Дом с валидолом

За окнами было ещё по-зимнему сумеречно. Со стороны центральной улицы гордо подмигивал единственный в городке фонарь, высвечивая блики на присыпанной снегом, чуть подмёрзшей гигантской луже, разлившейся между двумя древними островками доисторического асфальта. Припозднившиеся звёзды в небе кололи острым игольным светом, чистым и ярким. За линией древесных макушек леса, начинавшегося за ближайшими заборами, только забрезжил стремительно наползающий на город рассвет, когда произошло ужасное... Кошек разбудили. - Чирик-чирик! - заголосил кто-то в гуще голых берёз. Потом этот кто-то подумал и залился восторженной песней, стервенея от безнаказанности и поминутно прибавляя громкости. С люстры упало что-то тяжёлое и дробно металлическое, оглушительно грохнув о стол, отскочив от него и тут же прогрохотав по полу. - Ой! - Тая подпрыгнула, едва не врезавшись в потолок. - Что это? Растрёпанная со сна, она казалась взъерошенным клубком заигранных кошаками шерстяных ниток. Из шкафа высунулась мордочка Люсинды Палны с полузакрытыми глазами. Меж створок просочился лёгкий аромат коньяка. Моня страдальчески сморщился и попытался спрятаться сам в себе, сворачиваясь тугим шаром. Сонечка не пошевелилась. Только дёрнула ушком и втянула носом воздух для анализа запахов на предмет завтрака. Завтраком не пахло, и она решила не просыпаться. - Ойка! - взмявкнула Тая на высокой ноте. - Ты с ума сошла, гантелями кидаться?! На полу, у самого шкафа, действительно лежала детская гантель чудесного голубого цвета. С люстры свесилась искусственно бодрая голова Ойки с насильственно распахнутыми глазами и приветственно растопыренными ушами. - Я делала зарядку, - тявкнула Ойка. Её непроснувшийся организм явно не был рассчитан на такую раннюю бодрость, и кошка стекла на стол большой ленивой каплей смолы. На последних сантиметрах расстояния до стола организм оторвался от люстры и громко шмякнулся на скатерть. - Ты весь дом перебудила! - не уставала возмущаться Тая. - Это ты всех разбудила своим концертом! - начала заводиться Ойка, невольно просыпаясь по-настоящему. - Концерт был там, - Люся сонно ткнула лапой примерно в направлении окна, потом посмотрела на старенькие настенные часы с ещё местами светящимися стрелками и ахнула: - Пять утра! - В пять утра я согласен проснуться только ради бутерброда с паюсной икрой. Или фуа-гра, - забормотал Моня жалобно, - В крайнем случае, ради свежайшего шашлыка по-карски. А у нас в меню что в такую рань? - Гантели! – гаркнула Ойка у него над ухом. - Нет, гантели я не ем, - сообщил Моня, приоткрывая желтый глаз на полсантиметра, - железа в моем организме и так достаточно. Непроснувшаяся Сонечка животиком нежно пробурчала в унисон нечто одобрительное. Котяра совсем уж было собрался свернуться и досмотреть сон, в котором четверо высоченных нубийцев осторожно несли его в паланкине по улицам древнего Рима, рядом вприпрыжку бежал мальчишка с опахалом из страусовых перьев, а замыкала процессию дородная тетка с оливковой ветвью в одной руке и миской со свежими креветками в другой. Креветки, переложенные мутными кусками льда, были покрыты капельками влаги и так пахли…. - С добрым утром! – прокричала Ойка, в качестве рупора использовав Монино правое ухо. - Пора вставать! Мы отправляемся на пробежку! Моня страдальчески застонал и попытался уползти за диван. Люсинда Пална, приоткрыв дверцу шкафа пошире, продемонстрировала всем Фантика, который стоял, покачиваясь, в полосатой пижаме и судорожно зевал. - В такую погоду, - сказала Люся, - бегать можно только от кредиторов. - Ты права, мон шери, - кивнул шинш, завалился на бок, зарылся в длинную Люсину шерсть и засопел носом. - Пробежка? - простонала Тая и резво спряталась за Моней. Но роскошный пушистый хвост предательски выдавал её место пребывания, чем Ойка незамедлительно и крайне коварно воспользовалась. - Таечка, - пропела черепаховая кошка, - а ты не замечала, что шерсть на твоём хвосте как-то потускнела? Это от недостатка свежего воздуха и физических упражнений, нужно срочно что-то делать! Возможно, абиссинка и поддалась бы на провокацию... после завтрака. А лучше - после второго завтрака. Но в пять утра Таю нельзя было согнать с дивана такими смешными манипуляциями - она уже посапывала в унисон с Сонечкой. - Эх вы! - Ойка обречённо махнула лапой и, ворча, полезла обратно на люстру, здраво рассудив, что пробежку можно и отложить. Дом с валидолом погрузился в благословенную тишину. На целых пять минут. После чего, буквально под окнами кошачьей резиденции, раздалось заливистое птичье пение, дверцы шкафа оглушительно захлопнулись, Моня попытался засунуть голову под Соню, Тая прикрыла уши хвостом, а успевшая задремать Ойка свалилась с люстры. - Безобразие! - возмутилась воинственная кошка. - Мы здесь спим, между прочим! - Вот именно, мы спим, а ты орёшь, - пробормотал Моня. - А как мне спать под такой концерт? - логично уточнила Ойка. - Так иди на пробежку, заодно прогони этого Хулио Иглесиаса, - ещё более логично предложил Моня. При упоминании имени Хулио Ойка внезапно смутилась, но тут же снова агрессивно встопорщила хвост: - Вот давай вместе и прогоним! Тая, Соня, он же и вам мешает спать! Соня не откликнулась, а Тая издала тяжкий вздох и накрыла голову подушкой. Под окном прозвучала восторженная трель. Моня обречённо сполз с дивана: - Ладно, надо действительно отогнать певца от наших окон. Кот решительно отобрал у Таи подушку, сдёрнул Сонечку с дивана, рывком распахнул шкаф и ласковым пинком смахнул Фантика с Люси. Ойка одобрительно хмыкнула. - Я готовлю завтрак, - спешно заявила Люсинда. Против этого аргумента возражать никто не стал. До противного бодрая Ойка устроила кошакам исключительно полезную пробежку по деревьям вокруг Дома с валидолом. Сначала необходимо было найти пернатый будильник. А потом... найти снова. И снова. Потому что коварный птиц подпускал кошачьих на максимально близкое расстояние, после чего линял, с легкостью маскируясь серым окрасом на фоне серых веток. Люся периодически выглядывала из окна и подбадривала спортсменов выпускаемыми ароматами готовящейся пищи. Марс в развлечении не участвовал. Он уже давно не пытался доказать Ойке, что собака не может научиться лазать по деревьям (приведенный черепаховой кошкой пример в виде ее самой Марсом как-то совсем не воспринимался всерьез). Поэтому пёс просто смирно сидел внизу и не реагировал на презрительные Ойкины взгляды. А в итоге ему-то и повезло больше остальных. Громко и весело свиркнув, неуловимый птиц опустился прямиком на собачий нос и разразился ехидно-насмешливой трелью. - Держи его!!! - завопила откуда-то издалека Ойка. Марс изумленно скосил глаза на наглого жаворонка на собственном носу и попробовал прикинуть, как его можно удержать. Когти на его лапах хоть и имелись, но совершенно не были предназначены для удерживания чего-либо. А ловить птицу пастью... возможно, конечно, но не окончилось бы это летальным исходом для птицы? И Марс выбрал оптимальный способ удержания - неподвижность. Героически он ожидал подмогу целую вечность... секунд 30. Мог бы, конечно, и дольше, если бы не коварная уличная пыль, поднятая кошачьим табуном, которая забилась псу в ноздри. Марс оглушительно чихнул, и жаворонок, что-то сочувственное пропев напоследок, улетел восвояси. Следующей повезло Сонечке. Воспользовавшись тем, что Ойка, отвлеченная разборками с Марсом, временно выбыла из забега, синяя кошка плюхнулась передохнуть под деревом. Не завтракавший организм срочно требовал подпитки, потому она отчаянно пыталась разгрызть раздобытый где-то жёлудь и уже не замечала ничего вокруг. До тех пор, пока у неё не зачесалось правое ухо. Кошка нервно дернулась, раздалось знакомое щебетание, и почесун напал уже на левое ухо. Сообразив, что на неё приземлился тот самый жаворонок, Сонечка почему-то очень смутилась и не стала его прогонять. Тем более, что пернатый завёл какую-то очень мелодичную и убаюкивающую трель. - Вы очень красиво поёте, - прошептала кошечка, - но могли бы вы делать это не так рано утром? А то остальные кошки о-о-о-очень… - продолжила она свою речь, сбившись на зевок и начав погружаться в сладкую дрёму. Но нега продолжалась совсем недолго: где-то над головой раздался неправдоподобно громкий треск веток. И с матерным мявом на Сонечку рухнул Моня. Правильно так, по-кошачьи, всеми четырьмя лапами. Жаворонок, в отличие от кошечки, успел благоразумно слинять. - Я его поймал! Почти... - отфыркиваясь от перьев и синего пуха, возвестил миру Моня. Соня согласно вздохнула. На ветке сердито верещал жаворонок, что-то доказывая и споря, а может, просто возмущаясь или спрашивая "чего пристали?". Кто этих птиц разберёт? - Сам дурак, - ответил Моня наглой птице. Жаворонок зачирикал ещё громче. - Да что ты?! - возмутился кот. - А кто нам в такую рань спать мешал?! Жаворонок ехидно пропел что-то подозрительно напоминающее издевательскую частушку. - Какой день?! Окстись, пернатый! Тебе часы подарить? - Моня слез с Сонечки, та облегчённо крякнула и тут же засопела. - Ты знаешь, что такое "право на отдых"? - продолжал общение Моня. Жаворонок зачирикал и перескочил на другую ветку, заставляя кота выгнуть шею. Тот едва не завалился на спину. - Это я-то бездельник?! - взревел Моня. - Да я весь день не покладая лап... А ты ещё и оливки стырил! - вспомнил рыжий, чтобы сменить тему. Жаворонок нашёл чуть подсохшую ягоду и принялся её ковырять, игнорируя обвинение. - Чего молчишь? Стыдно? Жаворонок оторвался от лакомства, посмотрел на кота, удивлённо склонил голову и едва ли не повертел крылом у виска. - Говори, пиратская морда, куда ты наши оливки дел? Жаворонок, явно потеряв всякий страх, уронил на голову Мони листик, веточку и засохшего жука. Жук упал прямо на морду, с оскорбительно гулким звуком шарахнув между глаз. Птиц слетел пониже, но чуть дальше, и принялся увлечённо что-то объяснять, размахивая крыльями. - Какая оливковая роща в нашем климате?! - Моня схватился за голову. Жаворонок встопорщил перья и чирикнул. - Они солёные, - ехидно возразил Моня. Спонтанно возникшая дискуссия мгновенно превратилась в бурную ссору с переходом на личности. В момент наибольшего накала страстей синяя кошечка зевнула, пожевала листик и решила всё-таки воззвать к мировой справедливости: - Буду кушать. Дуэлянты притихли. Моня подошёл к Соне, поднял её, подхватив под передние лапы, аккуратно встряхнул. Неведомо откуда упали надкусанное печенье и полкарамельки. - Еда, - удивилась Сонечка и сонно моргнула. Когда Моня оставил кошку наедине с заначкой и обернулся, наглого жаворонка нигде не было. Зато из окна кухни послышался рык Люсинды Палны: - Это ещё что такое на моей кухне?! На рык синхронно обернулись все, даже Сонечка оторвала зачарованный взор от печеньки и перестала мучиться дилеммой - поспать или сначала всё-таки перекусить. Моня, как раз придумавший крайне остроумный, на его взгляд, ответ ехидному жаворонку, тут же понял, что словесную перепалку придётся отложить на неопределённое время. Это в случае, если наглый птиц выживет, ибо хозяйничать на кухне Люсинды в её присутствии можно только Элефантию. Тая, которая слегка отвлеклась от охоты за птичкой на любование восходом и очередной неравный спарринг Ойки с Марсом, тут же бросилась со всех лап к Дому с валидолом, забыв даже о модельной походке и потеряв по пути любимые бусики. Ойка прервала воспитательные меры и с недоумением уставилась вслед Тае: - Куда это она? - растерянно спросила черепаховая кошка провинившегося Марса. - Жаворонка спасать, - пояснил ей Марс и рванул за Таей, найдя, наконец, благородный предлог, чтобы избавиться от Ойки. - Стоять, я сама его придушу, то есть, спасу! - рявкнула Ойка и понеслась за Марсом. Соня с Моней переглянулись и побежали следом, справедливо рассудив, что самое интересное сейчас происходит в доме, а к тому же там намечается завтрак. Тая ворвалась на кухню, боясь, что не успела, и жаворонок пострадал от разъярённой Люсинды, но застала практически идиллическую картину: кошка жарила блинчики, что-то мурлыча себе под нос. - А где жаворонок?- ошарашенно спросила Тая. - Какой жаворонок? - удивилась Люся. - Это же вы все умчались его ловить или прогонять, я не вникала. - А на кого же ты тогда рычала? - уточнила ввалившаяся вместе с Марсом Ойка. - Я рычала? - удивилась Люся. - Вам, наверное, послышалось. - Вот глухотой я пока не страдаю, - заметил появившийся на пороге с Соней под мышкой Моня. - Вы завтракать будете? - мастерски перевела разговор на другую тему Люсинда. Все согласно закивали и тут же забыли о странных массовых слуховых галлюцинациях. Моня пристроил находящуюся в состоянии перманентной дремы Сонечку на табуретку около стола, сам уселся во главе и демонстративно повязал на шею крахмальную салфетку, всем своим видом показывая, что его не проведешь: Люся может умалчивать, недоговаривать или откровенно врать, он, Моня, все равно видит ее насквозь, хотя милостиво соглашается сначала как следует позавтракать, чтобы Люсины труды не пропали даром, уж так и быть. Люсинда поставила перед ним тарелку с горкой дымящихся оладий. Кот подозрительно окинул взглядом персональную тарелочку с голубой каемочкой и капризно спросил: - А сгущенка где? - В холодильнике, - буркнула Люся, завязывая салфетку Сонечке и поднося к ее носу порцию оладий. Та, не открывая глаз, блаженно улыбнулась и начала жевать румяные блинчики, не роняя ни крошки. - Кто-нибудь принесет мне сгущенку, наконец? – надулся Моня, обозревая несколько кошачьих, а также одну собачью и одну мышиную, пастей, занятых пережевыванием Люсиной продукции. - Кто-нибудь обязательно, - усмехнулась Ойка, намазывая блинчик селедочным маслом, - после завтрака. - Никто в этом доме… - завел, было, жалостную песнь Моня, как с резного кухонного буфета раздалось задорное «чив-чирик-чирик!». - Что-о-о?! – заорал котище, подпрыгивая на табуретке. – Кто тут немощный старец? Я?! Молчи, мелочь беспризорная! Жаворонок наклонил голову и, как показалось всем членам банды, издевательски рассмеялся на своем птичьем диалекте. - Да кому ты нужен? – продолжал бушевать Моня. – Тоже мне музейная редкость! Птиц замухрышистый обыкновенный! А ну, вали с нашей кухни! Лети, давай, на свои вольные хлеба и там распевай свои дурацкие песни. Оставь нас в покое! - Монечка, - тихо сказала Тая, заглядывая рыжему в глаза, - а откуда ты знаешь птичий? - Враг в доме! - оглушительно завопила Ойка, падая с люстры на буфет. Когда она успела оказаться на люстре, никто так и не понял. Возможно, у нее имелись свои тайные ходы... - Надо посадить его в подвал! К паукам!!! - бушевала Ойка, прыгая вокруг жаворонка, но так и не решаясь прижать его лапой. Тот, в свою очередь, демонстративно нахохлился, что-то цвиркнул и не спеша выпорхнул в окно. - И тебе не сдохнуть, - автоматически буркнул в ответ Моня, но в следующий момент до него дошел-таки смысл слов Таи, и он впал в небольшой ступор. - Он действительно понимает птичий! - еще больше восхитилась Тая. - А научи меня тоже?! Моня что-то неразборчиво мявкнул, нахмурив брови и явно пытаясь что-то припомнить. - И меня! - негромко мяукнула Сонечка. - Подумаешь! - небрежно фыркнула Люсинда. - Тоже мне достижение - понимать птичий язык. Вы представляете, как долго его придется изучать?! - Но Моня же выучил как-то! - возразила Тая. - А он ни-ког-да не станет тратить свои силы на что-то бесполезное! - Давайте лучше завтракать, - ответила на это Люся, после чего решительно бухнула на стол новое блюдо с оладьями, а перед носом остолбеневшего Мони - большую миску со сгущенкой. К счастью для рыжего кота, после столь щедрого завтрака вопросы его полиглотства перестали занимать умы пушистого семейства. Непривычно ранний подъем, бешеные гонки по деревьям и набитые желудки возымели своё действие, и после завтрака все дружно завалились спать. Слаженный храп и сопение, кажется, оглашали всю уже давно привыкшую к странным звукам округу. А дальше день покатился своим привычным чередом. Даже жаворонок больше никак не напоминал о себе. Только непривычное опоздание Таи к ужину показалось всем довольно подозрительным. Ойка даже начала строить кошаков для прочесывания местности: прекрасную кошку ведь снова мог кто-то похитить. Но в момент, когда построение почти закончилось, счастливая Тая впорхнула в комнату. - Посмотрите, - замахала она охапкой каких-то засохших травинок, листочков и прочих образцов местной флоры, - какую гламурную икебану я собрала! Я еще утром наткнулась на та-а-а-кую прелестную полянку, только восходом залюбовалась и не успела ничего. - Очень красиво, - восхищенно пискнула Сонечка, - можно я этот букетик как-нибудь нарисую? Ойка с Моней сдержанно хихикнули, а Фантик хотел, было, начать объяснять, чем сей шедевр отличается от настоящей икебаны, но Люся заткнула его рот морковкой. Ночь прошла спокойно, если не считать того, что на стенке шкафа появился новый рисунок, отдалённо напоминающий схематичное изображение букета сухоцветов. Около полуночи кто-то беззастенчиво чавкал в темноте. На люстре время от времени щёлкало и металлически звякало. Сонечка один раз куда-то побежала, не просыпаясь, врезалась в подлокотник дивана и затихла. Моня подтащил её обратно в гнездо из мягких игрушек. На что кошка заявила: "Хорошо, теперь это твоя клюшка". Тая постоянно поднимала голову, отрываясь от сновидений, и любовалась своей икебаной на фоне оконного проёма. А Элефантий долго бубнил в своём уголке на полке, явно продолжая незаконченную дискуссию с кем-то невидимым и крайне упрямым. Ничего особенного, всё привычно и обыденно. Утро обещало быть таким же правильным. Обещало. Но обмануло. Едва рассвет подкрался к лесу... - Чирик-чирик! Свирк-свир-свирикко! О, соле! О, соле мио! - заверещало совсем недалеко от дома приятным навязчивым тембром неубиваемого будильника из кошмара. - Опя-а-а-ать, - простонал хор кошачьих голосов. С люстры упала недоукомплектованная взрывателем учебная граната. В шкафу кто-то шумно свалился с полки в груду шуршащего целлофана. Тая и Сонечка синхронно, с двух сторон, попытались сделать подкоп под Моню и там укрыться. Моня оказался меньше, чем виделось на первый полусонный взгляд. Впрочем, Соня успешно спрятала нос и правое ухо, ей было достаточно. - Подъём! - рявкнула Ойка, сваливаясь с люстры на нетвёрдые лапы, и обвела комнату мутным взглядом. - Выходи на плац строиться! - Гав? - Моня недоумённо уставился на Ойку, немного поморгал и испуганно зажал пасть лапами. - Полиглот! - восхитилась Тая и показательно перешла в состояние обморока, освобождающего её от физических упражнений. - Гав-гав, - подтвердила Ойка, ухватила Таю за хвост и, пыхтя, поволокла кошку с дивана. Моня представил себе, что будет, если Ойке удастся утащить Таю за край ложа, отчётливо услышал, с каким стуком Тая шмякнется на пол, вяло перетёк и улёгся поперёк абиссинки. Ойка продолжала упрямо пыхтеть, одновременно призывая гарнизон к действиям, предписанным уставом после команды "Подъём". - А я не хочу, - пискнула Тая, прикидывая, раздавит её вес Мониной туши или разорвёт пополам ретивая командирша. - Отставить неподчинение, рядовой! - Ойка тяжело дышала, но с командного тона не сбивалась, что придавало ей каноническое сходство с измождённым борьбой героем-партизаном. - Не хочу быть рядовым! Хочу принцессой! Сонечка заинтересованно приоткрыла глаз. Она тоже хотела быть принцессой, но стеснялась попросить. А если Тае разрешат, то, может быть, и Соне тоже? Совсем чуточку. - Если это означает не строиться во дворе, то я тоже не против побыть принцессой, - буркнул Моня и осёкся. На него уставилось несколько пар любопытных глаз. Вспомнив о повальном увлечении Дома с валидолом «неправильными» книжками, кот содрогнулся. Этим ничего не стоит нарядить рыжего в пышное платье и женить на Марсе. Сам Моня не сомневался, что выкрутится, но психику пса было жалко. И так не от мира сего. - Я пошутил, - уточнил Моня, понимая, что этой фразе сейчас вряд ли придадут значение. - Я буду защищаться. С когтями. Такое предупреждение внесло хоть каплю сомнений в буйные головы. Цена развлечения подскочила, как после очередного экономического кризиса. - Я... - мявкнула было Сонечка, но замолчала и спряталась под пледом. - Будешь кушать, - не угадала Люся, с кряхтением вылезая из шкафа. Она держалась обеими лапами за поясницу и глядела на всех с таким осуждением, что каждый почувствовал себя виноватым, но никто так и не понял, в чём именно. - Я тоже буду принцессой, - заявила Люсинда Пална. Жаворонок заливался уже под самыми окнами. На самой высокой ноте он внезапно оборвал песню, и в мире стало пугающе тихо. - Его кто-то съел? - с надеждой предположила Ойка. - Кто? - не поверил Моня. Кошка задумалась и выдвинула гипотезу: - Марс? Жаворонок вновь запел, ещё веселее и заливистей. - Люся, - Моня заговорил неожиданно тихим, упавшим голосом, - ты окно на кухне закрыла? Люсинда перевела задумчивый взгляд на Моню и, видимо, решив, что лучшая защита - нападение, возмущённо всплеснула лапами: - То есть я должна приготовить ужин, помыть посуду, прибраться на кухне, закрыть окно, и это всё с моим радикулитом? Тебе, может, завтрак в постель подавать ещё? И опахалом махать всю ночь над тобой? Моня подумал, что идея замечательная, но озвучить свои мысли не решился. - Вот, у тебя радикулит от недостатка физических упражнений, надо держать мышцы в тонусе, - тут же вклинилась Ойка, - утренняя зарядка тебе необходима, Люся! - Мне хватает упражнений у плиты, - парировала кошка, - а кого это не устраивает, тот может сам готовить себе завтрак, пока я буду заниматься йогой и аэробикой! - Дамы, не ссорьтесь, - Фантик тут же взобрался на Люсинду и начал успокаивающе чесать её за ушами, - мы же уже решили, что физические упражнения нужно вводить постепенно и не в пять утра... Моня зевнул и хотел снова улечься рядом с Соней и Таей, но если первая размеренно посапывала под пледиком, то вторая на привычном месте не обнаружилась. Зато снова раздалось заливистое щебетание жаворонка - на этот раз со стороны кухни. Моня попытался смириться с тем трагическим фактом, что и на этот раз нормально выспаться не удастся, но это получалось не очень. Тем не менее, он прошмыгнул мимо затеявших бесконечный спор кошек и Элефантия и ввалился на кухню, чтобы хотя бы высказать жаворонку всё, что он думает о нём, его близких и дальних родственниках, его пении, его наглости, его манере будить порядочных котов в такую рань... На кухне была тишина, потому что Тая кормила жаворонка с лапы оливками. Своими оливками. Своими любимыми оливками из резервной заначки. Моня похлопал глазами, потом ущипнул себя за зад в надежде, что он всё-таки спит, и это фантастический сон, а не странная реальность. Но картинка осталась чёткой: жаворонок увлечённо клевал угощение, что-то тихонько чирикая в промежутках, а Тая переспрашивала: - Косточки? Ты зарыл косточки? Но оливковые рощи в нашем климате не вырастут... А эти с анчоусами - я анчоусы люблю, а ты? Моня решительно ввалился в помещение, дабы пресечь это безобразие и пристыдить Таю, но та вместо того, чтобы смутиться, подскочила к нему и восторженно защебетала: - Моня, представляешь, я тоже понимаю по-птичьи! Не так, как ты, конечно, но жаворонок меня учит, я делаю успехи! А вчера он показал мне, как составлять икебану, а ещё... Но тут её речь была прервана появлением на кухне Ойки со свистком в лапах. За ней обречённо плелась дремлющая на ходу Сонечка. Замыкал процессию зевающий Элефантий. - Я вижу, вы вполне проснулись и построились! - азартно воскликнула она. - Люся готовит завтрак, остальные за мной! Тая попыталась спрятаться за Моню, всё ещё находящегося в ступоре, но Ойка оглушительно свистнула, Моня подпрыгнул и покорно потрусил за «тренером» на выход. Тая вздохнула и модельной походкой отправилась следом. Тем более что жаворонок уже улетел, прихватив недоеденные оливки. Во дворе дома Ойка быстро построила "спортсменов" рядочком, после чего бодрящая утренняя пробежка началась. Первым бежал Марс, которому Ойка коварно доверила задавать темп. Пес, конечно же, пытался не бежать слишком быстро, но частенько задумывался и сбивался на привычный галоп. Его организм сам реагировал на Ойкины командные возгласы позади, та трусила замыкающей и зорко следила, чтобы никто по пути не уснул в кустах. После пяти кругов вокруг озера к спортивной банде присоединился и жаворонок. Он то перепрыгивал с ветки на ветку близлежащих кустов, то фланировал над Мониной головой, что-то ехидно чирикая. - Я не толстый! - возмущенно хрипел в ответ Моня. - Монечка очень спортивный, - умирающим голосом поддакивала Тая. А Ойка молчала и делала вид, что не замечает надоедливого гостя. Существовал неплохой шанс, что кошаки таки пробегут пару лишних кругов, исключительно чтобы не ударить в грязь лицом. - Оюшка, а ты что, больше не хочешь его поймать? - спросила, тяжело дыша, чуть отставшая от остальной процессии Соня. Она так надеялась, что черепаховая кошка отвлечется на погоню, и можно будет профилонить хотя бы один круг. - Разумеется, хочу! - бодро рапортовала Ойка. - Но только после того, как мы закончим весь комплекс упражнений! Ну и позавтракаем, - добавила она, с едва заметным сочувствием глянув на уже будто начинающий сдуваться синий шарик. - А пока: не отставать! Сонечке оставалось только грустно порысить дальше, пытаясь искать успокоение в очередной жаворонковой трели, так напоминающей какую-то бодрую песенку об итальянской сиесте. Но после завтрака черепаховая кошка слиняла по каким-то своим странным делам, о которых молчала уже долгие месяцы, и наличие которых остальные кошаки уже просто воспринимали, как данность, лишь изредка пуская в адрес партизанки ехидные шуточки. Ведь пытать Ойку было некому, ибо именно она всегда выступала инициатором дознавательных мероприятий. Тая, продемонстрировав всем испорченный во время пробежки маникюр, ускакала добывать себе новый лак, «потому что старые все надоели и вообще уже вышли из моды». Моня с Соней подмышкой с очень серьезным видом тоже направился тырить что-то нужное. Марс убежал в гости к Герману, добродушно согласившись прокатить на себе и Элефантия. В доме воцарилась умиротворяющая тишина. Люсинда Пална, пользуясь столь долгожданным моментом спокойствия, блаженно растянулась в кресле с одной из любимых книжек. Через какое-то время она услышала странные звуки со стороны кухни: будто кто-то громыхал кастрюлей. Будучи уверенной, что никаких кулинаров-энтузиастов в их компании нет, кошка на всякий случай вооружилась шваброй и осторожно двинулась на звук. Некоторое время она просто стояла, завороженно застыв на пороге кухни, и наблюдала, как Тая в кружевном переднике увлеченно перебирала Люсину расставленную по-феншую кухонную утварь. Выдал присутствие случайного свидетеля грохот выпавшей из трехцветных лап швабры. - Люсенька, представляешь, мне тут Фин, - очаровательно пропела моментально обернувшаяся Тая, и ткнула лапой в сторону подоконника, на котором, нахохлившись, сидел жаворонок, - рассказал удивительно вкусный и простой рецепт солянки с оливками и колбасой, якобы, даже я справлюсь. Вот, решила всем сюрприз сделать. Люсинда Пална на всякий случай пощупала абиссинский нос – жара, вроде, не было, и это пугало. Казалось бы, Люся должна радоваться, что в их доме может появиться еще один кулинар и разделить с ней бремя кормления прожорливой банды. Но на самом деле, её регулярные упрёки служили прекрасной отмазкой от участия во многих сомнительных развлечениях, подобных утренней пробежке. И Люсинда решительным образом не хотела ничего менять, потому требовалось срочно отговорить Таю от любых кулинарных экспериментов. - Таечка, но ты же устанешь и испортишь маникюр! - воскликнула Люся. Тая всерьёз задумалась, нахмурилась, и в её глазах мелькнуло сомненье. Жаворонок чирикнул. - Точно! Я же не каждый день, а так, иногда, по настроению, если не лень, погода хорошая, я выспалась, и нет других важных дел. Абиссинка вздохнула, показывая, сколько у неё бывает хлопот и какая она занятая кошка. Ну, вот ни минутки свободной, всё дела-дела... - Э... - Люся растерялась, - а ты уверена, что это будет съедобно? - предприняла она последний отчаянно смелый шаг. Тая возмущённо взмахнула хвостом. - Я умею готовить! За кого ты меня принимаешь?! На подоконнике засвистел жаворонок. - Ой, прости, я отвлеклась! Сейчас посолю! Танцуя, кошка вернулась к священнодействию, то и дело замирая в красивых позах, но тут же принимаясь за готовку, понукаемая добродушным щебетанием жаворонка. - Да, Фин, мне кажется, китайская поэзия очень ёмко передаёт как эмоции, так и философские идеи. Взять хотя бы Ли Бо... Люсинда оторопело попятилась к выходу, наткнулась на пушистый монолит из Мони и его недоумения, которое сейчас превышало размеры носителя и пёрло наружу нервным тиком, характерным открыванием и закрыванием пасти, конвульсивными подёргиваниями передних лап и громким сопением. Пришлось срочно эвакуировать кота на улицу. Там, дрожа и икая, Моня спросил: - Люся, скажи мне честно и прямо, мир сошёл с ума? - Ещё не совсем, - неуверенно пробубнила Люсинда Пална. - Остальные же нормальные. Мы с тобой... Они внимательно посмотрели друг на друга и с одинаково скептическим выражением на мордах синхронно отвернулись, печально уставившись вдаль. - Я... - пискнула Сонечка, почти решившаяся стать принцессой, и высунулась на крылечко. - Кушать хочешь? Это к Тае, - не веря самой себе, сказала Люсинда. - Не хочу кушать, - ответила Сонечка, вновь набрала в грудь воздуха и храбро зажмурила глаза. Подвиг прервал подбежавший Марс: - Я не буду больше молчать и во всём с вами соглашаться, так и знайте. До каких пор мной будут помыкать? Я живу здесь достаточно долго, чтобы иметь право голоса и прописку. И я против того, чтобы... В калитку ввалилась немного прибалдевшая Ойка и вальяжной походкой подвыпившей модели прошествовала к дому. На голове её колыхался венок из осенних листьев, а во взгляде блуждала несвойственная ей мечтательность. Проходя мимо собравшихся, Ойка ласково потрепала Марса меж ушами, игриво подмигнула Моне, обняла Люсю и в ритме вальса утанцевала в дом растерянную и дезориентированную Соню. Из окна свесился Фантик. - Эй, чуваки, тащите свои задницы наверх! Я нашёл коньяк и орешки! Растрясём это тухлое болото убойной вечеринкой! Йоу! Икнув напоследок и едва не свалившись вниз, шиншилл исчез в комнате. - Чирик, - с явственной сумасшедшинкой в голосе заявил Моня. - Ква, - согласилась Люся. А Марс промолчал, он ещё не знал, что на кухне гремит кастрюлями Тая, что Люся только что начала мечтать об отпуске на Северном полюсе, а Моня впервые в жизни захотел добровольно куда-нибудь побежать. Своими лапами, как Форрест Гамп. Причём направление теряло своё значение перед параметром дальности. На крыльце появилась Тая в кокетливом передничке и торжественно провозгласила: - Обед готов! Люся с Моней никак не отреагировали, а Марс нерешительно переспросил: - Ты приготовила обед? - А что такого? - возмутилась Тая, - я умею готовить! К тому же рецепт действительно очень простой, а Фин меня вдохновлял и поддерживал. - Фин? - снова удивился Марс. - Хватит болтать, мойте лапы и за стол! - и Тая скрылась в доме, эффектно махнув напоследок хвостом перед так и не примирившимся с действительностью Моней. Моня подумал, вздохнул, почесал лапой загривок, переглянулся с Люсей, снова подумал и, наконец, решил, что за сегодня он и так уже набегался благодаря Ойке, а поесть - это всегда хорошая идея, независимо от того, сошёл мир с ума или ещё не совсем. Потому он заботливо подхватил всё ещё находящуюся в ступоре Люсю под лапы и потащил в сторону кухни. Марс, растерявший свой боевой настрой, поплёлся следом. За столом уже сидели непривычно бодрая Соня, мечтательная Ойка в веночке и подвыпивший Фантик, а сияющая Тая деловито суетилась, раскладывая солянку по тарелкам. Жаворонка не наблюдалось в пределах видимости. Новоприбывшие присоединились к этой странной компании. Моня опасливо зачерпнул своей любимой ложкой размером с детскую лопатку Таино угощение, принюхался, вздохнул, подумал, что терять ему всё равно уже нечего, и героически начал есть. Остальные последовали его примеру. Солянка оказалась не просто съедобной, а необычайно вкусной, что добило Моню окончательно. - Тая, где ты научилась так божественно готовить? - озвучил Марс вопрос-комплимент. - Что, правда, вам нравится? - смутилась Тая, но ещё больше засияла от удовольствия. - Да, очень неплохо получилось, - подтвердила Люсинда. - За-а-амеча-а-ательная солянка, - жеманно протянула Ойка, не переставая жевать. Моня уставился на неё в упор и завис минут на пять, наблюдая, с каким аппетитом черепаховая кошка уплетает блюдо с оливками, которые она вообще-то терпеть не может. - Что? - наконец, заподозрила неладное Ойка. - Нет, ничего, - промямлил Моня и благоразумно не стал раскрывать ей глаза на происходящее. - Буду кушать, - сказала Соня и потребовала добавки, от чего Моня облегчённо выдохнул, убеждаясь, что всё-таки остались ещё в этом безумном мире незыблемые ценности. А после того, как Тая, выслушав все восторги по поводу своей внезапной стряпни, отказалась мыть посуду, опасаясь за свой маникюр, у Мони и вовсе отлегло от сердца. Правда, ненадолго. Когда кошачья банда разбрелась по дому, чтобы насладиться послеобеденным отдыхом, Тая, смущаясь, отозвала Моню в сторону и загадочным шёпотом заявила: - Мы с Фином написали хокку. Я хочу тебе прочитать, ты оценишь. - Что вы написали? - машинально переспросил уже не имевший сил на удивление Моня. - Хокку, - воодушевилась Тая, - вот, послушай: В оливковых рощах рассвет, И песня моя рвётся солнцу навстречу. Но ты ведь не слышишь. - То есть песни на рассвете не прекратятся? - обречённо уточнил Моня. Тая задумалась. - А если рассвет поменять на закат? - вопросила она пространство. - Надо посоветоваться с Фином. - Потом посоветуешься, - решительно заявил Моня, втащил поэтессу на диван, придавил лапой и велел вкушать послеобеденный сон. На удивление, Тая сопротивления не оказала и уже через минуту мирно посапывала в унисон с Соней. А вот Моне не спалось. Все было привычно, но как-то неправильно. Мироздание явно решило показать Дому с валидолом свою инвариантность и то поворачивалось к его обитателям вполне дружелюбным оскалом, то своей противоположной кормовой частью. В шкафу шинш тянул бесконечное «Лада седан, ба-кла-жан», икал и поминал черта, Ойка с подоконника вторила ему нежным «Лю-у-у-у-у-у-бо-о-о-овь, чего ты хочешь от меня», а Люся забралась с книжкой на люстру и отказывалась оттуда слезать, аргументируя это нестабильной социальной ситуацией в доме. Думы омрачили рыжее чело и гнали сон от кота, который со вздохом встал и отправился на кухню бороться со стрессом запатентованным английским способом – пить чай с молоком. На кухонном столе обнаружился птиц, который нагло выковыривал изюм и орехи из кекса, который Люся испекла к ужину. Жаворонок увидел Моню, но даже не подумал прекратить свое занятие. - Приятного аппетита, - пробурчал кот, решивший начать постигать дзен прямо с кухонного порога. - Чвик! – согласился птиц. - Чай будешь? – спросил Моня, доставая чашку с полки. - Чи-чвик, - сказал жаворонок. - Как хочешь, - котяра уселся за стол. Фин вопросительно зачирикал. Котяра внимательно выслушал, а потом, добавив своей морде внушительности, сказал: - Слушай, давай договоримся? Ты можешь тут остаться, но при двух условиях – не посягать на авторитеты, не ломать устои и не будить нас в такую рань. Птиц прочирикал что-то насмешливое. - Да, - согласился Моня, - это три условия. И что? - Чи-чирик. - Я умею считать! – начал заводиться кот. - Чвик-чирик-чвик-чир! – пропел жаворонок. - Да, авторитет, - надулся Моня, - а ты вообще тут на птичьих правах. По крайней мере, пока. Фин вопросительно свистнул. - Зависит от твоего дальнейшего поведения. Вечером мироздание решило всё же продемонстрировать рыжему коту своё великодушие. Тая уселась, наконец, делать маникюр, бормоча под нос что-то вроде "рассвет-закат-восход...". Сонечка пыталась обводить листики из веночка, который ей всучила Ойка, как ни в чем не бывало отправившаяся инспектировать свои заначки. Люся, кряхтя, перебралась с люстры обратно в шкаф, помогая Элефантию, трагично цитировавшему Маяковского, лечиться от столь быстро настигшего похмелья. Моня, удостоверившись, что в королевстве всё спокойно, забрался на любимый трон и забылся сном котёнка... Проснувшись в блаженной тишине, нарушаемой только привычным храпом, Моня одним открывшимся глазом тут же просканировал настенные часы: была уже половина шестого. Никаких шумных жаворонков на горизонте не наблюдалось, что вызвало у кота довольно противоречивые чувства. Следующие полчаса он мучительно ворочался, пытаясь сначала вспомнить, что такое пообещал вчера пернатому, потом маясь, как объяснить всё остальным обитателям Дома с валидолом. Пока прямо под окном не раздалась привычная трель, на мотив пионерской зорьки. Бодро свалилась с люстры Ойка и, оценив обстановку, возмущённо гавкнула: - Ничего не понимаю! Почему сегодня на час позже?? - Это же хорошо? - удивился сползший на треть со своего ложа Моня. - Ну да... - чуть растерянно отозвалась воинственная кошка, - но это может быть частью какой-то коварной провокации! - заключила она уже уверенно. - Дни укорачиваются, солнце позже встаёт, - пояснил сползший уже наполовину рыжий кот, нарочито зевая. - Ага, солнце часы перевело, - ехидно заворчала Ойка. - Вот вы меня никогда не слушаете. Вы наивно полагаете, будто живёте в прекрасном безоблачном мире, в котором нет вероломных шпионов и страшных злодеев. Вы меня вообще не цените, а я вас всё равно спасаю, спасаю, спасаю... Ойка устало вытерла морду лапой, смахивая воображаемый трудовой пот. - Фин - шпиён? - с лёгким французским прононсом прошептала впечатлённая до глубины души Тая. - Это так романтично... Её глаза подёрнулись мечтательной дымкой. - Мы его будем разоблачать? - неожиданно проснулась Сонечка. - Никого мы разоблачать не будем, - резко отрезал Моня. - Тем более, до завтрака! Из шкафа выплыла сумрачная Люсинда в сопровождении вяло свисающего с её шеи Фантика и яркого шлейфа перегара. Перегар радостно вырвался из шкафа и накинулся на чувствительные носы. Сонечка свернулась в шарик. Моня поморщился. Ойка хмуро сгоняла на люстру за маской-респиратором. А Тая прикрыла морду хвостом. В комнату влетел взлохмаченный Марс. - Там этот! Птиц! Прям на перилах сидит и поёт что-то неприличное! Ой... Вы когда так напились-то? - Мы не пили, - ответил ему мяукающий хор. Фантик согласно икнул. - Ну да... Марс решил не заострять, во избежание. - Надо спуститься и разобраться с этим типом! - воинственно выгнула спину Ойка. - Почему побудка не по графику?! Это нарушение распорядка. А нарушение распорядка приводит к подрыву дисциплины. А без дисциплины наступит хаос! На лицо скрытая диверсия. Будут пытки. - Даже не сомневаюсь, - буркнул себе под нос Моня. - Ему не трудно. - Глупости, - Люся утомлённо стянула с шеи Элефантия и промокнула им морду. - Если это шпион, то по всем канонам он неприкосновенен. Если мы его арестуем, то нам пришлют другого, а его опять надо будет вычислить. К тому же, в этом случае, враги вправе схватить нашего шпиона на их территории. В комнате застыла тишина. Стало слышно, как бурчит в животе у Сони. - Чего? - первым решился уточнить Марс. - У меня есть телефон скорой помощи и пожарных. Меня там все знают, - похвасталась Тая. - Нас всех там знают, - не дала ей зазнаться Ойка. - Потому и звонить бесполезно. - Люся, тебе плохо? - участливо спросила Сонечка и потеряно добавила: - А как же завтрак? - Это катастрофа, - согласился с ней Моня. Люся, покопавшись в мехе на боку, выудила оттуда пенсне, водрузила его на нос, отчего сразу стала смотреться гораздо значительней. Она сунула не вышедшего из состояния полуобморока Фантика в лапы Ойки и заявила: - Дипломатический завтрак! - Что? - переспросила Ойка, от изумления прижимая ароматного Элефантия к груди. - Дипломатический завтрак, - терпеливо повторила Люся, - надо приготовить паштет из гусиной печени и волованы с красной икрой… - С чем - с чем? - с надеждой переспросил Моня, натужно сглатывая. - Буду кушать! - подтвердила Сонечка, извлекая из-под подушки вязаную крючком ажурную салфетку и повязывая её, как слюнявчик, на шею. - У меня где-то есть длинные атласные перчатки, - мечтательно произнесла Тая и кинулась их искать. - Дурдом! - заявила Ойка, возмущенно встряхивая Фантиком. - Ик! - согласился шинш. Спустя сорок минут на кухне открылся первый раунд переговоров. Кошки принарядились по поводу столь значимого мероприятия: Сонечка в давешней салфетке и Люся в пенсне сидели справа за столом. Слева расположились Тая, накинувшая фиолетовую атласную перчатку на шею на манер боа, Моня в черном бархатном галстуке-бабочке и Ойка в парадном жилете-милитари, украшенном газырями. Марс, допущенный за стол, отполировал свой ошейник до блеска. Он сидел перед тарелкой, на которой лежал одинокий волован с красной икрой, и старался не капать слюной на Люсин коллекционный фарфор, который разномастными предметами сервировал стол в стиле модной нынче эклектики. - Буду кушать, - начала светский разговор Сонечка, но Моня шикнул на неё, мол, не время. Все ждали появления агента под прикрытием, разоблачённого бдительной Ойкой, но до сих пор не догадывающегося о том, что его миссия бесславно провалена. Наконец, жаворонок впорхнул в раскрытое окно и замер на подоконнике, недоумённо уставившись на странно одетое и застывшее в напряжённом молчании кошачье собрание. Моня нервно поправил неудобный галстук и широким жестом пригласил гостя к столу. Фин недоверчиво покосился на сервировку, пролетел над яствами, стащил по ходу оливку и волован и уселся обратно на подоконник. - Дорогой Фин, - начала торжественную речь Тая, - мы все собрались здесь... - Мы всё знаем! - прервала её подскочившая Ойка, - можешь не скрываться, это бесполезно! Фин внимательно оглядел черепаховую кошку и что-то вопросительно чирикнул в сторону Мони. - Нет, она всегда такая, - отмахнулся Моня. - Мы хотим вступить в переговоры, - важно сообщила Люся, поправив пенсне. Фантик, всё ещё страдающий от похмелья, но старающийся держать осанку, согласно икнул. - Буду кушать, - подтвердила серьёзность происходящего Соня. Марс вздохнул и подумал, что дипломатическая миссия может затянуться надолго, а есть-то хочется, потому, опасливо покосившись на Ойку, набрал побольше воздуха и выпалил: - Я не против того, чтобы ты жил с нами, я всё равно просыпаюсь рано, и мне твоё пение совсем не мешает. - Я тоже очень хочу, чтобы ты жил с нами, - подхватила Тая, от волнения даже забыв принять элегантную позу, - ты знаешь так много интересного, и разбираешься в поэзии, и с тобой весело готовить, а ещё... - Да ладно, оставайся, - снова вклинилась Ойка, опасаясь, что Тая до вечера будет перечислять все преимущества дружбы с жаворонком, - мне ещё ни разу не удалось поднять этих лентяев утром на пробежку, а ты совершил невозможное. Жаворонок изумлённо переводил взгляд с одного оратора на другого, после чего, наконец, запрыгал по подоконнику, активно что-то чирикая. Тая охнула, все вопросительно уставились на Моню, который возмущённо содрав с шеи бабочку, подскочил с места: - А кто сказал, что ты напрашивался? Да, я знаю, что это свободная страна... Да какая, нафиг, страна - ты поёшь под нашими окнами! Показать документы на дом? Ты ох... с ума сошёл? Усы, лапы и хвост - вот мои документы! Мы первыми нашли этот дом, значит, он наш! Моня решительно стукнул лапой по столу, задремавшая Сонечка испуганно подпрыгнула, Фантик икнул, а Ойка, как всегда, приготовилась к прыжку. Марс вдруг подскочил к жаворонку и, став передними лапами на подоконник, активно зашептал что-то решительно настроенному птицу. Фин чирикнул что-то возмущённое в ответ, Марс, не понимавший по-птичьи, запнулся, но тут опомнилась Люсинда: - Моня прав, это наш дом, но и Фин имеет право петь когда и где ему вздумается. Потому ситуация патовая. - Не нужно драматизировать, - вклинилась Тая, - просто мы немного не поняли друг друга. - Да что тут понимать? - не унимался Моня. - Он не хочет идти на переговоры. - Тогда мы лишим его дипломатической неприкосновенности, - оживилась Ойка. Жаворонок насмешливо что-то пропел, Ойка потребовала, чтобы Тая перевела его реплику, на что Тая, смущённо пряча глаза, заявила: - Фин похвалил твой жилет, сказал, что он тебе к лицу, то есть... ну, идёт тебе очень... Моня хотел, было, возразить, но глянул на воинственно встопорщившую хвост Ойку и промолчал. Ойка опешила: - Он что? - Он сказал, что цвет твоего жилета подчёркивает красоту твоих глаз, - уже уверенно затараторила Тая под изумлёнными взглядами кошаков и самого жаворонка. - Да ладно, жилет, как жилет, - пробормотала Ойка, слегка растеряв свой воинственный настрой. - Давайте вернемся к повестке дня, - устало предложила Люся, вытирая пенсне краем скатерти, - Нам всем нужно как-то сосуществовать, и я предлагаю составить некий документ, который будет регулировать наши добрососедские отношения. - Пакт о капитуляции! - рявкнула Ойка. - Кто капитулировать будет? - нервно спросил Моня. - Он! - Ойка ткнула когтем в жаворонка. Фин возмущенно чирикнул. - Зачем капитулировать? - всполошилась Тая. - Давайте просто договоримся и скрепим наше соглашение бокалом шампанского. - Алкоголичка, - буркнула Ойка. - Милитаристка, - не осталась Тая в долгу. - Я вас защищаю! - возмутилась черепаховая кошка. - От кого? - влез в разговор Марс. - От него, что ли? - А ты вообще молчи, горе-охранник, с жаворонком разобраться не можешь. - Зачем с ним разбираться? Он мне нравится, - сообщил пес, - он поет красиво. - А вот я как раз хотел поинтересоваться, - начал Моня, - с чего это жаворонок голосит осенью? А? Он с этим на пару сезонов опоздал. - Нравится, вот и поет, - вступился за птица Марс. - Он не может не петь! - приложила лапы к груди Тая. - Он - артист! - Погорелого театра… - вполголоса подсказал Моня. Фин резко свистнул о чем-то и отвернулся. - Монечка, - специальным голосом разрывного действия сказала Люся, - поставь, пожалуйста, чайник. - Почему я? - обиделся кот. - Потому что ты это делаешь лучше всех, - с нажимом произнесла Люсинда и свела брови к переносице. Инстинкт самосохранения настойчиво уговаривал Моню подчиниться, и кот в этот раз все-таки решил не рисковать. - Вот видишь, ничего без меня сделать не могут, - подарил он жаворонку взгляд, преисполненный величия, и потопал выполнять поручение. - Скажите, а вы из какого рода жаворонков будете? - сиплым голосом обратился к Фину шиншилл, возжелавший вернуть своё энциклопедическое достоинство. - Чирик-чирик? - Понимаете, просто ваши физиологические параметры несколько отличаются от средних показателей, приводимых в орнитологических справочниках... ик! - путанно начал объяснять Фантик. - Чивик! - Фин очень уважает твой широкий кругозор, - принялась старательно переводить Тая, - но иногда книжки все-таки, правда, врут. - Тогда давайте разберемся! Вдруг наш гость из Красной книги, и это решительно меняет дело, - расхрабрившийся Фантик встал на дальний краешек стола, чтобы всем было его лучше видно, - вот есть жаворонок полевой... Моня, вернувшийся с горячим чайником наперевес, застал лекцию вошедшего в раж шинша в самом её разгаре. Публика, как ни странно, его внимательно слушала. Кот с показательной силой грохнул чайник на стол. Зазвенели тарелки, на другом конце что-то, пискнув, грохнулось. Это упал со стола Элефантий. - Мой сервиз! - заохала Люсинда, бросившись проверять состояние своих фарфоровых драгоценностей. К счастью, с тарелками оказалось всё в полном порядке, не считая того факта, что почти все они сияли пустотой. Кроме самого большого блюда, в котором тяжело пыхтел синий меховой шарик. Моня, успевший перекусить на кухне, воспользовался Люсиной отвлеченностью, чтобы продолжить дебаты с хитрым жаворонком: - Так ты что, всю зиму петь собираешься, экстремал пернатый? - Но ведь мороз будет вреден для твоих голосовых связок! Певец должен себя беречь! - сориентировалась Тая. - Смею напомнить, что жаворонки не поют в такую погоду, а тем более, зимой, - пыхтя, настаивал Фантик, с трудом карабкаясь обратно на трибуну. - Чирик! - возмутился птиц. - Фин говорит, что когда хочет, тогда и поёт, - перевела Тая. - Правильно! - ехидно поддержал Моня. - Кого волнуют законы природы?! - Только не нас, - ворчливо подтвердила Люся. - Кошки в природе не разговаривают. - И собаки, - деловито добавил шинш. - И муфты, - накрыл его пустой миской Моня. - Чирик-свир-фью! Жаворонок запрыгнул на стол и сунул любопытный клюв под миску, оттуда немедленно послышался возмущённый вой чуть заторможенного Фантика, до которого только сейчас дошёл масштаб свершённого над ним произвола. - Чирик-ки! - Фин восхищён дружностью нашей компании и всеобщей взаимной заботой, - невинно отведя глазки в сторону, перевела Тая. Птиц с любопытством посмотрел на неё, потом на Моню. - Лисы у неё в роду были, - пояснил рыжий, - дальняя родня. Марс удручённо повертел пустую тарелку и жалобно уставился на Люсинду. - А что я?! - возмутилась та. - Так, давайте не отвлекаться! - призвала всех к порядку Ойка. - В две шеренги стройсь!.. Простите... Так на чём мы остановились? - Мы никогда не останавливаемся, это не наш метод, - заявил Моня, отгоняя жаворонка от миски с нервничающим шиншиллом. - Да, пушистые не сдаются! - гордо мявкнула Тая и взмахнула хвостом. - Да можете вы хоть раз нормально что-то обсудить и выработать компромиссное решение, которое устроит нас всех, а не высказываться ради самой возможности что-нибудь ляпнуть?! У нас тут заседание или утренник в дурдоме?! - Люся тяжело шарахнула лапой по столу. Звякнула посуда. Фантик притих под миской. Фин с интересом вертел головой, наблюдая внезапные перемены в кошаках. - Я заварю чай, - мгновенно исчез Моня. Тая смущённо поправила своё боа и, пискнув что-то про виртуозное умение готовить бутерброды, слиняла следом. Марс, выпустив шинша из фарфорового плена, принялся поправлять скатерть и выравнивать тарелки. Ойка победно сложила лапы на груди. Сонечка незаметно отползала с блюда, надеясь, что сможет укрыться в более тихом месте. Когда на столе появились чай и бутерброды, а вся банда была в сборе и излучала послушное внимание, Люся взяла слово: - Фин, ты сам чего хочешь? Кошаки удивлённо повернулись к ней. Спросить, чего хочет сам жаворонок, да ещё и прямо у него же самого, без интриг, погонь и расследований, это было смело и необычно. А главное, непонятно зачем. - Чир-пью-фьюить! - важно ответил птиц и раздул перья, чтобы казаться значительнее. - Он хочет жить со мной! - перевела Тая. - Можно я оставлю его себе?! Ну, пожалуйста! - Нет! - прервал её причитания Моня. - Он сказал, что будет жить, где захочет. Так делают все птицы. А мы можем его кормить, если не хотим подрываться в пять утра. - Чир! - влез с пояснениями Фин. - Ладно-ладно! Я понял! Ты гордый, - отмахнулся Моня. - Он сам решит, что стащить, кормить не обязательно. - Чирик-ки-пью! - жаворонок явно ругался. - Это детали. В общем, он не понял, чего мы тут решаем. Он остаётся зимовать на чердаке. Хотел бы я знать, почему он не улетел в тёплые края, как все нормальные... - Чирик! - Ой-ой-ой! Ладно, ты великий и единственный в своём роде, а ещё первый смелый зимовщик. Прям экспедиция к Южному полюсу! Вообще, зная характер этого мелкого будильника, не удивлюсь, если его нарочно тут забыли... на наши головы. - Че! Жаворонок взлетел на голову рыжего и принялся методично долбить его клювом. Моня заметался, принялся хлопать себя по морде, но птиц был проворнее. В результате к чувствительным уколам клювом добавились и обидные ушибы собственными лапами. - Замри! - рявкнула Люся, и оба драчуна замерли в нелепых позах. - Сидеть! Моня осторожно уселся обратно за стол. Жаворонок попытался спрятаться в его густой шерсти. - Решил, пусть живёт. Будет помогать добытчикам - будем кормить. Или пусть на кухне пользу приносит - картошку чистит. Дармоеда кормить не буду. Еду прятать умею. Опыт - сын ошибок трудных. - Чирик? - усомнился Фин. - А говорить он и сам начнёт, без переводчиков, - продолжила Люся. - Ешьте! Все послушно принялись жевать. Дружно, молча, почти синхронно. - Можно концерты давать, - шёпотом сказала своему бутерброду Тая. - Цирковые представления, - интимно сообщил своей чашке Моня. - С блэкджеком и ш... шиншем, - хрюкнула в стол Ойка. - Ты меня сейчас кем назвала?! - заверещал Фантик, и все с удовольствием понаблюдали, как он медленно осознаёт свой промах и добровольно прячется под миску. Жаворонок таскал бутерброды из лап Мони, не давая донести еду до рта, и прятал запасы на буфете. Ойка запоминала место заначки, чтобы перепрятать. Марс деликатно чавкал и задними лапами тайком катал пушистый синий шарик под столом. Люся любовалась притихшей компанией и мысленно прикидывала, купить кнут в интернет-магазине или заключить сделку с запасливой Ойкой. По всему выходило, что дешевле сделать самой из подручных материалов. А Сонечка сладко спала, и ей снилось, что молчаливые единороги тихонько катают её клюшками и очень стараются не разбудить. * * * Моня с вечера спрятал под одну из подушек на диване старый хронометр, чтобы замерить, как он выразился, «степень забывчивости некоторых пернатых», которые вот уже пару месяцев довольно мирно сосуществовали с кошачье-собачье-шиншилловым коллективом непримиримых единомышленников. Жаворонок больше всего напоминал котам… кота – он был категорически независим, гулял сам по себе и не желал, чтобы из него образовывали дружеский круг. Он как-то сумел найти общий язык с каждым из жильцов Дома с валидолом по отдельности, но категорически отказывался воспринимать их как единый организм. Целиком он их не переваривал. После ожесточенных споров долго прятался на чердаке, но, при этом, методично будил Дом в шесть утра. Тае каким-то образом удалось убедить жаворонка, что 5 утра для кошек и мыша – еще не совсем фен-шуй. Поэтому Фин будил Марса, они отправлялись на пробежку, а потом медитировали на крыльце на кривобокого снеговика, которого слепил Моня, решивший освоить приемы лепки для «развития энергии ци». В шесть, следуя договоренностям, жаворонок пел «Большую приветственную песню» о красоте и гармонии, но почему-то это не слишком сильно гармонизировало кошачью стаю. Люся сделала беруши для себя и Элефантия из обрезков старого шарфа и благополучно пропускала утренний гимн, Ойка, в зависимости от настроения и лунной фазы, то начинала кувыркаться, подпевая жаворонку, постепенно переходя к боевым приемам кун-фу, то швырялась сверху предметами и повелевала прекратить «заутреню» к такой-то матери. Моня с ворчанием заползал глубже в подушки, стараясь прикрыться безмятежной Соней, чей по-детски глубокий сон мог без последствий выдержать не только арию жаворонка, но и артиллеристский залп десятка зенитных орудий. Вот и сегодня, заслышав первые ноты утренней песни, Сонечка свернулась в клубок потуже и продолжила тихо сопеть в унисон, не обращая никакого внимания на Монино брюзжание: - Еще, между прочим, без пяти минут 6, - сказал кот, сверившись с хронометром, - поправьте ему кто-нибудь настройки, пусть с интернетом синхронизируется, лучше с Омским. Я, между прочим, лег шесть часов назад. Моему организму этого недостаточно для полноценного сна. Я трачу слишком много энергии в течение дня и требую, чтобы все с уважением относились к тому, что мне для восстановления баланса просто необходимо 10 часов здорового сна. А лучше 12. Тая выползла из-под Мониного пушистого бока и недоумённо захлопала глазами: - Уже утро? Не может быть, мы же только уснули... - Вот именно, мы только уснули, потому что кто-то, и мы все знаем, кто это был, до глубокой ночи обсуждал с Фином какую-то фигню, мешая спать приличным котам! – продолжил ворчать Моня. - Почему фигню?!- возмутилась Тая. - Я же говорила, Фин объяснял мне, что такое пастафарианство, это так прикольно, вот послушай... Тая мигом проснулась, а Моня с громким стоном попытался уползти под диван, впрочем, безуспешно, так как с люстры бодро спрыгнула Ойка и преградила ему путь. - Так, отставить разговорчики в строю, - гаркнула черепаховая кошка, - выходи на плац, то есть, давайте, шевелитесь, зарядку делать будем. Тая зарылась в подушки и притворилась спящей, Сонечке и притворяться не пришлось, Моня вздохнул совсем уж душераздирающе, а из шкафа донеслись обрывки экспрессивных высказываний с употреблением нецензурной лексики. В форточку влетел жаворонок и радостно что-то пропел. Тая тут же сориентировалась и воскликнув: - Мы с Фином готовим кексы по новому рецепту, - моментально исчезла на кухне, пока Люсинда, тоже не любившая зарядку, не опомнилась и не возразила. Жаворонок полетел следом за Таей, а Моня выпрямился, принял важную позу и заявил: - Без меня они даже чайник не смогут поставить, пойду, проконтролирую,- и тут же испарился. Ойка печально осмотрела оставшуюся в её распоряжении часть кошачьего отряда: - Ну что ж, придется работать с тем, что есть... Она подкралась к сопящей Сонечке и рыкнула ей в самое ухо: - Соня! Еда! Синяя кошечка мгновенно подскочила, и начала ошалело вращать головой во все стороны: - Где еда? - Будет, после того, как мы сделаем зарядку, - заверила её Ойка. - Не хочу зарядку, хочу быть принцессой, - обиженно пробормотала Соня и улеглась снова под любимый пледик, свернувшись безнадежно плотным клубком. Черепаховая кошка настолько опешила от подобного заявления, что решила на всякий случай оставить пока синий шарик в покое. - Ну, Люсенька, похоже, сегодня тебя ждет чудесная зарядка с персональным тренером, - хищно улыбаясь, прогавкала Ойка, преграждая путь кравшейся к выходу Люсинде Палне. - Но моя спина... - простонала та. - Вот, ты сколько отлыниваешь, а лучше не становится. Только мои целебные упражнения тебя и спасут! Ведь не зря говорят: спорт - всему голова, - отчеканила черепаховая кошка. - Нет такой пословицы, - вздохнула Люся и решила идти ва-банк: - я согласна на зарядку, только если ты потом вытрешь пыль по всему дому. - Хорошо, - неожиданно согласилась Ойка, - а пока: Элефантия в лапы и вперед! - скомандовала она. Для остальных домочадцев осталось загадкой, что же такое учудила на тренировке Люсинда, но на завтрак с Таиными кексиками она впорхнула удивительно бодрой и цветущей. Следом же, тяжело дыша, вползла взмыленная Ойка. Очевидно было одно: спортивную стратегию в ближайшее время ждет кардинальная перестройка. На протяжении всего завтрака черепаховая кошка стонала и хваталась за различные части тела, но героически слопала половину кексов, побив абсолютный рекорд Мони. А когда пришло время выполнять свою часть сделки – вытирание пыли по всему дому – улеглась на диван и, болезненно скривив мордочку, очень натурально заохала. Моня и Тая тут же принялись её «лечить народными методами». Тая, невзирая на активное сопротивление, сделала Ойке искусственное дыхание, а Моня, погуглив в интернете, нашёл методику лечения банными вениками. Бани у кошаков не было, зато веник был, им Люся подметала лестницу. После первого же удара по пояснице, «больная» чудесным образом излечилась и взлетела на люстру, так что заранее изготовленный реанимационный набор для электрошока и прямого массажа сердца пока не понадобился. Медбригада восторженно взвыла сиренами кошачьего мява и пустилась в пляс. Ойка с люстры благодарно осыпала спасителей бранью. А мудрая Люся очень просила, если ей станет когда-нибудь плохо, не оказывать ей срочной целительской помощи и даже запланировала указать в своём завещании отказ от реанимации, подозревая, что эти двое и мёртвого поднимут. Жаворонок притащил откуда-то пыльный половик, связанный из неровных полос старых лоскутов и объявил его ковриком для йоги. Пожив в Доме с валидолом, он говорил вполне по-человечески, хоть и не всегда понятно. Но за переводом особо заковыристых терминов обращалась к нему только Тая. Остальные делали вид, что им и так всё понятно, а потом искали странные слова в интернете, тайком от птица и друг от друга. После попыток жаворонка одарить кошаков здоровьем и хорошим самочувствием при помощи скручивания несчастных животных в узлы и постановки в немыслимые позы, Фин был официально признан гораздо более изощрённым садистом, чем Ойка со своей зарядкой и строевой подготовкой. Ойка сказала, что ей и такого лечения не надо, она предпочтёт помереть спокойно, с не перекрученными в косу лапами. Фин легко согласился и предложил ей иглоукалывание. Невероятно, но первый же сеанс клювотерапии легко поставил кошку на лапы. Она подскочила, как ужаленная, и кинулась вдогонку за лекарем, размахивая Таиной расчёской. Тая, как раз занимавшаяся перед этим созданием сложной причёски, обиделась и погналась за Ойкой, угрожая ей Люсиными очками. Люся, пытавшаяся читать книгу, бросилась следом, в её лапе сверкал детский калейдоскоп, отобранный у не ожидавшего такого подвоха Мони. Моня схватил чертёжный тубус, в котором любил подремать Элефантий. Шиншилл выпал и шмякнулся на Соню. Синяя кошка проснулась и с перепугу побежала за всеми. Фантик рванул за обидчиком. В холле первого этажа сидел Марс, медитировал на шумный хоровод, скачущий вокруг него, и сочинял экспромтом. Прекрасны друзья мои в гневе и радости, Мне с ними не нужно скучать. Я их укушу – они мявкнут мне гадости. Круг дружбы не трудно вращать. Наверное, если бы он сочинял вслух, то вращение колеса дружбы неумолимо бы застопорилось, но у него не было желания нарушать гармонию мира. Он дождался, когда жаворонку надоело летать и тот сел на голову пса. - Мороз пришёл, уважаемый Фин, - нараспев сказал Марс, - пора учить достойных великой науке сооружения сада камней. - Вы о чём? – упал рядом с ними Моня. - Граблями на снегу рисовать! – радостно пояснила Тая, скача на его пузе, как на батуте. К вечеру замысловатые узоры покрыли весь двор, а кошаки учились ходить невесомо, не оставляя следов. К утру городок с ужасом увидел из окон своих домов, что бесовскими письменами покрыты все улицы. Испуганно крестясь и причитая, жители опасливо перешагивали причудливые изгибы рисунков на снегу, стараясь не наступать и вообще деликатно обходить особенно заковыристые письмена. В Доме с валидолом, в придачу к привычной нечистой силе, прибавился голос не по сезону громкого жаворонка, явно подражающего своим пением знаменитым оперным певцам. Ближайшие к дому соседи, к своему неудовольствию, совершенно перестали опаздывать на работу. Город с замиранием сердца ждал, что ещё заведётся в злополучном Доме с валидолом и что нового выкинут тамошние жители, потому никто не упал в обморок, когда памятник однорукому пионеру-горнисту внезапно покрылся пучками перепрелой листвы и сена, а на его постаменте кто-то коряво вывел непонятное слово «икебана». Некоторые даже вздохнули с облегчением – чем бы не тешилась нечистая, лишь бы на шею не вешалась.