Дом с валидолом

Ничто не предвещало. День начался вполне обыденно: Ойка в шесть утра свалилась с люстры, разбудив Моню. Тот, естественно, из любви к человечеству поднял всех остальных - Моня славился своей добротой и великодушием, если его разбудить не вовремя. Люсинда, поворчав, пошла на кухню готовить завтрак, Тая закрылась в ванной на два часа, и Моня заподозрил, что она там просто досыпает. Соню же согнать с дивана не удалось - она являлась исключительно на запах еды, а Люсе требовалось время для её приготовления. И только Марс вполне себе бодро скакал по дому, вызывая раздражение у невыспавшихся Мони с Таей - именно они слыли неисправимыми совами. Наконец, позавтракав, все проснулись окончательно, и остро встал вопрос, чем заняться. Идеи выдвигались самые разнообразные: от генеральной уборки (предложение Люсинды) до боевой вылазки в близлежащую деревню с целью разведки, рекогносцировки на местности и захвата трофеев (Ойка, разумеется). Уборку отвергли сразу - Тая решила, что это крайне не романтично, а у Мони в памяти ещё свежа была эпичная стирка штор. Соня вообще индифферентно отнеслась к обсуждению, но поучаствовала в прениях милым позёвыванием в паузах. Тая сначала предложила сделать маникюр, потом, когда никто не оценил её идею, - читать вслух по очереди стихи великого поэта Булькина, но и здесь приземлённые товарищи не выразили восторга. Пафосно вздохнув, Тая сдалась, и дискуссия зашла в тупик. Из тупика, как известно, есть замечательный выход - перемахнуть через стену, чем и воспользовалась незамедлительно боевитая Ойка. Она заявила, что пойдёт в разведку в уже упомянутую деревню одна, если уж остальные так малодушны и ленивы, что не в силах оторвать свои симпатичные задницы от дивана. Моня и Тая синхронно обернулись на свои задницы: Тая кокетливо повиляла хвостом, а Моня вальяжно почесал пятую точку. Люсинда обеспокоилась тем, что Ойка проголодается в разведке, ведь там, наверное, совершенно нет еды. Соня прекратила зевать и сообщила: "Буду кушать". Марс, до этого скромно сидевший в углу и не принимавший участия в прениях, как порядочный пёс, предложил свою помощь в разведке. Правда, он совершенно не представлял, на что подписывается, но и бросить даму одну в опасной ситуации не мог. Даже если эта дама была Ойкой. Увидев такую жертвенность со стороны Марса, Тая сочла это очень романтичным и слегка приревновала Ойку и Марса друг к другу. К тому же, она решила, что в разведке могут случиться приключения, а такое, сами понимаете, никак не могло остаться без её внимания. Потому Тая поддержала Ойку и вызвалась идти с ней и Марсом. Однако без Мони никакие приключения были ей не в радость. А Моня отрывать пушистую задницу от дивана категорически не желал. Люсинда, пока Тая уговаривала Моню, Моня прятался от неё за Соню, Соня спала, Марс опасливо косился на Ойку, а Ойка точила когти, собирала сухпаёк для похода. Наконец, Ойке надоели очередные прения, и она командным голосом гаркнула Моне: - Хватит ломаться! Остальные получили распоряжение построиться, рассчитаться на первый-второй и короткими перебежками покинуть стратегический объект с целью исследования близлежащей местности. Люсинда оставалась для охраны Дома с валидолом и приготовления ужина. Соня в последний момент проснулась от Ойкиных команд и автоматически выполнила их, влившись в разведотряд. Здесь надо заметить, что деревня, в которую отправился дружный кошачий отряд, располагалась на северо-запад от городка. Впрочем, это совершенно лишняя информация, но Ойка, тем не менее, оповестила об этом всех и заставила повторить, на всякий случай. Сделав короткий марш-бросок, отряд был вынужден расположиться на привал, поскольку оказалось, что Ойка предварительно не составила план разведывательного мероприятия, а хаотично и бессистемно бродить по деревне - это моветон и вопиющая халатность! План составляли в обстановке, приближенной к боевой: Моня настаивал на слаженном набеге на единственный имеющийся в деревне продуктовый магазин, Марс возражал, мотивируя тем, что грабить в незнакомом месте незнакомых людей неприлично, а Тая предлагала подойти к процессу творчески и организовать театр на выезде. Например, можно продемонстрировать крестьянам Гамлета или же Макбет, а, кстати, Джульетта из Таи получилась бы неплохая. В результате их осыпят деньгами и подарками совершенно добровольно. Соня в это время дожёвывала сухпаёк и кивала согласно. Ойка учла все рацпредложения, тщательно занося их в таблицу и задавая уточняющие вопросы. Уточняющих вопросов было много. Так, например, Моня был сбит с толку Ойкиным предложением, прежде чем атаковать помещение, в котором располагался магазин, выяснить среднее количество покупателей в день и размер выручки. Ответить, зачем это нужно, Ойка не смогла, но утверждала, что в детективах всегда так делают, а значит, надо придерживаться правил. Таю она попросила прочесть для начала монолог Гамлета на английском, а узнав, что с английским у Таи небольшие проблемы, пришла в ужас. Никакие доводы о том, что местные деревенские жители тем более не знают иностранных языков, эффекта не возымели. Марс был прижат грозным взглядом Ойки к ближайшему пеньку и допрошен на предмет выяснения, сколько нужно прожить в деревне, чтобы не считать её чужой и с чистой совестью грабить её население. И только к Соне у Ойки претензий не нашлось - та сидела тихо, чавкала ритмично, команды выполняла чётко и излишней инициативы не проявляла. За что удостоилась призовой плюшки - единственной, что уцелела после привала. Наконец, отряд снова построился и бодрым шагом двинулся на северо-запад, благо, деревня была совсем не далеко. Ойка гордо шествовала впереди, Марс почтительно отставал от неё на пару шагов, Тая с Моней, вяло подкалывая друг друга, Марса, Ойку и травя анекдоты, шли в середине процессии, а Соня замыкала её, всё время норовя устроить внеплановый привал. И вот, вдали показалась окраина деревни под названием Нихкапетовка. Вообще-то, старожилы утверждали, что раньше она называлась не то Нахапетовка, не то вообще Никаноровка, однако после развала колхоза Красный Путь и массовой эмиграции молодёжи в город не осталось в деревне почти них... Ну, переименовалась как-то она сама собой, да.... * * * Тракторист Вася - первый парень на деревне и просто хороший человек - беспробудно пил третий день. Нет, он не был алкоголиком, не подумайте, просто так сложились обстоятельства. Точнее, не сложились. А если уж совсем откровенно - не срослись. Дело в том, что Вася, хоть и не был романтичным настолько, как, например, Тая или Люсинда в юные годы, до того, как она попала в библиотеку и посвятила себя служению науке, тем не менее, был влюблён. И не просто влюблён, а страстно! Дама его большого сердца - молодая доярка Дарья - вроде как и отвечала на его неуклюжие заигрывания... Ну, как отвечала: когда Вася пытался спеть ей серенаду под окном в час ночи, она всего лишь спустила на него дворового пса Хулио, не доставая отцовское ружьё, хранившееся на чердаке, наверное, со времён Второй Мировой. Хулио честно облаял исполнителя романсов, но Вася, найдя благодарного собеседника в лице пса, проникновенно поведал ему о своей безответной любви, чем ввёл бывалого волкодава в шок и ступор. В результате Хулио настолько проникся несчастьем Васи, что бросил ветреную Дарью и перебрался к трактористу, благо, жил тот на той же улице, что и прежняя хозяйка. По сути, улица эта была единственной в Нихкапетовке. Но вот незадача: Дарья за переманивание любимого пса на свою сторону обиделась смертельно, отвергла принесенные на свидание Васей двести грамм карамелек и заявила, что она, вообще-то, предпочитает мясо, а от коварных мучачо не примет ничего! Как вы поняли, Дарья очень любила бразильские сериалы, а вот карамельки не уважала совсем. И что было делать Васе в такой непростой ситуации? Правильно, уйти в запой, что он и выполнил незамедлительно под укоряющим взглядом верного Хулио. В процессе запоя Вася, как и всякий славянин, задавал себе и космосу вечные вопросы: "Кто виноват, что делать и чем я не угодил этой с... сеньорите?" Космос в ответ безмолвствовал, а Хулио осуждающе рявкал, что, конечно, ничего не проясняло. И вот, на третий день душевных терзаний, щедро сдобренных отменным самогоном, небеса смилостивились над Васей. На очередной крик души: "Как жить?" - на крыльце материализовалась синяя кошечка и человеческим голосом сказала: "Буду кушать". Вася бы пришёл в ужас, если бы был ещё способен на такие сильные эмоции. Но самогон действительно был отменным, любовно изготовленным соседкой бабой Клавой по древнему семейному рецепту, потому парень не сильно удивился, а принял это за знак свыше. Почему-то он решил, что выполнив волеизъявление небес, улучшит карму и наладит таким образом свою личную жизнь. Вася, будучи человеком щедрым, тут же вспомнил об отвергнутых его дамой сердца карамельках, присовокупил к ним немаленький шмат сала, пару огурцов и, подумав, целый бидон сметаны. Всё это он благоговейно разложил перед синей кошечкой. Хулио даже не рявкал - он, в отличие от Васи, самогона не пил, потому был слегка озадачен происходящим. Кошечка, вежливо сказав "спасибо", тут же захрустела карамельками, даже не избавив их от обёрток. Но на этом чудеса не закончились. За её спиной внезапно появился огромный рыжий кот и, схватив бидон и сало, вякнул: - Соня, рвём когти, хватит обжираться! Впрочем, кошечка не особо прониклась его речью, продолжая меланхолично хрустеть карамельками. Ошалевший тракторист отступил к окну, но и здесь его ожидал сюрприз: две кошки - одна черепахового окраса, другая рыжая, с красивым пушистым хвостом - тащили через открытую форточку палку колбасы, которая, как Вася смутно помнил, хранилась у него в холодильнике. Тут отмер, наконец, Хулио и бросился спасать нажитое непосильным трудом добро хозяина. Черепаховая кошка, бросив добычу, моментально ощетинилась, и её шерсть буквально на глазах встала дыбом. Разумеется, это не могло напугать отважного Хулио. Зато его изрядно напугало дальнейшее: кошка с боевым кличем бросилась в атаку, прыгнув Хулио на голову и вцепившись в него когтями. Вася охнул, Хулио взвыл, Тая, оставив в покое колбасу, уселась наблюдать за этой драмой, Моня под шумок откусил большой кусок сала, а Соня продолжала хрустеть карамельками. Внезапно на пороге возник забавный щенок и, не раздумывая, бросился в гущу событий. Гуща, как вы поняли, состояла из ошалевшего Хулио и пытающейся выцарапать ему глаза Ойки. Марс, а это был именно он, отважно схватил Ойку за хвост и дёрнул в сторону. Не ожидавшая такого предательства кошка грохнулась на пол и возмущённо зашипела. Марс тут же подбежал к ней и начал витиевато и сумбурно извиняться, одновременно пытаясь объяснить, что этот пёс не желал Ойке зла, он просто выполнял свою работу, и его следует пощадить из великодушия. А колбасу он, Марс, уже заработал честным способом - потанцевал перед бабой Клавой на задних лапках, за что получил награду и готов всю её пожертвовать в общий котёл. Ойка речью Марса не впечатлилась и угрожающе двинулась в его сторону, но тут уж отмерли все остальные присутствующие в комнате и одновременно бросились предотвращать назревающую драку, точнее - избиение Марса Ойкой, ибо юный пёс принципиально не дрался с дамами. Опозоренный Хулио попытался под шумок забиться в угол, но путь ему преградила рыжая кошка, похожая на лисичку, и дружелюбно муркнула: - А ты храбрый, не побоялся с Ойкой связываться! Пёс слегка расслабился и был отведен Таей к кошачьей компании знакомиться. После того, как все назвали свои имена, он смущённо гавкнул: - А я Хулио.... Ойка тут же зарычала, Моня уточнил: - Хули что? - Хулио, это имя такое испанское... - О, ты испанец! - восхитилась Тая. - Да шавка он подзаборная, а не испанец, - пренебрежительно бросила Ойка, но рычать больше не пыталась и даже посмотрела благосклонно в сторону недавнего соперника. Ойка уважала достойных противников, поэтому Хулио пришёлся ей по душе больше интеллигентного Марса. В процессе всех этих событий Соня дожевала все карамельки, а Вася допил остатки самогона, пытаясь доказать самому себе, что говорящие кошки и собака - это плод его больного воображения. Получалось плохо. Откровенно фигово получалось. Потому Вася сделал единственно верный выбор - принял всё, как есть, не заморачиваясь. В конце концов, рефлексирующим интеллигентом он никогда не был. А приняв новые обстоятельства, Вася, конечно же, не мог не воспользоваться таким количеством внезапных слушателей в корыстных целях. Потому следующие пара часов прошли в поедании кошачьей компанией Васиных съестных припасов под его душераздирающие рассказы о великой, но безответной любви. Компания рассказами прониклась: Ойка презрительно хмыкала, Тая всхлипывала в особо трагичных местах, не переставая жевать, Марс даже прекращал есть аж на пару секунд, Соня просыпалась от эмоциональных реплик, а Моня порывался давать крайне ценные советы, но так и не смог вклиниться в непрерывный словесный поток. Хулио тихо спал в углу - он эту историю уже слышал раз десять, как минимум. Когда Вася, наконец, выдохся, а все припасы были съедены, Моня огласил свой гениальный план. Заключался он в следующем: Дарья лишилась питомца и потому затаила обиду, а значит, надо ей компенсировать утрату и тем самым вернуть её благосклонность к неудачливому ухажёру. Но остро встал вопрос - как именно компенсировать? И тут Ойка многозначительно посмотрела на Марса. Тая незаметно пнула в бок Ойку и что-то зашептала ей на ухо, но ту уже было не остановить. Воинственная кошка заявила, что если уж Марс такой милый, то пусть и послужит Купидоном для влюблённых сердец. Марс пытался парировать, что у него уже есть хозяин, и вообще, он не приспособлен для сельской жизни. Но Моня и здесь проявил мудрость и коварство одновременно: мол, никто же его не собирается оставлять здесь навсегда, главное - красивый жест со стороны Васи, а там питомец может и сбежать, и Вася к этому уже будет совсем не причастен. На том и порешили. Вася, умывшись, приодевшись и зажевав чудом уцелевшей карамелькой свой дивный перегар, взял Марса под мышку и направился к даме сердца. Кошачья компания огородами следовала за ним, дабы контролировать воссоединение пары. Но тут случилось непредвиденное. Хулио, благополучно проспавший все эти обсуждения, вдруг осознал, что ему нашли замену, что теперь у Дарьи, той самой Дарьи, с которой он ещё щенком любил играть, будет новый питомец, к тому же, действительно очень милый! А вдруг Марсу понравится у новой хозяйки, и он не захочет возвращаться в город? Ревность взыграла в бесстрашном сердце Хулио, и пёс решительно догнал процессию и встал на пути Васи непреодолимым препятствием. Вася от неожиданности выронил Марса и тот, приземлившись на лапы, ибо общение с кошками не проходит даром, уставился на Хулио в недоумении. Разведотряд, перестав маскироваться, окружил Хулио и потребовал объяснений. Хулио слегка растерял свой апломб и что-то промямлил о том, что это несправедливо - разлучать Марса с его друзьями, пусть и ненадолго. Что вся эта трагедия, по сути, произошла из-за него, Хулио, потому он и должен расхлёбывать последствия. Что будет очень даже эффектно, если Вася вернёт Дарье её родную почти собаку, а не постороннего щенка, пусть даже чрезвычайно милого... Первым опомнился Марс и горячо поддержал своего собачьего собрата - всё-таки быть подарком для посторонней дамы, пусть и временно, ему не очень-то нравилось. К нему присоединилась Тая, найдя такое самопожертвование со стороны Хулио крайне романтичным. Моня, поразмыслив, подтвердил, что это даже всё упрощает, и внёс в свой гениальный план соответствующие корректировки. В конце концов, неважно, какую именно собаку притащит Вася своей доярке - важен результат. Соня поддержала большинство, Вася, вздохнув, согласился, и только Ойка скептически хмыкнула - она втайне недолюбливала Марса и надеялась избавиться от него хоть ненадолго. В результате к Дарье отправились Вася с Хулио, а кошачий отряд в полном составе развалился на близлежащем огороде и слегка вздремнул, не переставая, впрочем, переживать за личную жизнь тракториста. Уже ближе к вечеру к ним примчался счастливый Хулио и сообщил, что Вася получил от Дарьи прощение, а Хулио - аппетитную косточку, что, возможно, и с самим Васей разлучаться не придётся, так как Дарья уже почти согласилась выйти замуж за первого парня на деревне и просто хорошего человека. Так что будут у Хулио одновременно и хозяин, и хозяйка. Окрылённые этой новостью кошки и Марс спешно построились, рассчитались на первый-второй и отправились домой, провожаемые довольным Хулио. По пути они заскочили всё же к Васе, где им были торжественно вручены их новым товарищем не обнаруженная ранее палка колбасы и тот самый бидончик сметаны, в угаре драки закатившийся под лавку и пролежавший там всё это время. Люсинда встречала героев, вернувшихся в полном составе целыми и невредимыми с опасного задания, горячим ужином и суровым: "Где вы шлялись столько времени?" Впрочем, предъявленные трофеи несколько смягчили Люсю, и она с удовольствием выслушала рассказ об удивительных приключениях и новых знакомствах. Уже засыпая после всех обязательных вечерних ритуалов, Моня довольно мурлыкнул: - Все-таки как приятно творить добро совершенно бескорыстно! - и сыто икнул. - Да, это так здорово - помогать людям! - восторженно отозвалась Тая. - И собакам, - сонно пробормотала Соня. Люсинда снисходительно улыбнулась, Марс давно уже спал, утомлённый дневной вылазкой, а Ойка фыркнула с люстры: - Альтруисты хреновы... После чего Дом с валидолом, наконец, погрузился в тишину.