пачками, то есть оптом. Ну и пошёл к винному за углом, где алкаши собираются. - Вот тут ещё осталось, - ткнула Люся в две сухие веточки на истёртом ковре. - Ага, спасибо. Так вот, пришёл я. Сидят мужики, человек шесть. Для начала вроде нормально. Залез я на стол, поздоровался и начал им читать статью из журнала, где о вреде алкоголя написано. Ну, а чего, не самому же выдумывать, когда научное обоснование есть. Они сначала слушали внимательно, а потом почему-то орать стали. Обиделись, наверное, что я с листа речь читаю. Обыватели, - Моня презрительно встряхнулся и, поймав взгляд Люси, начал уборку сызнова. - В общем, неблагодарные. Гнались за мной два квартала. Демоном обзывались. Хорошо, их у дома Егорьевны перехватил патруль. Ну а я в лес... А там... Там большущая такая птица! Огромная! И вредная такая... Обшвыряла меня оливками. Пришлось по кустам прятаться и оврагами домой пробираться. Поймаю, все перья из хвоста повыдергаю! Люся хотела уточнить размеры птицы, но тут в комнату влетел болид. С бешеной скоростью пронёсся по стенам и потолку, и, в конце концов, шмякнулся на голову Моне. С кота тут же посыпались новые веточки, жучки и листья. - Гав! - поздоровалась Ойка. - Вот уж точно... - забухтел Моня, пытаясь сбить кошку веником, рассыпая из совочка собранный мусор. Люся с ужасом взирала на новый виток беспорядка и хаоса в буквально только что прибранной комнате. Ойка, вцепившись в Моню, ловко уворачивалась от веника, листики, опавшие с рыжего, кружились в воздухе. Тая, подумав, что это красиво и романтично, начала охотиться за листиками, чтобы сохранить их на память в виде гербария, Марс тут же ринулся на помощь даме, и даже Сонечка, пожертвовав сном, присоединилась к компании. Наконец, Люся, не выдержав, рявкнула: - Ужин готов! Эта волшебная фраза тут же привела увлёкшихся кошаков в чувство, и они дисциплинированно заняли свои места за столом. При этом с Мони изредка продолжали падать листики, оседая на Таином роскошном хвосте. Люся подала жаркое и пообещала фирменную шарлотку на десерт, однако идиллическую трапезу немедленно нарушила Ойка, которой не терпелось рассказать о своих подвигах до такой степени, что она готова была отложить ужин ради минуты славы. Впрочем, она не забыла заныкать парочку самых аппетитных кусков, справедливо рассудив, что слушать и есть одновременно гораздо проще, чем рассказывать и есть. - Так вот, вы не поверите! - начала Ойка. - Но ты же предоставишь доказательства, - хмыкнул Моня. Ойка проигнорировала ехидный выпад и продолжила с воодушевлением: - Вы же помните дорожку на центральной улице? Недоумённые жующие мордочки были ей ответом. - Ой, ну выложенную брусчаткой, - вот тут все дружно закивали, ибо выложенная брусчаткой дорожка - это была почти что местная достопримечательность.- Представляете, - вещала Ойка, - её решили отреставрировать! - Реставрируют картины, - машинально вставила Люсинда, но Ойка раздражённо отмахнулась. - Да какая разница, важно же, что эти хреновы ремонтники ничего не соображают! И кто-то же должен был научить их правильно ремонтировать дороги! - Ты? - догадался Моня, с аппетитом вгрызаясь в огромный кусок мяса. - Да, я, - гордо подтвердила Ойка. - Уж я-то разбираюсь в таких вещах. - И откуда, интересно, у вас такие глубокие познания в этой области, - не удержался Марс. Он вообще был в этот день необычайно смелым. Ойка недобро прищурилась и приготовилась к прыжку. - Ойка вообще много знает, у неё та-а-акой широкий кругозор, - примирительно муркнула Тая. Справедливый комплимент на Ойку подействовал умиротворяюще, и она уселась рассказывать дальше. - Так вот, представляете, эти тупицы завалили весь газон кучками песка и цемента, дорожку разобрали, соорудили из брусчатки стол, накрыли там себе поляну и сидят довольные такие. Курят, жрут, выпивают. Я их спрашиваю: «Вы дебилы, что ли, кто так дороги ремонтирует?!» Тая восторженно уставилась на подругу, временно прекратив жевать, Люся неодобрительно заохала, Соня испуганно прижала ушки, а Моня закашлялся - то ли скрывая смех, то ли от того, что слишком большой кусочек мяса проглотил, не жуя. Не обращая внимания на реакции кошаков, Ойка продолжала: - Кто-то заорал «прораб, прораб!», все с мест повскакали, паника у них, кругами бегают, ищут кого-то. А какой я им прораб, мне же не платит никто, я же бескорыстного подвига ради! Пришлось домой за стэком метнуться, чтобы в чувства их привести, - в этот момент кошка прервалась, чтобы утащить у заслушавшейся Таи аппетитный кусочек из тарелки. - Возвращаюсь, значит, а они опять жрут и пьют. Ну, я стэком щелкнула и командую: «Всем встать! Равняйсь! Смирно!» А они не слушаются, представляете? Замерли, как вкопанные на своих местах, пришлось самого здорового немножечко, ну совсем чуть-чуть, отхлестать в профилактических целях, тут они и забегали, как миленькие. Песок весь с газона на дорожку пересыпали, брусчатку на место уложили. Цемент, говорят, для бордюров нужен, только его еще не завезли. А раствор у них уже затвердел почти, пришлось пописать на все кучки с цементом, чтобы пожиже стало, а работничков нерадивых заставить в целлофан всё укутать. Из личных запасов, между прочим, целлофан! Обещали завтра все закончить. Приду, проверю. Я в качестве напоминания там самому старшему сзади на штанах понятное каждому рабочему слово выгрызла - вот! Моня закашлялся пуще прежнего, пряча морду под столом. - Ойка, ты такая героическая! - восхищённо затрепетала Тая и даже выронила в тарелку украденный у героини кусок. - Я бы сказал, что такой способ борьбы с муниципальными структурами может оказаться довольно действенным, - согласился Фантик, и чашка с изюмом в его лапах взволнованно дрогнула. - Но до завтра они могут успеть оклематься. А прораб может им скорую вызвать, если... - Ты лучше лопай своих тараканов, муфта, пока не разбежались, - чрезвычайно благожелательно посоветовала ему Ойка. - А мне кажется, что этому подвигу не хватает благородства, - неожиданно для всех прокомментировал Марс. Ойка гавкнула и прыгнула на нахала, но в полёте её перехватил под брюхо ожидавший такой реакции Моня. Привычно заткнул пасть кошки куском сыра, занял её лапы большой порцией мяса, точно зная, что она такую добычу ни за что не выпустит, и усадил на место. Ойка машинально вцепилась в свои сокровища. Только глаза её по-прежнему сверкали негодованием. - Ты такой смелый! - воскликнула Тая. Моня уже, было, собрался смущённо отмахнуться, но с удивлением понял, что восторг адресован вовсе не ему, а Марсу. Обидно. - Он просто сегодня глупее обычного, - пояснил Моня. - На героической почве это случается. - Я единственный из вас, кто совершал благородные подвиги! Марс слишком поздно понял, какую ошибку допустил, но успел выскочить из комнаты раньше, чем его настигло кошачье возмездие. Гонка была славной, продолжительной, с улюлюканьем и визгами, топотом лап и клубами пыли. Не участвовали в ней только Люся и Элефантий. Марса задорно загнали в угол двора, между забором и ветхим сараем. Дружно повыдергали из его шерсти разнокалиберные клочки, дополнили причёску выбритыми узорами и двумя надкусами на ушах. Полюбовались результатом. А после с удовлетворением выслушали признание пленного в том, что он вообще не очень герой, в настоящих подвигах ничего не понимает, а следом - речь о том, что они сволочи и не уважают некую собачью личность. Кошаки недоумённо переглянулись. Им было немного стыдно, но каждый из них не желал этого показывать. Возникла неловкая пауза. - А тебе очень идёт, - мявкнула Сонечка, дорисовывая фломастерами на плешивом боку Марса пиратскую татуировку. - Ты теперь такой мужественный, как Моня. Моня поперхнулся воздухом. - Точно! - обрадованно замурчала Тая. - Такой милый бандитский вид! - Вообще, да... Хоть на собаку стал похож, - снисходительно проворчала Ойка и хлопнула пса по спине, от чего тот невольно взвизгнул, так как Ойка даже дружеские жесты всегда совершала, не пряча когтей. - Пойдём жрать, пока там Фантик всё не слопал, - буркнул Моня, бросив одобрительный взгляд на компанию. - Фантик тоже личность, между... - воодушевился успехом Марс. - Между хомяком и муфтой, - уточнила Ойка. - А может, зря мы его вечно подкалываем? - задумчиво забормотала Тая. - Он умный, и у него шерсть красивая. И он за нас заступается перед Люсей... - И он пьёт больше, чем весит. И болтает так, будто бессмертный. И вежливый такой, словно мы грубияны, - продолжил за неё Моня. - И фыркает смешно, - добавила Сонечка. - Он рисует здорово, - тихо сказала Ойка. - Чего? - спросил её хор голосов. - Рисует. Я видела с люстры. Мне понравилось. - А почему не сказала? - возмутилась Тая, опасно размахивая копьём перед её носом. - Так это же Фантик... Как-то... Когда вся компания вернулась в комнату, Люсинда сидела за столом, подперев подбородок лапой, а Элефантий утешал её, тихо бормоча что-то на ухо. Кошаки расселись по своим местам. Моня хлопнул Марса по плечу. Ойка подложила псу в тарелку кусочек мяса, пусть маленький, но всё же. Сонечка подсунула в Фантикову миску с изюмом свою заначку из орешков. А Тая, ослепительно сияя, произнесла: - Фантик, мы тебя так любим. Покажешь нам свои рисунки? - И я давно хотел обсудить с тобой ту книжку, про этикет, которую ты меня уговаривал прочитать, - заявил Моня. - Мы с Ойкой хотели. Ойка чуть не подавилась и выпустила из лап кусок шарлотки, который тут же стащила Тая. - Да, - не веря себе, подтвердила Ойка, - хотели. Давно. И о некоторых аспектах психологии. - Ойка - прекрасный психолог, - искренне кивнул Марс. Люсинда Пална моргнула. Потом потёрла глаза. Потом ущипнула себя за бок. - Вы издеваетесь? - сурово спросила она. - Как ты могла такое подумать?! - обиделась за всех Тая. - Тогда вы совершили настоящий подвиг, - недоверчиво сощурилась Люся. - Кстати, о подвигах, Люсечка, ты отдохни, книжку почитай, а мы тут сами приберём и посуду помоем, - не без удовольствия добил её Моня. - Мы? - удивилась Ойка, но поймала взгляд рыжего. - А да... Мы сами управимся, Люсь. - Маникюр... – начала, было, Тая, но тут же выкрутилась, - можно и потом сделать. Отдыхай. Люся охнула и упала в обморок. Она лежала на поляне, где совсем недавно видела кентавра с его обманчиво хрупким собеседником. Сочная зелень источала аромат летнего дня. А небо казалось неправдоподобным, залитым какой-то необъяснимо-первозданной лазурью. Над ней с невинным видом склонился Гермий, хитро подмигнул и танцующей походкой направился прочь. Озорные крылышки на его сандалиях трепетали в такт незатейливой мелодии, которую лукавый бог насвистывал себе под нос. P.S. В ночной тишине шёпот казался оглушительным. Острые коготки громко царапали пол. Всхрапывал кто-то в шкафу, и мерное сопение доносилось из угла, где по случаю холодов разрешили пригреться псу. - Зубная паста - это смешно, - манерно критиковал первый голос. - Ты мне своим хвостом в нос залезла, - чихнул другой. - Ну не зелёнкой же рисовать? Мы же теперь хорошие. - А кто Люсе вдоль спины перекисью две полоски выбелил? - шипел третий голос. - Хорошие они... - Давайте уже дорисуем и пойдём кушать, - умильно шептал четвёртый. - Кушать потом, - строго ответил второй. - Нам ещё Фантика стричь. - А он не будет против? - неуверенно пискнул четвёртый. - Вот утром и узнаем, - ехидно отозвались остальные, и тишина ночи наполнилась зловещим хихиканьем. - Всё-таки здорово быть хорошими, - с удовольствием промурлыкал первый голос, и ночь согласно вздохнула, продолжив шебуршать мягкими шкурками и царапать коготками старые половицы.