Дом с валидолом

Когда Люсинда говорила: "Монечка, давай затеем стирку", - она совершенно забыла упомянуть, что коту в этом мероприятии отводится главная роль. Весь масштаб подвоха Моня осознал только, когда к маленькой кучке полотенец, оставленных для стирки самой Люсей, кошачья братия принялась таскать "добавочку". Тая приволокла неизвестно откуда взявшийся шёлковый шарфик, плюшевую собачку и два детских носочка. Сонечка - свой любимый плюшевый пледик, страшненького резинового человечка, фартучек с добрым десятком кармашков, сшитый для неё заботливой Люсей, и две кисточки. Ойка отличилась больше всех, заявив, что давно пора постирать шторы, потому что у Монечки аллергия на пыль. Против такой заботы возразить было нечего, даже с учётом того, что пыль от штор поднималась исключительно тогда, когда Ойка на них играла в скалолаза. Вот со штор всё и началось. Шторы были коричневые, сильно полинявшие, с выгоревшим на солнце прямоугольным пятном размером с окно. Стирать их пришлось в семи водах, потому что со времён революции этого никто не делал, но даже это не улучшило их вида. Люсинда осмотрела результаты Мониных трудов, его самого, наполовину заползшего на диван и застрявшего, в виду потери сил телесных, отчаянно матерящегося, в виду неиссякаемости фантазии, и обещала поставить ему памятник во дворе. Практичный Моня предложение отверг, настояв на личном троне, всеобщем поклонении и юных красотках с опахалами. Люся, на всякий случай, пообещала ему и это, но в обмен на приведение штор в окончально приличный вид. По её словам, коричневый цвет был ужасен, не феншуен и вызывал уныние. Моня очень пожалел, что отстирал нормальные тёмно-серые муаровые шторы до их первозданного цвета. Было устроено совещание на тему "Где добыть краску?". Моня предложил взять Сонину гуашь и просто нарисовать что-нибудь, всё равно на новую стирку кто- то согласится нескоро. Ойка предложила наведаться в местную химчистку и спереть там синьку. А Тая настаивала на применении краски для волос. Их соседка, весьма экставагантная старушка, всё время красила волосы в цвет пожарной машины, и у неё наверняка дома целые залежи этой дряни. Кроме того, Тая давно планировала сделать немного необычных прядей на хвосте. Тут же завязался спор о том, какого цвета должны быть шторы. Соня благополучно проспала всё веселье, поэтому выбор шёл между синим, красным и зелёным, который Люсинда назвала позитивным и придающим свежесть интерьеру. Моня благоразумно помалкивал, не встревая между тремя фуриями, решающими важнейшую задачу. В конце концов, Люсинда с Ойкой решили, что в химчистке искать краску для штор логичнее, а уж какая там будет, ту и возьмут. Тая, оставшись в меньшинстве, решила на них обидеться и идти "на дело" отказалась. Однако, логика оказалась не такой уж всемогущей. Мало того, что химчистка едва не отбила нюх Моне с Ойкой обилием химических запахов, так там ещё и не оказалось ничего, даже отдалённо напоминающего краску. Стянув пачку порошка и большой брикет хозяйственного мыла, они сбежали домой. В силу вступил план Бэ под кодовым названием "Старушка", но Таю всё равно брать с собой не стали, хотя она уже была согласна. Просто из принципа. Обидно было за собственную неудачу, и Ойка упёрлась. Моня нагло пошарил лапой по её лбу и на вопрос: "Чё такое?" - ответил лаконично: - Рога искал. * * * К старушке пришли в сумерках, когда в окна светила полная луна. Вошли, скрипнув дверью, и сразу приступили к поискам. Можно было затаиться, но с Мониными габаритами это всё равно было проблематично. Старушка поднялась и, не включая свет, стала прислушиваться, осторожно ступая по комнатам. Ойка тем временем перетряхнула все шкафы, набила полный рот сметаны и нашла тройной одеколон. Моня проверял сундуки. Намотал себе на шею пуховый шарф, сильно севший во время стирки до кукольных рамеров. Дважды обошёл старушку, меняя объект исследований. На третий просто придержал её лапой, чтобы пройти. - Кто здесь? - скрипнула старушка. - Никого, - успокоил её Моня. Старушка была глуха и не услышала, зато очень шустро потопала к двери и щелкнула переключателем. Вспыхнула лампочка. Старушка прищурилась. Ойка шустро метнулась к кадке с водой и опрокинула её. Пока хозяйка осматривала внезапно возникшую из ниоткуда лужу, Моня, воспользовавшись освещением, быстро пооткрывал ящики комода. Краска обнаружилась в правом нижнем, он учуял её по гадкому химическому запаху. В сенях они налетели на Таю, которая тоже что-то азартно волокла к выходу. Отложив допрос на потом, выскочили из дома и сиганули в кусты. Огородами проскакали до своего двора. Причём Ойка умудрилась по дороге нарвать свежей зелени для Люсинды. С пучком травы в зубах кошка выглядела настолько воинственно, что едва прошмыгнув в дом, Моня с Таей повалились со смеху. Люсинда встретила их на лестнице, и вся гоп-компания гордо выложила перед ней свои трофеи. Ойку Люся похвалила и почесала за ушком, заметив лишь, что ботва от моркови вряд ли пригодится. Зато тройной одеколон - вещь в хозяйстве весьма полезная. Тая и Моня захихикали, за что тут же поплатились - Ойка наступила Тае на её холёный хвост и укусила Моню за ухо. В почти не прозрачном от старости пакетике Мони действительно оказалась краска для волос, но вовсе не красная, а пепельная. Ойка довольно заурчала, всяко этот цвет ближе к тому, который предлагала она. Тая притащила именно красную краску, в новеньких упаковках с изображением счастливых и непонятно почему улыбающихся женщин, волосы которых выкрасили в интенсивно алый цвет. Моня подумал, что он бы точно не улыбался, но женская логика непостижима и никаких законов, по сути, не имеет. Спор о цвете штор возобновился, разгораясь с новой силой. Победила Люсинда, которая сказала, что спорить не о чем, красные шторы – это китч, а у них комната в стиле потрёпанного ретро. Поднявшись наверх в ванную, Моня, Люся и Ойка долго изучали инструкцию к краске, потом спорили о том, можно ли разделить шторы на пряди и где именно у них корни и кончики. В конце концов, было решено, что инструкция всё же неприменима и нужно импровизировать. Все имеющиеся в наличии тюбики, а старушка была запаслива, выдавили в медную лохань, залили тёплой водой. В этот момент обнаружилась пропажа штор. Разумеется, вместе со шторами пропала и Тая. Обыск привёл сыщиков-карателей в баню, где в ветхом тазу уже лежали мокрые шторы, залитые красно-коричневой жижей. Тая с озадаченным видом тыкала в них палкой, и было заметно, что она как-то иначе представляла себе этот процесс. Схватив таз, Люсинда и Моня бросились наверх спасать шторы. Ойка отобрала у Таи палку и принялась гоняться за ней с угрозами перекрасить пушистый хвост за самоуправство и неуважение к большинству в лице Ойки. Влетев в ванную, Моня и Люся застыли на месте. В лохани с краской лежала Соня с закрытыми глазами и блаженным выражением на интенсивно-синей мордочке. - А написано было "пепельный", - задумчиво произнёс Моня в зловещей тишине. - На заборе тоже написано... - резонно заметила Люсинда Пална. Несколько долгих мгновений они пялились на Соню, потом Люся неожиданно хлопнула себя по лбу. - Кидай шторы! Сонечку надо срочно отмыть! - завопила она. Моня сразу послушался, выронил от её воплей таз и принялся метаться по ванной, не зная, как вообще вытащить Соню из лохани. В этот момент на шум прилетели Ойка с Таей и тоже застыли на пороге. Синяя Сонечка, вокруг которой активно наматывал в панике круги толстый Моня - зрелище впечатляющее. Люся выхватила из лап Ойки палку и с угрожающим видом двинулась вперёд. Моня притих и уставился на неё огромными глазами. - Бери швабру, - скомандовала Люся. - Ойка, Тая, хватайте стиральную доску. Моня взял швабру уменьшенных для их удобства рамеров и несмело ей загородился. - Подцепляем, вынимаем, меняем воду, - приказала Люсинда. Операция по отмыванию Сони заняла целый час. В процессе она трижды просыпалась, благодарила и просила потереть то бок, то заднюю лапку, то ушко. Но в результате Соня лишь слегка поменяла оттенок от густо синего к сапфирово-небесному, оставшись неистребимо синей. Её уложили на любимый пледик, устало вздохнули и переглянулись. - Была Сонька, а стала Синька, - с серьёзным видом прокомментировала Ойка. - А мне нравится, - задумчиво мурлыкнула Тая. - Ей даже идёт. - Теперь её неприметной не назовёшь, - хмыкнул Моня. - Кто же будет отвлекать продавщицу в булочной? - Шторы-то! Шторы! - вдруг вскочила с места Люся и метнулась в ванную. Моня и Ойка рванули за ней, а Тая, довольно мурлыча, неспешно двинулась следом, старательно переставляя лапки подиумным шагом. Шторы не приобрели пожарно-красный цвет, они стали винно-красными с розоватым пятном в форме окна в том месте, где ткань выгорела особенно сильно, и в экзотических прожилках на местах потёртостей. После того, как Ойка и Тая, как самые лёгкие, свесившись с карниза, развесили шторы, Люсинда долго настороженно присматривалась к ним с разных сторон, под разными углами и, наконец, проворчала: - Не феншуйно, но вполне освежает, да... Тая счастливо выдохнула, Ойка недовольно фыркнула, а Моня заявил, что на фоне этих штор его трон будет выглядеть более чем уместно. Ойка закатила глаза: - А попа не треснет? Моня подумал немного, посмотрел на свой обширный зад и покачал головой: - Не, не треснет. - Ой, у нас будет тронный зал! - обрадовалась Тая. - Ага, - кивнула Ойка, - и ленивый толстый царь, всё как положено. ОфеншуЕнно. - Я на диете! - возразил Моня. - Он не ленивый! - защитила его Люся. - А кто вам тут всё перестирал? - А я... А я... - заело Ойку. - А я... А я пыль на люстре вытирала! Тая захихикала, а Соня, не просыпаясь, всем сообщила, что будет кушать. Трон появился к вечеру, его Люся сотворила из кресла и всего, что нашлось в доме: бархатного балдахина, бахромы с остатков всех штор в доме, и разномастных кистей. Моня долго ворчал, что ему не выдали красоток с опахалами, вредничал и ныл, требуя изысканных яств. В конце концов, Ойка взяла газетку и принялась на него агрессивно махать. Тае эта затея понравилась, и она принялась размахивать своим единственным, зачитанным до дыр модным журналом. Моня нервно вжался в спинку своего трона. Увидев, осводившееся от его туши местечко, Тая тут же запрыгнула в кресло. Ойка тоже бросила "опахало" и запрыгнула сверху на борющихся за трон Таю и Моню. Борьба перешла в беспорядочную свалку с визгами, вокруг трона поднялось шерстяное облако. - А вот и изысканные кушанья, - громко объявила Люсинда Пална, внося в комнату поднос с килькой, колбасой, конфетами и плюшками. В центре подноса стояла вазочка с клубничным вареньем. Соня открыла глаза и проводила поднос сонным взглядом. Возня на троне прекратилась, и оказалось, что в нём легко помещаются не только три кошака, но и поднос с царскими яствами. Вслед за подносом на троне поместилась Соня, которая сначала всем сообщила, что будет кушать, а потом, слопав большую плюшку с килькой, неожиданно поделилась новостью: - У меня лапы синие. - Как же я вас всех люблю, - покачала головой Люся, глядя на то, как кошачья компания пытается одновременно есть и хохотать.