Дом с валидолом

- Вот тут ещё нарисуй, - слышалось тихое бормотание от окна. - Восхитительно! Ей так идёт эта чудесная шотландская клеточка! Ой! Ты что творишь! Отдай, я сама! У тебя совершенно нет вкуса! У окна завозились, и что-то стеклянно тренькнуло. - Рисовать надо на белых пятнышках, - грозно шептал Моня. - На чёрных вообще не видно! - Что бы ты понимал ещё, мужчина! - очень вредным голоском манерно шипела Тая. Колыхнулась занавеска. Два хвоста, торчащих из-под растрёпанного края ткани, синхронно дёрнулись. - На чёрном изумрудный создаёт очень богатый оттенок! Вон, видишь, как на солнце переливается? Моня скептически почавкал чем-то, послышался хруст. - Прекрати грызть кисточку! - громким шёпотом возмутилась Тая. - А то придётся у Сони новую спереть, а она вот-вот проголодается и проснётся! Дай сюда! Из-за шторы донеслись звуки короткой борьбы и увлечённое сопение. Соня приоткрыла один глаз и с интересом навела прицел на два шевелящихся хвоста. Люся вздохнула и воткнула в уши наушники. Подаренный Германом старенький ноутбук занимал её больше. В сети оказалось столько любопытного... Её регистрация с настоящей фотографией в социалке никого не насторожила. Если верить аватарам, треть всех пользователей была из семейства кошачьих. Ей даже пришла пара приглашений в группы любителей кошек, но Люся их проигнорировала: да что знают эти двуногие об их жизни? Сюсюкают, норовят поцеловать, обслюнявив всю морду и оставляя на тебе свой мерзкий запах. Воспринимают, как мягкую игрушку. Да ну их... Люсинда перевела взгляд на окно: что там делают эти два заслуженных диверсанта? Вот, и они опять Соню разбудили, а в холодильнике-то пусто! Герман обещал привезти что-то к завтраку, но снова безнадежно опоздал. Скоро обед, а у нее, кроме кабачков, в доме ничего. Моня снова расфырчится, что он вообще-то не травоядное, а благородный хищник. И что, благодаря Люсиным стараниям, его-таки настигнет анемия во цвете лет. Словно в ответ на Люсины печальные размышления внизу громко хлопнула входная дверь, что-то упало, покатилось, раздались приглушенное бормотание и интеллигентный мат. А через минуту в комнату протиснулся Герман, осторожно придерживая внушительные сумки. Его встретила мгновенно проснувшаяся Сонечка. Две пары голодных глаз тоже настороженно выглянули из-за занавески, но, видимо, здраво рассудив, что подношения еще надо бы приготовить, а Люся железной дланью вполне может припахать в помощники, снова спрятались. Торчащие из-под занавески лапы, отдаленно напоминающие Ойкины, даже не шелохнулись. Та где-то прогуляла всю ночь и теперь дрыхла мёртвым сном. - Буду кушать! - бодро поздоровалась с гостем Сонечка. - Разумеется, будешь, - вздохнула Люсинда. Пришлось оторваться от драгоценного ноута и спешно бежать на кухню готовить, прихватив с собой послушного двуногого в качестве чернорабочего. Окончательно проснувшаяся Сонечка недолго ломала голову, чем отвлечься от голодно урчащего животика. Ей только что снилась выставка собственных шедевров, а перед глазами призывно маячил роскошный Таин хвост - идеальное полотно для выдающегося творения. Утащив из Люсиных запасов загадочный коричневый фломастер, почему-то пахнущий йодом, Соня увлеченно погрузилась в художественный процесс. Несмотря на то, что жертва, тоже что-то азартно творившая, активно махала хвостом, юная художница осталась довольна результатом. И чтобы никто ни о чем не догадался, с умным видом перебралась за Люсин ноутбук и активно застучала лапками по кнопочкам. На экране замелькали какие-то посторонние кошки, увешанные блестящими кругляшками, явно несъедобными. - Ах, я тоже так хочу... - неожиданно раздался томный вздох за спиной. - Как? - не поняла Соня, настороженно оглядываясь на Таю. Неужели уже заметила и теперь хочет разрисовать Сонечкин хвостик? Хвостик юркнул под попку и там притаился. Но Тая пялилась исключительно в экран, с вожделением рассматривая фото белоснежного перса, у ног которого лежала бархатная подушечка с блестяшками. - Ну и морда! - ревниво рыкнул Моня, привыкший, что всё восхищение адресовано ему. - Что у него с глазами? Он какает или не выспался? - У кого? - нелогично отозвалась Тая. Моня внимательно присмотрелся к её мордочке, нет ли на ней следов зелёнки, которой они минуту назад расписывали дрыхнущую без задних лап Ойку. Ну, мало ли... Может, лизнула, а действие зелёнки на мозг кошек им не был пока изучен. Мордочка была чистая. Ну как чистая, в следах пыли и с паутинкой на вибрисах, но без зелёных пятен. - У перса этого. У кого ж ещё? - неохотно пояснил Моня, ища в глазах подруги признаки надвигающегося безумия. Тая удивлённо моргнула и вновь уставилась на экран. - А! Не, так не хочу! Я хочу это круглое! - она ткнула лапой в медальки перса, чуть подумала и добавила уверенно: - И подушечку! Сонечка облегчённо выдохнула. Сюрприз пока не обнаружен. Тем приятнее будет Тае узнать, какая она теперь красивая. Моня же покрутил когтем у виска, но благоразумно воздержался от открытой критики. Потом вспомнил, что у Таи скоро день рождения и просиял. Так легко проблема подарка ещё не решалась ни разу. - Ну, давай украдём, - предложил он. - Где? - воодушевилась Тая. - А где их раздают? - Моня наклонился к экрану поближе. - Сardinal Blue-Puff III место на конкурсе "Best of Best" ринга WCF выставки "Кубок Hill's 2014" - Че-чего? - опешила Тая. - Кардинал он, - хмыкнул Моня. - А что это за буковки? - удивленно протянула Сонечка. - А это конкурс красоты для кошек, - вмешалась Люся, появляясь в комнате и вытирая лапы полотенцем, - Сонечка, пойдем кушать? Соня резво закивала и поскакала в сторону кухни. - А что, приглашают персонально? - возмутился Моня, стараясь не бежать, а гордо идти следом. - Скоро талончики на завтрак давать будут, именные? Люся! Я тебя спрашиваю - ты только Соню приглашаешь? - Монечка, - миролюбиво пробормотала Люсинда, - ну, ты же хозяин дома, разве хозяевам такие вопросы задают? - Нет, - согласился Моня, но тут же поперечная составляющая в коте решила добавить свои пять копеек: - Но я все-таки хотел уточнить… Тая, не обращая внимания на затихающую перепалку, медитировала перед экраном. - Конкурс красоты… - мечтательно протянула она, - мне туда надо! Следует уточнить, что Тая была очень решительной кошкой. С её решимостью могла соперничать разве что её неземная красота. Не убоявшись мести за индейскую раскраску зелёнкой, Тая смело подёргала Ойку за лапы, но в ответ от извечной сообщницы раздалось лишь возмущенное фырканье. Лапы спрятались, а за ними и хвост. Тая вздохнула, прислушалась к урчанию в собственном желудке и решительно пошлёпала завтракать. Спустя пять минут завтрак был испорчен окончательно. Нет, Тая-то как раз кушала с отличным аппетитом, умудряясь с большим энтузиазмом и настойчивостью делиться с прочими завтракающими своими грандиозными планами. Весомые аргументы, типа "зачем унижаться перед двуногими, когда медальки можно просто стащить?" (Моня) и "это ж куда-то далеко идти надо, а кто нас в дороге будет кормить?" (Соня) во внимание не принимались вообще. Герман в дискуссии не участвовал. Он мудро ждал, когда кошаки придут к окончательному решению и выдадут ему указания к действиям. Маруся уехала с родителями к какой-то дальней родне, и поэтому он был до пятницы совершенно свободен. - Тая, но этот конкурс проходит в Лондоне! - в отчаянии взмахнула лапами Люсинда. - И что? - поинтересовалась в ответ Тая. Герман насторожился. - А то, что это жутко далеко! Придется лететь на самолёте, - пояснила Люся. И уточнила драматическим тоном: - В багажном отделении! - Красота требует жертв, - гордо кивнула Тая и с еще большим аппетитом принялась уплетать эклеры. На этот раз из Мониной тарелки - тот застыл в диком ужасе перед нарисованной перспективой. Герман как раз панически прикидывал пути отступления, предварительно припомнив содержание собственного кошелька, когда помощь пришла с совершенно неожиданной стороны. - Вовсе не нужно никуда лететь, - Ойка устало запрыгнула на табурет и с жадностью набросилась на жареную ветчину. - Тушавшемшадом, - заявила она с набитым ртом. - А? - уточнил отмерший, наконец, Моня. Быстро сцапал последний уцелевший эклер и нервно откусил сразу половину. Ойка с трудом проглотила недопрожеванный кусок. - У нас в райцентре, рядом, выставка будет, говорю. Сегодня вечером, а это всего два часа на автобусе. - Это откуда такие сведения? - с подозрением поинтересовалась Люсинда. - Оттуда, - туманно пояснила Ойка и снова набросилась на ветчину. Герман с огромным облегчением осел обратно на стул и прикрыл глаза. В отличие от остальных, гипнотизирующих Ойку, ему совсем не было любопытно, откуда информация, главное, что в Лондон лететь не придется. Тае конечно же очень хотелось еще и выпытать где Ойка шляется ночами напролёт, и не связано ли это как-то с её подозрительной осведомленностью, но кошка мудро решила, что конкурс на данный момент гораздо важнее. К тому же на масштабные приготовления оставались считанные часы. Нет, Тая, разумеется, была уверена в своей неотразимости, но хотелось же не просто унести с собой все призы, а чтобы вся публика штабелями сложилась от восторга. Пока кошка носилась по комнатам, собирая все свои расчески, маникюрные принадлежности и прочие средства поддержания естественной красоты, её ажитация передалась и остальным обитателям дома. Герман убежал в магазин в поисках самой изящной кошачьей переноски, Элефантий откуда-то притащил набор атласных дамских перчаток, Люся, сосредоточено уткнувшись в свой ноутбук, изучала правила проведения кошачьих конкурсов. Марс приволок одолженный у Маруси флакончик дорогих французских духов. Правда воняли они так, что у пса всегда начинался отчаянный чих еще на подходе к дому Германа, но он был убежден, что истинные женщины всегда такими поливаются перед важными событиями. Ойка вытряхнула из своей коллекции странностей, хранящейся на люстре, бесцветную тушь для ресниц, которая, по её убеждению, прекрасно помогла бы Тае подчеркнуть пышность её вибрисов. Моня важно восседал на своем троне, выстраивая, как он выразился, в голове самую лучшую стратегию победы в конкурсе, а на самом деле с нетерпением ожидая, когда же Ойка заметит результаты утренних художеств. И только Сонечка делала вид, что старательно спит под диваном. Её мучило нехорошее предчувствие... И не зря, ведь Тая, вывалив перед собой кучу всяких непонятных штуковин, наконец, собралась причесать свой любимый хвост. Не глядя перекинув вперёд свой хвост и занеся над ним расчёску, Тая задумалась. - А можно на этом конкурсе читать стихи? - спросила она. - Нет, - сурово отрезала Люся, - там вообще нельзя разговаривать. Тая насупилась и покрутила расчёской в витиеватом жесте раздражённого менестреля. Сонечка забилась ещё глубже. Из недр поддиванья все звуки казались потусторонними, и бояться стало интереснее. - А петь можно? - Нет! - резко ответил слаженный хор её обычных слушателей, и даже Элефантий ощутимо вздрогнул, припомнив Таин репертуар, преимущественно состоящий из скабрезных песенок и крайне непристойных частушек. Расчёска коснулась хвоста и начала привычное действо. Тая мечтательно закатывала глаза и тихо мурлыкала, представляя свой триумф. Её не расстраивало, что нельзя петь и декламировать, она ещё чудесно умела танцевать. - Что это у тебя? – уставился на хвост Моня, притормозив возле Таи и отставив маленький пледик с розовыми цветочками, который волок в дорожную сумку. - Всё-таки мужчины немного недоразвитые, хотя и очень милые, - томно заявила Тая. - Тебе бы тоже не помешало, между прочим! Она красноречиво посмотрела на рыжие лохмы активно линяющего от жары кота. Длинношерстный Моня страдал от неё сильнее всех. Его шкура торчала во все стороны мятыми иглами дикобраза. - Нет, спасибо, - закашлялся Моня и поволок свою ношу дальше. Сонечка подвинулась к краю поддиванья и с любопытством высунула нос наружу. По носу тут же проехалось большое махровое полотенце, которое тащила к сумке Ойка, волоча за уголок. - А-а-а!!! - возопила Тая, и Соня быстро нырнула обратно. - Как ты его тащишь?! Это же не тряпка половая! Ойка выплюнула полотенце и с удовольствием вступила в перепалку с возмущённой хозяйкой махрового монстра. - А что это тогда? - рявкнула Ойка. - Это мой подиум, между прочим! - возопила Тая. - Я буду на нем сидеть… восседать! - Подиумы не бывают голубыми в желтую рыбку, - отрубила Ойка. - А какие бывают? - не желала сдаваться Тая. - Красные, - сообщила Ойка, путая подиум с красной ковровой дорожкой, - такие мягкие, ворсистые! И, дернув шкурой, отвернулась. - Краа-а-а-асные, - задумалась Тая, оглядывая комнату. Из красного в интерьере были только портьеры, но они были пыльные и слишком большие. А еще красной была обивка на кресле, которое Моня считал своим. Но тут могли возникнуть сложности. - Элефантий, - бочком подобралась Тая к Фантику, - Вы мне не поможете? - Всегда к услугам прекрасной дамы, - склонился в поклоне шиншилл. - Вы не могли бы помочь мне снять чехол во-о-он с того кресла? Фантик сглотнул и потупился. - А что же скажет Моня? - А мы потихоньку, - пообещала Тая, носом подталкивая растерявшегося родственника мыши к трону. Неизвестно на что рассчитывала Тая с такой стратегией, учитывая, что Фантик вряд ли бы смог стащить чехол, даже если бы на нём не восседал с гордым командорским видом Моня. Вероятно на то, что тот благополучно свалится в обморок от такой неслыханной наглости. Ну, или хотя бы погонится за обнаглевшим Элефантием, тем самым предоставив Тае возможность стащить чехол самой. Но все вышло немного иначе. После длинной и аргументированной речи Фантика о том, как необходим Тае для победы столь величественный и богатый чехол, как, с другой стороны, приукрасит и добавит солидности истории трона подобное участие в знаменательном событии, Моня преисполнился уверенности в том, что трон необходимо взять весь. - Мой шкаф тоже не отказался бы от подобной чести, - язвительно заметила Люсинда. - А как же моя люстра?! - возмущенно подхватила Ойка. Вернувшийся с переноской Герман в тихом шоке привалился к косяку, а Сонечка под шумок выкинула всё лишнее, кроме еды, из самой большой сумки и, забравшись туда, благополучно уснула. Когда споры достигли своего апогея, а список необходимых вещей пополнился чуть ли не всем содержимым Дома с валидолом, в дверь осторожно просунул свой нос Марс и тихонько сообщил, что автобус до райцентра уже повернул за угол. Кошки, сшибая друг дружку, бросились на выход, а следом, подхватив переноску и самую большую сумку, поспешил Герман. Ввалившаяся в автобус компания, конечно, впечатлила всех пассажиров. И их несложно было понять. Несколько очень странных представителей братьев наших меньших: у одной кошки на шее воротником свернулась большая мохнатая мышь, другая имела окрас в зеленую клеточку, всклокоченный рыжий кошара по-свойски облокачивался на смущенного пса... И испуганный мужик, тащивший в одной руке здоровую сумку, из которой торчал странный кусочек синего меха, а в другой - переноску с еще более диковинной кошкой, похожей на лису с очень экзотичным хвостом. - Они все со мной. Я заплачу, - смущенно пробормотал несчастный, и никто не решился ему возразить. Всю дорогу Тая, несмотря на то, что из-за неуклюжести Германа её сильно укачивало, чувствовала себя очень счастливой, ловя на себе восторженные взгляды всех пассажиров автобуса. Предвкушая скорый триумф, она даже решила больше не прихорашиваться (чтобы не переборщить с эффектом), и полностью погрузилась в сладкие грезы о заветных медалях. Рассеявшись по автобусу, кошаки заняли самые выгодные позиции. Марс - под ногами у стоящего возле окна Германа. Ойка - рядом с водителем, на случай, если придётся взять управление в свои лапы. Моня - на коленях у дородной женщины с колбасой в сумке. Люсинда Пална на единственном свободном сидении, откуда никто не решился её согнать. Всю дорогу конспиративно молчали. Только оглушительное мурчание Мони иногда перемежалось с не менее громким чавканьем. Пахло сервелатом. Пассажиры завистливо сглатывали слюну и ворчали на притихшего Германа, которому большая сумка и переноска с Таей мешали слиться с интерьером. Выгружались из автобуса так же дружно, как и загружались. Ойка на ступеньках игриво цапнула Марса за хвост, тот мгновенно перестал настороженно изучать обстановку снаружи и героически ломанулся вперёд. В освобождённый проход хлынули остальные. Причём люди вежливо подождали, пока кошаки покинут общественный транспорт, и только потом осторожно вышли сами, подсознательно ощущая, что с этой компанией что-то не так. Водитель облегчённо вздохнул - кошка, смотрящая на него не мигая всё время пути, несколько напрягала. Моня положил на асфальт уворованные остатки колбасы. В застеклённой двери отъезжающего автобуса, словно в портретной рамке, светилось тихой печалью лицо не успевшей его догнать женщины. Он помахал ей вслед хвостиком от колбасной шкурки. На то, чтобы расправится с самой колбасой, у банды ушло не более пяти секунд. Пираньи, к счастью, не знали, о существовании конкурентов в далёкой стране берёз и ёлок, а то при их нежной психике вполне могли бы впасть в депрессию и превратиться в вымирающий вид. - Ну что? Куда теперь? - спросил Герман, и все посмотрели на Люсю. У Люси всегда был план, в крайнем случае, план местности. - Во Дворец культуры на главной площади, конечно же, - с умным видом заявила Люся, привычным жестом поправляя на шее Элефантия. - Здесь недалеко, за углом. Бодрой рысью вся честная компания двинулась следом за Люсей. Колбасы было хоть и мало, но и того, чем кошаки перекусили, оказалось достаточно, чтобы слегка компенсировать нервную поездку в автобусе. Поэтому настроение у всех было приподнятое, а Тая, покачиваясь в переноске, счастливо мурлыкала себе под нос что-то бравурно-победительское. Но у дверей Дворца культуры путь им перегородила дородная женщина в хлопковом сарафане в мелкую ромашку. Объёмов незнакомки как раз хватило, чтобы запечатать дверной проём настолько плотно, что там даже Фантику негде было бы протиснуться. - Вы выставляться? - солидным басом поинтересовалась она. - Аг-га, - Герман смущенно махнул переноской с Таей. Та возмущенно зашипела и синхронно махнула хвостом. - Все? - уточнила женщина, цепким взглядом изучая многочисленную звериную компанию. Моня и Ойка дружно отскочили назад, Люся безразлично зевнула, и только Марс робко сделал пару шагов вперёд. Но под грозным взглядом церберши, видимо, вспомнил, что он не совсем кот, и поспешно отступил. - Не-ет.. вот только... - Герман смутился еще сильнее, заливаясь ярко-алым румянцем, и снова призывно помахал переноской. - Вход только участникам, - заявила женщина. Она немного отступила в сторону, пропустила мышкой шмыгнувшего в образовавшуюся щель Германа, и снова плотно запечатала проём, непреклонно сдвинув брови. Моня тут же состроил свою самую заслуженную рабочую мордаху, призывно муркнул, но строгая бабища только крепче втиснула зад в проём и скептически хмыкнула: - Иди, иди отсюда. - Это не демократично! - обиженно заявил Моня. Женщина даже бровью не повела на человеческую речь, разве что заявила многообещающе: - Щас веник достану. Пришлось несолоно хлебавши удалиться, даже не уточнив, откуда церберша достанет веник, настолько впечатлил компанию неожиданный провал. Впрочем, удалиться недалеко - за угол дома. Оглядев приунывших друзей, Люся уселась на травку, взяла в лапу прутик и принялась что-то царапать на утоптанной земле. Близорукий Моня, изнывая от любопытства, заходил то с одного бока, то с другого, но никак не мог понять, что именно чертит Люсинда. Вцепившийся в шерсть на загривке Люси Фантик что-то шептал ей на ушко и энергично кивал. В итоге, уставшая от бездействия Ойка рявкнула: - Так и будем тут сидеть до вечера? - Нормальные герои всегда идут в обход, - туманно ответила Люся и встала. За клубом находился теплораспределительный пункт с заложенными кирпичом окнами и проржавевшей от старости дверью. Около одной из дыр Люся ссадила Фантика, и тот с писком исчез в темноте. Через пару минут наружу высунулась перепачканная морда шинша. - За мной! - сказал он, и снова исчез. Кошки с трудом протиснулись в дырку, Марсу даже пришлось пропихивать Моню лапами, тот шипел и ругался, а язвительная Ойка посоветовала ему «иметь авторитет поменьше». От возмущения Моня дернулся, выламывая источенный временем металл и все-таки прошел. - Марс, постой на стрёме, - попросила Люся, замыкавшая шествие. Пес, который сильно не любил замкнутые пространства, был даже рад остаться на свежем воздухе и пообещал, что подаст сигнал в случае опасности. Люся, пробуксовывая задними лапами, пыталась аккуратно втиснуть зад в проем, и, в конце концов, ей это удалось. Сонечка, скушавшая весь запас провизии в сумке еще во время поездки в автобусе, спасаясь от качки и стресса, сладко спала, любуясь очередным гастрономическим сном. Как вдруг её подбросило куда-то в невесомость и перевернуло, как на американских горках - это Герман бесцеремонно грохнул сумку с кошечкой на пол. Ошалело распластавшись, она прислушалась, пытаясь понять, где вообще находится. На фоне человеческого гула и хора кошачьих мявов до неё доносились обрывки заикающихся реплик, принадлежавших голосу Германа. "Кличка - Тая... Порода - абиссинская... Справок нет". В сумке опять началась качка, Сонечку снова подбросило, и, наконец, наверху нарисовалось знакомое лицо. - Спокойно, Таечка, сейчас мы тебе расстелем... Ой! - осекся Герман, встретившись взглядом с синей кошечкой. - А ты здесь что делаешь? - перешел он на шёпот. - Сплю... - резонно ответила Сонечка таким же заговорщицким шепотом и, тяжело пыхтя, начала выбираться на волю. - Ну что ты там возишься? - нетерпеливо окликнула Германа гордо восседавшая в переноске Тая. - Кажется, у нас возникли некоторые технические трудности... - совсем побледнев, пролепетал тот. Сидящий на корточках под старой партой, служившей выставочным столом, мужик, эмоционально беседующий с большой дорожной сумкой - зрелище, должно быть, довольно странное, но, к счастью, все вокруг были так увлечены любованием своими питомцами, что никто не обращал на это внимание. Как не обратили внимания и на круглую синюю кошечку, вывалившуюся из-под стола и поползшую между рядами. Пока Тая осваивала дыхательную гимнастику и успокаивала себя, что никакие бытовые неурядицы не могут помешать победе подлинной красоты, у Германа, наконец, появилось время оглядеться по сторонам, сокрушаясь, как он докатился до жизни такой... и разглядеть странный рисунок на абиссинском хвосте. Он хотел было поинтересоваться, как кошечка добилась такого эффекта, впрочем, уже подозревая с чьей именно помощью, но тут к его ногам прибился свернутый кульком кислотно-зеленый кусок паласа, из которого торчал кончик синего хвоста. Находку, правда, тут же пришлось аккуратным пинком спрятать под партой, потому что рядом нарисовался какой-то лощеный тип, с напрягающим блеском в глазах пялящийся на переноску с Таей. - Это что же за чудо такое тут у вас? - приторно-сладко пропел тип, и даже наивный Герман заметно напрягся. - Кошка, - исчерпывающе ответил он, незаметно оттесняя любопытного от переноски, в которую тот чуть не влез по самые плечи. - Ах, простите неточность моего вопроса, - ничуть не смутился тип, пытаясь обойти Германа. - Что это за порода? Никогда не видел подобного! - Абиссинская. Герман надеялся, что если выстреливать отдельными словами, то неприятный господин обидится и отвалит. Господин ничуть не обиделся, продолжая наворачивать круги вокруг стола. - Да-да-да, - торопливой очередью обстрелял он в ответ, - но хвост! У Германа перехватило дыхание. Объяснять незнакомцу, что его кошачьи друзья так шутят между собой, было бы неразумно. Заявить, что он сам это сотворил с кошкой - попахивало дисквалификацией. Пришлось сочинять на ходу: - Особая разновидность. Очень редкая. Скорее даже уникальная. Тая в переноске приняла самую соблазнительную из своих поз. Тип восхищённо всплеснул руками. А Тая, ради красоты уложившая хвост прямо перед собой, опустила глаза и растерянно мяукнула. Сонечка под столом замерла. В её головку закрались подозрения, что добыча нового коврика уже не предотвратит надвигающуюся бурю, и синей кошке всё же достанется за шалости. С другой стороны, мало ли кто Тае хвост раскрасил, может, это водитель автобуса был! Не зря же он так радостно рванул с места, когда их высадил. Соня так увлеклась, что даже сама поверила в эту историю, а заодно и в собственную невиновность. Тем временем Герману удалось как-то отвадить подозрительного типа под предлогом того, что они с Таей ещё не готовы предстать во всей красе, а тот их задерживает. Мужчина растворился в толпе. На соседнем столе восседал откормленный розоватый перс и надменно посматривал на конкурентку. Но Тая-то видела, что кончик хвоста у этого сноба был дымчато-чёрным, то есть сильно не отвечающим стандартам. Тая показала соседу язык и снова уставилась на коричневые полосы поперёк её собственного пушистого хвоста. Любимого хвоста. Практически единственного и теперь точно неповторимого. - Что это? - прошептала она. Полоски были ровные и красивые, казались естественной частью окраса и впасть в истерику никак не получалось, хотя очень хотелось. - Враги, - драматически шепнула Сонечка, высунув морду из трофейного коврика. Герман весьма невежливо её вытряхнул, так что синяя кошечка едва не выкатилась из-под стола - съеденные ею запасы провизии, рассчитанные на всю банду, придавали телу форму оптимально-сферическую и более пригодную для качения, чем для хождения лапами. - Спокойно, всё великолепно, все здоровы, никто не умер, но пасаран, миру мир, - непоследовательно выдал Герман, пытаясь скрыть собственное волнение, и накрыл стол трофеем. Тая решила, что заниматься поисками злоумышленников она будет после своего триумфа. Зеленый коврик, добытый Соней, выигрышно подчеркивал рыжий мех шубы и даже насыщенный оттенок странных полосок на любимом хвосте. Тая разлеглась, напоминая разом Данаю в ожидании золотого дождя и юную купальщицу на сочинском пляже. Она победно посмотрела на соседей - монстрообразного сибиряка с зеленущими глазами, на котором был ошейник с колокольчиком, и бракованного лупоглазого перса. Разумеется, решила Тая, конкурентов у меня тут нет. Сонечка, тяжело вздыхая, перемежала угрызения совести икотой, и думала, как будет объяснять оставленным за дверью товарищам пропажу всей еды, которую они захватили на обратную дорогу. Варианты не придумывались, и кошечку опять начало клонить в сон. Герман переминался с ноги на ногу около Таи и мечтал об инструкции или Положении, или Техническом регламенте, ну, хоть о чем-то, что объяснило бы ему, что нужно делать на этой выставке. - Мужчина-а-а-а, - раздалось за спиной, - эй, мужчина-а-а в очках… Герман завертелся. - Да, я к вам, к вам обращаюсь! Подойдите к столу жюри. Герман двинулся к призывно машущей ему даме, облитой кофтой с люрексом и крупными стразами, шепнув Тае: - Сейчас вернусь. Веди себя прилично. Тая чуть не разразилась тирадой о том, что абиссинская кошка априори не может себя вести неподобающе, но потом поняла, что не стоит привлекать к себе нездоровый интерес публики. Лучше наслаждаться здоровым. А тем временем кошачьему десанту приходилось туго. Надежда Люси без проблем пробраться в Дом культуры по тепловым трубам не оправдалась. Пробежав достаточное количество метров, кошки уперлись в свеже возведенную кирпичную стенку. - Та-ак, - сказал Моня недовольным тоном, - высадка союзников в Нормандии провалилась. Люся задумалась - Должен быть выход, то есть вход. - Ну, и где он? - спросил Моня. - Мы с Фантиком поищем, - сказала Люсинда, а вы подождите. И Моня с Ойкой остались вдвоем в темноте. Разумеется, это никого не пугало - в темноте они хорошо видели, но деятельная натура Ойки и врожденная брезгливость Мони хором протестовали против сидения сложа лапы в пыльном, вонючем подвале. Ойка сделала круг почета по трубам, стенам и потолку: - Вот мы тут сидим, - начала она, - а что наверху происходит, неизвестно. Может, там Германа поймали и… - …пытают, - подсказал Моня, счищая с уха налипшую паутину. - Не вижу ничего смешного, - гавкнула Ойка. - Успокойся, - посоветовал Моня, - зачем его будут пытать? Он не производит впечатления богатого наследника или обладателя тайны. - И что? Теперь тут так и сидеть? - возмутилась кошка. - Почему так? И почему именно сидеть? - сказал Моня. - Можно постоять, полежать, попрыгать. Заняться чем-нибудь полезным тоже можно. - Чем полезным? - поинтересовалась Ойка. - Тих-х-хо, - прошептал Моня, напружинившись, и ловко прыгнул, растопырив передние лапы. Раздался еле слышный писк. В лапе у Мони оказался зажат маленький мышонок с выпученными от ужаса глазами. - Местный? - грозно спросил Моня. Мышонок закивал. - Вывести нас отсюда можешь? Мышонок замер, раздумывая, чем ему грозят согласие и отказ. - А то будем пытать! - рявкнула Ойка сбоку. Глазки у мышонка закатились, и он обмяк в Монином когтистом кулаке. - Ну вот, ты довела до обморока нашего проводника, - жалобно сказал Моня, - и что теперь делать? - Брызнуть на него водой? - предложила кошка. - И где мы найдем тут воду? Ойка обежала помещение еще раз. - Полные трубы воды, - бурчала она, - и хоть бы одна маленькая протечка. А, может, сделать ему искусственное дыхание? - Делай, - Моня великодушно протянул ей мыша. - Сам делай, - заупрямилась кошка. - Мы с ним недостаточно для этого знакомы, - отмазался котище. - Вечно ты со своими интеллигентскими штучками…. - Что случилось? - послышался голос из темноты. - Люся! - заорала Ойка радостно. - На! - сказал Моня и сунул оторопевшей Люсинде мышонка в лапы. К счастью, Люсин опыт общения с представителями семейства мышиных превышал все разумные пределы, поэтому договориться удалось довольно быстро. После долгого шушуканья Люси и мышонка в укромном уголке, подальше от когтистых лап Мони и Ойки и при посредничестве Фантика, Люсинда вернулась уже без Мониной добычи, но с самым победоносным видом. - Люди тут все лазейки зацементировали в качестве профилактики от мышей, но наш новый знакомый поведал мне о новой - через вентиляцию, - сообщила она. - Так даже удобнее, можно осмотреть всё здание и даже понаблюдать за Таиным триумфом, оставаясь незамеченными. - Надеюсь, он не соврал, - фыркнула Ойка, которой тоже хотелось немного побыть героем. - Мы всегда можем вернуться, - мурлыкнул в темноту Моня и грозно сверкнул глазищами. А спустя несколько минут, он, перепачканный в пыли и паутине, оставляя клочья когда-то рыжей шерсти на стенках узкой трубы, отчаянно жалея, что самоотверженно вызвался быть первопроходцем, мяукнул уже далеко не так грозно: - Может, вернемся? Позади послышалось пыхтенье, и Моня ощутил далеко не нежное прикосновение когтей к хвосту: - Ползи быстрее! - прошипела Ойка. - И так дышать нечем! - Зато у вас чисто! - парировал Моня. Очень весомый аргумент, особенно если учесть, что чистоту он им обеспечил собственной шкурой. - Не так уж и чисто, - скептически возразила Люсинда. И брезгливо уточнила: - Какие-то клочья грязной шерсти вокруг. Чем вогнала бедного кота в состояние окончательной истерики. - Я дальше не пойду! - заявил он, сворачиваясь клубком в уже очищенном кусочке трубы и плотно запечатывая её своей тушкой. - Ещё как пойдёшь! - возмущенно гавкнула Ойка. С силой упёрлась лбом в Монин пухлый зад, пытаясь протолкнуть того дальше, но безуспешно - кот растопырил лапы, окончательно принимая форму трубы и напрочь перекрывая доступ воздуху. - Нет, - возразил Моня. - Вы не цените моих страданий! Можно было бы долго говорить впавшему в панику коту о том, что Тая сейчас нуждается в дружеской поддержке, и что вообще-то на выставке слишком много людей и всего один безобидный Герман, который и защитить-то толком не сможет, скорее сам влипнет в неприятности. И что нельзя сдаваться на полпути. И привести еще много-много других весомых аргументов. Но вряд ли Ойке это бы удалось осуществить раньше, чем кончится воздух. Поэтому она растопырила когти и от души полоснула ими изображающего герметичную пробку кота. Моня оглушительно взвыл и с диким мявом рванул вперёд. Пулей пролетел несколько метров, снёс хлипкую пластиковую решетку, даже не заметив оную, и по инерции вывалился в какое-то помещение, меховым комком шлепнувшись на пол. Жалобно мяукнул и затих. Ойка споро прокралась следом и осторожно высунула нос из вентиляционной дыры. Комнатка внизу очень напоминала пыточную для врагов народа, как представляла её кошка. Пара железных столов, тазик с водой, наверное, чтобы макать туда жертву, настольная лампа, чтобы слепить глаза, и куча грозного вида инструментов, включая монструозные ножницы, о способе применения которых Ойка даже боялась подумать. На миг её сердце сжалось от боли за Моню, она, конечно, сама очень любила готовить коту мелкие пакости, но такой участи ему точно не желала... - Ого, здесь даже кошачья парикмахерская есть, - прошептала Люсинда, с трудом протиснувшись к вентиляционному отверстию, чтобы тоже подсмотреть, что творится внизу. К драматично распластавшемуся на полу коту уже бежала худенькая девушка в коротеньком ситцевом платьице и с тремя бигуди на голове. - Ой, лапушка, как ты здесь очутился? Ты, наверное, с выставки заблудился... Красотулечка, это кто тебя так? Подрался? Тебе, наверное, очень страшно... - безостановочно тараторила она, поднимая несчастного на ручки. Моня, растерявшись от такого приема, даже не пытался оказать сопротивление. - Его бы постричь, лучше под сфинкса - выкрикнула из своего укрытия Ойка, сдавленно захихикав, за что удостоилась Люсиного кулака, красноречиво замаячившего у самого носа. - Да, Ань, ты права, хозяин хватится, пойдет искать, а котик тут уже совсем красивый. Интересно, как же тебя зовут, малыш? Жаль, ты говорить не умеешь... - даже не оглядываясь по сторонам, продолжила трещать девица, водружая грязного, пыльного и очень всклокоченного кота на стол. Пытки приторной парикмахерши, длившиеся целую вечность, Моня выдержал с мужеством, достойным истинного героя. Сначала он благосклонно решил, что разрешить его помыть - не такая уж плохая идея, не мараться же самому. Потом, наблюдая, как остатки кошачьего десанта по-шпионски вытекают из вентиляционного укрытия за дверь, он просто не мог себе позволить стать виновником провала всей операции, уж лучше вынудить всех восхищаться его скромным подвигом. А когда девица, сбрив уже львиную долю рыжей шубы, начала энергично орудовать здоровыми ножницами, стало просто страшно пошевелиться - такая может и что-то ценное отрезать. Успокаивали лишь планы страшной мести, ожидавшей Ойку, и продумывание интерьеров будущего королевского замка, который Люсинда теперь просто обязана будет соорудить. - Ну всё, лапушка, готово, можешь полюбоваться на себя, - сладко улыбнулась мучительница и потянулась за зеркальцем. И в этот момент Моня все-таки рванул к выходу, что есть мочи, оставив за собой огромное облако рыжих клоков меха, окутавшее комнатку. За дверью его нетерпеливо ожидала кошачье-шиншилья банда. Завидев кота, ставшего меньше раза в полтора, Ойка истерично заржала, а Люсинда, изо всех сил стараясь держать лицо, то есть морду, выдавила из себя только одно: - А знаешь, такой львиный стиль тебе даже идёт... Тая стойко выдержала взвешивание и замер. Подобное недоверие к её чистопородности было оскорбительно, но, вспомнив про бабушку - камышовую придворную, она решила воздержаться от скандала. Вернувшись на свой подиум, Тая позволила Герману себя расчесать, чуть скорректировала неумелую укладку языком и приняла позу утомлённой нимфы в знойный полдень. Прикрыв глаза, она незаметно сканировала окрестности. Германа снова отозвали к столу жюри, чтобы выдать бейджик и табличку с надписью «Таисиянна - абиссинская тигровая». Убедить жюри, состоящее из самоуверенных провинциальных дилетантов, в том, что такая порода существует, труда не составило. Боясь показать друг другу свою некомпетентность, те легко согласились, что только полный профан не знает о подобной редчайшей породе кошек. Ну и Герман, невзирая на все свои недостатки, умел врать самозабвенно и убедительно, когда сильно перепугается. Краем глаза Тая заметила втекающих в зал друзей. Короткими перебежками те перемещались от стола к столу, раздражая торжественно красующихся кошек. Разглядеть их подробно Тая не могла, они были пока в дальнем конце зала, но не узнать зелёную клеточку на черепаховых боках было невозможно. Тая вытянула шею, придумывая, как подать знак этим горе-поисковикам. Сонечка беззаботно дрыхла или делала вид, что дрыхнет, распластавшись на полу возле сумки и прикидываясь плюшевой игрушкой. По опыту было известно, что если Соня даже не спит, а лишь прикидывается, то ей всё равно лень, и она никуда не пойдёт. Именно этот месседж и передаёт её поза миру, доступно и интернационально. Тая уже было решилась крикнуть друзьям, что она здесь, но не успела. Проходящий мимо мужчина накинул на неё мешок и бережно, но бесцеремонно столкнул в жёсткую ёмкость, тут же накрыв крышкой. Бракованный перс испуганно сглотнул и мигнул глазами-блюдцами. Зеленоглазый сибиряк оглушительно мявкнул хозяйке, но та лишь сунула ему в пасть диетическое печенье, не поняв истинной причины тревоги. Зато Сонечка подпрыгнула и прислушалась. Сделавшие короткую стоянку у её бока ботинки, ей сразу не понравились, они пахли неприятно - новой кожей, едким кремом и средством, отбивающим запах кошачьей мочи. Это раз. Они подозрительно недолго торчали у стола, времени восхититься Таей попросту не хватило бы. Это два. Эти ботинки Сонечка уже видела раньше, на том неприятном типе, который смотрел на Таю так, будто она была главным блюдом на долгожданном обеде. Это три. Соня очень любила книжки про Эраста Фандорина, которые ей добывал Герман, и в тайне восхищалась своим кумиром, считая его няшкой. Теперь эта любовь к детективам помогла ей не запаниковать, а исследовать предполагаемое место преступления. - Таечка, - тихонько позвала Соня, почти не испуганным голосом. Ответа не последовало. Зато по рядам столов, от кошки к кошке, взволнованным мяуканьем уже активно передавалась весть о похищении участницы конкурса прямо со стола под носом у жюри. Кошачий народ был крайне возмущён этим событием, отсутствием бдительной охраны в зале и бездействием двуногих. Передаваясь из уст в уста, а точнее из пасти в пасть, история постепенно обрастала пугающими подробностями, Тая становилась всё красивее и беззащитнее, а злодей приобретал всё больше монструозных черт. К моменту, когда весть достигла ушей банды, история уже выглядела, как суровый фильм ужасов, а похититель оказался представителем инопланетной расы. Ойка, воинственно встопорщив шерсть в зелёную клеточку, собрала экстренный совет под столом. К тому времени Герман, открыв организаторам выставки глаза на их, первое, абсолютную профнепригодность, и, второе, умственную отсталость, метался по окрестностям в сопровождении Марса и дамы в мелкую ромашку. От количества следов и запахов у Марса кружилась голова и чесался нос, а весьма крупная дама еще больше отвлекала от поисковой операции своим слоновьим топотом и одышливыми причитаниями. Сонечка в пятый раз подробно рассказывала о похищении. Начать пришлось с того, как она оказалась в сумке с провиантом, и куда тот с ее появлением делся? Сонечка тихо пробормотала «Кончился» и начала лапкой отдирать кусок плохо уложенного линолеума. Ойка нахмурилась, но пропажа Таи была куда более крупной проблемой, чем Сонина поглощательная бескрайность. Ойка пообещала, что это они обсудят потом. И Соня надеялась, что грозное «потом» наступит еще не скоро. Нет, она бы отдала все свои фломастеры, чтобы Тая сейчас появилась под столом и, в обычной своей манере, начала воображать, но на это вряд ли приходилось рассчитывать. Люся отправила Фантика пройтись по дальним родственникам - местным мышам - и расспросить, может, всепроникающие грызуны что-то видели. Ойка с Моней сели обсуждать план и строить версии. Рыжий кот выдвигал предположение, что такая красивая Тая была захвачена с целью перепродажи и обогащения, и переживал, заламывая стриженые лапы, что им больше Таю никогда не увидеть. Прагматичная Ойка спорила, что украли Таю для себя. Уж больно, по Сонечкиным показаниям, восторженно вздыхал преступник по Таиным прелестям. Да и продать элитную абиссинскую кошку в райцентре некому. Люсинда тихим сапом пробиралась между кучковавшимися шокированными котовладельцами и на разные голоса подбрасывала реплики в обсуждение преступления «против масечки», чтобы собрать хоть крохи информации. Увы, все владельцы были больше напуганы перспективой потерять и свои сокровища и не могли выдать ничего полезного. Минут через сорок появился Марс в сопровождении Германа. - Ну, что?! - возопил Моня. - Цыц, - рявкнула Ойка, - докладывай. Марс задумался - докладывать ему еще никогда не приходилось, но на всякий случай отошел от Ойки подальше и начал рассказывать. - Какой-то мужик увёз Таю. На машине. Я его за ногу, а он мне ботинком, - Марс изобразил смущение героя. - У него машина красная. Крутая, наверное. Я её пометил, пока вас ждал, - смущение стало совсем неподдельным, - четыре раза. Но мы её сейчас сколько искали, так и не нашли. - Номер машины запомнил? - деловито спросила Ойка, будто номер мог ей хоть чем-то помочь. - Да, - уверенно тявкнул Марс и добавил: - Но потом забыл. - Охранничек, - грозно засопела Ойка. - Это райцентр, а не Рио-де-Жанейро, - встала между ними Люсинда, - вряд ли тут много красных крутых тачек, воняющих собачьей мочой. Сонечка закивала с самым серьёзным видом. - Вряд ли, - Моня почесал гриву - единственное, что осталось от былой роскошной шубы. - Но как мы её найдём? Где-то сверху Герман схватился одной рукой за сердце, а другой за стол. - Моня, это ты? Что с тобой случилось?! - Это модная стрижка! - быстро заявила Ойка, предупреждающе глядя человеку в глаза. - Э... Не жарко, наверное, да... Сонечка только сейчас заметила изменения в облике закадычного друга. - Моня... Ты такой красивый... Кот гордо приосанился, пытаясь втянуть стриженое пузо. Ойка подавилась смешком и закашлялась. - И не жарко, да, - кивнула Люся и отвернулась, поправляя на шее неуместно хихикнувшего Элефантия. - Ну вот что, надо устраивать облаву, пока этот гад из города не смылся. Марс пойдёт договариваться с местными собаками и передаст заодно... образец запаха. Ойка... Хотя нет, Моня... Мда... Я сама договорюсь с кошками. Ну, хоть попытаюсь. Элефантий займётся ополчением из грызунов. В принципе, никто не ждёт от вольнонаёмных героических подвигов и самопожертвования, но пусть хоть сообщат куды бечь и хоть немного задержат. Всем всё понятно? - А дедуктивный метод? - обиженно засопела Сонечка. - Вот ты им и займёшься, - отрезала Люсинда, ещё раз окинула взглядом троицу. Синяя кошечка, кошка в зелёную клетку и рыже-полосатый упитанный лев смотрели на неё в ответ, чётко давая понять, что на месте сидеть не намерены. И ведь полезут куда-нибудь. А выбираться потом всем вместе придётся. Люся почесала задней лапой Элефантия. - Вот вы и займётесь основным расследованием. Свидетелей допросить. Место происшествия изучить. Выявить возможные мотивы. Очертить круг подозреваемых. Составить план оперативных действий... и отчёт о проделанной работе в письменном виде. Три пары глаз одновременно увеличились в диаметре и удивлённо моргнули. - Всё, командовать парадом бу….дете вы, а я пошла работать, - закончила Люся и скрылась в толпе. - Нет, ты это слышала? - обратился возмущенный Моня к Ойке, - отчет в письменном виде. Я??? Ей?! - А что ты хотел в таком обличье?! - не выдержала Ойка, - теперь тебя везде заметно, торчишь тут, со своей гривой, как чирей на попе! - Сказала кошка в зеленую клетку, - съязвил Моня. - Что? Какую клетку?! - начала Ойка и осеклась. Моня, поняв, что сморозил лишнего, как-то странно нахохлился, будто пытался целиком вжаться в оставленную гриву, Сонечка подняла честные глаза к потолку и что-то фальшиво начала насвистывать. Ойка вытянула лапы - тут и там всплывали кривоватые линии насыщенного изумрудного оттенка. - Кто?! - рявкнула Ойка, в упор рассматривая двух коллег. Моня вздрогнул, но перевел движение в пожатие плечами, Сонечка зажмурилась и начала лапкой тереть лоб, как при головной боли. - Что ж, - угрожающе протянула Ойка, - очертим круг подозреваемых? Спецотряд, возглавляемый Люсиндой, беспорядочно вывалился на крыльцо и остановился. Напротив Дома культуры расположилась стая самых паршивых кабыздохов, которых Люсе приходилось видеть. Впалые бока и зверские выражения лиц делали уличную банду чрезвычайно опасной. Некрупный корноухий пес, стоявший чуть впереди остальных, что-то гавкнул, и Марс обернулся к друзьям. - Вы это…постойте тут, мне с Бубелем поговорить надо. - Бубелем? - удивилась Люся. Марс кивнул. Они отошли к забору и о чем-то минут пять перерыкивались. Потом Марс звонко гавкнул и потрусил обратно. - Они нашли машину, у гостиницы стоит - тут недалеко. Но ни пижона в ботинках, ни переноску с Таей не видели. - Чего же мы ждем? - встопорщился на Люсиной шее Элефантий. - Нас ждет прекрасная Тая! Вперед! И он попытался пришпорить Люсину шею. Люсинда слегка подправила посадку своего наездника лапой с чуть-чуть, на миллиметр, выпущенными когтями. Фантик потупился и забормотал извинения. - Веди, - сказал Герман и поправил очки. Кавалькада тронулась: впереди грязноватыми комками неслись дворняги, за ними бежал Марс, который все время оглядывался, не потерялся ли кто-нибудь из процессии, за ним, выбрасывая тощие ноги, резво мчался Герман. Замыкала шествие мучимая одышкой Люся, которая то и дело останавливалась, прикладывая лапу к сердцу. Трехэтажная гостиница «Рассвет» располагалась напротив автостанции. Около единственного приюта туристов бескрайние райцентровские лужи мельчали и обретали края. Перед крыльцом была разбита чахлая клумба, вытоптанная местными таксистами, которые устроили себе перед гостиницей стоянку. Марс, пошептавшись с Бубелем, ткнул лапой в ярко-красную «Мазду», которая была припаркована за углом. - Вот его машина. - А сам он где? - еле выговорила Люся. - Не знаю. Наверное, внутри. - Три этажа, - прикинул Герман, - мы что, в каждый номер будем стучаться? - Зачем? - пискнул Фантик. - Позвольте. Он слез с Люсиной шеи и засеменил к крыльцу. - Дверь откройте, - сказал он Герману, - будьте любезны. Гера открыл тяжелую створку, пропуская шинша внутрь. - Ровно через полчаса, сударь, выпустите меня, не сочтите за труд. Герман кивнул и посмотрел на часы. Ойка тем временем очерчивала уже десятый круг вокруг Сони и Мони, загибая пальцы на лапах, и по очереди бубнила имена всех обитателей Дома с валидолом. - Люся не могла... Марс слишком честно меня боится... Фантик слишком мелкий, он бы сам весь окрасился. Таечка... Нет, её в сложившейся ситуации подозревать кощунственно, - всхлипнула клетчатая кошка, но тут же взяла себя в лапы и строго уставилась на Моню в упор: - Признавайся, это ты??? За ту банку тушенки мстишь, да? Кот меланхолично почесал нос и, совершенно честно глядя Ойке в глаза, ответил: - Ну и стал бы я тогда рассказывать тебе про эти пятна... Самоубийца я, что ли? И вообще, мыться надо чаще! Ты даже не знаешь, когда это произошло! Может, ты так уже неделю ходишь... – и, насупившись, отвернулся. Некогда черепаховая кошка, безуспешно попытавшись вспомнить, когда, в самом деле, последний раз смотрела на свои лапы, тут же переключилась на нарочито скучающую Сонечку: - Значит, это ты, художница наша юная! - Это не я, честно-честно... У меня алиби есть! - испуганно попятилась кошечка, привычно пытаясь спрятаться за уже не такой могучей спиной закадычного рыжего друга. - Только тебе я его не могу сказать, ты дедуктивного метода не знаешь... И вообще, Люся просила письменный отчет, я это... Пойду за блокнотиком схожу... - и резвым слоником поскакала в сторону выхода со злополучной выставки. - И между прочим, если бы ты не шаталась по ночам неизвестно где! - патетически заключил Моня, но сбился с мысли. - Вдруг это вообще зараза какая-то, и мы завтра уже все позеленеем! Ойка задумчиво притихла. Сонечка сбежала, разумеется, не за блокнотиком. Чувство вины за её утренние художества на Таином хвосте, вероятно, послужившие поводом для похищения, навязчиво терзали уже проголодавшийся организм. Чавкая подобранным где-то пирожком с капустой, она изучала обстановку вокруг столика с главным призом, возле которого топталась кучка всё еще возмущенных ужасным происшествием посетителей. За самим столом в качестве охраны сидела какая-то растрёпанная тетка и капала себе валидол. Выловив глазами в толпе явно ушедшего в себя длинного дядьку с забавно подкрученными усиками, по счастью, находившегося ближе всего к Сонечкиной цели, кошечка спряталась у его ног. Откашлялась и неожиданным басом обратилась к условной охраннице: - Я чиновник особых поручений, присланный из Москвы. Мне приказано разобраться в сегодняшнем чудовищном преступлении, поэтому я требую, чтобы вы немедленно предоставили мне все необходимые документы! Сам мужчина при этом даже не шелохнулся, продолжая не мигая смотреть сквозь толпу. - Да-да, конечно, - на удивление резво подскочила тетка со своего места и куда-то исчезла. Сонечка, тяжело пыхтя, взобралась на столик, нагрузила себя заветной подушечкой с медалькой и поползла удивлять оставленных на боевом посту друзей. Моня, увидев, как в их сторону катится подушечка с наградой, к которой зубами крепился шустро перебирающий лапками синий "моторчик", удивлённо склонил голову на бок. - Это ещё зачем? - спросил он, разглядывая медальку в обрамлении разноцветно-полосатых ленточек весёленькой гаммы, больше всего напоминающую бешеный цветок с металлической серединкой. - Тая расстроится, если ей не дадут медальку, - скромно прожевала в подушечку Соня. Моня представил себе, как именно расстроится Тая, если ей не достанется первый приз, переглянулся с Ойкой. Ойка провела лапой по шее, высунула язык и закатила глаза, и они понимающе друг другу кивнули. Подушечку выдернули из зубов уже почти разжевавшей край Сонечки и спрятали под стол. Допрос свидетелей много времени не занял. Синяя кошечка проявила себя истинным фанатом Фандорина: она вела себя аристократично вежливо, сохраняла внешнее уважение к заслуженным регалиям опрашиваемых котов, чем быстро заслужила их ответную снисходительность и готовность помочь, отчётливо заикалась в нужных местах, излагая сомнения и догадки, считала до четырёх, а иногда даже до шести. К сожалению, до семи Сонечка пока не умела. То есть умела, но пугалась таких больших чисел. Она искренне полагала, что кошке не обязательно пользоваться числами, превышающими количество пирожков или сосисок, которые в неё помещаются. Допросы, как и осмотр места преступления, были увлекательными, но ничего нового в историю не внесли, и команда, посовещавшись, обсудив все факты и включив логическое мышление, пришла к следующим выводам: 1) Ничего нового они не узнали. 2) Отчёт составлять не имеет смысла (в этом месте обсуждений все дружно облегчённо выдохнули, потому что писать кошки всё же крайне не приспособлены, а ноутбук с собой никто не взял). 3) Вероятнее всего, Люсинда Пална знала, что так и будет. 4) Люся их намеренно оставила здесь (тут троица внимательно осмотрела друг друга и решила, что месть будет не очень страшной, в виду некоторых смягчающих обстоятельств). 5) Их облапошили и оставили в стороне (месть решено было отложить, дабы сначала порушить коварные планы обнаглевшей Люси). 6) Надо срочно бежать туда, где всё самое интересное. Несколько минут хаотично пометавшись по окрестности, кошачья троица, с деловито обнюхивающей землю Ойкой во главе, смогла, наконец, выйти на направление, в котором "сильнее всего воняло псиной". Завидев далеко впереди красную машину, отряд решительным галопом поскакал вершить возмездие во имя справедливости и прекрасной Таисиянны. Больше всего Тая сейчас мечтала о том, чтобы проснуться на любимом диване. Она усиленно терла виски, даже укусила себя за кончик хвоста. Но безобразное видение никак не желало рассеиваться. Некрасивая пластиковая ёмкость с железными решетками по двум сторонам, на каком-то обшарпанном столе, в какой-то аляпистой комнате... И отвратительный тип, каждые несколько минут подходящий потаращиться на несчастную кошечку своими масляными глазёнками. Романтические похищения прекрасных дам в книжках выглядели совершенно иначе. Очень хотелось высказать типу в красках всё, что Тая о нём думает, но опасение, что похититель может оказаться еще и чокнутым ученым, который захочет провести над ней всякие неэстетичные опыты, её остановило. "Сижу за решёткой в темнице сырой..." - крутились в голове откуда-то вычитанные строки. Её спасут, её обязательно спасут. Тип никак не вписывался в сказочные каноны, был суетлив и на вид не вполне адекватен. Он непрерывно кому-то названивал, рыскал по комнате, напоминая повадками перевозбуждённого крыса, стаскивал вещи со всех углов и скидывал их в сумку, стоящую рядом с Таиным узилищем. Чтобы хоть немного себя развлечь, а заодно и обустроить свой быт в месте вынужденного заключения, кошка принялась выуживать из сумки разные полезные предметы, протаскивая их сквозь частую решётку. Вскоре она стала гордой обладательницей трёх чистых носков, маленькой расчёски, замечательного галстука, узкой изящной зажигалки, дужки от солнечных очков (сами очки через прутья не пролезли), носового платка чудесного голубого цвета, запонки с блестящим камушком, рекламного буклета элитной сауны и визитки знаменитой на весь район (обожаемой всей кошачьей бандой) кондитерской. Стало немного веселее, и Тая приободрилась. Если похититель не отвечает классическим параметрам, то и она не обязана непременно страдать в ожидании спасения. Её позитивная натура требовала праздника. Стоило мужчине неосторожно оставить на столе сотовый телефон, как в голове Таи зародился превосходный план правильного развлечения несчастных похищенных принцесс. Ойка подбежала к красной машине, принюхалась, осмотрелась по сторонам. Повсюду в кустах шебуршилась разная живность, от мелких грызунов и почему-то не трогающих их уличных кошек, до здоровенных псин, безуспешно маскирующихся под кустики. У крыльца непонятно чего выжидала знакомая компания - Герман, Марс и поминутно охающая и нетерпеливо переминающаяся на месте Люсинда. Прежде чем подойти к ним и начать выяснение отношений, Ойка гордо пометила автомобиль похитителя, чтобы всякие облезлые шавки, типа Марса, не сильно о себе воображали. Моне эти маневры были так же чужды, как и их мотивы, но из солидарности он тоже пометил одно колесо. Сонечка решила не отставать и с воинственным видом оросила сверкающий капот. На самом деле ей давно уже очень хотелось в кустики, но было неловко признаваться во временной потере боеспособности, а тут такой повод. После этого акта суровой мести троица двинулась к друзьям. Из кустов высунулась морда потрёпанного вида дворняги, потом показались передние лапы и тощие бока, за ними кривые задние лапы и хвост в репьях. Весь этот комплект слаженно двинулся в сторону машины, понюхал, сморщился. - Вообще-то это моя территория, - буркнул дворняга и принялся тщательно перемечать изрядно фонящую чужими запахами машину. С ним не согласился пёс покрупнее, оттеснив самозванца обратно в кусты и тоже тщательно переметил автомобиль. Следом свои права начали заявлять другие, возник спор, ввиду грозного шипения Люсинды не переросший в шумную драку, а плавно перешедший в азартное соревнование - кто больше пометит, кто выше залезет, сколько кошаков одновременно могут поместиться на крыше машины, сколько мышей нужно, чтобы целиком залепить лобовое стекло, кто сделает царапины на новенькой краске глубже, сколько нужно воробьёв и голубей, чтобы кошки сбежали с мигом изменившей цвет крыши и многое другое. Спустя полчаса, когда из дверей гостиницы выскочил Фантик, красная машина оставалась красной весьма условно, а её стоимость значительно снизилась, если её вообще кому-либо удалось бы продать даже после тщательного мытья и проветривания. - Ну, что? - кинулась к шиншу Люся. - Я всё узнал. Второй этаж, номер двести четыре, люкс. - Красава! Я всегда в тебя верил! - немного приврал Моня. - Может быть, вызвать полицию? - робко предложил Герман. - Ох, я вас умоляю! Таки что вы им имеете на рассказать, мой болезный друг? - ехидно поинтересовалась Люсинда. - Ни у одного из нас даже нет документов и обязательных прививок. А ваше личное прошлое, Герочка, придаст заявлению нестабильно психиатрический флёр. - Точно, - кивнула Ойка, - психушка не устояла, а тут всего лишь мирная гостиница. Щас мы им ка-а-а-а-к... - Никакой излишней агрессии! - заявил Моня. - Тут мирные жители, и они не должны пострадать... физически. Хотя я не против отдать их холодильники на разграбление нашей армии. Все оглянулись на двор гостиницы. Там нестройными рядами и просто кучками замер разномастный лохмато-пернатый народ. Создавалось впечатление, что у крыльца собрались все дееспособные представители местной фауны. Стоящий ближе всех давешний дворняга почесал блохастое ухо и смущённо пожал плечами. - Ну дык... у нас тут жизнь скучновата как-тыть... Мы ж... Ну, завсегда за веселье, чё... - Тем более со жратвой, - кивнул подранный кошак, весьма бандитского вида. На мордах гостей города расплылись зловещие предвкушающие ухмылки. Если бы их увидел злодей, он бы мигом перевоспитался или предпочёл не рождаться, но, увы, выбора у него уже не было. План атаки разработали буквально за пару минут. Люсинда, азартно размахивая лапами, раздала ЦУ, и возражать ей никто не решился - всё равно в процессе, как подсказывал кошакам богатый боевой опыт, все планы неумолимо превращаются в убойную импровизацию. Германа, как самого слабого, оставили снаружи на стрёме. Представители семейства мышиных гурьбой нейтрализовали персонал - тот с визгами спрятался в подсобке в полном составе всех пяти человек. А далее, вооружившись связками ключей, кошачье-собачья братия толпой ринулась зачищать номера. Робкие напоминания Марса, что им нужен только двести четвертый, утонули в оглушительном лае-мяве атакующих и криках постояльцев. Но постепенно даже Марс увлекся процессом, тем более что на кону стояла жизнь прекрасной Таи. Каким боком за жизнь Таи отвечало содержимое чужих чемоданов, сумок, тумбочек, шкафов и холодильников он вряд ли смог бы внятно объяснить. Да и некогда ему было - перелаивание с местными ободранными псами, стряхивание с себя незнакомых кошек и перепрыгивание через шмыгающих между лапами мышей занимали его целиком и полностью. Только Люся, как самая мудрая, не потеряла окончательно голову. Целенаправленной рысью она неслась к номеру похитителя, на загривке подскакивал, попискивая и воинственно размахивая хвостом, Элефантий. Следом мягкой походкой бежал Моня. Ойка, гавкая и подпрыгивая, ехала у него на голове, крепко вцепившись лапами в лохматую гриву, а Сонечка тихонько катилась следом, привычно уцепившись за Монин хвост. Именно таким составом они и влетели в нужную комнату, сшибая почему-то не запертую дверь. - Руки вверх! Сдавайся! - азартно завопила Ойка, размахивая когтями и скаля пасть. Во внезапно наступившей тишине комнаты на вновь прибывших оглянулось несколько голов. Несколько пар глаз недоумённо моргнули. Столько же пар рук их протёрли и беспомощно замерли в разных позициях. - О-о-о-о... - многозначительно протянула Люся, не чуждая немецкой культуре, а в частности порнофильмам. Картинка впечатляла. Полураздетый, обмотанный лишь полотенцем тип выглядел застигнутым врасплох в окружении статных мужчин в красивой форменной одежде. На столе полускрытая ворохом наворованных вещей срочно упала в обморок Тая. Её лапа, уже зацепившая подставку с огромным тортом, сделала вид, что безвольно лежит в изнеможении, свешиваясь сквозь решётку узилища. Давно открытый замок смущённо покачивался, добавляя сцене трагизма, но несколько умаляя героизм несчастной жертвы похищения. - Ой, мы, кажется, не вовремя... - пискнула Сонечка, с любопытством разглядывая торт. - Что за бред? - риторически вопросил один из красавцев в белой куртке, разглядывая разноцветную банду кошек. - На что только не идут люди, чтобы не платить по счетам, - философски спокойно пробубнил мальчишка в знакомой форме курьера из кондитерской. - Так вам нужен массаж или заплатите за ложный вызов? - поинтересовался стоящий между ними блондин и развязно ухмыльнулся. - Во психика у людей, - восхитился Моня и качнул Ойкой, намекая, что кавалерия может спешиться. Та сделала вид, что не поняла, и угнездилась покрепче. - Сфера обслуживания воспитывает характер, - уверенно заявила она. - Они привычные. - Что тут вообще происходит?! - внезапно взорвался тип в полотенце. - Кто вы все такие?! Что вам от меня надо?! По какому праву эти намёки?! - тут он очень опасливо покосился на блондина, но тот лишь окинул тщедушного клиента оценивающим взглядом и пренебрежительно фыркнул. - Отдай нашу Таю! - воинственно потребовала синяя кошечка и спряталась за спину миниатюрного льва с клетчато-зелёной кошкой на голове. - Да! Отдайте меня немедленно! - ожила Тая и выскочила из коробки. - Это произвол и насилие над личностью! Мы будем жаловаться! После этой эпической речи она спихнула торт на стул, потом аккуратно на пол, ни разу не опрокинув, и поволокла зубами к выходу. - А это моральная компенсация! За его счёт! - добавила она, ткнув в полуголого типа, и прошептала уже друзьям: - Сваливаем! Я ещё пожарных вызвала. - Зачем? - не понял Фантик. - А это кто такие? - хихикнула Ойка. - Ты давно выбралась? - подозрительно прошипела Люся. - Это массажисты и тортик! А пожарники в форме, красиво же! - Тая занервничала под взглядами кошаков. - Мне было скучно! Похищение - это вообще не весело. Меня даже не пытали! В этот момент под окнами заорала пожарная сирена. - Отступаем! - громогласно скомандовала Люсинда, и вся наводнившая гостиницу фауна ломанулась на выход, бурными потоками протекая по коридорам и лестницам, волоча каждый свою добычу. Когда спасатели покинули пределы гостиницы, Тая заявила, что перенервничала и велела себя нести. Герман вздохнул, наклонился и поднял Таю на вытянутых руках, как подушку с орденом. С орденом? Сонечка подпрыгнула. - Медалька! - шепотом прокричала она в Монино ухо. - Какая еще медалька? - пожал плечами кот, и вспомнил, - Да! Где она?! - В клубе, - зашептала Сонечка, - я ее в сумку спрятала. - Зачем? - А как бы я ее несла? - жалобно спросила Соня. - Нда... - Моня задумался. - Друзья мои, - начал он, осваивая пьедестал гипсового дискобола с наполовину отбитой ногой, - мы хотели бы выразить вам искреннюю благодарность за проведение спасительной операции так… оперативно - Эффективно, - подсказала снизу Люся. - Да, эффективно. Тая вырвана из лап злодея. И больше никто не смеет посягнуть… - Да, ладно, - гавкнул невоспитанный Бубель, - мы за любой кипиш. А тут еще хавчиком разжились. Он указал на кучку всевозможной снеди, которую запасливые мыши вынесли из гостиничного ресторана, пока остальные пугали постояльцев. Его стая закивала. Кот с ободранным ухом, деливший добычу по-честному, то есть в пересчете на вес каждой штурмовой команды, ухмыльнулся: - Вы это, похищайтесь почаще, особенно зимой - и погреемся, и нажремся. - Нда, - хмыкнул Моня, - необразованный электорат, что с них возьмешь. Тая, изящно вытянувшись на руках Германа, подставляла мордочку Элефантию, который, забравшись на дискобола чуть повыше, махал на нее носовым платком. - Ну, идемте, - сказала Люся, привычно подставляя шею Фантику, - нам на последний автобус надо успеть. - И еще в клуб, - влезла Сонечка. - Зачем? - встрепенулась Люся. - У нас там сумка осталась, - сказала Соня, высовывая нос из-за Мониного плеча, - и отчет. В трех экземплярах. - Бывайте, аборигены, - помахала клетчатой лапой Ойка, - может еще встретимся. - Не дай бог, - прошипел Моня, и процессия двинулась в сторону Дома культуры. Впереди, как хоругвеносец, брел Герман с Таей на руках. Она заинтересованно вертела головой и требовала то остановиться, чтобы дать ей полюбоваться видом, то подойти ближе, чтобы рассмотреть достопримечательности. Подобной скорости движения не выдержала Ойка. - У нас полчаса, - рыкнула она - или останемся ночевать здесь, под дверью автостанции. Ночевать в таком месте Тае не хотелось совершенно, поэтому она приняла совершенно фантастическую позу изможденной одалиски и прикрыла глаза. Двери Дома культуры были не заперты: там шла послеконкурсная уборка. Моня и Сонечка, влетев в зал, оглянулись в поисках знакомого стола, но увидели лишь пустое пространство, которое с помощью тряпки и швабры отмывала тетка в форменном халате с надписью «ОКБ. Психиатрическое отделение». В углу, за ведром, стояла искомая синяя сумка. Моня повел стриженой бровью в ее сторону, и Сонечка сразу все поняла. Она схватила сумку в охапку и вылетела вон. - Миль пардон, - промурлыкал Моня опешившей бабке, - но это наше. Бабушка не очень изящно оперлась о швабру и схватилась за сердце свободной рукой. Перед крыльцом мялась процессия, Ойка поминутно смотрела на Геркины часы и ворчала. Увидев неразлучников с сумкой, она не выдержала: - Где вас носит? Автобус через пять минут со станции отправляется. Через пятнадцать будет здесь. На остановку! Все кинулись за Ойкой на противоположную сторону дороги. Подошедший автобус приветственно распахнул двери. Герман, кошки, Фантик и нагруженный трехэтажным тортом Марс расположились в пустом салоне. - Надо бы облегчить участь песика, - сказал хищно Моня, прицеливаясь к верхушке торта. - Да, - пискнула Сонечка, - понесем торт в себе. - Как в тебя столько помещается? - поинтересовалась Люся, скармливая Фантику засахаренную вишню. - Не знаю, - застеснялась Соня. Герман разделил верхний ярус на всех, включая шофера. Торт был от души пропитан коньяком, и настроение в автобусе царило приподнятое. - Оооой, то не вечер, то не вечеееееееер, - неожиданным басом завел Фантик. - Ооооой, мне малым мало спалооооооось, - вступили остальные. - Мнеееееее малым мало спалоооооооось, - поддержал шофер. - Даааааа во сне привиделоооооось, - выводили все хором. Доехали быстро и без приключений, по дороге прикончив второй ярус эксклюзивного торта. Шофёр подвёз банду до самого дома и обещал непременно захаживать, после чего укатил, петляя по ровной пустой дороге. Погуляв еще с остатками трофейного десерта вокруг Дома с валидолом и украсив своим вокалом вечернюю тишину района, счастливая банда, наконец-то, ввалилась домой. Герман с облегчением приземлил свою прекрасную ношу на диван. Часы пробили полночь. Наступил новый день - день Таиного рождения. Сонечка, сориентировавшись первая, нырнула в злополучную сумку, достала оттуда чуть пожеванную подушечку с медалькой. - Вот - смущенно пробормотала синяя кошечка, вручая боевую награду Тае - твой заслуженный приз. Это самое... Поздравляю! - Хэппи бёстдей ту ю-у-у-у-у!!! - на все лады затянула компания, подмявкивая и подгавкивая в особо трогательных местах. - О, гё-о-о-о-о-о-о-л! - невпопад добавила Люся, торжественно помахивая хихикающим Элефантом. Тая благосклонно склонила голову в царственном жесте, принимая поздравления. Её поза была весьма величественной, но вполне демократичное помахивание хвоста в такт песне сглаживало официальность церемонии. После прикрепления медали к любимой косынке с ангелочками именинницу подняли на передние лапы и, не прерывая песнопений, понесли по кругу вокруг стола. В результате поедания третьего яруса торта возник спонтанный хоровод. Кто-то затянул "а как на Таины именины испекли мы каравай", остальные тут же подхватили, тем более, что каравай таки имел место быть. Завывания про каравай как-то плавно перешли во "в лесу родилась ёлочка", "ой, мороз, мороз" и как следствие в жутко перевранный большинством глоток "естурдэй". Герман икал и признавался в любви Моне, отчего тот блаженно плыл и смущённо тискал обожравшийся шарик-Сонечку. Потом выяснилось, что Герман перепутал их с Таей, а Соню принял за хвост, но скандала не возникло. Моня почему-то счёл себя польщённым, а Тая просто не слышала. Ойка по-братски лупила Марса по спине и учила правильно гавкать. Пёс честно старался и почти достиг успеха, но всё равно норовил добавить отсебятины, заявляя, что у него творческий подход. Фантик расчёсывал хвост Таи, лёжа на нём же. Его светская беседа с частью кошачьего тела всех навела на мысль о покупке или экспроприации ещё одного шинша специально для этих целей, желательно противоположного пола. Тая же блаженно жмурилась и мечтательно напевала: - Я танцевать хочу! Я танцевать хочу! Как только банда уловила это предложение, оно тут же было поддержано. Тихий пенсионерский район города вздрогнул. Из Дома с валидолом грянула бесовская музыка, и топот копыт сотряс округу. Жители суеверно перекрестились, поглядывая из окон на мерцающие огненные всполохи демонической феерии в пустых проёмах заброшенного строения. Они закрывали ставни и жались друг другу, вполне обоснованно предполагая наступление апокалипсиса местного масштаба. Банда, устроив карнавальное шествие по комнате, продолжила культурную программу на лестнице, в пустующих полуразрушенных помещениях, которые загадочно отражали свет самодельных факелов, вышла во двор. Тая, заняв место на самом лихом скакуне - Германе, предводительствовала, и шествие спонтанно выплеснулось на улицу - провожать её верного Россинанта до дома. Улица вздрогнула во второй раз. Весь путь каждый голосил что-то своё, отчаянно фальшивя и не вникая в то, что поют другие. Убедившись, что Герман благополучно добрался до двери и почти ни разу не споткнулся, двинулись обратно, добивая и так нервно вздрагивающих соседей. Ещё пару часов перед домом с валидолом горели пугающие костры и метались страшные пляшущие тени гигантских звероподобных монстров. И даже когда нечисть угомонилась не всякий смог уснуть в эту жуткую ночь. Тая уютно устроилась на любимом диване и сунула нос под Моню. - Эх, надо было сюда пожарных вызывать... из стриптиза, - мурлыкнула она. - Не приехали бы. Сонечка в том году у них спросила, чем они кормят своего странного удава, а Ойка спёрла лом - устало напомнила Люся, с трудом забираясь в шкаф. Попыхтела, махнула лапой и улеглась под нижней полкой в ворохе любимого целлофана. - Интересно, а что бы вы мне дарили, если бы медаль я сама выиграла? - не унималась Тая. - Там неподалёку выставка лошадей была, - ехидно пропел Моня, зевая, - мы бы тебе спёрли медаль "лучший осеменитель". - Фи! - возмущённо фыркнула Тая. - Хотя... а прикольно... Хм... Она так подозрительно посмотрела на люстру, что Ойка беспокойно зашебуршилась. - А собачья выставка когда? - Н-е-е-е-ет!!! - заорала вся банда, и Тая, весело хмыкнув, наконец, счастливо уснула.